The Syntax of Things

— Крестражи? — повторила Гермиона; глаза её дико округлились. Гарри огляделся по сторонам. Поле для квиддича было совершенно пустым. Он кивнул. Они сидели прямо на траве, Рон положил голову Гермионе на колени и растерянно снизу вверх смотрел на Гарри. Погода всё ещё стояла отличная, и опустевший стадион казался даже больше, чем был на самом деле. — Он расколол свою душу на семь частей, — объяснил Гарри. — И спрятал их в разных предметах… ну, как тот дневник. Дневник Тома. Это был его первый крестраж. — Он убивал людей, когда ещё учился в школе? — спросил Рон; в его голосе смешались недоверие и крайнее отвращение. — Как только узнал, как их делать, — подтвердил Гарри. — Сейчас их осталось четыре. И это может быть всё что угодно. Дамблдор искал зацепки, но, по-моему, продвинулся не сильно. И вообще-то, мне строго-настрого запрещено вам об этом рассказывать. — И ты собираешься помогать ему? Искать их? — спросила Гермиона. — И уничтожать. Чего бы это ни стоило. Он сказал, что я пойму, если ему понадобится моя помощь. Если… всё пойдёт не по плану. — Я отправлюсь с тобой, — твёрдо сказал Рон. Снитч, которым он лениво вертел в руках, выскользнул из пальцев и взмыл прямо над его головой, но Рон тут же ловко перехватил его снова. — Мы оба отправимся с тобой, — отрезала Гермиона. — И я даже спорить об этом не стану. Гарри улыбнулся. Спорить и правда было бесполезно. Ему ещё ни разу не удавалось уберечь друзей от своих неприятностей. — Я знаю. Снова оказаться в компании Рона и Гермионы стало настоящим облегчением. Они никогда не считали его чудным или чужаком, никогда не оскорбляли и не заставляли сомневаться в их искренности. После стольких часов, проведённых со Снейпом, Гарри уже привык во всём искать скрытый смысл и читать между строк. Было так приятно просто слышать, о чём думают близкие люди, а не догадываться обо всём самому каждую секунду. Только сейчас он по-настоящему осознал, как сильно их любит. — Отец, похоже, уходит на пенсию, — вдруг сказал Рон. — Говорит, Министерство прогнило, и пошли слухи, что теперь они охотятся на… ну, понимаешь, предателей крови. Шпионы повсюду. Там больше не безопасно. — Министерство определенно прогнило. Это одна из немногих вещей, в которых Полумна была совершенно права, — сказала Гермиона. — Они хотят уничтожить нас. Маглов, маглорожденных, предателей крови. И Хогвартс — отличное начало, ведь все школьные записи они могут использовать, чтобы выследить их. Выследить нас. И наши семьи. — За Хогвартс я бы так не переживал, — ответил Рон. — В магловских местах куда хуже. Представь, если Лондон подвергнется нападению. Секретность может рухнуть. Гарри впервые в жизни забеспокоился о безопасности Дурслей. Теперь, когда дом в Суррее больше не был защищен магией крови, кто угодно мог напасть на его дядю и тетю. И при всей невозможности простить их за то, что они с ним сделали, он все же хотел, чтобы они были в безопасности. — Уверен, они просто применили бы Обливиэйт ко всем, — сказал Рон. — Проклятые Пожиратели смерти. Гермиона фыркнула. — Обливиэйт? Им не пришлось бы. Если Пожиратели смерти нападут на Лондон, сомневаюсь, что останется хоть кто-то, кто сможет рассказать эту историю. — Малфой — один из них, — выпалил Гарри. — Не спрашивайте, — добавил он. Гермиона нахмурилась; она ему не поверила. — Откуда? — Просто знаю это. Многие слизеринцы. Наверное, даже студенты с других факультетов. Он отказывался верить, что какой-либо гриффиндорец по доброй воле присоединится к Пожирателям смерти, но затем вспомнил о Питере Петтигрю. — Я не удивлен, учитывая, что Снейп вечно коршуном вьется над их головами, — заметил Рон. — Он промывает им мозги. Готов поспорить, он проникает к ним в разум и заставляет поклоняться Сами-Знаете-Кому. Снитч снова выскользнул из его пальцев, и Гермиона поймала его — надо признать, весьма ловким движением. — Если профессор Дамблдор доверяет ему, то и я доверяю, — отрезала она. — К тому же, он лучший преподаватель Защиты от Тёмных Искусств, какой у нас когда-либо был. — Как ты можешь такое говорить?! — выдохнул Рон. — С тех пор как он получил эту должность, он превратился в законченного социопата, Гермиона! Квалификационный тест в самый первый день учебного года, в первый! И ведь даже не по учебнику! Кому вообще сдалась история Непростительных заклятий? Это должны проходить на истории магии, а не на защите! — Он хочет, чтобы мы учились, Рон. — Да брось ты. Назови мне хоть одного ученика, кто не завалил этот чертов тест. Хоть одного! Гермиона виновато улыбнулась, хотя её плечи по-прежнему оставались гордо расправленными. — Я сдала. Это же прописная истина. Я вообще не понимаю, как столько людей умудрились провалиться. — Ты не считаешься за обычного ученика, Гермиона. Ты прочитала все книги в мире. Гермиона вздохнула с таким видом, будто искренне сожалела, что это не так. — Гарри тоже сдал, — добавила она. И как бы Гарри ни пытался притвориться, будто не замечает её буравящего взгляда, у него ничего не вышло. Он поднял глаза и встретился с её вопросительным взором. — Что? — буркнул он. — Это и так все знают. Гермиона прищурилась, и впервые за долгое время Гарри густо покраснел.

***

— Те из вас, кто соизволил ознакомиться с учебной программой, уже знают: ваша активность на уроках будет оцениваться наряду с общей успеваемостью. Т.Р.И.З.Ы. не за горами, и от вас требуется максимальная отдача. — Если он такое несёт в сентябре, представь, что будет через пару месяцев, — пробормотал Рон. Гарри фыркнул. — Уровень вашей вовлеченности в процесс имеет решающее значение. Если вы не способны относиться к этому серьёзно, советую на выходе повнимательнее присмотреться к Филчу. Единственное будущее, которое вас ждёт, — это его путь. — Расист хренов. Говорит о сквибах так, будто они… — Мистер Уизли. Не соизволите ли почтить нас той, несомненно, мудрой мыслью, которой вы только что делились с мистером Поттером? — Рон промолчал. Гарри поднял глаза на Снейпа, но тот на него даже не смотрел. — Нет? Что ж, прекрасно. Минус десять очков Гриффиндору. Рон сердито хладнокровно хмыкнул, когда Снейп развернулся и зашагал к своему столу. — Достаньте палочки и встаньте. Гарри отодвинул стул и поднялся, мельком взглянув на деревянные часы на стене. Ещё целых полчаса. Он попытался напомнить себе, как счастлив был до того, как обнаружил, что Снейп — живой человек со своими чувствами, страхами и слабостями. Но попытка с треском провалилась, напомнив лишь о том, что он продолжает лгать самому себе. Какие ещё чувства? Чувства Снейпа — это в основном чистейшая, концентрированная злость. Его главным страхом, скорее всего, был собственный вспыльчивый нрав, а единственной неизменной уязвимостью на протяжении всей жизни — призрак женщины, которую он предал. Гарри стало интересно, жалел ли когда-нибудь Снейп о том, что переметнулся на другую сторону. Наверняка жалел. — Абсолютно неверно. Вы что, всю жизнь так палочку держите? Гермиона растерянно посмотрела на свою вытянутую руку. — Меня так учили её держать, сэр. — И вы ещё называете себя волшебницей? Это самое жалкое зрелище, что я когда-либо видел. Гарри слишком любил Гермиону, чтобы позволить себе усмехнуться. Ему хотелось сказать ей, что профессор говорит это не со зла. Что он просто не умеет учить иначе, кроме как через придирки и оскорбления. Что на самом деле он не такой. Но глядя на Снейпа сейчас, Гарри вдруг понял: Снейп именно такой. Его больше невозможно было приукрасить, невозможно было вечно искать оправдания его поступкам. Это был его истинный облик. Вот так он относился к людям. В редких случаях — когда бывал расслаблен, наедине с собой, в тишине — он вел себя лишь чуточку лучше, да и то недолго. Раньше этого хватало. Но Гарри уже не был уверен, что этого достаточно. Он снизу вверх смотрел на расхаживающего по классу профессора. Длинные сальные волосы Снейпа мягко покачивались на плечах, а тяжелая темная мантия шуршала по каменному полу. Гарри поймал себя на мысли, что больше не видит в нем преподавателя. Былой авторитет давно стерся, а ученое звание потеряло всякий смысл. Ему никогда по-настоящему не узнать этого человека. Никогда не разгадать его. Но в каком-то смысле он уже его знал. И именно это, пожалуй, сильнее всего не давало покоя. Снейп никогда и не хотел, чтобы его понимали. Это было частью его работы. Его настоящей работы. Когда наконец прозвенел звонок, Гарри поймал себя на мысли, что вообще ничего не запомнил. Далеко не в первый раз лекция прошла совершенно мимо него — кажется, он не расслышал ни единого слова Снейпа. Впрочем, какая разница. Скорее всего, он в любом случае завалит Защиту. Сама система была выстроена так, чтобы студенты проваливались. Будь он один, он бы рассмеялся. Или закатил бы истерику. Забавно, как все вокруг то и дело ждали от Гарри нервного срыва, а он всё никак не происходил. Может, стоило уже наконец сорваться — просто чтобы оправдать ожидания? Слизеринцы были бы в восторге. Пресса захлебнулась бы от восторга. Гарри убрал волшебную палочку и запихнул учебник обратно в сумку. Когда большая часть класса разошлась, он пробормотал Рону какое-то невнятное оправдание: «Догоню позже» — и остался. И зря это сделал. Теперь он просто тянул время, копаясь в кармане сумки, которым никогда не пользовался, и пытаясь найти там то, чего не существовало. Гарри подумал, что этот тихий, непрекращающийся внутренний надлом гораздо хуже любого публичного срыва. Он лишь напоминал ему, насколько он на самом деле жалок. Нужно было уходить вместе со всеми, как только закончился урок. Что он вообще здесь делает? Он уже почти потерял надежду, что Снейп хотя бы заметит его присутствие, когда тот наконец заговорил. — Отныне вы будете сидеть в одиночестве. Я не потерплю болтовни на своих уроках, а вы намеренно отвлекаете остальных учеников. Минус пять очков Гриффиндору за то, что позволяли мистеру Уизли лепетать вам под ухо на протяжении всего занятия. — Что за бред?! — Ещё минус пять. — Что это вообще значит? Я никого не отвлекал. С какой стати я теперь виноват? — Я не намерен обсуждать это с вами, мистер Поттер. Я ставлю вас в известность о своём решении. Урок окончен, можете идти. — Ты мне ужасно надоел, — пробормотал Гарри, застегивая молнию на рюкзаке. — Что вы сказали? Гарри вздохнул. Фраза «Иди к чёрту» опасно балансировала на самом кончике языка. — Ты ведёшь себя нелепо, — он едва сдержал ухмылку, вспомнив, что это любимое выражение самого Снейпа, а теперь Гарри умудрился бросить его ему в лицо, да ещё и оказаться правым. — И что мне теперь делать? Называть тебя профессором и просить прощения? Наперекор злости он почувствовал, как губы сами собой растягиваются в слабой улыбке. Ему стоило больших усилий её подавить. — Большая часть того, что вы «должны» делать, Поттер, — сущий бред. Вон отсюда. — Я сказал Дамблдору, что больше не хочу продолжать наши частные уроки. Он согласился. После этих слов повисла тяжелая пауза. Она словно надломила ту стену враждебности, что стояла между ними, и Гарри снова почувствовал себя абсолютно беззащитным. Он уже почти пожалел, что ляпнул это. Меньше всего ему хотелось сообщать Снейпу новости подобным образом. Да и вообще сообщать. Тот всё равно узнал бы обо всём от Дамблдора. Снейп собрал свои вещи и небрежно швырнул их в самый дальний угол ящика стола. Взмахом палочки он стремительно стёр всё с доски, и Гарри догадался, что тот просто ждёт прихода следующего класса. — Вон. Гарри закинул рюкзак на плечо и кивнул на прощание — коротким, неопределённым движением, будто обещая скоро увидеться, хотя сам в это едва верил. — Береги себя.