Tale of butterflies and fire

- Черт! Черт! - Лютик бежал по узкой улочке, ловко лавируя между ветхими китайскими лавчонками. Он безжалостно опаздывал к вечернему показу. Сегодня патроны должны были зайти в студию, а в такие дни они всегда желали видеть натурщиков в живую. Лютик и в обычные дни не отличался пунктуальностью, порой партнершам доводилось ждать его битый час, прозябая в ветхих атласных тканях на подиуме. Но сегодня было совсем иное дело, он хотел очаровывать и покорять. А это крайне сложно, когда в вашем доме совсем не горячей воды! Вот и приходилось выкручиваться. Наносить цинковые румяна прямо в шатающейся общей карете, где это видано! - Ах, ужас… - взглянув на карманные часы, натурщик сокрушенно округлил глаза и юркнул за высокую дверь студии. Он опаздывал на полтора часа. Все художники были в ярости. *** Когда чванливые патроны изволили покинуть студии, загружая полотна в свои блестящие черные кареты, чайна таун уже зарделся алыми бумажными фонариками. Впрочем, Лютику не было дела до черных переулков и тайных ходов. Всех до единого. На углу с его студией, в темной арке поблескивал фиолетовый светильник в виде журавля - символ опиумной курильни для знающих. Постучав четыре раза и наградив угрюмого громилу-охранника обескураживающей улыбкой, юнец скрылся в глубине темных коридоров. За стойкой из красного дерева сидела развязная девица, которую, честно сказать, Лютик не шибко жаловал. Ее звали Трисс, но все постояльцы звали ее Бриар из-за медных волос, светящихся ореолом в свете газовой лампы. Одарив натурщика недовольным взглядом, Трисс цокнула и вскрикнула надтреснутым голосом. - Геральт, твоя потаскушка тут. - Эй, я не проститутка, я натурщик. - возмутился Лютик чисто автоматически, слишком поглощенный высматриваем кого-то во тьме. - А есть разница? - ухмыльнулась Бриар. - Мне хуже платят. Наконец из-за рисовой перегородки показалась высокая фигура в черном. Мужчина с белыми как снег волосами и холодным взором, бросил девушке два слова. - Замолчи, Бриар. И та поежилась на своем высоком кресле, наблюдая как двое мужчин скрылись где-то в многообразии теней притона. - Вновь вся эта краска… - прищурился Геральт и принялся стирать со щек Лютика румяна. Уголь под ресницами всё же не тронул. - Они рисовали с меня лесного Пана. Образ вечной юности, Геральт. - усмехнулся Лютик в ладонь любовника, целуя ее и ластясь как кот. - Ты достаточно молод без румян. - мужчина всё же вернул улыбку и кивнул вместо приветствия лишь теперь, когда никакие лишние глаза не могли лицезреть их сокровенных ритуалов. Уже несколько минут спустя, Лютик мирно сидел у Геральта на коленях и настойчиво пытался закончить какую-то азиатскую головоломку. Бумага никак не поддавалась его белым пальцам и вскоре он с неудовольствием швырнул оригами в камин. Широкая рука на его бедре лишь лениво сжалась, прижимая юного наглеца поближе. - И чем тебе не угодил мой ирис? - Геральт опрокинул очередную рюмку портвейна играючи и опер щеку о ладонь. В глазах его играли озорные огоньки камина, обещавшие долгую лунную ночь. - Ты же знаешь, ирисы приносят беду. А я… - Лютик поерзал и потянулся за лентой в волосах Геральта. - хочу нам счастья. Кружевные тени бегали по его покрасневшим от вина щекам, а глаза упрямо отказывались фокусироваться на чем-то одном - губах или переносице мужчины. Окончательно запутавшись в ленте, Лютик потянул ее вниз. В ответ Геральт лишь тихо рыкнул от неудовольствия, кусая любовника за шею.