расстрел

После неожиданного признания Иваизуми их отношения поменялись в лучшую сторону. Они начали проводить намного больше времени вместе, чем раньше. Ойкава оставил на потом работу над песней, так как...он все равно давно знает о его пылких и глубоких чувствах. Как-нибудь допишет и сыграет на круглую дату, как сюрприз. Спустя полгода они стали официально встречаться и рассказали об этом своим общим друзьям. Не боялись в открытую ходить на свидания, но Хаджиме все равно было стремно целоваться в общественных местах. Ойкава это прекрасно понимал и ждал лишь прихода домой, чтобы слиться с ним в долгом и жарком поцелуе. Ссоры никуда не делись, но, к удивлению, они редко проявлялись. Через год они решили съехаться. Единственная причина — надоело постоянно ночевать друг у друга и забывать свои вещи. Да и быть друг с другом сутками напролёт довольно спокойно и уютно. Только Ойкава особо не жаждал убираться по выходным, что подбешивало Хаджиме и единственным выходом заставить ленивца помогать — лишением его сексуальных утех на несколько недель, с чем он бы точно не справился. На второй и третий год они были усердно погружены в учёбу, из-за чего мало уделяли внимание друг другу. Но праздничные выходные спасали и давали время, чтобы наверстать упущенное: Ойкава прилипал к своему парню с объятиями и выпускал из них только по крайней необходимости; играли днями напролёт в приставку, вслух психуя из-за «дебильного» геймпада; смотрели хорошие и не очень сериалы на нетфликсе, питаясь вредной пищей; несколько раз занимались любовью за одну ночь и прочее, что после окончания выходных оставляло в памяти тёплые и приятные воспоминания. А четвёртый год... Точнее, с его середины пошло что-то не так. Иваизуми как-то похолодел и ходил поникшим, придумывая совсем неубедительные отмазки на вопросы волнующегося Тоору. Как оказалось, он по пьяни изменил ему на корпоративе и боялся признаться в этом, поэтому постоянно молчал и только кратко отвечал на вопросы парня типа «Как дела?», «Хочешь кушать?», ну и другие повседневного характера. Ойкава же думал, мол, вдруг у него кто-то умер и ему больно об этом говорить. Он просто ждал, каждый день придумывая себе лишнего, снова появилась бессонница, и нежелание Иваизуми идти хотя бы на физический контакт постепенно наносило колкие удары в сердце. Но его терпение не железное. — Где ты был? — Ойкава, скрестив руки на груди, встретил Хаджиме поздней ночью в прихожей. Он подошёл к нему ближе и принюхался, от чего слегка сморщился — от него несло выпивкой. — Снова пил? — О, не спишь... — Иваизуми посмотрел на него и лукаво улыбнулся. — Снова дерьмовый день, прости. — И? У меня дерьмовые дни каждый день, но я же не заливаю в себя эту дрянь. — он раздражённо вздохнул и прищуренно посмотрел ему в глаза. — Знаешь почему они такие? — Не-а... — Хаджиме растерянно уставился на него. От мысли о том, что он узнал о измене, руки панически задрожали. — Всё из-за Ива-чана, который перестал быть собой... — Ойкава сжал воротник его белой рубашки. — Ты сводишь меня с ума, придурок! Я даже, блять, не знаю, что у тебя случилось, так как ты ничего не рассказываешь. Если кто-то умер, то... — он поджал губы. — Неважно, расскажи! Я устал за эти два месяца. Очень устал, дорогой... — Тоору не выдержал и, всхлипнув носом, выпустил воротник из руки, принявшись усердно вытирать с щёк горячие слёзы. Каждый раз, когда он начинал плакать, Иваизуми чувствовал себя полным мудаком, испытывая невероятную вину за свои действия. Он прижал Тоору ближе к себе, положил его голову на свое плечо и дрожащими руками успокаивающе погладил по мягким волосам. Его голос дрогнул и он шепотом произнёс: — Прости, любовь моя. Хотя, я не заслуживаю за это прощения... — на что Ойкава удивлённо поднял голову, смотря заплаканными глазами в его лицо. — Я-я..изменил тебе. Помнишь, был корпоратив? Так вот, я напился до ужасного состояния и переспал с каким-то чуваком. Я боялся сказать тебе об этом, очень боялся. — Что? — Тоору похлопал глазами и отстранился от него. — Изменил? Боялся? — кажется, его сердце окончательно разбилось вдребезги. — Поэтому так вёл себя со мной? Я тебе что, игрушка? Сначала сюси-пуси, а потом иди нахуй, Ойкава, и сходи с ума, не спи по ночам, думая что же произошло! — Но я был не в себе... — Да, все эти два ёбанных месяца. — он ещё дальше отошёл от него. — А помнишь, что я тебя просил не ехать туда? Остаться со мной и хорошо провести время? Иваизуми медленно покивал головой и сглотнул ком в горле. Его оправдывающие слова мало что изменили. Его многочисленные извинения привели к тому, что Ойкава выгнал его из своей же квартиры, пробубня напоследок, что он обязательно найдёт с кем снимать квартиру или комнату. Нет, они тогда не расстались. Если бы и расставание последовало за изменой, то Ойкава покончил с собой бы намного раньше. Он любил и одновременно ненавидел всей клеточкой своего тела Иваизуми. Ему было сложно разлюбить, хоть сердце и разбилось на миллион осколков. Ему было больно ненавидеть, больно до жгучих в горле слёз. Ежедневные сообщения Хаджиме с просьбами нормально поговорить и доставучие звонки игнорировались им примерно месяц до рокового дня. Тоору был совсем разбит. Да, он ранимый человек, но он никогда бы не подумал, что первая и последняя измена пошатнёт его рассудок вместе с хилым ментальным здоровьем. Последний день своей жизни Ойкава провёл дома, лежа на холодном паркетном полу. Он вслушивался в тиканье настенных часов и ожидал определённого времени. Того времени, во сколько он родился на этот свет где-то двадцать лет тому назад . Он посчитал это забавным, вертя в руках увесистый пистолет на предохранителе, который достал у одного из криминального знакомого. По полу раздалась вибрация. Ойкава вздохнул и посмотрел на экран телефона. Сообщение. от кого: Ива-чан «Я скучаю по тебе» Из глаз непроизвольно покапали на пол слёзы. Тоору посмотрел на часы. У него нет времени ответить. Осталась минута. — И я по тебе, Ива-чан. Я слишком слаб для тебя, прости. — парень ответил ему вслух, снял оружие с предохранителя, воткнул его дулом под подбородок и, заведя курок, выстрелил. Бездыханное тело с глухим шумом упало на пол, пропитав через некоторое время паркет кровью из продырявленной головы. По иронии судьбы, Тоору сам себе устроил расстрел. Что произошло дальше? Хаджиме первую неделю после его смерти во всем винил себя, тосковал и от этой потери он даже не мог нормально заплакать из-за шока. Самое печальное, что он первым узнал о самоубийстве Ойкавы, тогда приехав к нему. Его ещё тёплое тело покоилось в крепких объятиях Иваизуми, который шёпотом нёс бессвязный бред по типу «Проснись, пожалуйста», «Ты слышишь меня? Не смей умирать! Нет, нет, нет!!!». Спустя какое-то время. Иваизуми решил отформатировать ноутбук Тоору, так как...его больше некому использовать? Но перед тем, как удалить все файлы, его внимание привлекло видео на рабочем столе с названием «Песня Ива-чану». —...Песня? — он удивлённо задал этот вопрос вслух. Тоору никогда не говорил, что занимался музыкой. Он кликнул на видео и нажал на кнопку произведения. «Если ты все-таки это нашёл и смотришь, то хочу сказать... Привет, Ива-чан?» — Хаджиме отметил, что оно было снято примерно год назад, так как у парня стрижка, на которую он потратил много денег, а парикмахер сделал криво. «Наверняка со мной что-то случилось. В общем, слушай. И внимательно! Помнишь ты мне признался? Это уже так давно было, боже» — парень на экране тихо посмеялся, от чего сердце Иваизуми сжалось. «И я говорил, что работаю над кое-чем. Так вот, это ты нарушил весь мой план! Я писал тебе песню, чтобы признаться в чувствах. Жаль, что ты не услышишь это вживую... Меня такие вещи смущают, ты же знаешь» — Ойкава тепло улыбнулся, взял в руки гитару и настроил её. «Я всегда буду любить тебя, Ива-чан» — он посмотрел прямо в камеру, прочистил голос и начал легко перебирать пальцами по струнам, пропевая с чувством каждую строчку написанной им же песни. Видео закончилось на том, что Тоору смущённо улыбнулся уголком губ, подмигнул в камеру и остановил запись.