Point of bifurcation

Сомнения текучим дёгтем накатили на тебя, стоило входной двери закрыться за спиной с тихим скрипом. Только сейчас, выйдя на свежий после дождя воздух, ты смогла осознать свои действия и решения. Очень импульсивные решения. Ты настороженно ступала вслед за Карлом по мокрому асфальту и размышляла, размышляла до морщин на переносице, до скрежета сожаления на сомкнутых зубах. Кто, ну кто сподвиг тебя на это глупое геройство? Возможно эго, возможно вина, возможно желание кому-то что-то доказать, а, быть может, всё вместе? В мыслях то и дело возникали порывы развернуться обратно, стыдливо поджать хвост и сбежать, закрыв за собой дверь на замок. И оставить парня с его насмешливыми улыбочками и оценивающими взглядами на улице под дождём. Однако ты не могла так поступить, каждый раз говоря «ну уж нет» назойливым желаниям. По правде говоря, тебе всё ещё было стыдно. Ты даже не бралась гадать, через что пришлось пройти группе Карла за минувшие годы, однако что-то внутри тебя твердило: «Ты ответственна за все их страдания». И, как бы отчаянно ты ни старалась этот голос перекрыть, заглушить и утопить, он продолжал отравлять разум. Отравлять, сеять сомнения и ненависть к себе. Это, пожалуй, была худшая часть. С Карлом вы шли в абсолютной тишине, нарушаемой лишь бьющимися о землю редкими каплями дождя, шелестом листьев да стрекотом каких-то насекомых. Никто из вас не решался её нарушить, ровно как ты не могла поднять взгляд на изменившийся за годы профиль Карла. Ты попросту не хотела вновь лицезреть ту вредную ухмылочку, которая непременно появится на губах парня, если он заметит твоё любопытство. Поэтому, с наигранной отстранённостью ты вертела головой по сторонам и изучала что угодно: освещавшую путь Луну, мерно покачивавшиеся ветки деревьев, расходившиеся водяные круги в небольших лужицах на земле, дорогу под подошвой собственных ботинок… Всё казалось безопаснее, чем взглянуть на Карла. Где-то в середине пути, когда тлеющий огонёк свечи в окне Хлои и Лиама скрылся за очертаниями деревьев и домов, твой спутник неожиданно нарушил тишину. — Ты правда ничего не хочешь спросить? — Произнёс Карл. Очень тихо, так, что смысл слов дошёл до тебя лишь спустя пару секунд. Ты с недоверием покосилась в сторону парня, ещё сильнее нахмурив брови. Криво улыбнувшись и выдохнув, ты наконец заставила себя поднять взгляд от асфальта. — Почему ты так решил? — Ты молчишь всю дорогу. — А ты ответишь? — Выпалила ты, едва не перебив собеседника. Слишком резко и рвано, чтобы казаться незаинтересованной и спрятать лёгкую обиду. — Как по мне, ещё днём ты был предельно ясен. Произнеся эти слова на одном дыхании, ты почувствовала себя невероятно глупо. Почувствовала себя обиженной тринадцатилетней девчонкой, которой, по крайней мере физически, и была. Карл, явно не ожидая такого напора, тут же остановился и посмотрел на тебя если не с растерянностью, то с явным удивлением. И только ты приготовилась парировать его аргументы словно опытный дуэлист, как он молча шагнул. И ещё раз. И ещё. И вот уже ты с возмущением смотрела на его удаляющуюся спину. Поджав губы и стиснув кулаки от неловкости, ты зашагала вслед за ним. Всё так же, в тишине. Что-то странное было в его взгляде несколько секунд назад, что-то новое, отличное от небрежности и безразличия. Там был страх, сожаление и горе. И усталость. Только вот причину этой резкой перемены ты не смогла понять.

***

Следующий час прошёл в напряжении. В покусанной до крови губы от волнения и сосредоточенности. В беглых взглядах Карла — на тебя, на Рика, на окровавленные повязки и обратно. Тишину теперь заполняли хриплые от боли и поломанных рёбер вздохи и стоны бывшего шерифа, а ты изо всех сил пыталась минимизировать неприятные ощущения, обматывая повреждённый торс мужчины как можно более аккуратно. За годы апокалипсиса тебе довелось перевязать множество травм, поставить немало шин на поломанные конечности: этой практики тебе хватило в Убежище, где ты помогала подруге мамы в медпункте. И, тем не менее, увидев Рика, ты ужаснулась. По правде говоря, когда ты, заглянув за подпирающий дверь массивный диван, заметила лежащего на полу мужчину, в мыслях пронеслось ядовитое «я не успела». И как же ты была сейчас рада, что это оказалось неправдой. При мимолётном воспоминании об Убежище ты скривила губы, а лоб сморщился сильнее, чем во все предыдущие разы за эту ночь. Рик такое выражение лица растрактовал по-своему. — Мы должны завтра идти… — Выдавил из себя мужчина. Когда он хрипло, тихо, с явным трудом заговорил, ты и Карл, помогающий отцу оставаться в сидячем положении, синхронно вздрогнули. Последнее, чего ожидаешь от едва дышащего человека, — это связное предложение. Осторожно заглянув в глаза Рика, ты слабо улыбнулась. Ты не могла заставить себя пообещать ему мгновенного улучшения после перекиси, дурацкой заживляющей мази с эффектом плацебо и бинтов, но хоть как-то ободрить мужчину хотелось. Сделав всё, что было в твоих силах, ты кивнула Карлу, отошла в другой угол комнаты и села, облокотившись на стену. Им нужно было дать немного времени и пространства, посчитала ты. Тогда, увидев тебя на пороге коридора, Рик отреагировал на удивление спокойно. А точнее, он не отреагировал вовсе. Совсем никак. Ты не знала, было ли это следствием нанесённых ему повреждений или прекрасной памяти шерифа, однако в любом случае с твоих плеч будо скатился огромный валун. Ты попросту понятия не имела, как объяснить своему «пациенту» кто ты, откуда взялась и что собираешься делать. И если на последний вопрос ответ был бы очевиден, то с другими подходящих объяснений просто не находилось. Голова откровенно говоря раскалывалась после двух бессонных ночей, заставляя морщить глаза и стискивать зубы. За годы жизни ты поняла, что, если положить её под определённым углом на колени, станет легче. Это всегда работало. Всегда, но, как на зло, только не сейчас. Медленно массажируя виски и изредка поглядывая на Граймсов, ты думала о тревожности, в которой тонула в последнее время. Глупо предполагать, что, находясь в постоянных опасности, бегах и стрессе, психика не будет давать сбой. Ты, как и Хлоя, Лиам и, скорее всего, каждый выживший в этом мире была морально покоцана. Хотя, даже не покоцана, — разбита в дребезги. Однако если бы в «нормальном» мире это стало бы проблемой, то в этом являлось лишь обыденностью. Все настолько привыкли к этому… Настолько, что Лиам мог бы написать сборник шуток на эту тему. И ты была хорошо знакома со всеми своими трещинами. По крайней мере так ты думала до недавнего времени. Сейчас же, стоило закрыть глаза, как перед тобой появлялись все призраки прошлого. Из этой вселенной, из прошлой. Родители, друзья, неосуществлённые планы и мечты… Твой брат и журчащие мелодии его гитары. Ребята из школы Убежища. Сэра, твоя мама, с которой вы играли в шахматы по воскресеньям: она каждый раз выигрывала и каждый раз говорила, что следующая партия обязательно за тобой. Ты вспомнила Гленна, карты по вечерам на пыльном ящике. И вспомнила, как вы, смеясь, искали упавшие бумажки в земле, траве и бережно их отряхивали. Непрошенные слёзы слегка выступили в уголках печально улыбающихся глаз, и ты поспешила незаметно их стереть. Пора было уже отпускать прошлое, по крайней мере постараться. А ещё было пора вынырнуть из воспоминаний. Вынырнуть, пока не поздно. Ты твёрдо пообещала себе спросить у Карла про Гленна — как он там — и, облокотив пульсирующую голову о стену, прикрыла глаза. Где-то на задворках сознания проскользнула мысль о том, что пора бы возвращаться к обеспокоенным Хлое и Лиаму, однако ты отогнала её куда подальше. До рассвета у тебя была ещё пара часов. Наконец-то, спустя две бессонные ночи, тебе удалось успокоить встревоженный разум хотя бы на некоторое время. Приятная дремота окутала со всех сторон, и ты позволила себе провалиться в её объятия.

***

Отдых, к твоему огромному сожалению, не продлился так долго, как хотелось бы. До слуха донеслись тихие шаги, шорох ткани диванных подушек, которые беспорядочно лежали у стены недалеко от тебя, и тяжёлый выдох, сорвавшийся с губ Карла. Тебе не нужно было открывать глаз, что понять, что парень оставил свой пост подле отца и решил сам набраться сил перед грядущим днём. Однако глаза ты всё же открыла и сейчас лениво изучала очертания комнаты, те кусочки внутреннего дворика, которые удавалось разглядеть из незашторенных окон. Лунный свет постепенно сменялся рассветным солнцем, которое сейчас слабо-слабо выглядывало на горизонте. Снаружи сейчас был один из тех волшебных предутренних осенних моментов, когда, казалось, природа застыла на месте. Птицы только просыпались, и их пение можно было услышать лишь изредка. После ночного дождя лёгкая дымка окутала окрестности, придавая всему свой особый шарм. А на высокой траве, ты была уверена, проступили освежающие капельки росы. Они смешались с каплями прошедшего дождя, и, не будь ты сейчас прикована усталостью к прохладному деревянному полу, то обязательно прошлась бы по влажному зелёному ковру босыми ногами. И смыла бы с себя всю накопившуюся желчь, горесть и страх. Легкий сквозняк вызвал табун мурашек на затёкшей спине, и ты, зябко поёжившись, неохотно потянулась за лежащим неподалёку одеялом. Ты понятия не имела, откуда оно взялось тут — на полу, — однако это сейчас совсем не беспокоило. Беспокоили лишь тяжесть собственного тела и желание вырваться из него и улететь куда-нибудь ввысь, на свободу. — Не спится? — Вдруг нарушил тишину осипший голос Карла. В этой обстановке он скорее был похож на шелест осенних листьев. Вместо ответа ты лишь неспешно помахала головой из стороны в сторону, однако пробивавшихся сквозь окна лучиков света хватило, чтобы парень различил это движение в полумраке. Тебе очень не хотелось напрягать голосовые связки и что-то говорить. Слишком уж эта ташина была приятной, не тревожной. Такого не было давно. Однако укол стыда и любопытства червячком вертелся где-то в желудке. Ты знала, что ты должна продолжить диалог. Как минимум для того, чтобы выяснить интересующие тебя детали. А ещё подкупало то, что Граймс сам начинал разговор уже во второй раз. Либо ему подсознательно не терпелось поделиться произошедшим, чтобы облегчить груз пережитого, либо его тоже грызла совесть за проявленную ранее грубость, либо всё вместе. А может вообще не было никакой причины. Ты не могла знать. — Мне кажется, я должна извиниться, — произнесла ты, сжав указательные пальцы рук между большими и средними. Это помогло справиться с как всегда некстати пробудившемся эго. — Должна? Ты мысленно произнесла парочку непристойных выражений и посмотрела на Карла, приподнявшего в недоумении бровь. И хотя вы находились на расстоянии пары метров, создавалось ощущение, что ваши дыхания упирались друг в друга. Словно вы были совсем рядом. — Нет. Не должна. Хочу извиниться. Наступила секундная тишина. Парень смотрел на тебя выжидающе, вероятно, пытался понять ход твоих мыслей. И настолько последующее «извини», сорвавшееся с твоих губ, было нелепо в этой тишине, что вы оба синхронно улыбнулись. Глупо и заговорщицки. Молчание вновь воцарилось на несколько минут, однако вы продолжали изучать лица друг друга. Словно ночь отодвинула прочь былую неловкость. — Я тоже хочу извиниться, — тихо сказал Карл спустя некоторое время. Ты было не поверила своим ушам, но, заметив тёплую улыбку на потрескавшихся губах парня, мягко кивнула. Сейчас каждый из вас осознавал свои ошибки и произнесённые грубости, но хотелось верить, что ничто из этого не будет иметь веса после озвученных слов. В предрассветном мраке они казались слишком сокровенными, очищающими. — Мой отец, — Карл быстро взглянул на Рика. — Он быстро поправится? — Должен. Сможет, — ты незаметно поджала губы. — Точно сможет. Срастить кости это так, пустяки, в сравнении со всем, через что он прошёл. Думая о последней фразе ты вспомнила ранение Рика ещё до всего этого, однако Карл понял её по-своему и одобрительно кивнул скорее самому себе. И как сильно тебе ни хотелось бы расспросить парня о прошлом, о том, как они здесь оказались, ты не смогла. Не смогла нарушить эту устоявшуюся относительно мирную атмосферу, только не сейчас. Где-то в сознании противный голосок кричал: «это твой единственный шанс», но ты его упорно заглушала. Не сейчас. — Карл, — шепнула ты, чтобы парень вынырнул из своих размышлений. — Почему твой отец лежал на полу, когда мы пришли? Твой собеседник, казалось, опешил от такого вопроса. На секунду Карл перевёл взгляд на Рика, задумался, а затем — на тебя. И, слегка округлив глаза от растерянности, выдал, судя по всему, первое пришедшее на ум. — Упал. Упал… Так просто, просто упал. Так глупо. И ты не смогла сдержать тихого смешка, как бы ни старалась. Ты подняла взгляд улыбающихся глаз на Карла, чтобы заметить смешинку в его. Теперь голубая радужка отливала теплым океаном, приветствующим и ласкающим кожу. Его глаза будто светились в темноте, а, возможно, это была игра твоего сонного воображения. В любом случае это выглядело красиво. А затем вы рассмеялись. Громко, непростительно громко для этой тихой ночи, громко и искренне. Словно произнесённое было самой смешной шуткой в мире. И ты окончательно оставила идею расспрашивать Карла о прошлом, о Гленне, хотя и твёрдо пообещала себе разузнать о старом друге. Сейчас вы просто смеялись так, как не доводилось смеяться давно, и вам было хорошо. Когда буйство пройдёт, вы, возможно, обсудите отрывки комиксов, которые остались в памяти спустя годы. Но сейчас не хотелось думать о чём-либо. На утро, когда солнце полностью поднимется из-за горизонта, тебе вновь придётся разойтись с Граймсами, оставив друг друга позади. Нужно будет вернуться к родным и любимым Хлое и Лиаму. Однако не обрела ли ты кого-то ещё, близкого и родного, за эту ночь? Или это был лишь мираж душевных ночных разговоров?