Четверо

      

***

Вики

      Через пару дней после развала школы всех вызвали на общественные работы, дабы восстановить дворец. Ангелы и демоны целый день убирали развалины двух башен, которые не выдержали жуткого урагана. Клочки земли были выкорчеваны из острова, приходилось силой ставить их на место, чтобы прижилась трава.       — Я просто не понимаю, Абб меня оставил, а сам околачивается с Люцифером и его прихвостнями непонятно где в Аду! — бунтовала Мими, собирая упавшие булыжники в общую кучу. — Я тут что, уборщицей нанялась? Каси развалила все, пусть теперь сама и убирает, не первый раз, между прочим, — ворчала дьяволица.       — А ты попробуй заставь ее, — усмехнулся Ади. Мими вздрогнула, глядя на рыжего демона. — То-то. Хотя, может ангелок и помогла бы, но где она, одному Люциферу известно.       — Я не уверен, что она ангелок, — размеренно произнес Сэми, скидывая очередную порцию камней.       — О чем ты? — вступила я.       — Вы видели ее крылья? Они были чёрные, как ночь, острые шипы по суставам, а главное, я не увидел перьев.       — Как она могла поменять сторону? Это вообще возможно?       Сэми повернулся ко мне.       — У тебя красивые крылья, — сказал парень, — я рад, что ты стала ангелом.       — А мы нет, — одновременно произнесли Мими и Ади. Я лишь на секунду улыбнулась, а потом многозначительно посмотрела на Сэми, принуждая к ответу.       — На земле говорят, лишь ангел может пасть, но это не так. Чтобы поменять сторону, нужно отказаться от неё в душе. Ты должен возненавидеть себя и свою природу, разочароваться в своей душе, в своих принципах. Потерять себя.       Я подошла к парню, оставив булыжники.       — Единицы ангелов так делают, становятся демонами, но ни один демон не стал ангелом, ибо когда ты демон, ты свободен. Свободен от принципов, от запретов, от правильности, ты даже более честен. Страсть питает тебя, ты делаешь то, что хочешь, и при этом не изменяешь своей сущности. Да? — но ангел обращался не ко мне.       — Да, и это потрясающе, — добавила Мими.       — Какой дурак откажется от этого? — Ади сверкнул своей грешной улыбкой.       — Но она была ангелом, значит теперь Кэра — демон?       — Скорее всего, но я не уверен, это редкость. Я бы никогда не отказался от себя.       — А как же Азазель, столько слухов об этом ангеле?       — Ангел на службе у Дьявола. Этот случай куда проще. Тут не он отказался от Рая, а Рай отказался от него. Во время войны ангелов и демонов он выбрал предательство. Но даже сам не смог себя простить. Не смог отказаться от принципов, его терзала и терзает вина. А значит, он не разочаровался в своей ангельской сути. И ему не стать демоном. Это хуже пытки.       Я пнула камень.       — Она не могла. Она была воплощением добра. Она столько всем помогала, и тебе, Мими, — буркнула я. Дьяволице лишь осталось стоять с открытым ртом, пока Ади, смеясь, не захлопнул ей челюсть.       — Случилось что-то ужасное. Она как будто сбежала из пыточной на девятом круге Ада. Явно побывала на грани жизни и смерти, — Сэми вернулся к работе. «Это что-то произошло на суде. Или после него. Суд. Он был из-за меня. Я раскрыла маме не свой секрет...»       — Мама... — произнесла я.       — О чем ты?       — Мама, черт! — я бросила куски деревяшек. — Я скоро вернусь.       — А помогать кто будет, Дьявол? — закричал Ади.       Я расправила свои новообретенные крылья в водовороте, стараясь ускорить его так, как учили на занятиях. Я направлялась на девятое небо, в обитель Серафимов.       Я была ангелом от мозга костей, я могла посещать любое место Рая тогда, когда захочу, теперь занятия будут проходить не только в здании школы. Со для Наречения мне открыта каждая дверь Рая, и в одну из них я сейчас хочу постучать. «Мама точно была на суде. Как рассказывал Дино, она уже присутствовала там раньше. Она должна знать!»       Чувство вины корило меня. Из-за меня Кэр вызвали на суд, а затем произошло что-то настолько ужасное, что она, возможно, теперь стала демоном, или вообще находится при смерти. Не говоря уже и о том, что половина школы находится в разрухе. Мама должна была пролить хоть каплю света на все происходящие. Я просто обязана помочь Кэр, я обязана исправить ошибку. Хотя бы попытаться.       Я осторожно постучала в массивную деревянную дверь, и она с тяжелым скрипом отворилась. Мама сидела совершенно неподвижно, ее тонкие пальцы крутили длинную ручку, а нога чеканила нервный ритм, казалось, что она вообще не заметила моего присутствия, а была полностью погружена в свои мысли.       — Мам.       Тишина.       — Мама... Все нормально?       Ее бровь тихо дёрнулась, а затем женщина подняла на меня свой карий взор.       — Вики... Привет, садись.       Ее зрачки аккуратно прошлись по моим новым крыльям, а затем на лице появилась легкая улыбка, вызванная лишь поднятым уголком губ.       — Поздравляю с Наречением, я в тебе не сомневалась, — как-то слишком отстранённо произнесла Серафим.       — Все в порядке? Тебе как будто плевать.       Она дёрнулась, быстро придя в себя.       — Нет, я правда рада, солнышко. Просто я очень устала, а твоё становление ангелом было однозначным, если ты хочешь отметить, то можем слетать на землю сегодня-завтра.       — Я не хочу на землю.       — Почему? Разве не скучаешь?       — Я для них лишь гость. А дом мой здесь.       Она задумалась, ее взгляд был скептичен, даже неприятен мне.       — А я жалею о том, что моя жизнь оборвалась так быстро. Лишь потом я узнала, что какой-то демон был ответственен за нападение на меня в ту роковую ночь.       Ручка в ее руках тут же переломилась пополам. Я замолчала, следя за ее мимикой, которая была статичнее камня.       — Ты хотела поговорить о чем-то или просто похвастаться своими красивыми крыльями? — наконец ее эмоции пришли в норму, а голос стал живой.       — Это по твоей вине вызвали на суд Кэр? — я была резкой и четкой, я пришла узнать правду, и мне нечего было цацкаться.       — Да. Я. Неприкосновение — серьёзное нарушение.       — Ты дала мне слово, когда бесцеремонно залезла в мою голову.       Наглость ее губ меня убивала.       — Прости, Вики, но дело касается весьма сильных ангелов и демонов, они должны быть примером, а не антагонистами. Это мой долг.       — А как же долг чести? Разве честь — это нарушение своего слова, мама? — я подскочила со стула. Женщина подняла свой взгляд. Отбросив белый плащ, мама оголила плечи, позволяя разглядеть ее кружевной сарафан.       — Какого черта ты на меня взъелась, Виктория? Из-за какого-то ангела, да и потом, суд над ними ничего не дал.       — Так ты была на нем? Что стряслось во время суда?!       Мама на секунду вздёрнула бровь, а затем снова стала равнодушной ко всему.       — Ничего. Люцифера и Кэр судили, но, не найдя весомых доказательств, отпустили всех домой, дабы они успели на бал. А дальше ход событий мне не известен.       Я бесшумно вдохнула порцию воздуха, но при этом вкладывая в себя больше сил. «Гниль. Какой чёткий запах гнили...»       — Почему ты лжёшь, мама?       — Я не лгу.       — Вот как, значит, ну, тогда я сама спущусь на девятый круг Ада и спрошу обо всем Кэр.       — Не смей, — Серафим подскочила со стула, — я запрещаю тебе ходить в Ад.       — Может, мне ещё с демонами не общаться?       — Это как раз второе правило для тебя.       — Школа ангелов и демонов, а не только ангелов. Я буду общаться с кем захочу, к чему эти правила?!       — Потому что ты должна помогать мне, ты моя дочь, дочь Серафима, у тебя есть обязанности!       — Обязанности не общаться с демонами? Ты в своём уме?!       — Я сказала нет, значит нет, — ее голос огрубел.       — А мне плевать, — я встала напротив стола, истерично вздергивая руками, — я всегда буду помогать своим друзьям, и уж тем более тогда, когда мне нужно расплачиваться за свои ошибки, и если ради этого мне придется спуститься на девятый круг Ада в обитель демонов, то я спущусь.       — А ну стой, сейчас же!       Но я не слушала, я отпихнула от себя деревянный стул, который с грохотом упал на мраморный белоснежный пол. Пять громких шагов и цокот моих каблуков, дверь со скрипом отворилась.       — Не для этого ты умирала! — ее голос сорвался на последней букве, как будто она была больна ангиной или ещё чем-то.       Я замерла, будто огромный молот ударил мне по голове, словно по наковальне, точно такой же шум я ощущала внутри. Нейроны запрыгали в мозгу, посылая различные мысли в мою голову, которые крутилась огромным вихрем по лабиринтам моего сознания.       — Ч-что? Что ты сказала? — наконец моя голова дала сигнал языку.       — Ничего.       — Не смей лагать мне, — я развернулась. Каждое закрученное пёрышко в моих крыльях натянулось, как струна, став острым и чётким, словно шпага фехтовальщика. — Я чувствую ложь, чувствую все эмоции, все чувства. Теперь я ангел, а не глупая непризнанная, мои силы увеличились в разы, даже тебя я теперь могу прочесть, и я вижу ложь, вижу этот ужасный болотный цвет вокруг тебя, и запах. Запах. Жуткий запах гнили, могильной гнили. Тебя окутал гной и вся мерзость, так что говори мне правду, мама. Иначе, ты последний раз видишь мои глаза, смотрящие на тебя. Я забуду, кто ты есть, и уйду навсегда.       С каждой секундой ее зрачки увеличивались, брови опустились и тонкие пальцы уже вовсю сокращали трясущиеся движения. Глубокий вдох.       — Хочешь правды? Тогда слушай. Меня убили, жестоко убили, я шла домой к тебе, у тебя как раз через неделю должен был быть день рождения. Я задержалась на работе, а потом зашла за подарком. Новый мольберт и масляные краски. Такси поймать не смогла, а автобусы уже не ходили. Пришлось идти пешком. А ты знаешь, как небезопасны городские улицы ночью, — ее взгляд потяжелел и вновь устремился мне в глаза, она подходила. — Я стучала каблучками по сухому асфальту, стараясь успеть к любимому мужу и дочке, но я не дошла. Из-за поворота вышла пара мужчин, которые тут же направились ко мне, как бы я не ускоряла шаг, как бы я не бежала, от здоровых мужиков не убежишь. Я отдала им все, деньги, часы, даже обручальное кольцо они забрали. Когда я остановила поток слез, я взмолилась отпустить меня, но они не собрались, — я напряглась, сжимая кулаки. — Они насиловали меня около часа, а может, и минут двадцать, я не знаю, но мне показалось, прошла целая вечность. Я лежала на холодном асфальте, пока одному из них не взбрела в голову мысль о том, что я наверняка запомнила из лица, хотя это было не так, было темно, как в бочке, я лишь видела белый оскал. А затем кровь. Из моего горла вытекала кровь, пока я смотрела на складной нож в руках того урода, который он легко вытирал о свою одежду.       — Мам.       — А затем, я попала на небеса. Школа, непризнанные, ангелы и... демоны, — последнее она сказала, чуть ли не с плевком, — это было задание, Виктория, задание демона, я не знаю даже его имени, но Геральд мне рассказал, он принуждал меня смириться со смертью, говорил о равновесии, балансе добра и зла. И я поняла. Баланс мира — это отсутствие зла. Демонов, Дьявола, Ада. Я стала лезть вверх, вперёд, и я решила уничтожить Ад. И сделаю это. Но мне нужны союзники. Только тебе я могу доверять полностью. Кровь сильнее всего на свете. А ты моя кровь.       — Ты убила меня? — мысль пронзила голову, словно молния в сердце, пуская волны тока по всему телу.       — Другого выхода у меня не было. Прости меня, но вся твоя земная жизнь настолько меркнет по сравнению с тем, что даёт тебе эта, небесная, так что это даже подарок.       — Подарок! Ты в своём уме?! Тебя убили, и ты решила убить меня! Ты... — я расправила крылья так, что они снесли стеллаж с книгами, который с грохотом упал к ногам Серафима. — Как?       — Я не хотела тебя убивать сама, это неправильно, и бесчестно.       — А чужими руками это нормально?       — Это наполовину не так жестко.       — О черт, Джеймс?!       — Кто?       — Тот парень, что сбил меня, ты... Это твоих рук дело, ты разрушила и его жизнь, и его невесты, — я тут же вспомнила того худого парня из психбольницы, когда мы раскрывали мое убийство вместе с Дино. Я вспомнила его жуткий крик, его убитое лицо, тоску его девушки, разрушенные жизни. — Как?!       — Я входящая во сны. Мой дар проникать в сознание во сне, я внушаю человеку или кому-другому идею, и он думает, что это его мысль. «Сны, сны, жуткие сны, велели убить, я не хотел, но был должен. Эмили... Эмили страдала. Стены. Серые стены...», — слова моего "убийцы" аукались в моем сознании, ставя все точки над «И».       — Теперь ты со мной, Вики, разве ты жалеешь о смерти?! «Мне обещали... Обещали, что будет лучше, что перья, запах жжёных перьев не будет... Его не будет. Но мне наврали, снова глаза велели убить, убить... И я убил. Сбежал, окно, плохие ставни, моя машина, я спрятал фото в нашем с Эмили тайнике, а затем в лесу, я кого-то сбил... Приказали, перья... Ненавижу белые цвет... Эмили... прости, я не хотел...», — голос бедного парня не унимался. Дино был прав — мое убийство было спланировано кем-то наверху. Моей матерью. Собственной матерью.       — Виктория, соберись, ты ангел, помни об обязанностях, — произнесла Серафим.       — Моя единственная обязанность — выйти отсюда и каким-то образом не плюнуть тебе в лицо.       Ее рот открылся в форме буквы «О», женщина просто стояла и хлопала своими карими глазами, в то время как я хлопнула тяжелой дверью, выпуская поток слез. «Глаза! Твои глаза! — Джеймс тыкал в мое лицо своими пальцами, нервно трясясь. — Они приказали убить. Глаза! Глаза!»       Он принял глаза матери за мои — единственное, что роднило меня и эту женщину.       Я пролежала целый день, рыдая в плечо Дино. Он ничего не говорил, лишь молчал, слушая мой истеричный рёв. Я не знала, как реагировать. Я хотела жить, жить, учиться, работать, мечтать. А теперь хочу любить, быть на небесах, помогать балансу. Вся моя суть поменялась, я уже не хотела ничего вернуть, да и не могла. Я обрела любовь, какое-никакое счастье, столько успехов и дел ждёт меня впереди. Но боль. Какая жуткая боль, от моего сердца отрезали кусок и растоптали.       Я замкнулась, замкнулась от безвыходности, замкнулась от печали, замкнулась в себе. Душа опустела. «Меня предала собственная мать, она убила свою дочь в своих личных целях. Ей нужен был доверенный человек и только?! А для чего?! Чтобы вершить свой суд. Ради мести и расплаты за свою погибель? А кто расплатится за мою?»       Мятный ветер от золотых локонов Дино успокаивал, я тихо и мирно сидела на траве, уложив свою голову на ангеле, его дыхание было таким тихим, что мне казалось, он вообще не дышал. Вечная книга в руках, менялось лишь название.       Тёплый, но одновременно свежий день был идеальным для проведения времени в школе, которого больше не будет. Все выпускники вывалились на лужайку, наслаждаясь последними часами пребывания в стенах учебного заведения. Прощания, улыбки слёзы, точно так же, как и на земле, когда я закончила школу, потом университет, а потом я умерла. Снова боль. Я погладила костяшки пальцев мужской руки.       — Вот ты свалишь, а что я тут буду делать?       — Учиться, — ответил ангел, не отрываясь от книги.       — Да ладно, капитан очевидность.       — Зато я ответственный.       — И нудный.       Книга захлопнулась.       — Нудный, значит?       — Бывает.       Вдруг Дино резко укусил меня за мочку уха. Я взвизгнула, повалив его за собой.       — Ладно-ладно, ты не нудный.       — То-то же.       — Так куда теперь?       — В архангелы, для начала. Я уже въехал в дом своей покойной матери, на втором небе. Там и до обители архангелов не далеко.       — Что будешь там делать?       — Небольшие дела. На землю спускаться не буду. Придется потаскаться на небольшие заседания, побыть участником судов, возможно, пристроят помощником у одного из ангелов Власти, это было бы идеально.       — С твоим послужным списком в архангелах не засидишься.       — На это и расчёт, — он улыбнулся своей лучезарной улыбкой, но тут его взгляд пал мне за спину, а затем потускнел. — Что он чувствует? — кивком парень указал назад.       Люцифер, уставившись в пол, строго сидел на земле, откинув голову на столб дерева. Рядом были его демоны, почти все, не хватало лишь взрослых, Бельфегора и того жуткого рогатого, носившего одежду из кожи людей. Да и худого, с фиолетовыми глазами, я тоже не наблюдала, видимо, Белиал, решил не вспоминать школьные деньки. Мне же и лучше.       — А ты не можешь прочесть мысли?       — Блок, Вики. Он меня блокирует.       — Ладно.       Я напрягалась, несмотря на то, что я была уверена, что эмоции Люцифера я считать не смогу, но на удивление вышло в корне наоборот. Жуткая боль и печаль наполнили мое сознание, в глазах застыла вина, окутывающая тело демона.       — Он страдает.       Дино усмехнулся. Я постаралась напрячься ещё сильнее, ибо демон сидел далековато.       — Желание мести, волнение, он себя корит, — я перечисляла, все что видела, — страх и... Похоть?       Открыв глаза, я выдохнула.       — А, это Ости.       Дьяволица подошла к компании, ненавязчиво качнув бедрами, примостилась рядом с принцем Ада, но он даже и бровью не повёл, ее острые ноготки потянулись к шее демона, но тут же встретились с пылающим огнём в глазах, который я увидела за несколько метров. Демонессе не оставалось ничего, кроме как одернуть руку.       — Ей не надоело унижаться, зачем она лезет к тому, кто ее отвергает?       — Он не отвергает, они же спят постоянно.       — Но его сердце явно занято.       — И меня это бесит, — книга полетела в строну из рук ангела. — Лучше бы он трахал Ости или ещё какую нибудь дьяволицу, но не пудрил мозг Кэр. Я до сих пор не могу понять, зачем она ему была нужна.       — Лакомый кусок. Гордая, непостоянная, отвергающая. Все хотят того, что не могут получить.       — Так почему она захотела его?       Почему-то, вопрос ангела сбил меня с толку, но потом мысль вернулась в голову.       — Так его и нельзя получить.       — Ха-ха-ха-ха, — ангел залился смехом, — постель Люци — это бордель.       — Я говорю про сердце. Поэтому я и спросила про Ости. Зачем она лезет к нему, если его сердце уже занято?       На сей раз ангел сбился с толку. Он замолчал, сжимая пальцами густую траву, ища книжку.       — Дино! Дино! — судорожный женский голос разорвал наш зрительный контакт. — Она идёт!       — Кто идёт, Лилу?       Ангел стрельнула своими мятными глазками, убрав светлые волосы за ухо.       — Она была на школьном совете, ее вернули в школу, но теперь на другой факультет, — тараторила высокая девушка.       — Ты можешь сказать, о ком речь?       — Как о ком? О Касикандриэре. Я видела ее в стенах школы, она не умерла, она не больна, как все думали. Они живее всех живых, но я бы так не утверждала.       Ангел поднялся с травы, хватая мою руку.       — Ты ее видела? Где она?       — Видела, но не всю, только кусок крыльев. Дино... Они... Ужасны.       — Кто ужасны? — ангел не прекращал осыпать девушку вопросами. Но я лишь повернулась на звук. Вздохи и громкий шёпот всех вокруг, привлёк мое внимание, потихоньку некоторые ангелы поднимались со своих мест, судорожно переговариваясь между собой. Я начала нервничать, вечер Наречения не выходил из моей головы: каждый раз перед сном, я вспоминаю жуткую стихию, которая чуть не погубила всех нас.

Soundtrack: Bloody Mary — Lady Gaga (Slowed down)

      Но тут я услышала чёткие и размеренные удары каблуков по жесткому камню.       — Дино, — я подергала рукав ангела.       На его немой вопрос, я лишь указала туда, куда устремился мой взгляд, а теперь, и взгляды всех вокруг. Тишину перебивали слова ангелов и демонов, все скандировали только одно имя, которое напрочь засело в наших сердцах. Не она была частью нашей истории, а мы были частью ее. Это было ее время, легенда о ней. И она была этой легендой. «Кэра».       Высокая шпилька била чёткий и громкий ритм, тонкая нога в чёрном босоножке явно потемнела на пару тонов, ее кожа была загорелой, словно девушка вернулась с двухмесячного отдыха на Карибах. Идеальные гладкие ровные ноги ступали четко по одной линии, той походкой от бедра, как на неделях высокой моды у топ-моделей. Короткая чёрная блестящая юбка прикрывала ее бедра, на которых повисли две тяжёлые золотые цепи, звенящие от каждого широко шага. Следом шла оголенная стройная талия. Ее аккуратная загорелая грудь вздымалась от каждого движения в лифоподобном чёрном топе с глубоким вырезом. Пиджак из того же материала, что и юбка, улегся на ее чёткие плечи, создавая законченность образа. Крупная золотая цепь висела на ее груди. Лицо было то же: стервозный взгляд с тонкими чёрными стрелками, вздёрнутая нахальная тёмная бровь, унижающая всех вокруг лишь одним движением, демонические острые уголки губ ухмылялись, темно-зеленые глаза теперь были к месту, если раньше они мешали ангельскому образу девушки, то теперь все встало на свои места. Она состригла свои отросшие пряди, которые теперь лежали в форме ровной челки, едва касающейся ее бровей; кончики волос тоже преобразились в одну идеальную ровную линию ниже лопаток. «Крылья!»       Я с ужасом оглядела ее крылья. Больше не было ни голубых, ни белых, ни вообще каких-либо перьев. Огромные чёрные крылья с тремя заострёнными шипами на сгибе походили на крылья летучей мыши, напрочь лишённые былой мягкости. Они внушали страх и ужас. Таких не было ни у кого, даже у сына Дьявола. Кожа на них была чернее ночи, казалось, будто она обгорела от пламени и теперь приняла эту демоническую форму.       Ее шаг замедлился у толпы юных ангелов, которые замешкались и остались смотреть на неё. Она лишь оглядела снизу вверх свою преграду, еще выше вздёрнув бровь. В глазах блеснул красный огонь, в ту же секунду на лице появился жуткий оскал ее ровных былых зубов. Крылья расправились, а затем издали хлопок. От потока ветра, белокрылые пошатнулись и судорожно уступили дорогу новоиспечённой дьяволице. Теперь взгляд Кэр был устремлён только в одну сторону. Люцифер.       Я и не заметила, как демон удивлённо наблюдал за ее фееричным появлением. Одернув рубашку, принц Ада оттолкнутся от дерева, поднимаясь с земли. Он устремил свой алый взор в ее сторону. Больше ничего не отвлекало демона: ни нервные вздохи Ости, ни шёпот его демонов. Только она.       Только сейчас, когда демон вышел на солнце, я увидела крупную ссадину на его щеке, как будто его кто-то избил. Девушка остановилась ровно перед ним, не решаясь двигаться дальше. Они лишь смотрели друг на друга, разглядывая каждый миллиметр, стараясь запомнить навсегда черты лица друг друга. Их демонические взгляды были полны энергии и страсти, невероятный магнетизм, можно даже было сказать, животный, он присутствовал в каждом движении. Хищник и жертва? Нет. Два хищника встретились друг с другом, лицом к лицу, выжидая момент нападения. Ее тонкая рука поднялась к щетинистой щеке Люцифера, а затем острым ноготком провела по скуле к подбородку. Его взгляд стал более напорист и серьёзен, он вздёрнул брови, устрашающе сверкая красными глазами. Мужская рука обхватила талию девушки и коротким рывком вжала ее тонкое тело в грудь наследника Ада. А затем, поцелуй. Поцелуй, полный страсти и ненасытности, два главных хищника были на равных в этой схватке, они были здесь королем и королевой. Из каждого выходила неистовая сила и энергия, сравнимая с ядерной энергией тысячи атомных бомб. Они были достойны друг друга во всем, и никто не смел этого отрицать. Они целовались, не стесняясь ничего и никого, им было плевать на все. Два демона одни в этом мире, только они и их страсть. Каким-то чудом я смогла перевести взгляд на красноволосого Када, который протянул руку рыжему демону. Пихтион звякнул мешочком монет и с громким матом отдал демону с красно-чёрными крыльями. «Демоны. Споры. Азарт».       Мы с Дино стояли неподалёку, всматриваясь в лица. В голубых глазах ангела умер его друг. Пропали блеск и жизнь. А от следующих слов он и вовсе отвёл взгляд.       — Пойдём, — произнесла Кэр.       — Куда? — принц Ада удивлённо оторвался от поцелуя.       — Домой. В Ад. «Ад».       Толпа демонов тут же собралась в кучку, оставляя лишь Ости, смотрящую им вслед.       Как только Люцифер обхватил талию своей демонессы, Кад прокричал:       — Выкусили, белокрылые! — его жестикуляция и пацанские эмоции должны были выражать смех и хохму, но мурашки по коже, говорили о совершенно другом чувстве. Когда демоны поравнялись со мной и Дино, взгляд Кэр метнулся к нам. Хоть она выражала уверенность и дерзость, ее бровь опустилась, а зрачки расширились, делая глаза ещё темнее. Она оглядела нашу пару с какой-то болью в душе, пытаясь что-то сказать, или спросить, или хоть как-то достучаться. Она ожидала от нас реакции, что угодно, слово, мысль, жест, но мы молча стояли, не решаясь даже дышать. Поняв наше безразличие, Кэра лишь усмехнулась, натянув на себя демонический взгляд, а затем, отвернувшись, положила голову на мужскую рубашку.       Их тихий смех, сравнимый с мурчанием котов, заставил меня схватится за крепкую руку ангела. Водоворот тут же возник перед обрывом. А затем прыжок, ещё, ещё и ещё один. Они все исчезли в серо-голубом потоке ветров, который нёс их только в одно место. «В Ад».