По ту сторону или Демон в моём доме.

***

Люди то и дело, что суетливо мельтешили туда-сюда, то останавливаясь у открытой двери, в спешке неуклюже зажав в зубах недокуренную сигару, то вальяжно покачиваясь из стороны в сторону, устраивались в небольшие компании у стен напротив чёрного входа, дабы насладиться лёгкой свежестью и прохладой ночного Орлеанского воздуха. Ловко промелькнув между двумя крупными амбалами, которые энергично обсуждали минувшее выступление мадам Мимзи, Аластор наконец-то оказался поодаль сего шума и суеты, с некой насмешкой разочарования скользя глазами по людям в дорогой одежде. Богатые дамы в песцовых и соболиных шубах, которые почти не сходились на их припухлых боках и от этого чаще были одеты на распашку, напоминая собой форму шара, стояли под навесом, куря. Поодаль стояла молоденькая мисс, одетая не менее богато, в ярких серёжках и тяжёлых бусах стиля ар-нуво, она опиралась на пожилого мужчину, вульгарно и вызывающе прижимаясь телом к нему, что вызывало у Аластора мерзкое неприятие. Богатые, напыщеные люди, казалось бы, как же низко они выглядят, напоминая собой жадных зверей. Ночной Орлеан поистине прекрасен. Шумные праздники в кабаках и забегаловках Французского квартала, где даже не взирая на сухой закон, народ мог гулять и безудержно веселиться так, будто это было в последний раз в жизни, а печень вот вот лопнет. Ночной Орлеан поистине волшебен. Свежий, слегка прохладный воздух и приятный шум джаза, словно в сказке о чудесном городке, где всегда все счастливы и играет лёгкая и весёлая музыка. Молодой радиоведущий с наслаждением набрал полную грудь холодного воздуха, чувствуя, как приятный дурман свежести обжигает лёгкие и направился прямо по улице вдоль богато украшеных прилавков магазинов и кафе, как прежде свернув с широкой освещённой дороги в тёмный переулок меж домами, желая скорее сократить дорогу до своего дома. Такие переулки всегда веяли холодной сыростью и гнилью, в тоже время пугая случайных прохожих или же туристов своим непроглядным мраком, из которого прочие могли и не вернуться. Новый Орлеан поистине опасен. — Не нужно… Пожалуйста, могу ли я просто уйти? У меня нет денег, -дрожащий от страха, ломаный девичьи голосок, и почти не слышимый гул тяжёлого грубого смеха задел чуткий слух радиоведущего. Такие инциденты были столь частыми во времена великой депрессии, что наверное и в этот раз стоило миновать их, пройти мимо, поправив кепи и помалиться за несчастную, но этот приятный, мягкий, слегка робкие голос на мгновение показался мужчине чертовски знакомым. Он поправил бабочку и с любопытством делая резкий шаг вперёд, растворился в густой темноте переулка. — Куколка, мы можем найти другой способ расплатиться, -грубый, басистый голос привёл бедную девушку в большее оцепенение, заставляя жаться от ледяного ужаса, прижимаясь оголеной спиной к холодным кирпичам стены. Широкоплечий амбал, довольно высокого роста казался весьма угрожающим перед маленькой и хрупкой фигуркой, что загнаная, словно невинный оленёнок, часто всхлипывала у стены, каждую секунду в панике бросая взгляд на блестящее лезвие ножа у горла. — Ох, сэр, кажется вас не учили обращаться с дамами, -Аластор с усмешкой остановился чуть поодаль бродяги, занося руки в замок за спину, мимолётно скользя глазами по грязной земле в поиске подручных предметов, ведь где-то где-то внутри Аластор знал, что и сам был немного пьян чтобы в одиночку справиться с человеком в разы больше себя. Но кроме тлеющих акурков и прочего хлама здесь ничего не было. И лишь на мгновение его взор остановился на груде старой щебени и камней, которые скорее всего оставили тут после ремонта одного из тротуаров. — Мне бы стоило научить вас манерам. — Заткнись парень и иди своей дорогой, -по голосу этот человек был не трезв. Не трезв настолько сильно, что можно было с лёгкостью ощутить, как тяжко давались ему слова, как вяло стоял он на ватных от дешёвого алкоголя ногах, то и дело, что шатаясь, да опираясь всей массой на бедную мисс у стены. Аластор выпрямился и резко замер, напрягаясь всеми мышцами, словно натянутая по приказу струна, стоило ему лишь заметить из-за плеча пьяницы испуганные, горящие сквозь мрак переулка, словно огоньки, глаза наполненые ужасом и диким отчаянием. Шарлотта Магне. Маленькая непрошеная гостья, которая была в его доме прошлым вечером. Она была безащитна и бледна, как хрупкая фарфоровая кукла из старого пыльного чулана, которую бесчестно потрепали и выкинули в подвал с мерзкими крысами, готовыми буквально сожрать её. Тяжёлый удар кирпичом, словно колокольный звон в воскресенье, неожиданно опалил затылок пьяницы, накрывая чугунную голову горячей болью. Это было слишком неожиданно, что могло показаться будто этот удар убьёт бродяга, но он лишь рассёк затылок. Его несчастное тело отбросило на несколько шагов влево, туда где стояли мусорные баки. Грохот метала и рычащие стоны говорили о том, что сердце этого мерзкого человека всё ещё стучит где-то в груди. Что-то внутри Аластора начинало постепенно кипеть, бросая в жар. " — Правило номер один: жертва всегда получает фору.» Медленные шаги эхом разлетелись по пустом мраку переулка, смешиваясь с шумом начинающегося дождя. В последнее время погода непостоянна — Правило номер два, -радиоведущий со скрипом сжал зубы, сдерживая весь тот порыв неистовой ненависти, всё то желание вспороть брюхо бродяге, которое разрывало его изнутри в эту минуту, — В этой игре охотник — Я. Пьяный человек был слишком слаб и потерян, дабы дать хоть какой-то отпор и единственное, что он мог, это рыдать от боли, катаясь у ног Аластора, моля простить его и позволить уйти. Раздавленый, несчастный шакал. — Ты жив лишь по одной причине, -одним рывком задрав голову мужчины над землёй, радиоведущий внимательно прожигал его взглядом, еле слышно, дабы никто не слышал угрожающе шепча, -Я не хочу, что бы она видела, как я буду отрезать тебе пальцы, а потом этим же ножиком, которым ты пытался угрожать этой маленькой мисс, разрежу твою глотку. — Ох, дорогая! Простите за столь неприятное шоу! Мне жаль, что вам пришлось видеть всё это, -Аластор появился из темноты, будто не откуда, мягко улыбнулся, со всей заботой склоняясь над белокурой девушкой. И то, что он видел заставляло его сердце биться чаще, но теперь уже от ненависти к всему миру. Никто кроме него не мог трогать его жертву. Она заметно изменилась со вчерашнего дня, что казалось, будто прошла вечность. Розовые щёки больше не горели тёплым румянцем, а губы не трогала невиная улыбка, с которой она поспешно покидала его дом. Мисс Магне неуверенно закусила внутреннюю сторону щеки, глотая горькие слёзы, так и не решаясь поднять взгляда то-ли от стыда, то-ли от тоски. Она зажмурилась. — Ох, Мисс Шарлотта, до моего дома совсем не далеко, -парень присел на корточки, замечая, как по плечам девушки бегут крупные мурашки, -Не бойтесь. Я всего лишь налью вам кружечку кофе и угощу фирменным блюдом моей матушки. Больше никакой крови. Малышка Магне ещё долго колебалась, так и продолжая молчать сидя на холодных плитах и постоянно жмурясь, как предполагал Аластор, от шока, ведь прошлый её визит был весьма… Неожиданным. — Спасибо большое, мне бы и вправду не помешала кружечка кофе, … -Шарлотта тяжко вздохнула, затем сделав резкий выдох наконец-то подняла глаза на парня, сталкиваясь с внимательным напором карих глаз.