Про Гван-Ло или Новый взгляд на старого негодяя

Сплыли года, унося за собой былые печали и невзгоды, и повзрослевший Гван-Ло, на тот момент студент исторического факультета Бассанийского университета, о своих детских приключениях даже думать забыл. Дружба с арзаками почивала где-то на задворках его памяти, вот только интерес к девушкам-ласточкам так и не исчез, а вдобавок приобрел черты полового влечения. Юные арзачки, казалось, щебетали еще звонче и мелодичней, чем прежде, и оторвать от них глаз просто не было сил… Но арзакские парни, чутко охранявшие своих подруг, быстро возвращали замечтавшегося менвита к реальности. В отличии от менвитской свободной любви, арзаки придерживались традиционного и, с точки зрения менвитов, архаичного взгляда на любовь и отношения, по этому арзакские пары формировались рано и существовали практически на протяжении всей жизни. Смешанных пар не было в принципе, по крайней мере в окружении Гван-Ло таких не наблюдалось, но сам Гван-Ло находил это явление более чем странным. Арзаки, такие приветливые и добродушные в повседневной жизни, когда речь заходила о их женщинах и посягательстве на них в частности, мгновенно превращались в отважных защитников и ревнивых собственников, они были всегда начеку, даже если в поле зрения не попадали – Гван-Ло убедился в этом лично, побеседовав пять минут с одной арзакской девушкой. Стоило ему отойти на несколько шагов от места поверхностного разговора ни о чем, как перед ним, будто из-под земли, вырос приветливо улыбающийся арзак и, продолжая так же тепло и дружелюбно улыбаться, довел до менвитского сведения, что если он снова увидит его рядом со своей девушкой, «то таких фігурних піздюлєй понакладає, що Басанія здригнеться!» Арзака совершенно не смущало, что он едва доставал менвиту до плеч, дерзости и самоуверенности ревнивому парню было явно не одалживать. И менвит внял – не то чтобы он очень испугался арзакских пиздюлей, достаточно болезненных на самом деле, просто ввязываться в подобные разборки было ниже его достоинства. А еще Гван-Ло показалось, что перед ним повзрослевший Юнсар, менвит в последний раз видел арзакского друга в тот далекий злополучный день «боевого искусства», и если Гван-Ло не ошибся, получается, что он только что беседовал с Элви… Уж очень крепкой запомнилась ему та детская арзакская парочка. Во всяком случае, больше Гван-Ло к арзачкам не приближался, ему очень бы не хотелось, чтобы среди них, а тем более их парней, оказались его бывшие друзья… Казалось, подружиться с арзакской девушкой (только подружиться, на большее он даже не рассчитывал) Гван-Ло уже не светит, как вдруг в его размеренной монотонной жизни появилась Гелли. Этому эпохальному событию он был обязан своему лучшему другу Лон-Гору, студенту медицинской академии, просто однажды Гван-Ло увидел его в компании очаровательной арзачки (а иных арзачек Гван-Ло и не встречал) и друг сразу же на полном серьезе (Гван-Ло иногда не мог понять, шутит ли Лон-Гор или правду говорит) отрекомендовал ему свою спутницу: - Знакомся, Гван, это моя сокурсница Гелли – девушка, которая знает ответы на все вопросы в мире! - Неужели? – улыбнулся Гван-Ло, пожимая изящную маленькую ладошку, - вот так прям все ответы? - Так! – подтвердила арзачка. – Але це ще не означає, що вони правильні! Короче говоря, Гелли Гван-Ло сразу понравилась, и судя по тому, как она свободно общалась с менвитами, жениха у нее не было. Позже Лон-Гор подтвердил отсутствие парня у Гелли, что особенно поразило Гван-Ло, - такая умница и красавица до сих пор не отыскала себе пару, но потом он быстро нашел объяснение ее одиночеству: уж насколько арзаки славились своим специфическим чувством юмора и озорством, но Гелли своими шуточками и острым языком превзошла все ожидания Гван-Ло, выдержать такую насмешницу рядом с собой арзаку просто было не под силу, но поскольку Гван-Ло принадлежал к другой расе, то ко всем крылатым изречениям и мудрым замечаниям Гелли оставался нечувствительным, отчасти потому что не всегда понимал их. Он просто наслаждался ее присутствием, внимательно слушая, изредка вставляя несколько слов (чтобы у арзачки не сложилось впечатление разговора с глухонемым) и украдкой любуясь своей собеседницей. Гелли такое положение вещей тоже устраивало – из-за строптивого характера у нее практически не было друзей, по сути, единственным другом Гелли был Лон-Гор, который обладал похожим чувством юмора и не обижался на ее шутки. Но Лон-Гор не уделял ей столько времени, сколько Гван-Ло, тот почти не отходил от арзачки, повсюду сопровождая и с удовольствием составляя ей компанию при посещении культурных мероприятий. Во время одной из прогулок к ним, а точнее к Гелли подскочил какой-то арзак, по всей вероятности ее знакомый, и радостно защебетал, приобняв девушку за талию: из всего услышанного Гван-Ло запомнил только приветствие и последнюю фразу «Може, сходимо куди-небудь?» Шедшего рядом с Гелли менвита для него вообще не существовало. Под конец своей «рулады» арзак уже прижимал к себе девушку, как свою собственную, даже не замечая ее недовольного лица. Когда Гелли посоветовала ему «сходити на хуй», незадачливый жених вмиг отпрянул от нее, обиженно вздернул нос и так же внезапно исчез в неизвестном направлении, как и появился, наверное, продолжил поиски «птички» посговорчивее, - а Гелли, будто и не было ничего, продолжила прерванный разговор, более походящий на монолог… Этот забавный случай хоть и не сильно обнадежил Гван-Ло, но, по крайней мере, дал понять, что соперники у него появятся еще нескоро. Не прошло и полгода, а Гелли уже искренне радовалась ему при встрече и приветствовала по-арзакски – обнимая, учитывая разницу в росте, это выглядело очень трогательно. Для арзаков прикасаться друг к другу было естественно, менвиты же расценивали подобные объятья как намек на половую близость, но Гван-Ло на этот счет особо не обольщался, потому что хорошо знал арзакские обычаи и отношение арзаков к свободной любви… Когда Гван-Ло завел о свободной любви речь, Гелли заметила, дескать, секс без причины – признак ты понял кого. Он возражать не стал, ибо менвитских причин для Гелли было явно недостаточно, а арзакские причины, к сожалению, ему не светили даже в отдаленной перспективе. А еще Гван-Ло пришел к выводу, что Гелли – девственница, это предположение он сразу же озвучил со всей присущей ему менвитской прямолинейностью, чем обескуражил Гелли и вогнал ее в краску. Спустя секунду арзачка пришла в себя и, смеясь, заверила его, что «цнотливість виліковна» и нечего делать такое испуганное лицо. Больше они к теме свободной любви не возвращались. Гелли жила с родителями: у арзаков дети, даже создав собственные семьи, часто продолжали жить вместе с родителями и, что особенно поражало Гван-Ло, дружно и слаженно. Семья его арзакской подружки тоже не была исключением, в огромном доме Гелли уживалось сразу три поколения. Для менвита, после совершеннолетия съехавшего от родителей, это было нонсенсом. После нескольких визитов к Гелли, Гван-Ло решил, что если уж и ходить по гостям, то лучше Гелли к нему, чем он к ней, и Гелли не возражала. Не возражала она и против того, чтобы Гван-Ло называл ее Лио, как обращались к девушке родственники. Он же, конечно, спросил разрешения и сделал это с таким важным и торжественным видом, что в очередной раз рассмешил свою подругу. Не смотря на различия в характерах и мировоззрениях им было интересно вместе. Гелли получила достойного и благодарного слушателя, не спорящего с ней и не задающего лишних вопросов, Гван-Ло – самую лучшую, как ему казалось, девушку в мире. У Гван-Ло, кроме любви ко всему красивому, был еще один пунктик – перфекционизм, и каждый новый день являлся для него новым шагом к совершенному человеку, которым он стремился стать, поэтому у Гван-Ло были высокие требования не только к себе, а и к своему окружению. В итоге его друзей, как и у Гелли, можно пересчитать на пальцах одной руки, но только Гелли соответствовала всем его требованиям и условиям, она на самом деле знала ответы на все вопросы – были они верными или нет, но менвита вполне устраивали, и то, с какой скоростью они появлялись, приводило Гван-Ло в неописуемый восторг. Анализируя качества своей арзакской подруги, Гван-Ло не находил ни одного отрицательного, - понимая, что в действительности так не бывает, он пришел к выводу, что это любовь, и малость приуныл: Гелли видела в нем только друга и в упор не замечала того, кем менвит пытался для нее стать. Рассмотрев сложившуюся ситуацию со всех существующих сторон, Гван-Ло решил, что девиз «все или ничего» в этом случае себя не оправдывает, и надо радоваться тому, что уже есть, стараясь брать из его с Гелли отношений все самое лучшее, ну а потом… Потом все может кардинально измениться, это только вопрос времени, ну а Гван-Ло никуда не торопился, уж чего-чего, а его терпения и настойчивости в достижении цели хватило бы на троих. Гван-Ло абсолютно не смущало то, что его любимая принадлежала к другой расе, поскольку он считал себя уникальным, то и его выбор спутницы жизни должен отличаться от общепринятого представления менвитов о браке, Гван-Ло как бы бросал вызов общественному мнению, но пока еще только мысленно. Они продолжали встречаться, но благодаря существенным культурным различиям, эти встречи не очень-то способствовали воплощению в жизнь намерений Гван-Ло: в менвитской культуре предложение руки и сердца делали женщины, в принципе, как и признание в любви, у арзаков же наоборот – мужчины, получалось, что первый шаг должен был сделать Гван-Ло, но ему, как ни странно это звучит, не хватало духа, - еще бы, получив прямой отказ, менвит уже не сможет видеться с оттолкнувшей его девушкой, а не видеться с Гелли он уже не мог. Арзачка, не обращая внимания на пристальные взгляды Гван-Ло (или не замечая их), своим поведением только подливала масла в огонь – это она сама со всей присущей ей непосредственностью предложила сделать менвиту массаж после изнурительной тренировки, даже не представляя, какой пыткой он для него обернется… Хорошо, что хоть не просила сделать массаж ей, в этом случае арзакская стыдливость была Гван-Ло на руку, иначе пресловутой менвитской выдержке и самообладанию не миновать бы серьезного испытания на прочность. Вместо массажа Гелли предложила Гван-Ло расчесать ей волосы, этот деликатный процесс для менвитов являлся почти что супружеским ритуалом, скорее всего арзачка о нем не знала, а Гван-Ло хватило сообразительности не вводить ее в курс дела, а то вдруг еще передумает… Расчесывание Геллиных волос оказалось намного коварнее, чем предполагалось: начав его, остановиться было уже невозможно, Гван-Ло полностью поглощался созерцанием этого иссиня-черного великолепия, а Гелли погружалась в полудрему и даже говорила помедленнее. Прикасаться к ее волосам тоже походило на сладкое истязание, менвит с трудом удерживался, чтобы не зарыться в них лицом, во избежание соблазна он заплетал арзачке косы – сперва в тех замысловатых узлах косы почти не угадывались, но со временем Гван-Ло достигнул высокого уровня и в этом щепетильном деле, так что Гелли не стыдно было с такой прической и на люди показаться. И каждый раз, любуясь результатом своего парикмахерского усердия, Гван-Ло задавался вопросом: а не тяжело ли хрупким арзачкам носить на голове такое волосяное изобилие? Среди менвиток обладательницы длинных волос встречались редко да и те не уделяли своим шевелюрам столько внимания, сколько арзакские женщины. Во время очередного Геллиного упражнения в остроумии, которое, в основном, оттачивалось на ее немногословном менвитском друге да к тому же и у него дома, девушка, воодушевленная предвкушением быстрой победы, на полушутливую реплику оппонента «С арзаками совершенно невозможно разговаривать на равных!», возразила следующим полушутливым образом: «Арзаки з менвітами розмовляти на рівних можуть тільки в одному положенні – лежачи!» После этих слов Гван-Ло молча подхватил Гелли на руки и с невозмутимым видом отнес ее в спальню, там бережно уложил на кровать и сам прилег рядом. Повернувшись на бок, он, как ни в чем не бывало, с едва заметным вызовом уставился на офигевшую арзачку. Все произошло так быстро и неожиданно, что она даже испугаться не успела, а когда пришла в себя и поняла, что Гван-Ло так своеобразно над ней пошутил, восхищенно улыбнулась, по достоинству оценив его выходку. Гелли не растерялась и спокойно продолжила прерванный разговор. Гван-Ло тоже оценил по достоинству реакцию Гелли и ее самообладание, - в принципе, он на другую и не рассчитывал, но ему было интересно, какое впечатление произведет на подругу этот поступок. «Неизгладимое!» - заверили менвита смеющиеся глаза Гелли. Общаться, лежа на боку, понравилось арзачке настолько, что они потом только так и общались, разумеется, когда Гелли приходила к Гван-Ло в гости, с той лишь разницей, что инициатива принять горизонтальное положение исходила уже не от Гван-Ло, а от самой Гелли, ну и вышеупомянутое положение они занимали не на кровати, а на полу – такова была воля арзачки. Спустя несколько встреч менвит уже воспринимал это «новшество» как должное, и оно больше не казалось ему ни странным, ни провокационным. Даже оттенок чувственности со временем куда-то пропал, осталось только покрывало посреди комнаты, а на нем – самая совершенная девушка в мире, которая, не смотря на все старания Гван-Ло, оставалась такой же недоступной, как в первый день знакомства… Справедливости ради надо отметить, что менвитские старания одними только шутками не ограничивались и наглядно демонстрировали изобретательность и находчивость Гван-Ло. К сожалению, они так и не увенчались успехом, а некоторые даже поставили их владельца в очень неловкое положение. Печально закончилась романтическая затея с цветами, когда Гван-Ло поздним вечером проник через распахнутое окно в комнату Гелли, находившуюся на первом этаже, предварительно рассчитав время ее отсутствия. Оставив на кровати огромный букет аметистовых роз, менвит беспрепятственно выскочил из окошка, но беспрепятственно покинуть арзакский двор так и не получилось: в нескольких шагах от дома его поджидал отец Гелли, по всей вероятности, заметивший, как менвит покидал комнату дочери через окно. Возмущенно выкрикнув: «Ах ти ж скотиняко менвітська!» арзак сразу же применил к Гван-Ло арзакское «боевое искусство». Медленно оседающему на землю менвиту внезапно пришла в голову мысль, что из-за любви люди сильно глупеют и что он дважды наступил на одни и те же грабли… Ситуацию спасла вовремя возвратившаяся домой Гелли, и опять Гван-Ло пришлось пройти сквозь унизительные женские утешения и объятия (ну вот объятий Гелли никогда много не бывает), подруга напустилась на отца, мол, зачем сразу драться, неужели нельзя объясниться с помощью слов, но тот задорно возразил: «Не вірю в силу слова я, а вірю в силу піздюлєй!» и с довольным видом ретировался с места происшествия, даже не попросив прощения у пострадавшего! Казалось бы, после такого очень неприятного для менвитского достоинства инцидента Гван-Ло больше никогда не увидит Гелли, но взрослые менвиты в такие крайности больше не бросаются и вообще смотрят на жизненные трудности по-философски. При встрече Гелли долго извинялась за выходку отца и за недоразумение вцелом (вот как раз недоразумением там и не пахло, именно потому что арзак его узнал и сокрушительный удар нанес осознанно!) Это все, конечно, пустяки, самым обидным для Гван-Ло стало то, что Гелли даже словом не обмолвилась о цветах, будто их и не было вовсе! Разумеется, он все простил и мысленно зарекся совершать впредь такие идиотские поступки. А еще менвит не мог понять, за что его так невзлюбил отец Гелли… Гван-Ло собирался, было, попросить подругу, чтобы она особо не распространялась по поводу случившегося, но в последнюю секунду гордость не позволила ему сделать это, и он просто понадеялся на тактичность арзачки, уж очень ему не хотелось выслушивать в свой адрес шуточки лучшего друга. Сарказм Лон-Гора был ненамного приятнее арзакского «боевого искусства», но судя по тому, что вышеупомянутый сарказм оставался на прежнем уровне, умница Гелли сохранила это нелепое приключение в тайне. Другой забавный случай произошел на морском пляже. Гван-Ло, как и подобает менвитам, плавал превосходно, но догнать в воде Гелли (в принципе, как и на суше) ему было не под силу: не владеющая никаким стилем арзачка рассекала водную гладь с завидной легкостью и стремительностью, да и какой может быть стиль у рыбы, созданной для жизни в воде. Вот так и Гелли, стоило ей оказаться под водой, моментально перевоплощалась в рыбку, очутившуюся в родной стихии, и выманить ее на берег было так же трудно, как и настоящую рыбу, во всяком случае Гван-Ло, как любому нормальному человеку, от чересчур длительного пребывания в воде становилось дискомфортно, зато арзачка могла резвиться среди волн хоть целый день. Им приглянулся один маленький дикий пляжик, даже не пляжик, а отрезок каменистого побережья, неприглядный для больших компаний и очень подходящий для уединения двух людей, не обязательно влюбленных друг в друга. Как-то раз Гван-Ло, сняв перед купанием с себя все лишнее, обратил внимание на заинтересованный взгляд подруги, пристально изучающий его фигуру. Это ему понравилось и придало храбрости – самодовольно приосанившись, менвит шутливо обратился к своей спутнице: «Что ты так рассматриваешь?» «Та от, тато казав, що у менвітів руки зі сраки ростуть та ще й обидві ліві!... Але з тобою, бачу, все гаразд!» - невинно улыбаясь, объяснила ему Гелли. Сконфуженный Гван-Ло в ответ только проворчал, что вредностью арзачка точно пошла в своего дикого папашу и больше на взгляды Гелли (которые, благодаря наследственной вредности, стали еще откровенней и нахальней) внимания не обращал. Когда менвит как бы между прочим, не особо рассчитывая на успех, намекнул ей, что в этом укромном местечке можно плавать обнаженными, покрасневшая Гелли в недоумении уставилась на него, мол, какой смысл раздеваться догола, если на них и так сейчас предельно минимальный уровень одежды. «Чтобы почувствовать себя одним целым с природой» - сразу нашелся Гван-Ло. «Взагалі-то людині необов’язково купатися в морі без плавок, щоб відчути себе одним цілим з природою!» - рассмеялась арзачка, - «особисто я надаю перевагу спогляданню і захопленню природою і наявність одягу ніяким чином не впливає на ці процеси» У арзаков, в отличии от менвитов, не было культа тела, тем более обнаженного, и Гелли тоже не собиралась бросать вызов традициям своего народа. Осознав, что арзачка вряд ли обрадуется лично его менвитскому сближению с природой, Гван-Ло больше на нем не настаивал и плавки не снимал. Созерцать и любоваться природой – это, конечно, хорошо, ну а если еще ко всему лакомиться ее дарами, вообще замечательно! Гелли любила вишни и, вопреки главному постулату своей будущей профессии, прямо с дерева, то есть немытыми (Гван-Ло говорил «грязными», а Гелли настаивала на «немитих», будто вишни от этого становились чище). Поскольку семья у Гелли была большая, то ее вишни заканчивались очень быстро, другое дело вишни Гван-Ло! В поглощении вишен арзачка так же не знала меры, как и в купании, менвит поначалу волновался за ее самочувствие, но, как вскоре выяснилось, ни количество ягод, ни то, что они употреблялись немытыми, никоим образом не отображалось на ее здоровье, у Гелли от вишен даже оскомины не было! Когда все доступные ветки были обнесены вплоть до тех, за которыми надо было карабкаться на дерево, приходилось прибегать к помощи высокого друга: Гван-Ло поднимал девушку на руки или даже усаживал себе на шею, ему не стоило никаких усилий продержаться в таком положении длительное время, пока арзачка роскошествовала на этом празднике сладкой жизни. И однажды, ссаживая насквозь пропитанную вишневым соком Гелли с дерева, менвит не удержался и поцеловал ее. Поцелуй получился таким же легким и невинным, как и сама поцелованная, но и этого хватило, чтобы арзачка, гневно сверкнув глазами, нахмурилась и, сухо поблагодарив за угощение, собралась, было, домой, потому что уже (!) наелась. Раздосадованный Гван-Ло в очередной раз почувствовал себя идиотом – он не придумал ничего поубедительнее, чем попросить прощения с детскими заверениями, что это больше не повторится. Была бы на месте Гелли обиженная менвитка, Гван-Ло не отделался бы так просто, но доверчивой добродушной арзачке таких извинений оказалось вполне достаточно, чтобы снова вернуться к вишням и в прежнее веселое расположение духа. Казалось бы, как молодой здоровый парень может так долго поддерживать отношения с девушкой, которую втайне любит и которая не отвечает ему взаимностью, не настаивая на половой близости и относительно спокойно реагировать на близость обыкновенную, и здесь на помощь приходит своеобразное менвитское отношение к свободной любви – юных менвиток, желающих того, чего не желала Гелли, было хоть пруд пруди, и Гван-Ло никому не отказывал, для него, как для любого менвита, это было в порядке вещей, удовлетворение потребностей организма, но, каждый раз удовлетворяя эти потребности, он чувствовал, что получает не все, больше может дать только любимая и любящая девушка. Но его любимая девушка в своей целомудренной постели в это время видела не менее целомудренные сны, и даже в них для Гван-Ло не было места.