Про Гван-Ло или Новый взгляд на старого негодяя

Университет остался далеко позади, и самый прилежный менвит, который когда-либо находился в его стенах, продолжал свое совершенствование уже на историческом научном поприще. Так исторически сложилось, что наука была сугубо арзакской прерогативой и выбор Гван-Ло в который раз продемонстрировал его уникальность и целеустремленность, а заодно бросил своеобразный вызов менвитской общественности и родителям. Уверенно продвигаясь вверх по академической карьерной лестнице, Гван-Ло за относительно небольшой промежуток времени получил кандидата исторических наук и усердно трудился над докторской диссертацией, в перерывах отвлекаясь на родню и друзей. Лон-Гор и Гелли работали в Центральной бассанийской больнице, к тому же Лон-Гор еще и преподавал в медицинском университете – он, как и его друг, тоже посвятил жизнь науке и тоже преуспевал в этой области деятельности. В отношениях Гван-Ло и Гелли за все эти годы так ничего и не поменялось: менвит как и прежде надеялся, верил и любил, а арзачка – приходила к нему в гости (правда, реже, нежели во времена студенчества), оттачивала на Гван-Ло свое остроумие и обносила вишни, которые росли возле его дома… Это еще полбеды, неприятным сюрпризом для Гван-Ло оказалось то, что Гелли нравился Лон-Гор: когда маленькая, но крепкая компания закадычных друзей собиралась вместе, арзачка от Лон-Гора влюбленного (Гван-Ло был в этом просто уверен!) взгляда не могла оторвать, это менвитам сразу бросалось в глаза, поскольку для них самых было несвойственным. К счастью, Лон-Гор предпочитал женщин своей расы и на Геллино кокетство обращал ноль внимания, благодаря этому Гван-Ло продолжал дальше спокойно спать и всесторонне развиваться, ведь совершенству, как известно, нет предела, а жизнь слишком коротка, чтобы растрачивать впустую бесценное время… Вот только совершенствование больше не приносило менвиту былой радости и ощущения полной самодостаточности – в его сознании все сильнее и сильнее пульсировала мысль о том, что, не смотря на усердия, на самом деле он такой же заурядный человек, как и все и, если тщательно разобраться, ничем от своих соотечественников не отличается. И чем яростнее Гван-Ло ее прогонял, тем настойчивее она его посещала, а погружаться в нее полностью было опасно – менвит предчувствовал серьезные потрясения в системе собственных ценностей, вплоть до ее краха, а этого ни в коем случае нельзя допускать! Поделиться своими переживаниями с близкими людьми Гван-Ло не позволяла гордость и страх оказаться неправильно понятым, по этому внешне он оставался таким же невозмутимым и уверенным в себе, как и прежде, продолжая приветливо улыбаться Лон-Гору и внимательно выслушивать Геллину болтовню, и заподозрить, что Гван-Ло гложет какая-то досада, было невозможно. Желание Гван-Ло стать по-настоящему уникальным было таким огромным, что, к сожалению, не могло не исполниться… Во время работы над докторской диссертацией он получил доступ к архивам исторического музея, по сути менвита интересовала только одна знаменитая древняя книга – самый загадочный и ценный артефакт, который в народе называли Книгой Безмолвия. Это поэтическое название старинный фолиант получил благодаря абсолютно чистым листам – они с достоинством выдержали все существующие в мире экспертизы, но ни под какими «пытками» не выдали свою тайну… Если она у них вообще имелась. Когда ученые официально признали свое поражение в битве с Книгой Безмолвия, ажиотаж вокруг нее заметно уменьшился, оставив только самых яростных людей науки и почитателей истории, к числу которых принадлежал и Гван-Ло. Музейный архивариус, старый арзак с молодыми глазами, которые чаще сосредотачивались на сотрудницах, годившихся ему в правнучки, чем на бесценных экспонатах, перед тем, как вручить менвиту Книгу Безмолвия, отвел его в самый дальний закоулок рабочего помещения и, убедившись в том, что их не подслушивают, с заговорщицким видом обратился к Гван-Ло: - Юначе! – перешел он на торжественно-шутливый тон, - я знаю вас вже не перший рік і ви справляєте враження людини, не тільки компетентної в своїй галузі, а ще й надійної та розумної… Хочу відкрити вам одну таємницю, розраховуючи на те, що вона залишиться між нами: з Книгою Безмовності я познайомився ще на світанку свого життя, коли влаштувався до цього музею, і цілу прірву років піклувався про неї, як про найкращого друга. Так от, до чого я, власне, веду – спостерігаючи за нею увесь цей час, я дійшов висновку, що Книга Безмовності – чаклунська! Звісно, магія і наша епоха – речі не тільки не сумісні, а й взаємовиключні, але те, що фоліант інколи «мандрує» по архіву без сторонньої допомоги, я нічим іншим, окрім чарів, пояснити не можу! Я абсолютно в цьому впевнений, бо добре пам’ятаю, де його місце, та знаю, що нікого в приміщенні, крім мене, не було, і такі випадки траплялися безліч разів! А ще я помічав, як фоліант сам відкривався і перегорталися сторінки – зі мною тоді ледве серцевий напад не стався! Чесне слово! Я нікому про дивну поведінку Книги не розповідав, щоб не вважали за божевільного, гадав, а раптом випадково хтось теж це побачить, але досі в музеї тихо, значить, мої колеги нічого не запідозрили… Або теж, як і я, соромляться зізнатися, щоб з них не кепкували! Я розумію, як ця інформація сприймається сучасною молоддю – ви, либонь, міркуєте: «От, старий пеньок, вже остаточно з глузду з’їхав!...» і маєте повне право мені не вірити, але мене, як говорять, смерть, пробачте, посцяти відпустила і я не хочу забирати з собою на Той Світ такі цікаві відомості про Книгу Безмовності… Я вас тільки попередив, хто зна, а раптом вам посміхнеться доля і ви дізнаєтеся, що приховують чисті аркуші Книги Безмовності, сподіваюся, це відбудеться раніше, ніж я помандрую до Долини Нарцисів! Принаймні в мене є таке передчуття. Заинтригованный Гван-Ло осторожно перелистывал огромные белоснежные страницы, все еще находясь под впечатлением рассказа арзака-архивариуса: одна половина его сущности только иронично посмеивалась над услышанным, зато вторая так и трепетала в детском предвкушении разных чудесатостей и связанных с ними незабываемых приключений… Половины спорили между собой да с таким усердием, что Гван-Ло начал заподазривать у себя раздвоение личности, в итоге первая одержала победу над второй, и менвит, уставший от этих внутренних противоречий, со спокойной душой приступил к тщательному изучению знаменитого артефакта. Конечно, этот пройдоха-архивариус над ним просто пошутил – такие розыгрыши как раз в стиле арзаков, взять хотя бы его откровенно плутовской взгляд и лукавую улыбку, сопровождающую всю эту ахинею о «путешествующей» Книге… И только за архивариусом, пожелавшем ему успехов, захлопнулась дверь, как сразу же по ту сторону раздался громкий смех, этому архивариусу и принадлежавший, а вместе с ним и женский, напоминающий звучание серебряного колокольчика, - так смеются арзачки, и Гван-Ло на мгновение показалось, что за дверью скрывается Гелли. Менвит не без труда перевел поток мыслей в другое направление, касающееся диссертации, Книга Безмолвия с его точки зрения была настоящим произведением искусства, и глаз невозможно было оторвать от ее кожаного переплета, украшенного загадочными узорами и инкрустированного черными кристаллами, по всей вероятности, бриллиантами. Время шло, а наш историк даже строки не написал – он будто забыл, где находится и зачем сюда явился, Гван-Ло, как завороженный, листал белые страницы, погрузившись в странное медитативное состояние, - он думал только о том, как замечательно быть уникальным – иметь какие-то сверхъестественные способности, которых нет ни у одного рамерийца, и свершить с помощью этих способностей огромное благо для всего человечества… Тогда он по-настоящему прославится и Лио не сможет не полюбить такого героя… Или же наоборот: сначала Лио его полюбит, ну а потом его имя войдет в историю… Менвит даже не заметил, как заснул, уронив голову на чистые страницы, переступив тонкую грань, отделяющую мир реальный от мира сновидений. Во сне он увидел перед собой огромные алмазные, доселе невиданные иероглифы, сверкающие до того ярко, что от их блеска глазам становилось больно, но Гван-Ло знал, что закрывать глаза нельзя ни в коем случае, иначе знание обойдет его стороной, а надо выдержать все посвящение до конца и прочесть все магические письменные знаки. Как ни странно, но менвит читал их с такой легкостью, будто слова на родном языке, стоило ему только взглянуть на искрящийся гигантский иероглиф, как мозг моментально воспроизводил его смысл, крепко-накрепко запечатлев информацию в памяти и сразу приступал к обработке нового знака, появившегося вместо прочитанного… Гван-Ло им уже счет потерял, острые грани алмазных иероглифов будто вонзались в его глаза, причиняя нечеловеческие страдания, они, казалось, уже начали кровоточить, но менвит терпел эту муку, из последних сил цепляясь остатками сожженного зрения за могущественные письмена. И когда его поглотило сверкающее пространство, он уже был уверен в том, что ослеп раз и навсегда… Но вот картина резко изменилась, и Гван-Ло оказался уже перед огромной человеческой толпой – вопреки его опасениям зрение к нему не только вернулось, но и приобрело новые способности, он без особых усилий видел каждое лицо, обращенное к нему, в малейших подробностях, и каждое лицо, независимо от расы, изображало покорность и благоговение… Перед ним, в этом даже сомнений не возникало! Гван-Ло ощутил прилив безудержной радости – вот оно, наконец-то свершилось, в жизнь воплотилась его самая заветная мечта! Он чувствовал в себе такую огромную энергию, что только одним усилием воли начал подыматься вверх над застывшей человеческой массой, окидывая всеобъемлющим взором собравшихся рамерийцев – там было почти что все население планеты, кто-то спрятался от него, и в число отсутствующих входили Лон-Гор и Гелли… Это известие немного опечалило Гван-Ло, но волна эйфории поднимала его все выше и выше. Ему стало вдруг холодно, странный холод сначала проник в глаза, а потом медленно распространился по всему телу, Гван-Ло собрался, было, спуститься вниз к ожидающей его толпе, но тело уже не слушалось команд его разума, будто не принадлежало ему, а со стремительной скоростью поднималось ввысь… Гван-Ло с ужасом осознал, что еще чуть-чуть и его постигнет неизбежная гибель от переохлаждения, стоит только пересечь слой атмосферы и войти в безвоздушное космическое пространство, он не понимал, как до сих пор не задохнулся во время этого невероятного полета, возможно, он уже давно умер, но почему тогда так пронзительно холодно, будто все естество сковано льдом, и только обрывки последних мыслей свидетельствовали о том, что он еще живой… Гван-Ло отчетливо услышал грохот взорвавшейся глыбы льда, в которую он превратился и… проснулся в одном из рабочих кабинетов музейного архива, где его оставил арзак-архивариус один на один с Книгой Безмолвия. За окнами брезжил рассвет, постепенно наливая яркостью разноцветные стекла, надо же, он провел всю ночь в музее, архивариус его не только не разбудил, но еще и свет в комнате погасил! Сердце Гван-Ло бешено колотилось, будто он промчал без остановки от Бассании до Серебряных гор, холодный пот градом катился по спине, а поскольку в помещении было достаточно свежо, менвит так замерз, что даже зубы стучать начали. Гван-Ло выскочил из-за стола, он собирался уже выбежать в коридор в поисках кого-нибудь из охраны, но увиденный накануне сон ослепительной вспышкой ворвался в его сознание и мигом вернул Гван-Ло обратно к Книге Безмолвия. Он вспомнил свое сновидение до мельчайших подробностей, почувствовав заново упоительную эйфорию и смертельный страх, последующий за нею, и снова сильная дрожь охватила его тело, унять которую не хватало мочи… Что это было? Неизбежное будущее или предупреждение об опасности? Гван-Ло не верил ни в вещие сны, ни в какую-либо другую мистику вообще. До сегодняшнего утра - он вдруг осознал, что уже не будет прежним, загадочная Книга Безмолвия поделилась с ним своими знаниями, наградив редкостным даром, - Гван-Ло еще не разобрался, каким именно, но поистине алмазная уверенность в себе и в своей уникальности так и струилась по всему естеству, наполняя его новыми непередаваемыми ощущениями и ясными, будто ограненными, мыслями. И первой из них была – никогда не разлучаться с Книгой Безмолвия. Менвит взял подмышку увесистый фолиант, как свой собственный, и уверенной походкой направился к двери. В том, что ему не воспрепятствуют в осуществлении этого замысла, Гван-Ло был также уверен, как и в том, что Рамерия – круглая. В коридоре он сразу же наткнулся на архивариуса. - Доброго ранку, юначе! – радостно поприветствовал он менвита. – Я побачив, як ви заснули над Книгою, але не наважився вас розбудити, уві сні людський мозок активно обробляє отриману вдень інформацію, тож я не наважився втручатися в цей важливий процес. Знаєте, я теж інколи ночую на роботі… - Я вам очень благодарен за помощь, - перебил его Гван-Ло, совершенно не желавший выслушивать арзакские разглагольствования и, пристально вглядываясь в глаза архивариуса, отчетливо произнес. – Забудьте о том, что я вчера приходил в музей, как и обо всех наших вчерашних разговорах и действиях, вплоть до нынешних. Книга Безмолвия находится во дворце Верховного Правителя, вы лично передали ее Верховному Правителю. Арзак только послушно кивнул головой в знак согласия. Теперь Гван-Ло окончательно убедился, что он – обладатель уникального дара, а когда и у менвита-охранника после внушения последовала такая же реакция, он полностью поверил в свои сверхъестественные способности и безнаказанность, и еще приобрел твердую уверенность в том, что, когда пропажа Книги Безмолвия и обнаружится (а это произойдет рано или поздно), то искать ее будут точно не у него дома, даже если допустить, что подозрения все-таки падут на него, он запросто выйдет сухим из воды… Тем немногим встречным, которые попадались Гван-Ло по пути домой, он тоже пристально всматривался в глаза, мысленно отдавая нужную команду, таким образом самый незаурядный кандидат исторических наук беспрепятственно одолел пешком приличное расстояние между музеем и своим домом, держа подмышкой настоящую колдовскую книгу. Утренняя прогулка настолько взбодрила Гван-Ло, что от недавнего стресса даже следа не осталось: он полностью давал отчет своим действиям и воспринимал перемены в себе как должное – просто сбылась его заветная мечта и не важно, что таким странным образом, менвит был абсолютно уверенным в том, что лучшего претендента на экстрасенса, чем он, по всей Рамерии не найти, знание недаром выбрало его, потому что только он один сумеет грамотно распорядиться им во благо всего человечества… Как это сделать, Гван-Ло пока еще и представления не имел, но он чувствовал, что приобретенная сила сама направит его мысли в правильное русло для достижения высокой цели. Менвит решил, что на первых порах способностями пользоваться не стоит, как и распространяться о них, - с первым заданием справлялся он успешно, а вот со вторым… Впосле он жалел о своем поступке, но, по-видимому, это должно было случиться: Гван-Ло, всегда так надежно молчавший о своих самых сокровенных помыслах и ощущениях, на этот раз не удержался и поведал о своем даре Лон-Гору, скрыв, правда, от него историю его происхождения, как и саму Книгу Безмолвия, дескать, увидел странный сон, а по утру – опа! И навязываю людям свою волю! Лон-Гор, ожидаемо, посмотрел на него, как на идиота, и, конечно же, не поверил, сказав, что он от переутомления вообще связь с реальным миром потеряет, но сном заинтересовался и попросил рассказать его во всех подробностях. Гван-Ло, обрадовавшись, что друг не перевел разговор на другую тему, и пытаясь доказать, что он не сумасшедший, а избранный, воодушевленно начал свое повествование, пристально всматриваясь в глаза Лон-Гора и мысленно заставляя его поверить в искренность слов. Увлекшись процессом, Гван-Ло произносил вслух те иероглифы на неизвестном языке, Лон-Гор слушал его, как очарованный, куда-то девалось его непроницаемо-циничное выражение лица, вместо него появилось истинное – отзывчивое и добродушное, которое тот умело маскировал… По окончанию рассказа Лон-Гор встрепенулся – будто сам проснулся и тот час же вернулся в свое прежнее саркастическое обличие, но Гван-Ло все-таки поверил и обратился к нему с просьбой, даже немного побледнев, что свидетельствовало о несвойственном ему душевном потрясении, ни к кому этот дар не применять и вообще держать его в секрете. Удивленный Гван-Ло, так и не поняв испуга лучшего друга, торжественно заверил Лон-Гора, что никому ничего внушать не будет и дар сохранит в тайне, но тот, не отрывая взгляда от глаз Гван-Ло, только вздохнул и печально покачал головой – не поверил, но предупредил, что у всего на свете есть цена, и кто знает, какую цену заплатил Гван-Ло за обладание таким даром… Или заплатит еще, особенно если начнет использовать его кому-то в ущерб. Гван-Ло аж обиделся, услышав такие слова, мол, за кого ты меня принимаешь, друг ему уже не противоречил и ничего не доказывал, вот только хорошее расположение духа, в котором обычно пребывал Лон-Гор, больше к нему на протяжении всей встречи не вернулось, он погрузился в мрачные мысли и, как ни старался Гван-Ло, вывести его из такого состояния так и не получилось. Чтобы сгладить неприятное впечатление последней встречи, Гван-Ло спустя некоторое время предложил Лон-Гору и Гелли отдохнуть вместе с ним у моря. Лучшего местечка для отдыха, чем любимый пляж Гелли и Гван-Ло, не сыщешь, друзья весело организовывали свой нехитрый досуг, состоящий в основном из водных процедур и пикника, и даже Лон-Гор смеялся беззаботнее, чем обычно. Объектом насмешек, а точнее дружеских подначек, был, как всегда, Гван-Ло – Гелли и Лон-Гор не упускали случая при первой же возможности вспомнить о голосе-мурлыканье будущего доктора исторических наук и о докторской диссертации, посвященной освободительной борьбе менвитского народа против арзакско-кошачьих захватчиков… Больше всего Гван-Ло доставалось от Гелли, он не удержался и тоже пошутил в ответ: поймав взгляд арзачки, Гван-Ло задорно скомандовал: - Идем купаться, Лио! Снимай с себя купальник, будем плавать голышом! После этих слов Гелли, к ужасу Лон-Гора и восторгу Гван-Ло, мигом освободилась от купальника и, хохоча, швырнула его Гван-Ло, - тот поймал на лету комочек синтетической ткани и случайно встретился глазами с Лон-Гором. Друг смотрел на него с таким разочарованием и болью, что Гван-Ло сразу же расхотелось купаться и веселиться. Лон-Гор молча отобрал купальник у Гван-Ло и протянул его девушке, внимательно всматриваясь ей в глаза: - Оденься, Гелли, и купайся без нас, мы останемся здесь, на берегу. Арзачка послушно облачилась в купальник и, как ни в чем не бывало, вприпрыжку побежала к морю. Гван-Ло стоял, как громом пораженный: проследив за действиями друзей, он понял, что Лон-Гор тоже овладел колдовским даром… Но как такое могло случиться? Получается, Гван-Ло ненароком передал ему свое мастерство, только рассказав сон? От досады на самого себя Гван-Ло даже не смотрел в сторону Лон-Гора, стоило ему только подумать о том, что кто-то обладает такими же сверхъестественными способностями, что и он, как его сразу же накрывало волной бессильной злобы и отчаяния… Лон-Гор снова погрузился в тяжелые раздумья, он тоже осознал, что помимо своей воли оказался втянутым в опасную игру и это его ничуть не радовало. Вот таким образом, не проронив ни слова, просидели мрачные менвиты несколько часов, созерцая линию горизонта, где небо сливалось с водой, и даже забыли, что Гелли давно пора на сушу вытаскивать. Когда она наконец-то предстала перед их ясными взорами, такая довольная, но малость посиневшая от длительного купания, Лон-Гор, моментально очнувшийся от своих грустных мыслей, только за голову ухватился: заставил арзачку переодеться, предварительно вручив ей все имеющиеся под рукой сухие полотенца, после этого Гелли подкрепилась вкуснятиной, принесенной для пикника, от ее взора, конечно, не скрылись хмурые лица друзей, но все вопросы арзачки были опережены спокойным голосом Лон-Гора, который, продолжая пристально всматриваться в ее изумленные глаза, просто заверил Гелли, что все в порядке и волноваться не надо. Девушка только плечами пожала, но возражать не стала и принялась дальше уплетать еду за обе щеки. Гван-Ло, молча наблюдавший за происходившим, даже не попытался вмешаться в ход событий, и когда Лон-Гор сообщил арзачке, что им уже пора, а Гван-Ло надо побыть у моря одному, возражать не стал, лишь обменялся с другом убийственными взглядами. Он обреченно смотрел вслед удаляющимся Лон-Гору и Гелли – она даже не обняла его на прощанье, что и не удивительно, если учесть мысленное внушение Лон-Гора, - у Гван-Ло вдруг появилось предчувствие, что он их больше не увидит, но странное дело – это предчувствие Гван-Ло совершенно не пугало, скорее наоборот, он дарило ощущение свободы, будто бы ты наконец избавился от старого бремени… Интуиция Гван-Ло не обманула: на следующий день перестал отвечать Геллин номер телефона, а больница, где она работала, сообщила менвиту, что криотерапевт в отделении не появлялся. Не появилась Гелли в отделении и в последующие дни. Этого было больше, чем достаточно и продолжать поиски уже не имело смысла, все нити вели к Лон-Гору, но желания разговаривать с другом (теперь уже бывшим) у Гван-Ло не возникало совершенно! Внезапный уход из его жизни двух самых близких людей он воспринял, как должное и неизбежное – впереди его ожидал абсолютно новый этап жизни, в котором нет места осуждающим и несогласным с ним людям, они, подобно вредным пережиткам прошлого, будут только отравлять ему существование и тормозить процесс становления новой личности. Солнечный образ Гелли больше не находил в его душе прежнего светлого отклика: убедившись воочию, как легко манипулировать чужим сознанием с помощью его способностей и как легко добиться того, чего он добивался годами, Гван-Ло неожиданно для себя охладел к Гелли, будто из сердца кто-то в один миг ловко выдернул мучившею его арзакскую занозу. Более того, менвит взглянул на их странные любовно-дружеские отношения под другим углом и внезапно увидел, каким же феерическим идиотом он был все это время! У него словно пелена с глаз упала: а что, собственно, он в ней нашел? Красоту? Ну так с лица воду не пить. Добродушность и отзывчивость? Но этими положительными качествами обладают даже менвитки. Остроумие и чувство юмора? Ага, особенно арзакское остроумие и арзакское чувство юмора, от которого даже ее соплеменники шарахаются! Чем больше Гван-Ло размышлял над этим стихийным бедствием по имени Гелли, тем больше радовался тому, что оно обошло его стороной. А он еще и мечтал жениться на ней! Столько лет пробегать за короткой арзакской юбкой (которая, честно говоря, выглядела намного соблазнительнее менвитской) и ради чего? Ради пустой болтовни и колючих шуточек, которыми так изобиловали их встречи? Да она его просто-напросто использовала, когда ей было нужно, искусно манипулируя и открыто пренебрегая чувствами влюбленного! Гван-Ло так увлекся разоблачением бывшей подруги, что начал приписывать Гелли несвойственные ей поступки и качества, менвит будто бы забыл, что единственное, в чем можно было упрекнуть Гелли, так это в объедании его вишен, да и то лишь потому что он сам же и предложил ей лакомиться ягодами сколько угодно. Постепенно поток мыслей с Гелли переключился на арзакский народ вообще: Гван-Ло вдруг отчетливо ощутил, как арзаки его раздражают! Ладно, сидели бы в своей Альмансе, так нет, они рассеялись по всему миру, даже в самой колыбели менвитской культуры Бассании эти наглецы чувствуют себя как дома и, соответственно, превращают окружающее их пространство в Альмансу! И будто бы ничего плохого не делают (если не брать во внимание «боевое искусство») – официально совсем наоборот – плодотворно трудятся на благо Рамерийской Конфедерации, но как же легкомысленно и недисциплинированно! Гван-Ло до сих пор в толк взять не может, как все то, что изобретено арзаками, не только не разваливается, но еще и безотказно функционирует. Но не это смущало менвита, он понял, что главной причиной, по которой арзаки так действовали ему на нервы, было их превосходство над менвитами, и оно заключалось не в том, что арзаки были прогрессивнее, а в том, что они выглядели гораздо счастливее менвитов! Они не просто жили легко и свободно – они наслаждались жизнью, радуясь каждому новому дню, как празднику, и с достоинством поддерживали друг друга в тяжелую минуту, даже горести переносили с улыбками на лицах! Их достижения – результат не изнурительного труда на пути к высокой цели, а сугубо арзакской любознательности и одержимости какой-то сногсшибательной идеей, они без особых усилий получали то, на что у менвитов уходили целые годы. Не существовало такой ведущей отрасли науки или промышленности, куда арзаки не внесли свой вклад, оставив менвитам только спорт и оборону, да и то лишь потому что их не интересовало ни то, ни другое… Если разобраться, даже спорт им не был чужд – да, арзаки презирали соревнования и командный спорт, целью которых являются награды и достижение максимального результата, но физкультуру и активный отдых уважали, благодаря чему тоже всегда пребывали в хорошей форме. И пускай на боксерском ринге даже подготовленный арзак уступает самой легкой менвитской весовой категории, зато догнать обыкновенного арзака не под силу даже самому лучшему менвиту-легкоатлету… Таким образом Гван-Ло пришел к неутешительному выводу, что в целом менвиты по сравнению с арзаками заурядны и однообразны, и все это пристрастие к красивой яркой одежде и спортивным победам – лишь попытка скрыть под пестрой оболочкой свое серое унылое естество. Негодование по поводу такой глобальной несправедливости неожиданно натолкнуло его на одну, как ему показалось, гениальную идею: благодаря Гван-Ло менвиты обретут настоящее преимущество над умниками-арзаками! Пусть не сразу, но окончательно и бесповоротно, рано или поздно, но такой день настанет, и менвиты отпразднуют самую большую победу в истории планеты!... С этого момента мысли кандидата исторических наук были только об одном – как побыстрее добиться осуществления своего грандиозного плана, а о том, нужен ли он менвитам вообще, Гван-Ло особо и не задумывался, внутренний голос постоянно твердил ему, что нужен, и этого уже было достаточно… О Гелли он вспомнил только через много-много лет, когда ей и ее семье персонально «обрабатывали» память, убирая всю имеющуюся у них информацию о юности Верховного Правителя Гван-Ло.

***

… За дверью послышались голоса и до боли знакомый смех. Размеренная, будто чеканящая каждый шаг, походка принадлежала первой помощнице Аре-Най, а вот смех… Не может быть! Верховный Правитель Тор-Грал с замирающим от радостного предвкушения сердцем направился к двери кабинета. Он так торопился навстречу долгожданному гостю, что его «Войдите!», кажется, опередило вежливый стук в дверь. На пороге возникли, как Тор-Грал и предполагал, его первая помощница Ара-Най и его старый друг Амарт, большую часть своей знаменитой жизни носивший почетное звание Друга Народа. Амарт был ровесником Тор-Грала, их долгие и богатые на приключения жизни снова пересеклись в одной точке, последнее время промежутки между этими эпохальными встречами сильно возросли, но что поделаешь – возраст берет свое, старость она и на Рамерии старость: тело Верховного Правителя еще сохраняло былую военную выправку, но душа уже устала и просила заслуженного отдыха… Но его арзакскому другу даже душевная усталость была неведома! - Мессир, разрешите доложить – Друг Народа Амарт собственной персоной! – прозвенел металлический голос первой помощницы. - Ну здравствуй, Друг Народа, - достойнейший из достойнейших пожимал небольшую, но достаточно крепкую ладонь. - Спасибо, что удостоил такой высокой чести… - продолжил было официальным тоном Тор-Грал, но сразу же перешел на неофициальный, увидев, как арзак приобнял за талию Ару-Най, будто свою собственную. - Амарт, прекрати лапать мою первую помощницу! - А це ще чому? – задорно возразил арзак, продолжая прижимать к себе малость офигевшую менвитку. На непроницаемом лице Ары-Най чуть ли не впервые за долгие годы службы во дворце появилась растерянность – что в таких случаях делать с менвитом она знала, но с пожилым арзаком, который вдобавок еще и Друг Народа… - Ты разве не видишь, что ей не нравится? – довел до его сведенья Верховный Правитель. - Звісно, що не бачу – я ж на голову від неї нижче! – ловко выкрутился Друг Народа, но руку все-таки убрал. – Дивно, а моїй першій помічниці подобається… - Вообще-то она – твоя жена, - напомнил ему Тор-Грал. - Дякую, що нагадав! – недовольно проворчал Амарт. – А я вже збирався зробити тій лялечці пропозицію і все голову сушив – заміжня вона чи ні? Верховный Правитель не удержался и расхохотался на весь Дворец. Первая помощница только изумленно хлопала ресницами и переводила недоумевающий взгляд с одного старика на другого: она еще никогда не видела достойнейшего из достойнейших таким веселым. Заметив ее смятение, Тор-Грал вмиг посерьезнел и обратился к ней, как ни в чем не бывало: - Благодарю вас, Ара-Най, оставьте нас, пожалуйста, наедине. Друг Народа, лучезарно улыбаясь, моментально перевел слова Верховного Правителя на арзакский: - Дякую тобі, зіронько, ти варта ліпшого товариства, ніж два пришелепкуватих дідугани. Слегка порозовевшая Ара-Най внезапно улыбнулась в ответ и, поклонившись на прощанье, стремительно вышла из кабинета. Амарт мечтательно смотрел ей вослед. Тор-Грал быстренько вывел его из задумчивого состояния: - Оказывается, моя первая помощница умеет улыбаться! Поздравляю тебя с еще одной победой, Аму, и, надеюсь, не последней! В ответ арзак только махнул рукой: - Ви, менвіти, більш ні про що, окрім перемог, думати не можете!... Ти хоч знаєш, якого кольору очі в твоєї старшої помічниці? - Зеленого, - не совсем уверенно ответил Верховный Правитель. - Це в тебе зеленого, а в неї – смарагдового! – с достоинством произнес Друг Народа. - Ты уверен? Ты же на голову ее ниже! – ехидно осведомился Тор-Грал. - Так я ще здалеку роздивився, коли вона до мене впритул не підійшла! – сразу нашелся Амарт. - Проще поймать ветер, нежели тебя на слове! – улыбнулся менвит. – Но твои старческие фантазии имеют обоснование: Ара-Най – настоящее произведение искусства! - Твоя правда, Торе, – ніби гіпсову скульптуру обіймаєш: стегна тверді і холодні, як камінь! – согласился с ним арзак. - Ох, услышала бы она сейчас твои слова! Не спасли бы тебя не твой почтенный возраст, ни заслуги перед Отечеством! И кстати, моя первая помощница - самый незаменимый человек во Дворце, после меня, разумеется, Ара-Най одновременно умудряется исполнять свои обязанности и оказаться рядом именно тогда, когда мне надо… Даже за обеденным столом справа от меня сидит! – не без хвастовства промолвил Верховный Правитель. - Моя перша помічниця сидить у мене на колінах! – пренебрежительно изрек Амарт. - Что, до сих пор? – засмеялся Тор-Грал и добавил с легким оттенком ностальгии в голосе, - вы с Ксани были самой красивой арзакской парой, которую я когда-либо встречал… - А ти був єдиним менвітом, котрий не втік з арзакського весілля! – ответил комлиментом на комплимент Друг Народа. Про упоминании об арзакской свадьбе Верховного Правителя немножо передернуло, совсем чуть-чуть, но от взора Амарта все равно не укрылось. Достойнейший из достойнейших тот час взял себя в руки и сказал: - Арзаки, наверное, самая загадочная, выносливая, и везде проникающая чокнутая форма жизни! - Не можу не погодитися з твоїми словами, Торе! Впевнений, якщо на квітучій Белліорі і виявляться живі істоти, то це 100% будуть арзаки! - Конечно, арзаки, особенно если ты уже побывал там раньше! Ты лучше объясни, как проник во Дворец, сегодня ведь неприемный день, и доблестная охрана даже под дулом лучевика никого не пропустит! - Ти про тих бугаїв, що перестріли мене в парку? Вже забув, що моє почесне звання Друга Народу – перепустка до будь-якого закладу: від космічного науково-виробничого центру до стрипклубу! - Даже не сомневаюсь, что в последнем заведении ты – дорогой и частый гость, но для беспрепятственного проникновения на любую общественную территорию тебе надо предъявить звездную мантию, а ты ее одеваешь только раз в году на собственное День рождения, да и то только потому что Ксани настаивает! - Ви, менвіти, такі хвальки, що навіть гостям в першу чергу демонструєте свої нагороди і відзнаки! Була б в тебе зоряна мантія, то ти б в ній, напевно, і спати лягав! А країна, до речі, знає своїх героїв в обличчя! - Страна, может быть, и знает, но не моя охрана! – засмеялся Тор-Грал. – Давай уже рассказывай, как ты ее охмурил на этот раз! - Я просто сказав правду: «Синочки, мені вже небагато зосталося – важко дихаю і то через раз, тож уважте дідуся і виконайте його останнє бажання – пропустіть, будь ласка, до Тор-Грала, мого старого друга, хочу перед смертю побачити того старого собаку…» - Верю, верю, - поморщившись, проворчал Верховный Правитель, - этого уже достаточно, чтобы попасть в Рамерийскую пустыню, но никак не ко мне на прием! - Твій хід думок вірний, як ніколи! – закивал головой Амарт. – Щоб переконати твоїх доблесних воїнів, що перед ними знаходиться дійсно Друг Народу, а не божевільний, я пообіцяв їм пред’явити через годину персональний комунікатор першої помічниці, а в разі недотримання мною данного слова вони можуть сміливо транспортувати мене до Пустелі! Вони посміялися, але до Палацу провели, щоб часом не заблукав в такому величезному парку (ніби не я його насаджував), а біля Палацу нас зустріла твоя перша красунечка, тобто помічниця, і ось я нарешті опинився в твоєму кабінеті, досі не вірячи власному щастю, хоча я завжди був улюбленцем долі. - Интересно, каким образом ты собираешься выпутываться из этой ситуации? Мои доблестные воины шуток не понимают и твой обещанный час уже подходит к концу! Или ты рассчитываешь на мою достойнейшую помощь? - Ще ніколи в житті Амарт не розраховував на когось, окрім себе! – победоносно воскликнул арзак и продемонстрировал Тор-Гралу на ладони какой-то небольшой предмет. Глаза достойнейшего из достойнейших полезли на лоб – он узнал в той штуковине устройство связи Ары-Най. - Да ты что, Аму, совсем спятил! – Верховный Правитель попытался выхватить у Друга Народа из руки коммуникатор, но реакция старого проходимца была молниеносной. – Его надо сию же минуту вернуть хозяйке, пока она не заметила пропажу! Что она теперь о нас подумает?! - Е ні! – Амарт деловой походкой направился к распахнутому окну. – Спочатку я віддам комунікатор твоїм охоронцям, як і пообіцяв, щоб вони не подумали, що Друг Народу – старий брехун! Я завжди свого слова дотримуюсь! Арзак вспомнил о коммуникаторе очень вовремя, потому что к дворцу уже приближалась доблестная охрана, умевшая предотвратить любую опасность в мире, но только не арзакскую наглость. Наполовину высунувшись из окна, расположенного на втором этаже, Амарт заорал что есть мочи: - Хлопці, ану катайте сюди – дідо фокус покаже!!! Крикнув «Тримайте!», «фокусник» ловко бросил невозмутимым менвитам свою добычу. Снизу послышались удивленные голоса и смех – гвардейцы тоже узнали коммуникатор первой помощницы и оценили по достоинству мастерство того, кто его стянул – сомнений уже не было, эта вещь могла оказаться в руках только двух посторонних людей: Верховного Правителя, потому что первая помощница подчинялась только ему и Друга Народа, потому что ему без особых усилий подчинялось все во Вселенной… Арзакская выходка полностью сбила с толку Тор-Грала – отвыкший от причудов старого друга, Верховный Правитель чувствовал себя будто в бессмысленном сне, где события выходят из-под контроля и ты оказываешься втянутым в какую-то нелепейшую историю, но самым неприятным атрибутом такого сновидения является ощущение парализованной воли – похожее ощущение овладело Тор-Гралом, когда ему досталась роль обреченного зрителя в этом театре одного актера… И только Верховный Правитель малодушно подумал, что представление уже окончено, как вдруг за окнами грянул гимн Космофлота в исполнении его охранников – Тор-Грал, как ужаленный, подскочил к окну: - А это еще что такое?! - Не хвилюйся, друже, все гаразд! – арзак, улыбаясь, положил руку ему на плечо, странно, но прикосновения Амарта всегда действовали на него успокаивающе. – Просто я з хлопцями посперечався: нема комунікатора – я вирушаю до Пустелі, є комунікатор – вони співають під твоїми вікнами гімн Космофлоту. Як бачиш, твої воїни, як і годиться менвітським гвардійцям, теж дотримуються даного слова. Верховный Правитель ухватился за голову: - Спорить!... На посту!... Полный беспредел! И так всякий раз, когда появляется арзак, – все летит вверх тормашками, а если он еще и выдающийся, то уже сразу пиши пропало! Система работает, как хорошо отлаженный механизм, пока орры тебя не принесут! - Я сам ще взмозі ходити! – запротестовал выдающийся арзак. - Амарт, ты сеешь вокруг себя хаос и сумятицу! - Ні, я сію найкращі зернові культури! І взагалі, ти мені досі заздриш, що так і не навчився тому легенькому фокусу! - Хорош фокус – у рабочего персонала среди бела дня вещи пропадают! – проворчал Тор-Грал, но насчет зависти возражать не стал, ему на самом деле хотелось научиться таким трюкам, но для этого надо было сначала родиться арзаком… Тем временем Друг Народа принимал активную участь в гвардейской самодеятельности – вдохновлено дирижировал певунами и поскольку у тех не наблюдалось ни слуха, ни голоса, спасал ситуацию своим баритоном… Заметив отрешенный вид Верховного Правителя, он, как ни в чем не бывало, предложил ему присоединиться к трио, вместо того, чтобы кукситься в стороне. - А ты не подумал, когда затевал балаган, что мои доблестные гвардейцы, благодаря твоей выходке, могут вообще лишиться этой службы, как минимум? – довольно сухо обратился достойнейший из достойнейших к возбужденному арзаку. - За що? – удивленно вскинул бровь Амарт, продолжая дирижировать (хотя толку от этого не было совершенно никакого) поющими (как они считали) менвитами. – За те що вони, ризикуючи званнями і гідністю, виконали свою обіцянку? Та я б їм на твоєму місці оголосив велику подяку ще й орден Місяця зверху нашив! Не бурчи, а ліпше співай, доки не пізно! Осознав всю безнадежность положення, Тор-Грал оставил «артистов» в покое, более того, ему вдруг пришла мысль, что он тоже неплохо поет, по крайней мере, лучше гвардейцев, и раз Другу Народа можно, то почему нельзя Верховному Правителю, в итоге последний куплет гимна исполнили уже квартетом, достойнейший из достойнейших даже раздосадовался немного, что так поздно внял просьбе арзака - он уже и забыл, насколько радостно и приятно петь хором. Исполнив свое обещание, менвиты, как ни в чем не бывало, развернулись и направились к своим непосредственным обязанностям. Амарт прокричал им вслед: - Комунікатор обов’язково поверніть першій помічниці! Скажете їй, що знайшли в парку. - Ну ось і все! – удовлетворенно промолвил арзак, потирая руки. – А ти так хвилювався… Краще скажи, як ти за мною скучив і як ти радий мене бачити! - Знаешь, Аму… это хоть и нонсенс, но я, не смотря на всю устроенную тобой нервотрепку, действительно очень рад тебя видеть, старый ты лис! На этих словах Тор-Грал крепко обнял Амарта, тот просто светился счастьем и растроганностью. - Насколько я знаю, твой чересчур активный образ жизни с годами никуда не исчез, и если в Альмансе происходит какое-то мероприятие (а оно там происходит ежедневно), то я уже знаю, под чьей эгидой… Ты такой занятый, что даже правительственные собрания пропускаешь, хотя и являешься официальным представителем арзакской власти! - Номінальної! – поправил друга Амарт. – Замість того, щоб боротися в полі з бур’янами або експериментувати зі своєю першою помічницею в лабораторії, я змушений годинами вислуховувати менвітські теревені про те, як день ото дня росте процент жирів у маслі! І не просто вислуховувати, а ще й щось говорити з розумним виразом обличчя! Я натомість ліпше займуся чимось корисним, наприклад, експедицією по Срібних горах… - Так это правда?! – ахнул пораженный Верховный Правитель. – Ты на самом деле полез в горы, не смотря на свой весьма почтенный возраст?! - Якщо я лазив по горах, ще не досягнувши повноліття, виходить, що я можу туди лазити і в пенсійному віці! Я розумію, що менвітам цього ніколи не збагнути, але арзаки завжди роблять те, що вважають за потрібне, і тоді, коли їм хочеться, а не чекають якогось абстрактного рубежу і особливо чийогось дозволу – батьків або дітей! До того ж, що та молодь про гори знає? Оскільки я був найдосвідченішим членом експедиції, то мені випала роль провідника… Бачу, я правильно зробив, що тебе не запросив, ти вже боїшся… - Это не страх, Аму, а благоразумие! Вот недаром говорят: умный в гору не пойдет, а арзак – наоборот! Скажи еще, что до сих пор в фонтанах купаешься! - Купаюсь! В Альмансі під час спеки всі в фонтанах купаються! Я, до речі, неподалік від Палацу уздрів такий величезний фонтан, аж дивно, що в ньому ніхто не купався. - Не купался, потому что в Бассании это наказуемо! У менвитов для таких целей есть бассейны и аквапарки… И не вздумай нарушать это правило, я заступаться за тебя не собираюсь! - О, а це ідея! – глаза Друга Народа оживленно заблестели. – Дякую, що підкинув, на зворотній дорозі обов’язково там освіжуся! - Вот увидишь, тебе там понравится! – Тор-Грал облегченно выдохнул, решив, что отвел выдающегося арзака от беды. Или беду от выдающегося арзака. - В фонтані! – на всякий случай предупредил его Амарт. Достойнейший из достойнейших снова ощутил свое бессилие, на подобие того, какое испытывают люди перед явлением природы. Ну нельзя с арзаками по-человечески, они подчиняются совершенно другим законам и знать не знают об истинном порядке вещей, внедренным менвитами. Верховный Правитель в ответ только вздохнул, с начала их встречи прошло уже несколько часов, но самое интересное – цель визита Друга Народа до сих пор оставалась в тайне. - Это все, конечно, мило и весело, но ты так и не сказал, зачем ко мне пожаловал да еще и в рабочее время. Ради моего развлечения цирковой программой ты свою лабораторию и первую помощницу не бросишь! Улыбка мигом исчезла с лица Амарта, будто ее и не было совсем, теперь Друг Народа был сама серьезность и сосредоточенность, Тор-Грал даже поежился немного – этот резкий переход друга от беззаботности к мрачности не предвещал ничего хорошего. - Котяра! – резко и презрительно бросил арзак. Предчувствия Верховного Правителя не обманули. Этого следовало ожидать, он просто оттягивал неизбежный разговор до последнего, пока Амарт сам не вспомнил о нем. Сразу поняв, о ком идет речь, Тор-Грал обреченно промолвил: - Ты к нему несправедлив… - До чого тут несправедливість? – раздраженно возразил арак. – Я просто не голосуватиму за того психопата та й годі! - Аму, - как можно мягче обратился к другу менвит, - твои суждения о моем старшем советчике поверхностны и не имеют под собой оснований. Как ты можешь давать характеристику человеку, с которым не знаком лично? - Так, не знайомий і знайомитись не збираюсь! Здалеку ліпше видно – у нього не обличчя, а маска з крижаними очима, яку б промову він не оголошував і як би солодко не муркотів, його погляд залишається застиглим і відчуженим, ніби він дивиться всередину себе, а не навколо… Мені завжди моторошно робиться, коли я до нього ретельніше приглядаюся. Знаєш, якщо людина не сміється очима, це вже діагноз, а твій старший радник ними тільки кліпає ну і рухає ще час від часу. Одним словом, Котярі не місце на посаді Верховного Правителя! – вынес свой окончательный приговор Друг Народа. - Конечно, если у человека холодный взгляд, то он достоин только оскорбления и порицания, может его еще и от общества изолировать надо? - Саме так, Торе, інколи ти говориш слушні речі! – оживился арак. - Послушай, Аму, Гван-Ло – самый умный и обаятельный человек, с которым я когда-либо сталкивался… После тебя, разумеется! Благодаря ему в Бассании открылось несколько новых музеев и современных арт-центров, это старший советчик был инициатором проведения ряда исторических фестивалей и особого статуса молодежных театров. - Фестивалів, присвячених суто менвітській історії і театрів, де актори винятково менвіти? Дійсно, досягнення – такого ж раніше ще не було. Мене більше хвилює твоя згода на це неподобство, чи може тобі повилазило, коли ти затверджував ці проекти? - Зачем сгущать краски? Старые исторические фестивали, объединяющие обе культуры, ведь никуда не делись, так же, как и театры с менвито-арзакским актерским составом… Я просто поражаюсь энергичности и трудолюбию Гван-Ло, как он успевает исполнять свои прямые обязанности, быть в курсе всех государственных событий и еще писать научные труды? Он ведь доктор исторических наук… - Та звісно, хулі нам, рядовим агрономам… - разочарованно протянул Амарт. - Ну вот, ты опять за свое, - упрекнул друга Тор-Грал. – Ты же не только агроном, а еще и знаменитый биотехнолог… Или уже забыл, за что получил свое звание? Твое открытие программирования в искусственном синтезе белка решило не только продовольственную проблему, но и стало панацеей от всех болезней! А помнишь официальное выступление по этому поводу моего предшественника Тал-Ина с его «функцией рыбы сома»? - Таке забудеш! Під кінець виступу ми від реготу вже валялися, добре, що слухали його в запису, а не на місці події, конфузу тоді б не уникнули! – захохотал арзак. – Але повернімося до того програмування: по-перше, це не моє особисте відкриття, а групи вчених, старших і мудріших за мене, тому що, коли в нашому науковому центрі несподівано з’явилася делегація із зоряною мантією, мої шановні колеги швиденько випхали для нагородження мене… Тоді по юності я вирішив, що найгеніальніший, а через п’ятдесят років зрозумів, що моя наукова команда просто знайшла крайнього! Ніколи їм цього не пробачу! Ех, яким я був колись молодим… А красивим… А дурним… - в голосе Друга Народа отчетливо прозвучали ностальгические нотки. Верховный Правитель, обрадовавшись тому, что Амарт снова оказался в хорошем расположении духа, сразу же добавил: - Знаешь, Аму, ты ведь совсем не изменился! - Головне, що ти змінився! – не остался в долгу остроумный арзак. - И это правда… - с нескрываемой горечью промолвил Тор-Грал, подойдя к огромному зеркалу. – Теперь мой удел – созерцать, как постепенно угасает красота… - Ну що ти таке кажеш! – поняв, что шутка получилась не очень удачной, Амарт сразу же бросился утешать впечатлительного друга. – Наша краса ніколи не згасне, вона перейде в спадок нашим дітям. - Ты прав, Аму, - грустно улыбнулся менвит. – На склоне лет я начал сожалеть, что не родился арзаком – вы так легко воспринимаете возрастные изменения… Точнее, совсем их не воспринимаете и, наверное, даже не ощущаете. Как ты себя чувствовал в горах во время последней экспедиции, не уставал ли от длительных переходов и подъемов? - Звісно, що втомлювався, мені вже не шістдесят, але під боком були молоді друзі, а під рукою – аптечка… Але я нею так і не скористався! – не без гордости произнес арзак. – А що таке, власне, старість? Це коли голова перетворюється на сраку спочатку формою, а потім і змістом, так що ми с тобою ще – ого-го! Хлопці нівроку! - Твой арзакский сверхоптимизм просто обезоруживает! – Тор-Грал заметно повеселел. – И я искренне надеюсь, что наши потомки будут счастливее нас. Ох, как вспомню свое тяжелое детство… - Пхе! Що вам, менвітам, відомо про важке дитинство? Твоя родина не жила біля підніжжя Срібних гір, тому ти, на щастя, не відчув всіх наслідків того жахливого землетрусу… Природа, здавалося, хотіла тоді повністю знищити людство – всі можливі стихійні лиха, які існують на Рамерії, а заодно і неурожаї обрушилися на бідолашних арзаків, якби не ваша допомога, ми б точно не вижили! Так що у мене таке дитинство було, що якби дівчинкою народився, то б і не мав чим гратися! В кабинете повисло молчание – знаменитые старики глубоко задумались каждый о своем… Первым тишину нарушил Друг Народа: - Торе, ну чому саме Гван-Ло? Як на мене, окрім нього є чимало гідних кандидатур, чим же він тебе так полонив? - Он так похож на меня в юности… - На тебе?! – глаза арзака заметно округлились. – Теж мені, зрівняв хуй до палички! Верховный Правитель недовольно поджал губы, по-видимому, сравнение ему не очень понравилось: - Аму, благодаря твоей старческой прихоти я не уйду на заслуженный отдых! Ну пойми же ты, я устал и не хочу повторить судьбу Рыбы Сома, то есть Тал-Ина, который под конец своего правления уже стал всенародным посмешищем! - Торе, - Амарт снова приобрел черты неумолимого руководителя. – Я, можливо, блазень, але не ідіот, і досі усвідомлюю свою відповідальність за обидва народи. Твій старший радник несе в собі приховану загрозу і його ставлення до арзаків ніяк не назвеш доброзичливим, як би він його не приховував… Я в шоці, що ти не бачиш таких елементарних речей, та не те що не бачиш – всіляко сприяєш їх розповсюдженню! - Хочешь сказать, что я – идиот? - Саме так! – безцеремонно подытожил Амарт. – Власноруч підштовхуєш країну до прірви! Тор-Грал понимал, что с таким же успехом он мог уговаривать реку повернуть свое течение вспять, но не здавался: - Ну пожалуйста, Аму, ради нашей дружбы… - Ні, друже, я ліпше віддам свій голос твоїй першій помічниці, ніж Котярі! - Я бы тоже за нее отдал свой голос, но кроме нас двоих за Ару-Най никто ведь не проголосует! - Твої проблеми! – арзак демонстративно развернулся и направился к окну. Окончательно убедившись, что от уговоров не будет никакого толку, Верховный Правитель проворчал в ответ: - Да мои, чьи же еще! Если я раньше положенного срока попаду в Долину Нарциссов, то это будет исключительно на твоей совести, так и знай! - Це тільки менвітам відомо, коли у них визначений термін відправлення до Долини Нарцисів! Може і мені відкриєш таємницю? - Хорошо, но после того, как ты отдашь голос за Гван-Ло! Амарт фыркнул и выразительно покрутил пальцем у виска. Тор-Грал вздохнул и примирительно произнес: - Ладно, не будем больше тратить время на пустую болтовню, давай я лучше устрою тебе экскурсию по Дворцу, когда ты был здесь последний раз? Пятьдесят лет назад? - О, нарешті хоч одна мудра думка за всю зустріч від тебе прозвучала! Я з превеликим задоволенням ознайомлюсь з пишнотою твого Палацу, точніше пригадаю колись бачене, і розпочнемо нашу екскурсію з туалету. - Уверен, ти получишь от нее массу положительных эмоций и незабываемых впечатлений! А потом я тебе покажу парковые клумбы, которые собственноручно разбивал… - Власноручно? – удивленно переспросил арзак. – Радий це почути, бо я гадав, що ти тут тільки байдики б’єш! - А государственная работа уже не в счет? - Я взагалі не розумію, навіщо ти тут здався з такою першою помічницею і старшим радником? Вони й так все виконують замість тебе. - Я тоже не понимаю, вот проголосуешь за старшего советчика, и это безобразие прекратится раз и навсегда! - Уявляю, яке потім неподобство почнеться! Ні, я до теперішнього вже звик, тож нехай воно ще хоч трохи протримається… Мені ще хочеться подивитися на дерева, котрі ми посадили першими, я їх, напевно, і не впізнаю… Внезапный стук в дверь мигом оборвал дружескую идиллию, царившую в кабинете. - Кого там снова орры принесли? – недовольно проворчал Верховный Правитель, мысленно возвращаясь из любимого парка к рабочей реальности. - Войдите! – громко пригласил он, направляясь к столу. Поравнявшись с зеркалом, менвит на секунду задержался возле него, привычным движением поправляя волосы и воротник мундира. Дверь отворилась и на пороге возник старший советчик собственной персоной. - Мое почтение, мессир! – поприветствовал вошедший Верховного Правителя и отвесил низкий поклон. - Здравствуйте, господин старший советчик! – Тор-Грал первым протянул руку для рукопожатия. – Очень рад вас видеть! Разрешите представить вам Друга Народа Амарта! Достойнейший из достойнейших оглянулся в поисках арзака, тот открыто игнорировал Гван-Ло, даже не глянув в его сторону, и с аппетитом уплетал отысканное на столе Тор-Грала печенье. Верховный Правитель, покраснев от стыда за своего непредсказуемого друга, мигом подбежал к нему и схватил за руку. - Аму, что ты делаешь, не мог обеда дождаться! – негодующе прошипел Тор-Грал. – Прекращай уже меня позорить, ты сюда жрать что ли пришел?! - А ти хіба ні? – возразил ему с набитым ртом Друг Народа, явно не желая знакомиться со старшим советчиком, но Верховный Правитель силой потащил его к новоприбывшему. - Здравствуйте, господин Амарт! – обратился к арзаку старший советчик, перейдя на мурлыкающий тембр. – Это огромная честь для меня, я всегда был вашим пылким поклонником! Друг Народа саркастически усмехнулся и с вызовом уставился на обнаглевшего Котяру. Постепенно его пренебрежение во взгляде сменилось уважением и дружелюбием, Амарт, не отрывая восхищенных глаз от лица Гван-Ло, первым протянул руку для приветствия. - Пробачте, що називав вас Котярою…- извиняющимся тоном начал арзак, по-детски заглядывая в холодные неподвижные глаза Гван-Ло, – Мені так незручно… - Ну что вы, это же для меня настоящий комплимент! – улыбнулся старший советчик, крепко пожимая старческую ладонь. – Я обожаю кошек… Тор-Грал, с непроницаемым видом наблюдавший со стороны за сценой знакомства, в душе просто ликовал: «Ну вот, я же говорил Аму, что старший советчик – милейшей души человек! Он не может не нравится! Теперь старый лис аж бегом проголосует за Гван-Ло, и я наконец-то обрету долгожданную свободу! Вперед, в Альмансу, купаться в фонтанах и покорять серебряные вершины, я еще в состоянии утереть нос этому задаваке Амарту!...»