Про Гван-Ло или Новый взгляд на старого негодяя

Оказавшись у власти, Гван-Ло медленно, но уверенно готовился к осуществлению самого грандиозного замысла в своей жизни и не только жизни, но и рамерийской истории в целом – официально провозгласить избранность менвитов, а заодно их превосходство над арзаками. Не смотря на колоссальный объем работы и ее кропотливость, Верховный Правитель не чувствовал усталости совершенно, словно сама идея менвитского господства предавала ему новых сил и вдохновляла на очередные победы над старым режимом. И, что самое интересное, у Гван-Ло на пути к заветной цели почти не возникало никаких препятствий, да и какие препятствия могут быть у человека, обладающего экстрасенсорными способностями, по сути, настоящего волшебника… И когда на Рамерии больше не осталось ни одного свободного арзака, а менвитское национальное самосознание достигло во истину космических высот, Верховный Правитель, абсолютно удовлетворенный плодами своей политической программы, решил, что созданная им система настолько безукоризненна, что уже не требует его вмешательства и постоянного контроля, а значит, он может сбавить рабочий темп и больше посвящать времени себе, а не государству. У Гван-Ло появилась возможность полюбоваться усовершенствованной Рамерийской Конфедерацией со стороны: надо же, сбылось все, к чему он стремился, до последней мелочи, обе расы отныне жили по призванию – послушные и дисциплинированные порабощенные арзаки работали еще усердней и продуктивней, уверовавшие в собственную избранность менвиты грамотно руководили порабощенными арзаками… Лучшего способа поставить арзаков на место и не сыщешь – без сопротивления, не пролив ни единой капли крови, менвиты просто внушили своим соседям собственное превосходство и комплекс неполноценности, подавив тем самым внутреннюю свободу арзаков и превратив их в настоящих рабов, испытывающих психологическую зависимость от своих господ. Верховный Правитель очень тщательно обдумывал команды начальных установок, то, что на первый взгляд кажется простым и поверхностным, на самом деле является результатом скрупулезного анализа и длительного исследования. В процессе подготовки к Пиру Гван-Ло в качестве эксперимента пытался произвести «перепрошивку» отдельным арзакам, но попытки успехом почему-то не увенчались. Для настоящего ментального порабощения не хватало еще одного звена и Гван-Ло снова пришлось обратиться за помощью к Книге Безмолвия старым проверенным способом. Во сне он увидел Друга Народа Амарта, знаменитый арзак, уже десять лет как отошедший в Долину Нарциссов, оказался разгневанным отцом Гелли, и он бежал к Гван-Ло с далеко не дружелюбными намерениями. Менвит же стоял на одном месте и даже не мог пошевелиться, словно парализованный, он с ужасом готовился к неизбежному «приему» и последующей за ним невыносимой боли и отчетливо услышал в свой адрес угрожающее «Котяра!... Тепер ти від мене не втечеш!» Верховный Правитель проснулся и очень вовремя, потому что к Амарту вдруг присоединилось несколько арзаков помоложе, орущих «Не вірю в силу слова я, а вірю в силу піздюлєй!» - Главный Менвит, волей подсознания возвратившийся во времена своей ничем не примечательной юности да еще в такой неприятный момент, еще долго не мог прийти в себя: яркость и реалистичность сновидения настолько его поразили, что потребовалась не одна минута, чтобы он снова почувствовал себя в полной безопасности и стал Правителем Рамерии. Только окончательно успокоившись, Гван-Ло смог мысленно вернуться в свой кошмар: что бы он значил и где искать ключ к разгадке? Ответ на его вопрос, вероятно, был связан с Амартом, но каким именно образом, Верховный Правитель ума не мог приложить… Гван-Ло на самом деле являлся когда-то большим поклонником Друга Народа Амарта и Верховного Правителя Тор-Грала, они олицетворяли собой самые лучшие человеческие качества и были настоящими лидерами своих государств, но, взглянув на них новым колдовским зрением, он вместо кумиров молодости увидел только двух выживших из ума стариков, которых давно бы уже следовало отправить на заслуженный отдых, особенно Тор-Грала, носившего официальный титул Правителя Рамерии. Стоит ли говорить, кого Гван-Ло видел на месте Верховного Правителя… Друг Народа Амарт был в первую очередь арзаком, а во вторую – ученым, которому политика была чужда в принципе и который стал политиком почти что случайно. Гван-Ло в свое время внимательно следил за всеми интервью и конференциями с участием Амарта, ловил каждое его слово, и сейчас он вспоминал эти выступления в надежде отыскать недостающее звено в цепочке начальных гипнотических установок. Чувствуя, что он движется в правильном направлении, Верховный Правитель начал просматривать все существующие записи мероприятий с Другом Народа и в итоге нашел заветную подсказку! Бедный Амарт, если бы он только знал, какой ущерб нанесет арзакам его безобидное изречение, то, наверное, предпочел уйти из жизни еще до этого злополучного интервью! Друг Народа полушутя-полусерьезно, как присуще арзакам, сказал следующие: «Мова – це генетичний код нації, який поєднує минуле з сучасним, програмує майбутнє і забезпечує буття нації у вічності…» Язык! Все, оказывается, настолько легко и просто, что даже смешно становится, как же это он сам не додумался! И не важно, что подразумевал под этой фразой ученый, скорее всего это была всего-навсего образная фигура речи, но как всеобъемлюще она прозвучала! Заставив забыть подопытного арзака родной язык, Гван-Ло сразу же добился абсолютного порабощения. На повестке дня у Верховного Правителя сразу же возникла новая задача – отнять у арзаков их язык, и он решил начать с арзакских учебных заведений, основанных на принципе воспитания свободой - обучения и воспитания в тесной связи с природой, опорой на деятельность и свободу ребенка, тесный контакт с семьями учеников. Обучение организовывалось в соответствии с особенностями развития детского мышления. Ребенка стремились ввести в деятельностные процессы: наблюдения, измерения, нахождения, выражения мысли и проведения ассоциаций. Важным компонентом обучения выступало непосредственное окружение ребенка: природа, школа, семья, общество. Короче говоря, полная противоположность менвитской системе образования, которая, ко всеобщему менвитскому удивлению, функционировала исправно и оставляла своим выпускникам в наследство все нужные для дальнейшего обучения знания. Арзакские дети, в отличии от менвитских, школу любили и ходили туда, как на праздник, Гван-Ло, мечтавший в детстве о арзакской школе, став Верховным Правителем, решил ее полностью уничтожить, как явление, внедрив менвитские принципы образования. Для начала он поддал нещадной критике арзакское воспитание свободой, называя его способствующим разложению формирующейся личности и прививающим подрастающему поколению недисциплинированность и безалаберность. Сразу же появились сфабрикованные примеры из жизни, якобы подтверждающие весь вышеупомянутый ущерб, исходящий от воспитания свободой, заявления ведущих педагогов (и арзакских в том числе!) о вреде такого воспитания и (псевдо)научные статьи, развенчивающие мифы о положительных качествах и преимуществах арзакского образования. В итоге обучение в арзакских школах перестроилось под менвитские стандарты и нормы, директорами тоже назначались сплошь одни менвиты, и языком обучения стал менвитский, мало того, из школьной программы постепенно изъяли арзакский язык и арзакская общественность восприняла это как должное! Тех арзаков, которые выступали против такой, мягко говоря, реформы образования, ждали личные беседы с менвитами работниками государственной спецслужбы, после этих не очень длительных бесед протестующие арзаки полностью принимали сторону новой политики Верховного Правителя Гван-Ло… Следом за дошкольными воспитательными заведениями и школами наступил черед высших учебных заведений, а спустя некоторое время был утвержден законопроект об одном государственном языке – менвитском… День Рамерии, которым отмечается создание Рамерийской Конфедерации, позже переименованный в День Величия, в том году оказался для арзакского народа самым печальным – арзаки окончательно распрощались со своей свободой, а менвиты были официально провозглашенными избранной расой во Вселенной. И хоть арзаки, по сути, продолжали жить своей прежней жизнью с постоянными культурными мероприятиями и купаниями в фонтанах, но звание ведущей интеллектуальной нации было у арзаков отнято и присвоено менвитам, так же, как и все последующие арзакские научные открытия и достижения. Этот альмансийский праздник каждый день оставался главной иллюзией арзакской былой свободы, потому что за его пределами начиналось абсолютное превосходство избранников-менвитов и рабское согласие арзаков на все. Между собой арзаки могли общаться как угодно, но рядом с менвитом они становились послушными и безропотными, беспрекословно исполняя волю избранника, которую воспринимали как собственную… И до чего же приятно было Верховному Правителю Гван-Ло слышать это арзакское обращение к менвиту «мой господин» и лицезреть абсолютную покорность, ведь от арзакской своенравности не осталось и следа, да и сама мысль хамить избраннику казалась рабу почти что преступлением. Гван-Ло искренне полагал, что дал начало золотой эре менвитского народа: отныне весь менвитский потенциал будет израсходоваться на самосовершенствование и духовный рост менвитов, избранникам предоставлен огромный выбор возможностей для самореализации, избавленный от недостойных рабочих должностей, которые после Дня Величия заняли арзаки. Ничто, казалось бы, уже не омрачит ясного неба над усовершенствованной Рамерийской Конфедерацией и не пошатнет ее основы, базирующейся на новой менвитской доктрине, но один судьбоносный и очень досадный случай моментально разрушил всю эту, так долго и старательно создаваемую Гван-Ло идиллию. И что же такого ужасного, спрашивается, произошло? А, по большому счету, и ничего, просто однажды первая помощница Ара-Най в конце рабочего дня подошла к нему вплотную и, положив руки на плечи, сказала, пытаясь придать своему металлическому голосу как можно больше нежности: - Гван… И, пристально всматриваясь Верховному Правителю в глаза, улыбнулась. Гван-Ло от вида улыбающейся первой помощницы даже дар речи потерял, его настолько поразило это прекрасное, озаренное светом лицо, что он даже сразу и не сообразил, что надо делать в таких случаях, но потом вовремя спохватился и, приобняв первую помощницу за талию, заворожено произнес: - Ара-Най… - Можно просто Арна, - прозвучало в ответ. Этого было уже достаточно. Она потянулась к Гван-Ло за поцелуем, но внезапно резкий сигнал коммуникатора мигом вернул обоих в реальность, Арна в мгновении ока снова перевоплотилась в первую помощницу и, как ни в чем не бывало, развернулась и привычной стремительной походкой направилась к двери. Но у порога она обернулась и, продолжая улыбаться, поставила Верховного Правителя перед фактом: - Я приду сегодня вечером. Взволнованный Гван-Ло будто проснулся после волшебного сновидения и несколько минут не мог прийти в себя – услышать такую сакральную фразу из уст первой помощницы мечтало все взрослое менвитское мужское население Рамерии и Верховный Правитель не был исключением. Он вдруг вспомнил, что последний раз был с женщиной… Еще до близкого знакомства с Книгой Безмолвия… Целая прорва лет! Он настолько увлекся идеей менвитского избранничества, что напрочь забыл о личной жизни, ему стало невдомек, как это так он умудрился прожить без секса и не то что без секса – даже без мысли о нем, будто на планете одновременно исчезли все женщины! И если бы не его умница Ара-Най, он бы так и остался… неженатым? Конечно, раз ты не женился до Верховного Правителя, то, пребывая на посту главы государства, шансы на женитьбу резко падают – какая женщина осмелится сделать предложение самому Верховному Правителю? Только первая помощница Ара-Най, лучшей кандидатуры в жены и не сыщешь, она на протяжении долгих лет доказывала свою преданность Рамерийской Конфедерации и Верховному Правителю, этого достаточно, чтобы стать супругой достойнейшего из достойнейших. Гван-Ло настолько привык к безупречной Аре-Най, что и так воспринимал ее почти как спутницу жизни, для полноты картины не хватало только детей… Мысль о детях заставила его сердце биться еще учащенней: Верховный Правитель подошел к зеркалу и тщательно осмотрел свое отражение – в достаточно ли хорошей форме он находится, чтобы произвести на Арну неизгладимое впечатление, и, убедившись, что в форме он пребывает отличной, погрузился, как юноша, в романтические грезы. Все предвещало о том, что Арна сделает ему предложение. Гван-Ло даже на собственной инавгурации так не переживал, как в тот памятный вечер, ожидая в гости первую помощницу. И когда на пороге комнаты возникла Ара-Най, с распущенными волосами, одетая в платье бирюзового цвета, он ее сразу и не узнал. Целуя протянутую изящную руку (кто бы мог подумать, что у первой помощницы, которая с легкостью могла справиться с обязанностями телохранителя, такие нежные руки) и, не отрывая восхищенного взгляда от очаровательной гостьи, Верховный Правитель промолвил, мысленно внушая ей быть искренней: - Рад тебя видеть, Арна! Почему ты пришла ко мне? - Потому что я люблю тебя, - призналась Арна так легко и обыденно, будто говорила ему эти заветные слова уже много-много раз. Установка быть такой, какой она есть на самом деле, повлияла на первую помощницу самым благоприятным образом: в ее облике исчезли строгость и холодная непроницаемость, голос стал естественнее и мелодичнее, а улыбка еще светлее и обворожительнее, Ара-Най преобразилась до неузнаваемости, и Гван-Ло словно видел перед собой совершенно другого человека, а точнее женщину, равных которой среди менвиток нет и не было. Оставшись вполне довольным услышанным (а он в этом и не сомневался) Гван-Ло улыбнулся и сказал: - Я знаю, Арна, я чувствовал твою любовь все эти годы, когда ты была рядом. Ты – само совершенство, о котором мечтает любой мужчина, и я до сих пор не могу поверить в свое счастье, что твой выбор пал именно на меня… Верховный Правитель никогда не лгал своим поданным, поэтому так и не ответил Арне взаимностью. Для создания семьи достаточно и одной любящей стороны. Первая помощница тоже это понимала, ей вполне хватило и тех развесистых комплиментов Гван-Ло, на большее она даже и не надеялась. - Мою любовь заслуживает только достойнейший из достойнейших, - кратко объяснила польщенная Ара-Най. И снова Верховный Правитель был приятно удивлен ответом первой помощницы, ведь она на самом деле считала его лучшим из лучших. - Арна, расскажи мне немного о себе… Мы никогда не говорили по душам, а только о работе. Усадив первую помощницу себе на колени, Гван-Ло приготовился слушать: Арна, ожидающая разговора несколько иного рода, немного озадачилась, но просьбе Верховного Правителя вняла беспрекословно и начала в строгом хронологическом порядке пересказывать свою биографию. Внимание Гван-Ло привлекло глубокое декольте первой помощницы, странно, раньше ему и одного взгляда на такую роскошь хватало, а сейчас он буквально не отрывал глаз от соблазнительного выреза, но даже незначительных изменений в ощущениях не наблюдалось совершенно! И тепло от руки Ары-Най, прикасающейся к его шее, не производило на тело Гван-Ло никакого впечатления… Когда Верховный Правитель обнаружил, что первая помощница тоже заметила его повышенный интерес к ее полуобнаженным молочным железам, ему не оставалось ничего, кроме как поцеловать их. «Можеть быть, во время прелюдии…» - размышлял Гван-Ло, помогая Арне освободиться от платья. Но и прелюдия не принесла желаемого результата. Верховного Правителя обуяла тревога, чтобы ее заглушить, он осыпал Арну самыми изощренными ласками, но и прелюдия, какой бы сладкой и упоительной не была, рано или поздно заканчивается древними изначальными телодвижениями, для осуществления которых ну просто позарез нужна эрекция, а на нее даже намека не замечалось! Гван-Ло уже был не рад, что согласился на любовную игру, а теперь, во избежание конфуза, срочно надо как-то выкрутиться… Верховному Правителю не оставалось ничего, как стереть воспоминания Арны о сегодняшнем дне вместе с любовью, чтобы эта история не повторилась впредь, и заставить ее заснуть крепким сном. Одевая на спящую красавицу все то, что он так искусно снимал, Гван-Ло чувствовал себя последним ничтожеством на планете и завидовал самому обычному арзаку, ему еще предстояло доставить первую помощницу в ее апартаменты и в надлежащем виде уложить в кровать. Происходящее казалось настолько нелепым и унизительным, что он даже позабыл о половом бессилии, заставшем его врасплох, но когда он снова оказался наедине с самим собой, то уже в полной мере осознал глубину своей проблемы и не мог понять, почему же так случилось… Единственное, что он понял сразу – свадьбы не будет. Жениться нечем. Импотенция у мужчин детородного возраста была явлением настолько редким, что даже медицина полностью не изучила это явление, да и Верховный Правитель в силу своего характера и статуса ни за что бы не обратился к врачу в сложившейся ситуации. Размышляя над происхождением своего недуга, Гван-Ло вдруг вспомнил о старом предупреждении Лон-Гора, в котором шла речь о цене его уникального дара – и от ужасной догадки кровь застыла в жилах. До утра Верховный Правитель не сомкнул глаз, а на следующий день первым делом бросился к демографическим показателям за последние сто лет, он поймал себя на мысли, что уже давно обратил внимание на снижение рождаемости у менвитов после Дня Величия в то время, когда показатели по арзакам оставались на прежнем уровне, но объяснял это явление ростом уровня жизни менвитского народа и особо не волновался по этому поводу, но если его новое предположение окажется верным… Для этого понадобилось несколько лет, и социологические исследования только подтвердили то, чего Гван-Ло боялся больше всего – медленного, но уверенного угасания менвитской сексуальности. Опросы показали, что сила полового влечения обратно пропорциональна количеству употребляемого колдовства. Получалось, что дар, которым Верховный Правитель поделился с менвитами и который считался главным залогом благоденствия на планете, оказался ничем иным, как настоящим оружием не только против благоденствия менвитского народа, а и его существования вообще! Убедившись в этом окончательно, Гван-Ло испугался по-настоящему: он понял, что потерял контроль над происходящим и события уже много лет развиваются не по его сценарию. У Верховного Правителя чуть ли ни первый раз в жизни не находилось ответа на вопрос, он просто-напросто не знал, что делать дальше… Курс великого Гван-Ло, всем ты хорош, но только лет так через пятьсот некому будет тобой следовать… кроме арзаков, ага! Месяцы тяжелых раздумий, по сути, не дали ничего: все сводилось к официальному признанию гипнотического взгляда вредным для здоровья, а это значило полный крах новой системы и менвитской доктрины в целом. Гван-Ло осознавал масштабы своего позора и последующего за ним наказания и готов был принять все, как должное, но вдруг этого будет недостаточно? Даже если и убедить менвитов никогда не применять гипнотический взгляд, не окажется ли процесс угасания жизненной силы необратимым, более того, не перерастет ли он в еще большую проблему, например, в бесплодие? Может, существует в мире такое лекарство, которое исцелило бы его народ, и все вернулось бы на прежние места? Верховному Правителю не оставалось ничего другого, кроме как снова обратиться за помощью к Книге Безмолвия, но она не слышала его просьбу: Гван-Ло не одну ночь провел в неудобной сидячей позе, уронив голову на страницы волшебного фолианта, но так и не увидел во сне выхода из сложившейся ситуации – он даже снов не видел и просыпался уставшим да еще и с головной болью в придачу! Книга-ловушка, поймавшая самовлюбленного глупца, теперь издевалась над ним, поняв это, Верховный Правитель пригрозил ей уничтожением (ему вспомнились сказки, где вместе с колдовской книгой исчезало и колдовство), но безрезультатно – древний фолиант упорно хранил молчание. Гван-Ло исполнить свою угрозу побоялся: он все-таки не в сказке и если сожжет Книгу Безмолвия, то шансов на спасение совсем не останется… Верховный Правитель чувствовал, что только Книга Безмолвия может ему помочь, но как к ней достучаться… Он продолжал периодически ночевать в кабинете за рабочим столом с артефактом вместо подушки в надежде когда-нибудь получить доступ к заветной информации. Когда-нибудь… Он давал себе отчет, что эти эксперименты не могут длиться вечно, но что-то словно удерживало Гван-Ло от решающего шага и публичного признания размеров гипнотического ущерба. Наверное, трусость. Мысль о собственной трусости только подливала масла в огонь, пытаясь разобраться в ощущениях, а точнее оправдать их, Верховный Правитель незаметно для себя окунулся в воспоминания о детстве: после прихода к власти Гван-Ло с таким усердием пытался его забыть, что ему это почти удалось, но сейчас самый ранний период жизни, который ассоциировался с арзаками, всплыл в памяти с такой отчетливостью, будто все эти события произошли только вчера… Верховный Правитель вспоминал детские приключения и арзакские развлечения, картинки сменяли друг дружку, пока не пришли к «покорению» подъемного крана. К нему снова вернулся тот страх высоты, который он испытал, перемещаясь по «стреле», пускай он и принял вызов Юнсара, но собственный страх так и не победил, зато у Юнсара даже намека на страх не было! Постепенно детство сменилось юностью, и перед глазами возник образ очаровательной смеющейся черноглазой девушки… Гелли! Гван-Ло мысленно возвратился в дни их встреч, заново переживая те радостные светлые мгновенья, когда для него никого, кроме Гелли, не существовало… Она ему доверяла и считала лучшим другом, а он превратил ее в рабыню да еще и отнял память о нем! И впервые за сто лет Гван-Ло почувствовал угрызения совести по отношению к арзакам: вроде бы, все оставалось по-прежнему, но в то же время изменившись до неузнаваемости, арзаков не обижали и не унижали, они свободно перемещались в пространстве и шутили между собой свои дурацкие, то есть арзакские шутки, но та возникшая благодаря ему огромная пропасть между двумя народами с каждым годом становилась все больше и больше, она поглотила сознание не только арзаков, но и менвитов в том числе, а вот теперь еще грозилась стереть последних с лица Рамерии… Нет ничего проще захватить власть путем очковтирательства, но разгребать ее последствия придется уже по правде. Скорее по привычке, чем на что-либо надеясь, Гван-Ло уснул на раскрытой Книге Безмолвия и в ту ночь он наконец-то увидел долгожданный сон-ответ… Гван-Ло, уже взрослый, вместе с повзрослевшим Юнсаром находились на той самой пресловутой «стреле» подъемного крана: друг стоял, созерцая пейзаж, а Гван-Ло сидел, как много-много лет назад, ухватившись дрожащими руками за металлическую конструкцию, и цепенел от ужаса, не решаясь оторвать взгляд от собственных колен. Вдруг Юнсар промолвил: «Не бійся, Гване, ти лише поглянь, яка навколо краса! Це ж сон, твоєму життю нічого не загрожує!» Гван-Ло внезапно осознал, что это ему только снится и отважно выпрямился на «стреле» во весь рост да так и застыл от изумления – вокруг вместо привычного рамерийского ландшафта простилался неведомый необычно яркий мир, преобладающим цветом которого являлся зеленый – цвет листвы и травы, он занимал все, куда хватало глаз, пространство, на линии горизонта плавно переходящий в синий… И небо! Оно было насыщенно голубым, а проплывающие по нему белоснежные облака причудливых форм только подчеркивали его лазурь. Золотой диск солнца, время от времени скрывающийся за облаками, щедро рассыпал свои животворные лучи, освещающие и согревающие этот загадочный мир, их прикосновение оказалось таким же мягким и ласковым, как и у рамерийского светила… Лазурного оттенка была вода в большой реке и крошечные, похожие на грибы, домики… «Полетіли!» - весело предложил ему Юнсар и первым сделала шаг в пропасть, но не упал, а застыл в воздухе на том же уровне, Гван-Ло, следуя его примеру, радостно спрыгнул со «стрелы» и тоже завис в небесном пространстве, не прикладывая никаких усилий. Лететь, раскинув руки, было легко и естественно, будто они всю жизнь то и делали, что парили под облаками, друзья ежеминутно наполняли тишину, кажущеюся первозданной, восторженными впечатлениями и ощущениями от полета. Вот вдалеке показались сияющие зеленые башни какого-то необычного города – Гван-Ло никогда раньше не видел сооружений такой причудливой архитектуры, подлетев к ним на близкое расстояние, он рассмотрел огромные – даже во сне не возникло сомнений – сверкающие драгоценные камни. «Юнсар, это же настоящие изумруды!» - воскликнул Гван-Ло, он уже протянул руку, чтобы прикоснуться к этой роскоши и… проснулся! После такого красочного сна Верховный Правитель еще несколько мгновений не мог опомниться, интерьер его кабинета так сильно контрастировал с прекрасным свободным полетом, что ему даже тоскливо на душе стало, вот в таком сне Гван-Ло хотел остаться навсегда… Но внутренний голос ему подсказывал, что этот мир существует на самом деле, эйфория полета не покидала его, а наоборот разрасталась, - он понял, что получил ответ на свой вопрос, и хоть окончательно разобраться, в чем именно он заключается, так и не сумел, но ясно было одно – спасение находится на другой планете, и Верховный Правитель уже догадывался, на какой… К нему снова вернулось хорошее расположение духа, а в памяти неожиданно всплыли давно забытые строчки арзакской песни: Але всі рани заживуть, смарагдами всі сльози стануть, коли цілунки проженуть слова олжі – поза устами. І павутинки наших душ знайдуть свою першооснову, немов пелюстки наших руж – розкриються цнотливо знову: “Це ти?” – “Це я, твій сум і щем…” Он вспомнил, что ее когда-то напевала Гелли, и повеселел еще больше. Гван-Ло, не интересовавшийся судьбой своей первой и пока еще последней любви с тех самых пор, когда собственноручно эту любовь уничтожил, вдруг ощутил острую надобность в ней. Он знал, что арзачка уже много лет является любовницей его бывшего друга Лон-Гора, но только сейчас эта информация разворошила в нем ревность: мысль о том, что Лон был первым мужчиной его Лио еще сильнее разжигала это, в некоторой степени унизительное чувство. Верховный Правитель начал наблюдать за знаменитой эпатажной парочкой, они могли появиться где угодно и когда угодно, но всегда провоцировали скандалы своими выходками, Гван-Ло, уважающий традиции, не решался нарушить клятву дружбы, охраняющую объекта дружбы даже тогда, когда дружбы как таковой уже не существовало… Он все-таки встретил их на художественной выставке, он слышал их разговоры и смех, и к ревности добавилось еще и чувство зависти: его бывшие друзья вели себя так же беззаботно и непосредственно, как в юности – остроумно шутили и задорно смеялись, и главным объектом насмешек снова был Гван-Ло. Верховный Правитель поймал себя на мысли, что ему снова нравится находиться с ними рядом, но, к сожалению, ни Лон-Гор, ни Гелли не могли сказать то же самое по отношению к Гван-Ло. Гелли расцвела, как ее любимая аметистовая роза, перед ним стояла уже не хрупкая девушка, а восхитительная женщина, но поскольку она стояла к Верховному Правителю спиной, он не видел ее лица: Гван-Ло просто захотел посмотреть в прекрасные глаза Лио, но только до смерти напугал бедную арзачку. И не только арзачку, у ее чересчур самоуверенного спутника нервы тоже оказались на пределе, Гван-Ло это чувствовал и даже немного позлорадствовал. Верховному Правителю вдруг показалось, что Гелли разбудила в нем ту давно угасшую мужскую силу, ему пожелалось оказаться на месте Лон-Гора, обладающего таким сокровищем, но потом он вспомнил, что он – Главный Менвит, которому и так принадлежат все сокровища в мире, как менвитские, так и арзакские. Но похитив Гелли и «запрограммировав» ее на свое усмотрение, Гван-Ло вскоре понял, что насчет мужской силы ему только показалось… Возбужденной арзачке не надо никаких любовных прелюдий, она предпочитает сразу же брать все в свои руки, а поскольку брать было нечего, то Гван-Ло снова пришлось прибегнуть к тому методу, как и в случае с первой помощницей, только на этот раз он оставил любовь, убрав только половое влечение. Но и усмиренная Гелли своим поведением больше досаждала ему, чем радовала, - будь Гван-Ло полноценным мужчиной, он бы по достоинству оценил и эти бесконечные объятия, и эти постоянные похлопывания-пощипывания, но сейчас Гван-Ло вздрагивал от каждого ее прикосновения, словно от болезненного укола. Когда Гелли в первый раз, встречая «мужа» после работы, вдруг ловко запрыгнула на него, как на спортивный снаряд, Гван-Ло от неожиданности чуть равновесие не потерял – менвиткам ведь не свойственны такие выходки, но сделал вид, что ему понравилось такое приветствие и даже отдал должное арзакской прыгучести. После устранения полового влечения Геллины домогательства прекратились, но начались разговоры о детях, мол, пора уже и надо усиленней работать над этим вопросом… Для Гван-Ло это было еще невыносимее, чем осознание импотенции, пришлось запретить Гелли и мысли о потомстве. Гван-Ло, считавший, что получил вожделенную игрушку, спустя некоторое время совместного проживания, понял, что, по сути, настоящей игрушкой стал он сам: вместо запланированного безмятежного ощущения счастья и любви он получил удары по собственным болевым точкам и постоянную тревогу открыть для себя еще какую-нибудь неприятную сторону их отношений. Но, не смотря ни на что, возвращать Гелли к рабской реальности Гван-Ло не собирался – отчасти потому что рассчитывал рано или поздно выйти победителем из этой игры, отчасти потому что снова стал Геллизависимым. Верховный Правитель искренне полагал, что это любовь.

***

Гван-Ло не очень внимательно слушал вечерний доклад первой помощницы, мысленно он был уже рядом с Гелли, но даже пребывая в таком юношески-романтическом настроении, Верховный Правитель не мог не обратить внимание на опечаленную Ару-Най. Заинтересовавшись тем, что же стряслось с его умницей Арной, он, на свою голову, применил колдовской взгляд: - Ара-Най, что тебя тревожит? Последнее время на тебе просто лица нет… Я – твой друг, могу я чем-то тебе помочь? Маска непроницаемости мигом слетела с первой помощницы – теперь на ее облике отразились боль и страдание, и Ара-Най призналась в том, о чем бы она молчала даже под пытками: - Ты ждешь не дождешься, когда я уберусь восвояси, чтобы поскорее отправиться к арзачке Гелли! Верховный Правитель стоял, как громом пораженный и даже неясно было, что его поразило сильнее: утечка информации о Гелли или тщательно скрываемые первой помощницей чувства. Он ведь удалил их несколько лет назад! Несколько секунд понадобилось Гван-Ло, чтобы сообразить, что Ара-Най просто-напросто снова влюбилась – он ведь не запретил ей этого в будущем. Но Гелли… - Ара-Най, что ты еще знаешь о Гелли? – беспристрастно спросил Верховный Правитель, но каких усилий ему это стоило, не ведают даже звезды во Вселенной. - Вы когда-то встречались, очень давно, еще до Дня Величия, но между вами ничего не было, потому что Гелли не отвечала тебе взаимностью… - послушно продолжала первая помощница, не скрывая ревности в голосе. Гван-Ло не верил собственным ушам: то, от чего он полжизни пытался избавиться и особенно спрятать от остальных, перестало быть тайной… Сколько же тайн скрывается под внешне невозмутимым видом менвита, особенно если этот менвит – твоя первая помощница Ара-Най. Она тем временем рассказывала дальше: - Ты дарил ей цветы и угощал вишнями… Но жалкая арзачка так и не осознала размеры своего счастья… Последние слова дались ей с большим трудом – Ара-Най глухо зарыдала и бросилась потрясенному Верховному Правителю на шею. Это было уже слишком! Гван-Ло механически поглаживал ее по спине, пытаясь успокоить, но отрицательных эмоций в душе первой помощницы накопилось слишком много. - Гелли лучше меня, она умнее и красивее… На обыкновенную девушку ты бы и внимания не обратил… Заплетать ей косы… Конечно, куда моей соломе к роскошным арзакским кудрям! Успокоившись, Ара-Най отпустила Гван-Ло и промолвила, не глядя на него, будто стыдясь своего предыдущего поступка и нынешнего состояния вообще. - А потом ты стер своей Лио все воспоминания о тебе и ваших отношениях… Так же, как ты сейчас сотрешь мою информацию о Гелли… и мои чувства к тебе! Первая помощница подняла глаза на Верховного Правителя – в них было столько любви и страдания, что его гнев, вызванный проникновением в личное пространство, моментально испарился, будто его и не было… Но Ара-Най все понимала, заставив высказать ее всю правду, Гван-Ло уже не оставит ей этого знания. - Ара-Най, - как можно мягче обратился Верховный Правитель к первой помощнице, - кто-нибудь еще знает о Гелли то, что знаешь ты? - Нет, - с готовностью ответила Ара-Най. Гван-Ло оценил по достоинству умственные качества первой помощницы, поведай она эту тайну кому-нибудь, то, как минимум, лишилась бы своей должности и заслуг перед Рамерией… Он вспомнил, как арзаки, еще во время правления Тор-Грала, шутя называли ее Верховной Правительницей, тогда он не придавал этому особого значения, но сейчас понял, что под этим прозвищем подразумевалось… Он уже догадался, каким образом Ара-Най узнала его прошлое и настоящее. Размышляя над случившимся, Гван-Ло не спешил с заключительной командой. - Почему ты медлишь? Убери из моего сознания эту любовь! – не выдержала паузы Ара-Най. Ее слова прозвучали, как приказ. – Ты же обещал мне помочь, так помоги, избавь меня поскорее от нее, мне невыносимо жить со всем этим! Жить, зная, что ты предпочел меня презренной рабыне! Гван-Ло вдруг осознал, что никакой он не могущественный Верховный Правитель, подчинивший своей воле всю планету, а самая первая жертва, самый зависимый раб новой системы, основанной на колдовстве, который все это время наивно считал себя лучшим из лучших. Гипнотический взгляд настолько прочно вошел в его повседневную жизнь, что он уже и не представлял, как обходился без колдовства раньше, вот и сейчас ему не оставалось ничего другого, как исполнить просьбу первой помощницы. То, что он сейчас сделает по отношению к Аре-Най, показалось Верховному Правителю таким отвратительным и неестественным, словно он собирался ее убить – странное дело, этот единичный случай с его приближенной поразил и удручил его гораздо сильнее, чем обращение в рабство многомиллионного народа, хотя насчет последнего он был уверен, что поступает правильно, другое дело – личная драма Ары-Най… Когда все закончилось, Гван-Ло остался в кабинете наедине с самим собою и его не покидало ощущение, что такой редкостной сволочи он в жизни еще не встречал.

***

…Домой Гван-Ло вернулся мрачнее тучи, Гелли, не смотря на свою болтливость, с лишними вопросами к нему никогда не лезла и «муж» был ей за это чрезвычайно благодарен. Они играли в шахматы, погруженный в невеселые мысли Гван-Ло совершенно не следил за игрой, честно говоря, он проигрывал даже тогда, когда следил за игрой очень внимательно. Гелли умудрялась одновременно играть, рассказывать захватывающие истории и вышивать. И каждый раз она оправдывалась, что, мол, в шахматы играть не умеет совершенно, вот ее брат… Гван-Ло, увидев, что арзачка атакует сразу четыре фигуры, потерял интерес к партии окончательно. - Лио, - неожиданно даже для самого себя спросил Гван-Ло, - помнишь тот случай возле твоего дома, когда твой отец… ну когда между нами возникло маленькое недоразумение, я тогда оставил в твоей комнате огромный букет аметистовых роз, а ты на него никак не отреагировала… - Розы? – изумленно уставилась на него Гелли, - не было там роз! - То есть как – не было? – Гван-Ло смотрел ей в глаза немного пристальней обычного. - Не было! – заверила его Гелли, под гипнотическим взглядом солгать просто невозможно. Гван-Ло, сбитый с толку этой информацией, растерялся совершенно – ему и в голову не приходило, что его подарок мог не дождаться того, кому он предназначался. Обдумывая эту информацию, Гван-Ло на очередной мат даже внимания не обратил. В эту ночь Гван-Ло совсем не спалось. Гелли, благодаря некоторым коррективам, внесенным в ее сознание, сразу же засыпала крепким безмятежным сном и менвит мог вдоволь налюбоваться ее умиротворенной красотой и естественностью. Но сейчас созерцание Гелли, окутанной серебристым сиянием, причиняло боль, Гван-Ло поднялся с постели и почти вплотную подошел к огромному зеркалу. Оттуда на него смотрел совершенный человек, надо же, такое идеальное тело и такое холодное, словно белый камень, из которого арзакские скульпторы высекают статуи менвитов, вызывая у тех самых менвитов ценителей искусства неописуемый восторг. Несчастные! Гван-Ло почувствовал острое желание разбить вдребезги эти жестокие зеркала, вырвать с корнями эти проклятые розовые кусты на клумбах, брутально разбудить Гелли и хоть раз в жизни выиграть у нее партию в шахматы… Но вместо всего этого он только вернулся в постель и осторожно прижался к спящей женщине. Пускай шанс на возвращение прежней жизни ничтожно мал, но он все-таки существует, и Верховный Правитель Рамерии Гван-Ло сделает все возможное и невозможное, чтобы заполучить его. Разумеется, времени для исполнения плана А понадобится целая прорва, но если он себя не оправдает, Гван-Ло успеет подготовиться к безжалостному и радикальному плану Б, а он уж точно не подведет…