Два плюс три

- Он… Он… - Гарри, не выдержав, разревелся. Уткнувшись мокрым лицом в плечо Гермионы, парень безудержно плакал. Девушка неуверенно гладила его вздрагивающую спину, пока Рон суетился на кухне, копошась среди разнообразных жестяных баночек. Что-что, а связь с кухней род Уизли поддерживал из поколения в поколение. - Ну, тише, Гарри, не переживай. Что сегодня случилось? – девушка возвела очи горя к потолку, покачиваясь с другом взад-вперёд. – Он сделал что-то плохое? - Не кормил? – послышался негодующий голос Рона откуда-то из района шкафчиков с печеньем. - Если бы… - речь прерывалась из-за громких всхлипов. – Он меня разлюбил. Я чувствую, чувствую это! – слёзы хлынули новой волной. - Гарри, может, ты преувеличиваешь? – рыжеволосый, видимо, осознав всю серьёзность ситуации, отвлёкся от поисков угощений, подсев к другу. – Может, показалось? - Вот-вот, Гарри… Знаешь, каким Ронни был невнимательным ко мне во время проведения в Испании чемпионата по квидичу? Даже уехал, не предупредив! – девушка метнула сердитый взгляд в сторону мужа, напоминая о событиях трёхнедельной давности. - Не правда, я записку оставил! – моментально взвинтился Рон. У него было достаточно прегрешений, но любовь к Герми никогда к ним не относилась ни коим образом. - Я тоже думал, что симпозиумы, конвенции, выставки или прочие никому не нужные штуки, но… Но… Ни-че-го… - последний слог потонул в особо громких рыданиях. Душа девушки просто разрывалась на части. Неужели, всё было ошибкой? Неужели стоило послушать мужа и всеми силами отговорить Гарри от свадьбы со Снейпом, пока был шанс хоть что-то изменить? Как же она, получается, была слепа! – У меня такое чувство, что ему на меня наплевать! И всегда так было, просто моя наивная влюблённость… Она… Тут уже не выдержал Рон: - Знаешь, Гарри, я думаю, что давно пора этому … - но высокохудожественный эпитет не был услышан лишь благодаря вовремя засвистевшему чайнику. – Может, чаю с ванилью? – предложил Рон всё ещё плачущему другу. - Да, да, чаю! – он самозабвенно шмыгнул носом, оторвавшись от уже мокрой кофты подруги. – Я хочу чаю! Вот ты меня понимаешь, понимаешь, Рон! – рыжий парень недоумённо посмотрел на шатена. – А он… Представляешь?! Спросил у меня, не хочу ли я грушу? Ну как он так мог?! Неужели не понятно было, что я… Я хотел персик, - и глаза Гарри вновь начали наполняться слезами. Рон ошарашено присел на край стола, Гермиона усмехнулась, крепче сжимая в объятиях друга. Из камина вышел Сам Северус Снейп, смахивая сажу с мантии. Недовольно поморщившись при виде рыдающего на мужественном плече Гермионы Гарри, он достал из кармана пакет с фруктами, попутно увеличивая его размеры: - Гарри, в общем, я… - Гроза Подземелий, Летучая Мышь, Инквизитор, Повелитель Тьмы и просто обаятельный человек не успел что-либо договорить, как темноволосый парень, ловко вывернувшись из объятий подруги, побежал обниматься к мужу. - Северус, прости меня, прости за всё! И за ужасное поведение, и за перепады настроения эти глупые, - парень прижимался к возлюбленному, не обращая внимания ни на поражённый взгляд девушки, ни на действительно обалдевшего друга, неспособного сопоставить двух противоречащих друг другу действий. – Ты же не сердишься, да, любимый? - Гарри, - лицо сделалось чуть мягче. – А я тебе персик купил… - Спасибо, но я хочу сливу, - насупился парень. - И она тоже есть, - не растерялся с ответом мужчина. - И ананас? - Да. - И малина? А бананы? Апельсины? – Северус гордо кивал супругу, благодаря небеса за дар предвиденья, раскрывшийся пару часов назад в магазине. – А яблоки? Киви? И что, даже ежевика? - Да, да, Гарри! - Отлично, Северус, ты такой заботливый, - парень расплылся в счастливой улыбке. – Тогда доставай морковь, и мы будем вместе пить чай, - лицо зельевара окаменело. – Что? Ты… не… - в ужасе парень отпрянул от возлюбленного. Вселенская боль сжала его сердце в стальные тиски. – Ты меня не понимаешь… Как я мог тебе доверять?! – и Гарри убежал в сторону спальни для гостей, всхлипывая по дороге. - Профессор Снейп, - заговорил Рон. – Все эти четыре месяца? - Всегда, - твёрдо ответил Снейп, сдерживая скупую мужскую слезу.