Sweet&bitter

Спустя ещё несколько дней Юнги вернулся в свою квартиру вместе с сыном, где в гостиной на всю стену расположился тигр. Он, как охрана этого дома без альфы. Мин рисовал его, держа маленького Минхо на руках, и думал лишь об одном человеке. Чонгук не тревожил омегу с работой, поскольку понимал, что тому нужен отдых. Юнги пообещал выйти и приступить к заданиям с понедельника, который наступит завтра. С тех пор, как омега встретился с Чимином, он успел осыпаться мелкой пылью, потом собрать себя в вакуум, а следом снова приковаться к прочным цепям. Минхо почти не даёт папе уходить в свои мысли, поэтому Юнги чувствует себя гораздо лучше. — Па, а почему отец с нами не живёт? — малыш сидит в гостиной и что-то старательно рисует, пока Юнги листает пультом каналы, которые кажутся нереально скучными. И опять этот глухой стук с левой стороны. Ангел, что помог справиться с болью, вернул её на законное место. — Солнышко, мы с твоим отцом не ладим просто, — как же Юнги хочет, чтобы сын больше ничего не спрашивал. Но... — А почему я с ним не вижусь? Он меня не любит? — ребёнок откладывает цветные карандаши и залезает на колени к папе. А почему? Юнги тоже хочет знать. Потому что он идиот. Он лишил себя любви, а Минхо отца. Без причины. — Что ты такое говоришь? Конечно любит! — Юнги притягивает маленькое тельце ближе и начинает покрывать его личико поцелуями. — Тогда он тебя не любит? — больно, потому что знает, что любит. — Но как папочку не любить? Ты самый-самый красивый. Я сам на тебе женюсь, когда вырасту, и пусть отец завидует, — он тянется маленькими ручками к лицу Юнги и хватает того за щёки, а потом целует в губы. Юнги смеётся и объясняет, что на нём Минхо жениться не может. На вопрос «почему» ответ находится не сразу, но выкрутиться удаётся.

***

Как назло, долгожданный сезон дождей наступил именно тогда, когда Юнги вышел на работу спустя неделю. Он забыл взять зонт, в результате промок до нитки. Так ещё плюсом, когда к офису подходил, то какой-то придурок его своим шеврале обрызгал. Мудила. В итоге, злой и расстроенный омега плюхается в своё рабочее кресло. Он просит у секретаря мокачино и принимается раскладывать папки с набросками на столе. За неделю отсутствия все эскизы стали выглядить иначе. Омега по новой всматривается в рисунки и понимает, пора взяться за дело. Он даёт несколько указаний хубэ, знакомится с новенькими стажёрами и закрывается в кабинете. Все в компании знают, что если Юнги приступил к эскизам вручную, то лучше не тревожить, всё равно он перестаёт что либо слышать. Он начинает видеть перед собой только мягкую пастель, которая плавно скользит по листу акварельной бумаги и безприкословно подчиняется каждому движению руки. Пальцы омеги будто танцуют, душа улетает, ищет что-то необычное. Сердце с крепких петель срывается и наслаждается. Юнги выходит из кабинета только к концу рабочего дня и направляется к Чонгуку, чтобы тот заценил его труды. Омега стучит в дверь и, услышав разрешение войти, плавно открывает её. За столом сидит ещё и Тэхён, который почти всегда помогает своему мужу. Фактически, главный здесь Чонгук, но Тэхён шарит в программирование не хуже самого Дьявола геймерской индустрии — Гука. — Привет, посмотришь? — говорит Юнги Чонгуку и подходит к столу, присаживаясь в кресло напротив. — Ты тоже взгляни, — обращается уже к Тэхёну. Младший омега сразу отбрасывает документы в сторону и быстро пролистывает принесённые Юнги наброски, на некоторых останавливается и сводит брови вместе. Но это не означает, что он недоволен, наоборот… — Прекрасно! Юнги, ты чёртов гений! Нет, Тэхён, ты только посмотри на это, — омега начинает тыкать одним из листов с дизайном в альфу, а его глаза горят от восторга. — Я одобряю всё! Юнги с Тэхёном смотрят друг на друга несколько секунд, а потом взрываются смехом. — Гук-и, выбери один, пожалуйста. Мы не можем сделать одну программу с разными дизайнами, — каждый раз, когда Юнги приносит новые эскизы, Чонгук следует этому сценарию, а Юнги, как по щелчку, отвечает так. Ребята поговорили ещё некоторое время, а потом Юнги отправился за Минхо в детский сад, готовясь выслушать новую порцию комментариев о том, что он сына не воспитывает. — Чонгук, если из-за твоих выходок он снова приползёт в истерике, то я накажу тебя, — Тэхён редко говорит с такой сталью в голосе, но сейчас она отчётливо слышится. — Может сейчас мне наказание устроим, — Чонгук знает, как нервы альфы вытягиваются в тонкую струнку, стоит выпятить попку назад и показать, что хочет его. — Ну так что? Накажешь? Тэхён не выдерживает и с рыком притягивает омегу на себя.

***

Юнги натягивает кардиган, грязный от дождя и лужи, поверх лёгкой блузки, в которой, собственно, и пришёл. Поправляет макияж и причёску. А потом, попрощавшись с оставшимся персоналом, со спокойной душой идёт к лифту. Рисование помогло цепи немного сбросить, чтобы не так тяжело было дышать. Даже лёгкая улыбка появляется на лице омеги, когда он выходит из здания компании и видит умопомрачительный закат с слегка виднеющимися звёздами. Но голова опускается обратно вниз и всё рушится. Перед ним он. С букетом алых роз, любимых омеги, как бы это не было банально. Одет альфа с иголочки: светлые джинсы, слегка подвёрнутые; чёрная рубашка с длинными рукавами; на запястье левой руки, в которой располагается букет, красуются ролексы. Сердце замирает, оно просто исчезает. А Юнги не знает, где поддержку найти, если даже собственное сердце отказало в этом.

*flashback*

Чонгук затеял генеральную уборку после ухода Юнги, так как скучно стало без омеги и его солнышка. Он убрал всю кухню и спальню, потом дошёл до комнаты, в которой жил Юнги. Омега распахнул шторы и открыл окна на проветривание. Протёр каждую пылинку, потом заглянул под кровать и обнаружил визитку. «Пак Чимин». Чонгуку надоело видеть друга таким убитым и единственное лекарство от его депрессии этот самый «Пак Чимин». Омега долго не думает перед тем, как набрать номер с визитки, представиться и выложить всё, как есть. Конечно, Чонгук поступил не совсем правильно, но возможно это единственный выход. От Тэхёна он тоже получил за эту выходку, но альфа быстро успокоился и доверился Чимину. Авось и поможет.

*end of flashback*

Чимин заметил омегу и увереным шагом начал наступать. Юнги сжался, пытаясь найти хоть какую-то опору, но попытки тщетны. — Юнги, — Чимин резко встаёт на одно колено и достаёт из кармана джинс небольшую коробочку, понятно с чем. — Только не перебивай, выслушай. У омеги ноги подкашиваются, слёзы опять наружу просятся, но он стоит, кивает, соглашается выслушать и может уже принять. Он чувствует на себе все эти взгляды прохожих, некоторые в открытую достают свои гаджеты и начинают снимать. — Я собирался с мыслями несколько дней. Нет, не так. Несколько лет, Юнги. Но не смог. Я буквально плавлюсь от твоего имени в моей голове, которое плотно засело там, но самое главное, что оно осталось здесь, — альфа показывает на грудь слева ладонью. — Навеки. Я жалею, что не сделал этого шесть лет назад, если бы я решился, то ты не боялся бы признаться мне, не пытался бы защитить таким образом нашего сына. Прошу, дай мне шанс. И не вини себя, не ненавидь. Я люблю тебя, Мин Юнги. Всё это время омега молча слушал и переваривал каждое слово, каждое движение любимых губ. Теперь он тело вовсе не чувствует, не ощущает землю. — Чимин… — на выдохе говорит Юнги. — Нет.