Лжец

- Прости, я занят, в универ еду, - бросил я и тут же положил трубку, не в состоянии больше говорить с назойливой матерью. Её постоянные звонки раздражали меня. В последнее время...   Проблема была в том, что я заврался. Видимо, я бесился только от того, что никто вокруг не мог понять меня. Точнее, мне было не с кем поделиться своими проблемами, не с кем было просто поговорить о самом важном в моей жизни. Никто бы вокруг не понял. Поэтому приходилось врать им, им всем: родителям, девушке, друзьям, преподам. И нестись, сломя голову, туда, где я был необходим.   Я хлопнул дверью такси и сказал свой адрес. Впервые за неделю я выбрался из дома, хотя для преподов в универе я все еще болел. Наверное, пару дней еще "поболею", а там посмотрим. Сегодня мне были просто необходимы продукты, поэтому-то и пришлось тащиться на другой конец города в огромный гипермаркет, чтобы закупиться на ближайший месяц всем самым необходимым. Так было нужно, так я делал постоянно и буду делать на протяжении еще очень долгого времени.   Машина подъехала к дому, я быстро расплатился за поездку и выбрался из душной кабины, вытаскивая за собой огромные пакеты с едой. Я жил не в самом благоприятном районе, зато тут я точно не смог бы встретить кого-нибудь из университета, когда не желал этого. Меня вполне устраивал этот старенький четырехэтажный дом с протекающей крышей и ветхими стенами, в котором находилась моя крошечная двухкомнатная квартира. На самом деле, мне было плевать на это все, я жил тут уже год и не собирался что-то менять, до поры до времени, по крайней мере.  Поднявшись на третий этаж, я звякнул ключами, которые затерялись в кармане джинс, и засунул их в замочную скважину. Пара поворотов, и вот я уже толкнул дверь и ввалился в квартирку, где коридор был просто промежутком между двумя комнатами и ванной. Хлопнув дверью, я поставил пакеты на землю и громко крикнул:   - Я дома!   Из комнаты выскочил мальчик, практически с разбега вешаясь мне на шею с криками: "Папочка пришёл!". Я обнял крепенькое тельце в потрепанной красной футболке и уткнулся носом в плечо мальчика.  - Привет, малыш...- прошептал я и потрепал его по черным волосам. - Я тебе купил кое-что, загляни-ка в во-о-он тот. - И я указал мальчику на самый огромный желтый пакет, который был прислонен к стене. Из него торчал краешек коробки с радиоуправляемым вертолетом, который так давно хотел Саша. Мальчик спрыгнул с моих рук, потянулся к пакету и достал оттуда большую коробку. Осмотрев её со всех сторон, малыш вскочил и снова оказался у меня на шее. Расцеловав в обе щеки, мальчик прошептал мне на ухо: "Спасибо, папочка" и убежал в комнату распаковывать свой подарок. Ему не стоило знать, сколько сил я потратил, пока пытался заработать деньги на этот вертолет. Я пообещал себе полгода назад, что Саша будет жить в достатке, и пока что успешно выполнял данное обещание.    Пройдя на кухню, я выложил все содержимое пакетов и стал раскладывать по шкафчикам и в холодильник. Саша прибежал ко мне, сел на пол и стал показывать мне свой вертолет, а я улыбался только и любовался моим мальчиком.   На самом деле, Саша не был мне сыном, но я воспитывал его уже полгода, как родного. Вообще, вся история берет начало еще в начальной школе, когда посреди года в нашем классе внезапно появилась красивая девочка с огромными зелеными глазами и короткими русыми волосами. Она ни с кем не разговаривала, сидела одна и очень стеснялась мальчиков. Я был одним из первых, кто завоевал ее доверие и из обычного одноклассника превратился в лучшего друга для Светы. Так ее звали. Светлана Лазарева. С каждым годом мы росли, становясь уже подростками, а наша дружба осталавалсь такой же крепкой. Но вот только Света с каждым годом менялась все сильнее: красила волосы в разные цвета, делала татуировки и встречалась со всякими отморозками, которые, как правило, изменяли ей с первой встречной. Я тоже делал вид, что мне нравились те или иные девушки в одноклассницу, в тайне всегда мечтая стать для неё чем-то большим. Такое случается часто: она просто не видела во мне парня и рассказывала мне все-все, как какой-нибудь подружке. И я был счастлив даже такому положению дел. А в 10 классе у нее появился парень, на несколько лет старше. Ему было где-то 20 лет, он не поступил в универ и работал в какой-то второсортной редакции. Но она была от него без ума: он был хорошо сложен, волосы у него были черные, до плеча, на носу красовались очки в красной оправе, одет всегда был с иголочки. Как сейчас помню его при первой нашей встрече, он еще как-то хитро улыбнулся, когда пожимал мою руку. От него за километр несло неприятным человеком, но Света в упор не чувствовала этого. Так, в общем-то, и получился Саша. Этот редактор изнасиловал ее и скрылся, бросив работу и квартиру, будто и не было его никогда. А через 9 месяцев родился Саша.   Я посмотрел на мальчика и потрепал его по волосам. Он поднял голову и слегка улыбнулся мне. Я догадывался, что сейчас он очень счастлив, поэтому и мне самому становилось радостно.  - Когда мама приедет, я ей обязательно покажу! - сказал он и запустил в воздух своей вертолет.  - Конечно, покажешь, она будет очень рада, - с натянутой улыбкой сказал я, а сердце болезненно сжалось.   Продолжение моей истории не самое радужное. Света бросила школу и родила ребенка, хотя все вокруг говорили ей делать аборт. Родители выперли молодую мамашу из дома, а я, наоборот, приютил ее и сказал, что буду для Саши прекрасным папой, даже если она меня совсем не любит. В тот день она много плакала и просила у меня прощения за все, в особенности за то, что никогда не замечала моих чувств к ней. А через два года она разбилась на машине, напившись в мой день рождения. Я оформил на себя опекунство, но вот Саше так ничего и не сказал. Наверное, если бы не этот мальчик, я бы до сих пор не вылезал из запоев и не мог поверить в то, что Светы нет. Но Александр Лазарев помог мне понять, что как бы больно не было, у меня есть о ком заботиться. О ком-то, кто не может пока сделать этого сам. Сейчас ему было три года, а мне 19 лет, мы жили в одной квартире, а все остальные люди, окружающие меня, считали, что Саша погиб вместе со Светой в той машине.   Я встал и пошел в комнату, не в силах справиться с дрожью в пальцах. Каждый раз, когда мальчик радостно говорил о маме, мое сердце болезненно сжималось. В такие минуты мне хотелось самому верить в свой рассказ о том, что Света уехала работать в Америку и не может в ближайшее время вернуться обратно.  Вместо того, чтобы как всегда пойти смотреть телевизор перед тем, как заняться ужином, я резко свернул в ванную и хлопнул дверью. Наверное, на меня снова накатывала истерика. Она случалась иногда, когда все накапливалось внутри и хотелось биться головой об стену и орать. Началось все, скорее всего, со звонка матери. Она будничным голосом спрашивала, как я, не собираюсь ли жениться на Олечке, и вообще, когда ей ждать от меня внуков. Еще в торговом центре меня началось трепать от одного этого разговора. Мать была в ярости, когда узнала, что я живу со Светой и ее ребенком. На 16-летие я начал снимать квартиру, желая съехать от нее как можно скорее. После этого она орала, что я ей не сын. Не знаю, почему её реакция была такой, так как она никогда не была особо хорошей матерью, но видеться мне расхотелось в принципе. Особо отношения с ней обострились, когда она радостно сказала мне в день смерти Светы: "Наконец-то, мы избавились от этих двух придатков". Наверное, после этого я решил, что никто не узнает о Саше из моего круга общения, даже когда он пойдет в школу. И пусть мальчик - вылитый отец, меньше моя любовь к нему не становится, ведь мальчик, по сути, ни в чем не виноват. Я даже не помнил имени этого ублюдка, так как Саша носил мое отчество. Но я знал, что при встрече обязательно узнаю этого человека. И как следует врежу ему за все, через что нам всем пришлось пройти.  Я ударил в стену кулаком и закрыл глаза. Постепенно волны ярости и истерики отступали.  - Папа, ты тут? - послышался голосок из-за двери, от которого медленно улетучивалась последняя злость. - Да, сынок. Сейчас пойдем готовить ужин, - бодро ответил я и открыл кран на раковине.  Быстро умывшись, я вытер лицо полотенцем и глянул на себя зеркало, бегло пробежавшись взглядом по лицу. Я был очень осунувшимся, из-за того, что уже вторую ночь не спал. Под глазами залегли синяки, лицо было бледным. Я провел полотенцем по волосам, и они тут же встали дыбом. Я был шатеном, и всегда стриг волосы так, чтобы они чуть прикрывали уши, а челка не лезла в глаза. Вообще, я особой красотой на отличался. Бледный всю жизнь, худой, даже несмотря на мои занятия спортом в школе. Глаза зеленовато-серые, как у большинства моих знакомых. Губы вытянутые в тонкую линию, даже когда я улыбаюсь. Но именно эта внешняя непривлекательность часто заставляла девушек влюбляться в меня, хоть я никогда и не стремился заполучить кого-то. Еще раз вытеревшись полотенцем, я кинул его на край ванной и ушел на кухню.   Мы с Сашей всегда готовили вдвоем. Я учил его азам, а он слушал так внимательно, будто готовка была для него даже интереснее, чем мультики. Сам я учился повара (организация общественного питания, если быть точнее) и в тайне надеялся, что Саша тоже пойдем по моим стопам. По крайней мере, ему очень нравилось, когда из обычных продуктов получались очень вкусные блюда.  Вот и сейчас, мы закрыли в духовке курицу на определенное время, за которым вызвался следить Саша. Я разрешил ему, но и сам засек на всякий случай. И уже я собрался пойти в включить телевизор, где как раз должны были быть новости, как вдруг по всей квартире разнесся треск дверного звонка. Я вздрогнул и остановился посреди коридора. За все три года, что мы жили тут (еще со Светой), никто ни разу не звонил в эту дверь. Никогда. У всех, знавших о нашей квартире, были ключи.  Я закрыл Сашу на кухне и приказал сидеть тихо, на случай если это окажется владелица квартиры, а сам же подошел к двери и выглянул в глазок. На площадке стоял парень, брюнет, и это все, что о нем мог сказать, так как у него в руках был букет цветов. Он заслонял весь дальнейший обзор, но я понял, что не знаю его, а, значит, он мог только ошибиться квартирой. Я быстро снял цепочку, повернул ключ в замке и толкнул дверь. Парень встрепенулся и слегка опустил букет, когда же увидел меня, его глаза в изумлении поползли на лоб. - Кхем... Я ошибся, наверное... Тут ли живет Светлана Лазарева? - спросил он и отвел букет в сторону.  - Нет, - произнес я холодным голосом, а сам внимательно изучал лицо человека, стоящего передо мной. Несомненно, он немного изменился. Волосы отросли и доходили ему до лопаток, он стал крупнее и больше, снял очки. Но одно не изменилось в нем: насмешливый взгляд и мерзость, которую я ощущал всем телом.   - А где мне ее найти? - дружелюбно спросил парень.  - Ты нигде ее не найдешь, - озлобленно прошипел я, сделал шаг вперед и врезал брюнету прямо в челюсть. Следующий удар пришелся ему в живот. Он упал назад, на лестничную площадку, ударился головой и, кажется, вырубился. И только тогда я вдруг подумал: что же мне делать, если я его убил?