Безумная любовь Президента Зеленского

Владимир Зеленский на роковины своей инаугурации 20 мая 2020 года устроил пресс-конференцию для украинских СМИ на лужайке у Мариинского дворца. Маленький гарант пытался непринуждённо шутить и в целом старался выглядеть прежним простым парнем в соответствии с образом Василя Голобородька, однако всем было понятно, что от былого Зеленского не осталось и следа… Теперь перед журналистами и зрителями предстал не какой-то там мальчик Вова из юморного «Квартала-95», а полноправный Президент Украины Владимир Александрович Зеленский. И что бы ни говорила разношёрстная публика, за прошедший год он в полной мере научился играть по общепризнанным политическим правилам, даже несмотря на то, что ему лично они совсем не нравились. Главным месседжем, донесённым до прессы, стало желание гаранта баллотироваться через четыре года на второй срок, если, конечно, будут на то воля и желание украинского общества. Некоторых представителей антипрезидентского лагеря это чрезвычайно огорчило. Спустя какое-то время стало известно, что перед церемонией персонал по какой-то таинственной причине прогревал стул Зеленского феном. Естественно, к состоянию здоровья украинского лидера тут же обратились многочисленные заинтересованные взгляды его сторонников и противников. То, что тщательно скрывалось от общественности, было крайне неприятной ситуацией для Вовы. Из-за постоянных анальных проникновений у него произошло резкое ослабление тонуса сфинктера заднего прохода. Попросту говоря, больше всего молодой лидер украинской нации боялся непроизвольного выделения кала в самое неподходящее для этого время… Например, как раз на пресс-конференции у Мариинского дворца… Врачи порекомендовали Президенту посещать туалет через каждые два часа с целью проверки своего организма. Из-за этого Зеленскому хотелось выть от отчаяния, но ничего поделать было нельзя, и он весело сказал журналистам: «Если вы меня не отпустите, я не смогу сфокусироваться…». Поэтому побег в кабинет задумчивости стал для Вовы меньшей катастрофой, чем возможное неконтролируемое каловыделение. Такова была расплата Владимира Александровича за его специфические удовольствия в прошлой жизни, тесно связанные с тяжёлым и не совсем обычным для мужчины ремеслом, принёсшим ему в своё время определённые выгоды. Вову постоянно заботила одна неприятная мысль: «А если Варя узнает? Она решит, что я — старая развалина». Он больше всего на свете боялся, что молодая любовница его бросит. Впервые сильнейшая привязанность к представительнице противоположного пола сделала Зеленского заложником этой связи. Президент страдал и сгорал от любви, как 15-летний школьник… Варя была для него первой любовью и зрелой страстью одновременно. Для 40-летнего мужчины подобного склада возможный разрыв с предметом своей любви мог стоить не только душевного и физического здоровья, но и самой жизни.

* * *

Евгений Кошевой не собирался отказываться от президентского тела. Потому что получал непередаваемое наслаждение от соединения со своим другом и от огромного влияния на него. Кроме того, Жеке не хотелось, чтобы Вова увёл у него Варю. Вот так! Парадоксально и неожиданно! Вообще-то Кошевой немного покривил душой, когда сказал Президенту, что «родил дочь не для того, чтобы она спала со мной или с тобой». На самом деле Жека был достаточно искушён и никогда не отказался бы от такой заманчивой возможности, если бы таковая ему представилась. Но он понимал, что вряд ли Варя настолько «прогрессивна» в своём развитии. Поэтому для начала Кошевой решил помешать своему любовнику насколько это будет возможно видеться с дочерью. С Президентом Женя обращался очень просто: он всего лишь прикасался к нужным точкам на вовином тельце, точно зная, где у того «находится кнопка». У Зеленского сразу же возникал колоссальный стояк, после чего он был готов овладеть своим любовником в любом положении, причём, порой, даже не до конца сбросив одежду… По-прежнему каждый вечер по будням Женя приезжал к Вове в его дом на Грушевского, чтобы заняться сексом со своим маленьким господином. И ему очень не нравилось, что Президент как будто огорчён его визитом. Да, так и было! А всё потому, что Зеленский окончательно решил стать гетеросексуалом. Он старался как можно чаще теперь встречаться с Варварой. И поскольку в Украине в целом и в Киеве в частности постепенно происходило ослабление карантина, Вова позволял себе принимать её даже в Офисе Президента. Обитатели Офиса, конечно, посмеивались за спиной Зеленского над его юношеской влюблённостью, но надо сказать, что большинство из них с пониманием относилось к подобному, вполне естественному на этот раз проявлению президентских чувств. Вот и в этот понедельник Варвара приехала к нему на Банковую… Она открыла дверь кабинета и быстро прошла внутрь, не забыв закрыть дверь на ключ. — Вова! — её радостный звонкий голосок отозвался волной огромного счастья в груди маленького Президента. — Варечка моя… любимая… — прошептал он и поспешил ей навстречу. Спустя мгновение Вова опять был в президентском кресле, а его любимая сидела у него на коленях. Они бурно проявляли свои чувства, не опасаясь никого и ничего… Хотя в таких местах у стен, как правило, есть глаза и уши… Но в те моменты, когда Зеленский терял голову от страсти, он не думал ни о чём и был поглощён исключительно самим процессом… Раздев юную возлюбленную и вытащив свой основной инструмент, Владимир Александрович сразу же приступил к делу. Вообще-то он боялся осечки. Да, с ним, увы, такое теперь неоднократно случалось. Ограничение гомосексуальных пристрастий не лучшим образом сказывалось на его возможностях. Однако если Вова проводил яркую ночь с отцом Варвары, то его либидо резко возрастало. И наоборот. Стоило ему отказаться от Жеки хотя бы раз — и потенция мгновенно падала. Но поскольку прошлой ночью Зеленский опять заснул в объятиях Кошевого, сейчас с Варей у него всё шло прекрасно! Счастливый Вова обнимал сидящую на его коленях обнажённую юную возлюбленную и страстно целовал её по-французски. У них опять был незащищённый вагинальный секс… Спустя несколько минут Зеленский застонал и стремительно кончил, зарывшись носом в светлые волосы своей Богини, крепко прижимая её себе. Но после сладостной развязки Президент почувствовал, что его сердце бьётся где-то в горле, грудную клетку сдавило, он ощутил боль в шее и левой руке и начал задыхаться. Варечка мгновенно поняла, что происходит. Она соскользнула с вовиных колен, оделась и привела в порядок Президента. Через три минуты Варя уже уговаривала тяжело дышащего Владимира Александровича позвать Ермака, а затем и медицинский персонал. Зеленский нехотя согласился, чтобы в кабинете появился глава его Офиса. Вова позвонил ему по вертушке. Когда Андрей Ермак вошёл, он моментально оценил обстановку и, неодобрительно посмотрев на Варвару, покачал головой. — Владимир Александрович, через две минуты тут будут врачи. Разрешите им осмотреть себя. — Можно я останусь? — спросила Варя. — Оставайтесь, — вежливо кивнул Ермак, по-прежнему осуждающе глядя на девушку. Впорхнувшие в кабинет медики окружили Президента со всех сторон. Они уложили его на диван и провели небольшой осмотр, после которого согласились, что у маленького лидера украинской нации случился сердечный приступ. Главный из группы врачей сделал высокопоставленному пациенту укол. — Владимир Александрович, Вам необходим покой. Хорошо бы Вы полежали тут хотя бы часа два. Мы уж не говорим, что самым лучшим лекарством для Вас стал бы домашний постельный режим. Постарайтесь на какое-то время воздержаться от любых эмоциональных всплесков. Все присутствующие, кроме Вовы, вопросительно посмотрели на Варю, как бы задавая ей вопрос: «Больше не будет никаких будоражащих действий?». Девушке стало не по себе от подобного внимания, но она была не робкого десятка и даже не подумала что-то отвечать на немые вопросы или уходить из президентского кабинета. Когда через несколько минут по распоряжению Зеленского все покинули помещение, и они остались вдвоём, Вова по-прежнему лежал на диване, а Варечка присела на краешек, а затем взяла белую изящную президентскую руку и, поднеся её к губам, нежно поцеловала. Зеленский устало улыбнулся и, глядя с любовью на свою Богиню, произнёс: — Варечка, ты самая большая моя драгоценность!