Безумная любовь Президента Зеленского

Владимир Александрович болел. И свою душевную болезнь он переносил на ногах. У Вовы закончился период ремиссии. Он не мог полностью скрыться от своих государственных забот и хлопот, как не мог и опровергнуть до конца идиотский фейк, запущенный ОП, о «беременности» Мендель. Потому что Президенту было нечего предложить взамен алчной до зрелищ толпе. Информация о том, что Зеленский сожительствует с Жекой Кошевым продолжала предательски бродить по соцсетям, страницам известных блогеров, разноситься в кулуарах политических движений и партий. Это было, конечно, плохо, но хуже всего было то, что инсайды о нём и Варе Кошевой тоже становились доступны украинской общественности. Как остановить этот грязный селевой поток? Зеленский не знал, что ему предпринять. Всё-таки Офис Президента, так уж выходило, стабильно работал против него и его интересов. Вова, возможно, совершил ошибку, когда переехал жить в Конча-Заспу. Но он не видел другого пути, чтобы сохранить свой брак. Вопреки всем небылицам, которые рассказывали порохоботы и диванные аналитики, а также тому, что писала о семье Президента жёлтая пресса, Владимир Александрович поселился в официальной резиденции с законной супругой и детьми. Елена Зеленская после выхода из столичной «Феофании», где она находилась не по своей воле, испытывала неподдельный ужас при мысли о том, что ей опять придётся исполнять обязанности Первой леди, скрывая то, что происходит между ней и её мужем. Лена не могла себе представить, что надо будет снова изображать на людях роль счастливой жены и матери. Поэтому она поставила Вове условие, что останется рядом с ним, только если он не будет настаивать на её участии в официальных мероприятиях. Вова, естественно, согласился. Ведь ему было некуда деваться. Единственное чего он хотел — это как можно чаще видеть перед собой своего Женечку… Да, да, именно его, а не прекрасную Варю, которую он тоже любил и мечтал прижать к сердцу… Но тут была ситуация другая. Вова осознал где-то очень глубоко внутри себя, что разрывая связь с Кошевым, он совершает самоубийство, самоликвидацию, исчезает и растворяется как личность…

* * *

Зеленскому стало казаться, что он сделал огромную ошибку, когда в очередной раз попытался стать «нормальным». Он говорил себе, что как бы ни любил Варвару, ни восхищался её дивной девичьей красой, ни испытывал трепета от соединения с ней, но всё равно, всё равно, больше всех ему нужен его Женя, единственный и неповторимый, любимый и уютный, тёплый и добрый… Когда Вова пришёл к этому открытию он разрыдался прямо в своём огромном кабинете. Он не мог какое-то время нормально работать и даже думать о важных деловых встречах и телефонных переговорах. Уже несколько дней Президент не употреблял стимулирующие вещества, от чего его страдания многократно усиливались. Зе-команда продолжала подставлять своего лидера. Из-за бездарей и негодяев, которые являлись её основой, рейтинг недоверия к Президенту, стал уже более 50%. На фоне подобных неурядиц Вова всё-таки провёл пренеприятный телефонный разговор с лидером огромной соседней страны и даже вроде бы чего-то добился в плане мирного разрешения основного болезненного для Украины вопроса. Но, по сути, он проиграл. После этого разговора Зеленский почувствовал себя очень плохо и уехал в Конча-Заспу. Жена с ним почти совсем не общалась. Огромная территория государственной резиденции позволяла им вообще не встречаться. Уже находясь на закрытом объекте, Вова позвонил Жеке. — Женя… — Президент произнёс имя своего любимого как-то очень тихо и всхлипнул. — Вов? Что, котёночек? Тебе плохо? Мне приехать сейчас? Ты на даче? — Да… Хочу обнять тебя… Приезжай, любимый мой… Кошевой немедленно поехал к своему Президенту.

* * *

Когда Женя вошёл в президентскую спальню, раздетый Вова лежал в постели и неподвижно смотрел в одну точку. Он даже не повернул голову, когда Кошевой приблизился к нему. — Малыш, что с тобой?! Женя испугался по-настоящему. Он развернул к себе располневшее бритое президентское тельце, схватил Зеленского за подбородок и увидел полные тоски и слёз глаза своего ненаглядного друга. — Вова, что произошло? Говори же! — Женечка, я провёл переговоры с ним… — С кем?! — С хозяином Мордора, — тихо просипел Зеленский, утыкаясь в жекино плечо. — Мне так страшно, что я не могу до сих пор прийти в себя. Кажется, я сделал что-то такое неправильное… — Да что ты натворил, котёнок? — Я согласился на его условия. Ты меня презираешь? Кошевой всё понял. Нет, он, конечно, не мог знать деталей разговора двух президентов, но вполне осознавал, что Вова по душевной слабости пошёл на какие-то непростительные уступки, которые теперь могут спровоцировать новый майдан и противостояние в Украине. — Ты что?! Я тебя люблю! Люблю больше жизни! И ты это знаешь, Вова… В ответ Зеленский крепко-крепко обнял своего Женю за шею и прижался к нему всем телом. — Вов, ты меня задушишь в объятиях, — Кошевой улыбнулся, чмокнув своего трогательного Вову в темечко. Женя часто думал о том, что испытывает к давнему другу особые, ни с чем не сравнимые сверхнежные чувства. Он любил маленького Президента, как самого любимого своего сына, которого у него никогда не было. И Кошевому не мешало то, что Вова был его старше почти на шесть лет…

* * *

— Возьми меня, я твой, я весь горю! — охваченный страстным желанием, Вова в нетерпении стал срывать с Жени одежду. Зеленский смотрел на своего боготворимого друга с нескрываемым восторгом, как взирают только маленькие девочки на предмет своей детской любви. Именно так на него самого смотрит Варя… Через мгновение полностью раздетый Женя посадил голенького Президента к себе на колени. Это была одна из их самых любимых поз любви. Несколько раз кончая в блаженстве, Вова громко стонал, царапая Жеке спину. Проникновение опять было очень глубоким, и Зеленский понимал, что потом снова будут врачи, которые запретят ему, очень возможно, что надолго, рецептивный анальный секс… Но это же будет потом… А сейчас он не может, не хочет остановиться, потому что сидит на коленях у самого главного человека в своей жизни и крепко прижимает к себе и целует любимую лысую голову...