Свет в самом Конце

— Я хочу уехать отсюда, — голос Джинни был нежным, но твердым. — Что?! Почему? — Гарри отвернулся от древней кухонной стойки, где наливал себе чашку чая. — Ему не становится лучше с нами здесь, и хорошо… Я просто не чувствую себя комфортно с идеей привести нашего ребенка домой… к этому, — она неопределенно взмахнула руками. — Что ты имеешь в виду под «этим»? — голосе Гарри звучала нота защиты. Джинни вздохнула. — Посмотри вокруг, Гарри. Даже без перепадов настроения и привычек пить твоего крестного, Гриммаулд Плейс — это не то место, где я хочу воспитать нашего ребенка. Челюсть Гарри сжалась на короткое время, но увидев умоляющее выражение лица своей беременной жены, он понял, что это не просто еще один аргумент в отношении поведения Сириуса. Джинни была права. Вскоре Гарри собирался стать отцом, и, хотя он и ненавидел необходимость делать выбор, его новая семья должна была занимать для него первое место по важности. Он опустился на стул рядом с женой и вздохнул: — Кто позаботится о нем? Он снова будет здесь совсем один. — Гарри, Сириус взрослый человек, и… — Она права, Гарри, — тон, которым говорил вошедший на кухню Сириус был горьким и смирившимся. — Я взрослый человек, и я могу сам позаботиться о себе. Он слабо улыбнулся и посмотрел на округлый живот Джинни, а затем кивнул, мягко добавив: — И Гриммо не то место, где должен расти ребенок. Я-то это знаю. — Но Сириус… — Гарри попытался возразить, но его остановили. — Гарри, если придется, я тебя вышвырну из этого дома. Тебе нужно сосредоточиться на своей семье. Со мной все будет хорошо. Гарри долго смотрел на своего крестного, хмурясь. «Что за дерьмо», — подумал он сердито. Сириус вернулся в этот мир месяца три назад и едва ли покидал дом для чего-то большего, чем пополнение своего шкафа с ликером. Гарри знал, что никогда не сможет полностью понять, через что прошел его крестный, но Сириус, похоже, даже не пытался — ну, в общем, жить. Он колебался между угрюмым задумчивым и пьяным гневом, первые два обычно в пределах границ его спальни, но последний Гарри и Джинни часто слышали на первом этаже. Тем не менее, Гарри остался, надеясь вопреки разуму, что Сириус выйдет из этого своего состояния и захочет принять участие в том, что происходит в жизни других. Но даже летающий мотоцикл — долгожданный подарок Гарри Сириусу — оставался нетронутым в глухом переулке. И как только Гарри и Джинни покинут Гриммаулд, больше некому будет пытаться помочь Сириусу. И теперь его по существу выгнали с последним тонким «иди вон». В глубине души он знал, что, хотя причины, по которым они должны были уйти, были довольно вескими, дело было больше в странном желании Сириуса держаться подальше от всех, в сочетании с неприязнью, которая сложилась между ним и Джинни. Гарри только покачал головой и пробормотал: — Хорошо, приятно видеть, что вы наконец-то договорились. Он выбежал из кухни, оставив Джинни и Сириуса в напряженном молчании. Они не любили друг друга — они оба знали это, но, по крайней мере, старались вести себя мирно, ради счастья Гарри. В последней попытке показать какую-то нормальную эмоцию, Сириус грустно улыбнулся жене своего крестника. — Я хотел бы помочь вам, если это будет получаться. Я знаю, что у Гарри много денег, но было бы приятно, если бы я кое-что отправил ребенку в ваш новый дом. Джинни посмотрела на свои руки на столе. — Это было бы неплохо. Я не уверена в том, как Гарри сейчас отреагирует на это, но мне кажется, что в какой-то момент он оценит этот жест. Сириус усмехнулся и покачал головой. Несмотря на ее вежливо-добрые слова, он прекрасно знал, что о нем думает Джинни Поттер. Он слышал ее, слышал их каждый раз, как бы тихо они ни шептали. Он мог слышать каждый приглушенный спор между ней и Гарри и каждое не столь приглушенное разглагольствование, которое Джинни проводила со своей матерью, в тот редкий случай, когда миссис Уизли приезжала на Гриммо. С каждым днем Джинни становилась все больше похожей на Молли. Сириус только надеялся, что это просто гормоны беременности из-за его крестника. Большую часть времени Сириус не чувствовал себя обиженным на разговоры Джинни. Обычно он был слишком занят, пытаясь заглушить их, заглушить все. И все же, хотя он не мог ничего сделать с тем, что думали о нем две ведьмы Уизли, ему было больно слышать, как Гарри каждый раз защищался, извиняясь за его иррациональное поведение и странные наклонности. Гарри ничего не понимал, как и все остальные, но все еще продолжал ждать, однако безрезультатно. Сириус не мог этого вынести. Иногда он ненавидел их всех, ненавидел все. Он терпеть не мог слышать их шепот на три этажа; он ненавидел пронзительный смех и время от времени раздающиеся голоса; и больше всего он ненавидел забытое богом радио, которое всегда было настроено на какую-то бессмысленную чепуху, когда Джинни находилась в доме. Пища, которую они готовили, была на вкус как соль и песок. Сириус подумал, было ли это так, или Джинни просто не удалось отточить лучшие качества своей матери. Но Гарри, казалось, достаточно хорошо переносил все это. Серебро пронзало тарелки, губы дрожали, пока Сириус не хотел рвать. И он ненавидел то, как Поттеры настаивали на том, чтобы в гостиной раздвигали шторы, хотя, к счастью, большая часть дома была спроектирована так, что была слабо освещена и затемнена. Но больше всего он ненавидел запах. По большей части это была просто девушка. Что-то в цветочно-фруктовых духах, которые она носила, или, возможно, это был только ее шампунь в сочетании с природным запахом, заставляющим его зубы стучать. Справедливости ради, он не был в восторге и от запаха, исходящего от его крестника, но в более мерзком настроении Сириус приписывал это продолжающемуся запаху Джинни, который цеплялся за Гарри. Нет, Гарри никогда не смог бы понять. Лучше просто позволить ему поверить, что его крестный отец вернулся из «мертвых» как социопат и алкоголик, а не пытаться что-то объяснить. Сириус съежился от мысли о жалости и долге, которые могли бы возникнуть, если бы он рассказал обо всем Гарри. Направляясь обратно на четвертый этаж, Сириус услышал, как Гарри громыхает вещами в комнате, которую он делил со своей женой. Сириус остановился, борясь с побуждением попытаться все исправить. Решительно вздохнув, он твердым шагом направился к темным границам своей спальни и частного кабинета.