Свет в самом Конце

Он не мог принять это. Проклиная себя за свою глупость и гордость, Сириус сделал еще один глоток, морщась от отвратительного вкуса во рту, который никогда не уменьшался. Покровительный вздох раздался на одной из немногих картин в доме, на которой не было обитателя. Сириус поднял голову и увидел, что Финеас Найджелус насмехается над ним, небрежно подкидывая красное рубиновое яблоко, которое он вырвал из вазы с фруктами, изображенной на картине. Сириус сердито отодвинулся от своего покойного родственника. Ножки стула проскрипели по кухонному полу, когда он это сделал. Сириус налил и залпом выпил еще один бокал, мрачно думая о своем затруднительном положении. Он не будет ползать на коленях. Он отказался пойти к Гарри и попросить его и Джинни вернуться. Он не мог быть таким жалким или эгоистичным. Горечь, возможно, окрашивала его слова в то время, но они все еще звучали правдоподобно: Гарри нужно идти дальше и начать строить лучшую жизнь со своей новой семьей, а не тратить время на ожидание того, что безумный крестный, чудесным образом снова станет нормальным человеком. Еще один глоток, разочарование по поводу отсутствия эффекта. Почему, черт возьми, это не помогло? Все, чего он хотел, — это какой-то глупости, чтобы не чувствовать себя задушенным и поцарапанным чем-то таким простым, как гребанная рубашка. Он зарычал, дергая майку через голову, затем вздрогнул, когда холодный воздух ударил его по коже. Теперь вместо раздражающих шепотов и подслушанных разговоров его окружили звуки окружения. Мягкие скрипы ночного дома, звук желудей, на крышу заднего крыльца, грохот автомобильной дверцы через пять домов — все звучало для него как выстрелы. Молчание было хуже, напоминая ему об ничто, которое сделало его таким. Сириус выпил уже всю бутылку и до сих пор — ничего. Даже не пьян. Рычание, которое накапливалось, когда он шагал по кухне, наконец вырвалось на свободу. Сириус швырнул пустую бутылку в кухонную стену, получая своеобразное искривленное удовольствие от болезненного звука, издаваемого при ударе. — Привет? Кто-нибудь дома? Блять. Кто-то — определенно, женщина — сумела войти в парадную дверь старого особняка. И здесь он был без чертовой палочки. Сириус полагал, что с отъездом Гарри и Джинни не останется никого, кто мог бы позвонить в дом номер 12, поэтому он никогда не задумывался о магической защите. Сириус до сих пор так и не сходил к Олливандеру за новой палочкой, а свою старую он потерял за Аркой. — Привет, — голос приблизился, вместе с мягкими, тихими шагами в коридоре. Вошедшая в дом направлялась на кухню, и будь он проклят, если его поймают, когда он прячется в темноте от какой-нибудь птицы. Если бы она была врагом и убила его, что ж, он бы избавился от своих страданий раз и навсегда. Сириус открыл дверь кухни и спустился по лестнице в тускло освещенную прихожую. Первое, что Сириус заметил, было очевидным, особенно для мужчины, который был выведен из человечества на полжизни: кем бы ни была эта женщина, она была прекрасна. Не «вкусная» в смысле куска мяса, хотя Сириус мог понять, одета ли она в ту часть одежды, без которой легко отвечала бы всем его требованиям. Но, тем не менее, красивая — темные кудри, спадающие с застежки платья на ее шее, высокие и стройные ноги с изгибами в нужных местах, ангельское лицо с такими губами, которые заставляли грязные мысли появиться в голове. Она была одета как по-маггловски, но очень мило, а в ее руке не было палочки, что делало Сириуса еще более неуверенным в том, как девушка вошла. Еще более странно то, что она смотрела на него с легким любопытством, как будто имела полное право входить в его дом без приглашения. Сириус нахмурился. Низким голосом с предупреждающей нотой он спросил: — Кто ты, и что ты делаешь в моем доме? Девушка склонила голову, ее губы медленно поднялись в восхищенной улыбке. — Сириус? — тихо спросила она, хотя, казалось, уже знала ответ; долю секунды спустя она издала небольшой визг и подбежала к нему, беззастенчиво обняв. Он застыл на мгновение, совершенно ошеломленный. Ее шелковая блузка была прохладной и успокаивающей в его руках, а ее тело… Мерлин, оно было удивительно, когда Сириус трогал и держал его. Он обнял девушку в ответ, пользуясь шансом почувствовать… почувствовать что-то хорошее на этот раз. Сириус тихо вздохнул. Она очень даже хорошо пахла. Он начинал думать, что это невозможно — у всех, с кем он был в непосредственной близости, до сих пор было какое-то неприятное зловоние. Что-то в его чувствах изогнулось, когда он снова вдохнул ее аромат. Что-то знакомое. Сириус попытался вспомнить, а когда это ему удалось — застыл, пораженный. — Гермиона, — прошептал он наконец. В ответ она отстранилась от него. Забавная улыбка осветила ее прекрасное лицо. — Ты только что узнал меня, но позволил мне тем временем броситься на тебя? Что-то из его прошлого зашевелилось в нем. Он почувствовал незнакомое притяжение, прежде чем понял, что улыбается. Действительно улыбается. — Любовь моя, — ответил он, — я никогда бы не оттолкнул милую ведьму, как ты, и ты должна это знать. Даже в тусклом свете коридора Сириус поймал румянец, который окрасил щеки Гермионы, когда она посмотрела на его обнаженный торс, а затем отвернулась, опустив руки. Он внезапно и глупо понял, что просто заигрывает с Гермионой Грейнджер, лучшей подругой своего крестника. Откашлявшись и сделав шаг назад, он спросил: — Могу я предложить тебе чашку чая? — он мягким жестом направил ее к гостиной. Как только она была усажена на диван с зажженной парой небольших свеч, Сириус вернулся на кухню. Быстро натянув рубашку, он принялся вычищать остатки разбитого тогда в истерике стекла, ожидая, пока чайник закипит. Прождав дольше, чем она привыкла, Гермиона заглянула на старую кухню, чтобы узнать, чем занимается Сириус. Она услышала царапанье стекла по каменному полу, идущее из-за угла, и заметила, как он присел с совком и метлой, бормоча что-то себе под нос. — Сириус, что ты делаешь? — спросила Гермиона, позволив себе на долю секунды полюбоваться наклоном его мускулистой спины и крепких плеч, прежде чем напомнила себе, на кого она смотрит. Он сел на корточки, откидывая темные волосы с глаз и глядя на нее с полуулыбкой. — У меня тут была небольшая авария как раз перед тем, как ты приехала. Осторожно, стакан там, — он кивнул на груду сломанной бутылки от виски, оставшейся в углу у двери. Ее губы дернулись насмешливо. — Я вижу это, но почему ты так это делаешь? Сириус посмотрел на метлу и совок в руках. Черт. — Понимаешь, моя палочка не… здесь. Просто подумал, что я сам уберусь здесь, вот и все, — ответил он. Вода в чайнике начала закипать. Из отверстия, где должна была быть крышка, вырвался клуб пара, поэтому Сириус встал, чтобы наполнить кружки. Гермиона покачала головой и сделала это сама, одним взмахом волшебной палочки. — Спасибо, — сказал Сириус, застенчиво улыбнувшись через плечо. Когда они вернулись в гостиную, Сириус заметил багаж в коридоре. — Что с чемоданами? — спросил он. — Оу… — Гермиона нахмурилась. — Э-э… я только что закончила свою резидентуру в Штатах, и еще месяц не поеду в Хогвартс, так что Гарри сказал, что я могу пока остаться здесь. Разве он тебе не говорил? «Черт побери», — подумал Сириус. Он видел здесь большую проблему, однако честно ответил на вопрос Гермионы: «Вероятно, Гарри и говорил об этом, но… боюсь, я просто чего-то не запомнил или прослушал, — признался он. Гермиона тепло улыбнулась. — Полагаю, этого следовало ожидать. Просто хорошо, что ты вернулся. Я была так взволнована, когда наконец получила новости. Сколько времени прошло? — Когда я вернулся? — переспросил он. — Чуть более трех месяцев назад. А ты когда об этом узнала? — Всего несколько недель назад, — ответила она. — В Штатах связь немного нечеткая. Да и у Бюро намного более жесткие правила, чем у нас. Сириус усмехнулся и покачал головой. — Бюро? Какого черта ты забыла в Америке? Гермиона моргнула и напомнила себе, что вряд ли Гарри мог многое рассказать Сириусу о ней. — Ну, — начала она, — после войны я училась на целителя. Я закончила обучение через пару лет и собиралась стать целительницей для св. Мунго, но открылась новая программа обмена, которая позволила мне также тренироваться в Америке. Их школьная система сильно отличается от нашей — очень современная, включает в себя немного маггловской медицины и неотложной медицинской помощи. Недостаточно, чтобы получить докторскую степень, но достаточно, чтобы внедрить множество новых практик для пользы и магглов, и волшебников во время чрезвычайных ситуаций. В этом году я начинаю преподавательскую должность в Хогвартсе с нового курса по основам исцеления для шестого и седьмого года. Она замолчала, увидев непроницаемое выражение лица Сириуса, и прочистила горло. -…Но я полагаю, что это, вероятно, больше, чем тебе нужно было знать. — Ну и что же? — он покачал головой, глядя на нее. — Нет — это просто так… ты… -…Уже не ребенок? — она закончила за него, улыбаясь. «Не совсем то, что я собирался сказать, — подумал Сириус, — удивительно. — Невероятная, красивая, невозможная…» — Я предполагал, что нет, — уже вслух не согласился он. — Так как долго ты отсутствовала? Гермиона посмотрела на свои руки. — Три года, — тихо ответила она, размышляя про себя, достаточно ли это долго. Хотя Гермиона втайне была бы благодарна за возможность отсрочить неизбежное, было уже поздно, поэтому она спросила: — Так где же Гарри и Джинни? — Ну… — он заколебался, глубоко вздохнув и отведя взгляд. — На самом деле, они уехали, — ответил он. Сириус бросил взгляд на Гермиону и съежился, увидев ее лицо. — Оу… — ответила она тихим голосом. — Понятно. Я… как глупо и самонадеянно с моей стороны, мне так жаль беспокоить тебя, Сириус. Я… я наверно пойду, получу номер в отеле… — Как?! — это было скорее восклицание, чем вопрос. — Ты этого не сделаешь! В этом доме более чем достаточно места, Гермиона. Слишком много места для одного человека, я мог бы его хоть арендовать… Она посмотрела на него с сомнением, поэтому он продолжил, пытаясь скрыть отчаяние в голосе. — Весь второй этаж твой, если хочешь. Главная спальня, возможно, нуждается в некоторой уборке, но в ней есть своя ванная и все остальное. Действительно, — добавил он тихо, — оставайся. Гермиона сглотнула. Она была огорчена, тронута и удивлена одновременно. — Спасибо», — прошептала она. Сириус заметно расслабился в своем кресле. — Полагаю, никто не мог вам отказать. В конце концов, месяц — это довольно короткое время. — Что случилось? Я не понимаю, почему?.. — начала она. Гарри оставил Гриммаулд-плейс после войны, и хотя он упомянул в своем письме, что вернул титул Сириусу по возвращении из Арки, у Гермионы сложилось впечатление, будто они с Джинни все еще будут жить там. — Ну, ты же знаешь, Джинни уже довольно далеко, — объяснил Сириус. — И… по понятным причинам, она не чувствовала себя комфортно с идеей, что их с Гарри ребенок будет расти в этом темном, старом месте. Гермиона напевала на все и ответила: — Я уверена, что это все из-за «чудесного» влияния Молли. Сириус удивленно поднял брови, но не смог сдержать легкую улыбку, прежде чем дипломатически продолжить: — Возможно, но я склонен согласиться с Джинни. Это не место для ребенка. Для них было бы неплохо начать все сначала. Это действительно к лучшему — сейчас Гарри должен сосредоточиться на собственной семье. Сириус встал, чтобы отнести их пустые чашки на кухню. — Поттеры живут в маленькой квартире в центре города. Пока работа над их новым домом в Годриковой Лощине не закончена, поэтому они еще не находятся в сети каминов. Я передам вам их адрес утром, хорошо? Гермиона кивнула и улыбнулась, в тайне — с облегчением. Когда она подняла взгляд на Сириуса, ее взгляд задержался на синей футболке, растянувшейся по его просторной груди, прежде чем пройтись по его шее, по бородатой линии челюсти, по тем губам, которые были полными, но все еще такими мужскими, а затем, наконец, встретиться с его глазами, которые смотрели так, что Гермионе стало неудобно. Взгляд Сириуса заставил ее почувствовать себя загнанной в угол мышью. Ни один из них не двигался. Они рассматривали друг друга просто как мужчину и женщину, на короткое время забывая о связях и границах семьи и друзей. Мерлин, он всегда был таким красивым? Маленькая мышца его челюсти дернулась, отвлекая Гермиону настолько, чтобы прервать их игру взглядов. Ее губы изогнулись, когда она отвела глаза. — Что ты? — спросил Сириус, протягивая руку к своей чашке. Гермиона подняла бровь на него. — Ты выглядишь моложе, чем я помню, Сириус. И мне нравится твоя борода. — Теперь она ухмыльнулась, чувствуя себя несколько торжествующей, благодаря собственной смелости. Его брови удивленно поднялись. Он покачал головой с низким смешком, прежде чем отвернуться. — Поднимись наверх и выбери свою комнату, малышка. А я подниму туда твои вещи. Гермиона почувствовала теплый прилив, когда он назвал ее малышкой. Этот его тон обозначал что угодно, кроме отеческой привязанности. Оттолкнув такую мысль, Гермиона поднялась по знакомой старой лестнице и заглянула в комнату рядом с площадкой, которую они с Джинни однажды разделяли на пятом курсе. В комнате все было изменено. Две маленькие односпальные кровати были убраны и заменены на двуспальную кровать с балдахином. Гермиона сморщила нос, понимая, что это, вероятно, бывшая главная спальня Гарри и Джинни. Она продолжила подниматься по лестнице на второй этаж и обнаружила менее знакомую спальню в конце коридора с ванной комнатой, которая отвечала бы ее потребностям. Гермиона зажгла несколько ламп и наложила пару чистящих чар, чтобы сделать комнату пригодной для жизни. Гермиона решила забрать свежее постельное белье завтра. — Андромеда раньше оставалась в этой комнате, когда мы были детьми. А Белла и Цисси всегда выбирали себе комнаты на третьем этаже. Гермиона слегка подпрыгнула при звуке голоса Сириуса. Она насмешливо нахмурилась, когда заметила, что он нес ее вещи вверх по лестнице в руках. Однако она совсем не слушала его. Она наблюдала, как он осторожно положил ее вещи у двери и повернулся, чтобы уйти. — Еще раз спасибо, Сириус, тихо сказала она. Он остановился, не оборачиваясь. — Хорошо, что ты все-таки решила здесь остаться, Гермиона, — ответил он, прежде чем тенью выскользнуть в коридор.