Основной подозреваемый

      Год спустя.       Геральт проснулся в постели один. Он лениво пошарил рукой по соседней половине, а потом прислушался. Юлиан возился на кухне, что-то тихо напевая себе под нос.       Геральт тихо, как кошка, поднялся, подошел ближе и встал в проеме. Юлиан готовил завтрак, его пальцы уже полностью восстановившиеся, ловко держали нож и щедро мазали тосты арахисовой пастой.       — Ты чего встал так рано? — спросил Геральт.       Юлиан едва уловимо дернулся на внезапный звук. Геральт частенько замечал за ним подобное, но регулярные консультации у психотерапевта заметно поправили ситуацию.       — Сегодня последнее заседание, — бодро сообщил Юлиан. — Не могу поверить, что это закончится. И спать не могу.       Геральт усмехнулся. Юлиана, который едва ли просыпался раньше полудня, редко можно было увидеть на кухне так рано.       — Получается, в костюме я тебя больше не увижу? — с тоской спросил Геральт.       — Этот суд тянулся больше года, а тебя волнует костюм?       — Меня волнуешь ты. В костюме.       Юлиан широко и хитро улыбнулся.       — Ну что ж…— хитро протянул Юлиан, приблизившись к Геральту, — конкретно этот я выброшу, мне кажется, он пропах этим судом. Но всегда можно купить другой.       Геральт обнял Юлиана, припал губами к шее. Кожа была мягкой и теплой.       — Кстати, твою форму я бросил в стирку, ты же не в ней собирался идти?       Геральт продолжал обнимать, втягивая запах, греясь в объятиях.       — Я же только ее стирал, — пробубнил он.       — От нее снова пахнет конями, — завозмущался Юлиан. — Нужен второй комплект.       — Но я езжу на лошади по парку восемь часов… Будет немного… пахнуть.       — Геральт, от тебя несет конями, — сурово вынес вердикт Юлиан.       — Понял, — лаконично выдал Геральт, не отрываясь от Юлиана. Парень сжал его крепче.

***

      Зал суда, прежде казавшийся Юлиану давящим из-за своих огромных размеров, за год слушаний стал почти привычным. Он глянул на место рядом с судьей, куда его вызывали как свидетеля бесчисленное количество раз. Сегодня никого вызывать не планировали, поэтому все участники сидели в зале. Кроме тех, кого держали в небольшой камере.       Йеннифэр однажды сказала ему, что пережить суд едва ли не так тяжело, как само расследование. Но ожидания Юлиана все равно не дотянули до реальности.       Адвокат Койона, проворный и мерзкий тип, изводил Юлиана каверзными вопросами по несколько часов.       Порой парню хотелось кричать об убитых девушках, но было нельзя, потому он отвечал, повторно, раз за разом. Приходилось также отвечать на вопросы Эскеля, который представлял обвинение, но разница была колоссальной. Юлиан вспоминал их первое знакомство и с трудом верил, что обычно вспыльчивый детектив в суде, как и все, надев костюм, вел себя совершенно иначе. Но сколько бы вопросов Эскель не задал, Юлиан был готов ответить на все, потому что был рад, что тот уцелел.       Юлиану часто снились эти допросы. Проворный, беспринципный адвокат, терзающий вопросами. Иногда место адвоката занимал Риенс с раскаленным прутом. Иногда это был довольный Койон с пистолетом, направленным прямо в голову Юлиану. Иногда он видел убитую Йеннифэр или Геральта, сгоревшую в пожаре Цири. В такие ночи он просыпался и больше не мог заснуть, а потом записывался на внеплановый прием к психотерапевту.       Довольное лицо Койона из сна могло отравить Юлиану весь следующий день. Но довольным тот был только во сне. Наяву его лицо оставалось бесстрастным, почти мертвым.       Он всегда сидел отдельно от толпы сообщников, которых переловили за этот год. В суде не афишировалось, по чьей наводке их удалось так быстро поймать, чтобы не подвергать жизнь Койона опасности, но толку от этого было мало, парня дважды чуть не убили бывшие подельники, и его пришлось перевезти в отдельную камеру.       От тяжелых мыслей Юлиана отвлек Геральт. Он крепко сжал ладонь парня и мягко улыбнулся.       — Тут полно людей, — растерянно шепнул Лютик. Суд должен был вот-вот начаться, и хоть заседание было закрытым, людей хватало, чтобы заполнить зал почти полностью.       — И?       — Ты же сам просил не на людях, — Юлиан потянул руку на себя, но Геральт не позволил, сжал еще крепче.       — Я едва не потерял тебя, — вдруг сказал Геральт, склонившись к лицу Юлиана, — думаешь, теперь мне важны такие мелочи, как чье-то мнение?       — Ты давно не был на терапии, — отшутился Юлиан, а сам почувствовал, как покраснели его щеки. Он сжал ладонь Геральта сильнее.       Позади них на скамью вдруг приземлился Ламберт. Он пожал обоим ладони, из-за чего руку Геральта пришлось выпустить, о чем Юлиан досадливо жалел, но Геральт исполнил обещание, и снова обхватил его ладонь, несмотря на то, что рядом сидел друг.       — Как дела в конной полиции? — Ламберт был свеж и весел. Возможно, был рад, что дело, после бесконечных апелляций адвоката завершается, возможно, потому что хорошо спал, а может просто потому, что редко появлялся на заседаниях.       — Приходится часто стирать форму и покупать много морковки, — усмехнулся Геральт. — В остальном прекрасно. А как в участке?       — Эскелю дадут сержанта после закрытия дела, меня тоже повысят. Не думал возвращаться? — осторожно спросил Ламберт.       — Нет, никогда не было так спокойно как все это время. И больше не видишь преступников в каждом встречном. Знал бы, давно ушел.       Ламберт понимающе кивнул.       — Йеннифэр вернулась в отдел наркоконтроля, — шепнул Ламберт. — После того, как Дийсктру и еще полотдела загребли бюро внутренних расследований, там стало некому работать.       Геральт удивился, все-таки Йеннифэр так долго пыталась попасть в убойный. А вот Юлиана услышанное не удивило. Он знал уже давно, Йеннифэр советовалась с ним перед уходом.       — Эскель через пару лет заменит Весемира, — продолжил Ламберт. — Он что-то часто заговорил про пенсию.       —Тяжко вдвоем, — заметил Геральт.       — Нам прислали двоих стажеров, — замялся Ламберт. — Эскель шарахается от них, как от огня. Пришлось забирать обоих. Но ребята толковые.       Ответить Геральт не успел. В помещение вошел судья, все поднялись, а затем началось бесконечный поток слов, который Юлиан уже не мог воспринимать, так часто слышал это. Он потянул ворот удушающей официальной рубашки и стал отсчитывать минуты до конца. Эскель препирался с адвокатом долго, вымотав всех, в том числе себя и судью.       — В ходе следственных действий, — говорил Эскель, — была установлена и доказана вина преступной группы, жертвами которой стали более сорока человек по всей стране. Целью группы была месть, чаще всего кому-то из полиции. Уже установлены одиннадцать случаев работы группы в разных штатах. Все дела вновь открыты, с учетом новых улик их будут пересматривать. Также в ходе расследования, была установлена преступная деятельность капитана наркоотдела и восьми его подчиненных. Они не входили в группу, но оказались замешаны в торговле наркотиками, которые использовала группа для убийств.       — Следственные действия, — парировал адвокат, — проводились с целым рядом нарушений. Сам обвинитель, был тяжело ранен и едва ли может беспристрастно судить действия моих подопечных.       —Мы уже разобрались с этим, — устало вздохнул судья. — Доказательства, которые суд счел недостоверными, игнорируются.       Адвокат сморщился и покраснел от злости, вытер вспотевший лоб платком.       — Прошу также учитывать нездоровую обстановку, в которой рос мой подопечный, благодаря некомпетентным действиям полиции.       — Это суду тоже известно, если прения сторон закончены, суд удаляется для вынесения вердикта.       Юлиан буквально чувствовал, как этот этап жизни, мрачный и тяжелый, подходит к концу. Пока в зале без судьи царила суета, Юлиан прикрыл глаза и просто глубоко дышал.       — Тебе нехорошо? — обеспокоенно спросил Геральт.       — Напротив, — улыбнулся Юлиан. — Как будто дышать становится легче. Все вот-вот кончится.       — Здесь конечно та еще духота.       Когда судья вернулся в зал, все мгновенно стихли, но тишина длилась недолго.       Стоило судье произнести «признан виновным», как зал наполнился восторженным улюлюканьем. Безутешные родители девушек плакали, благодарили судью и проклинали убийц.       Эскель впервые оглянулся на Геральта и Юлиана, коротко кивнул им. Юлиан улыбнулся, а Геральт ответил тем же кивком. Затем Эскель обернулся совсем в другую сторону. Юлиан проследил его взгляд и с холодом внутри понял, что Койон улыбается наставнику. Горько, едва уловимо, но улыбается, словно поздравлял.       Юлиан отмахнулся, в конце концов, это больше не имело значения.       Из толпы журналистов, окружавших суд, то и дело слышались громкие репортажные заявления. Юлиан увидел светлую макушку Вальдо Маркса, и на секунду подумал подойти, но быстро отказался от идеи – стоило ему замедлиться, как к ним стали стягиваться другие журналисты, которые хоть от кого-нибудь и быстрее других рассчитывали получить информацию.       «Мы выиграли, — написал Юлиан, — скоро приедем».       «Ждем, — коротко ответила доставка пиццы».       В позывных или конспирации больше не было нужды, но Юлиану нравилось, и он решил Йеннифэр не переименовывать.       В маленьком китайском кафе их встретили Йеннифэр и Цири. Обе ходили лишь на те заседания, которые не могли пропустить и отказались идти на финальное слушание.       Цири и Йеннифэр так быстро и так крепко спелись, что когда девочка попала под протекцию полиции и встал вопрос о жилье, Йеннифэр без лишних слов забрала Цири к себе. А та, была вовсе и не против. Встречаться с семьей ей было не нужно, а за время заседания, Йеннифэр очень привязалась к девочке.       Цири уже бодро уплетала китайскую лапшу.       — Не ешь так быстро, — улыбнулся Юлиан, — лапша не убежит.       — Я так праздную, — парировала Цири. — И не только окончание суда, кстати.       — Да? Что же еще? — спросил Геральт. Цири хитро улыбнулась, порылась в небольшой сумке, достала конверт и протянула его Геральту.       — Меня приняли в академию!       Геральт вмиг помрачнел.       — Ты хочешь пойти в полицию?       — Хочу, я точно могу там пригодиться.       — Это не романтичные истории из фильмов, — начал Геральт, но замолчал, когда увидел, как Йеннифэр довольно усмехается, а Цири понуро достает десять долларов.       — Вы спорили на мою реакцию?       — Не могли удержаться, — улыбнулась Йеннифэр. — Я уже сказала ей все, что ты хочешь сказать. И я тоже не в восторге.       — Лютик, ну хоть ты на моей стороне? — Цири, как и Йеннифэр, называла парня Лютиком.       — Эм, я всегда за исполнения желаний, — осторожно ответил Юлиан, и тут же словил недовольные взгляды Геральта и Йен. — Но после тесного сотрудничества пришел к выводу, что полиция то еще болото. Но ты делай, что считаешь нужным. Жизнь твоя, а тебе уже семнадцать.       — Спасибо, — кивнула она и вернулась к поеданию лапши. — Если пойму, что полиция не мое, всегда могу продолжить учебу. Но я всякого видела, знаю, как все устроено, и эти знания смогу грамотно применить.       Геральта ее слова не убедили, но в спор он не вступал. Видел, что смысла нет. Но втайне понадеялся, что девочка сбежит после первого месяца и найдет что-то более… спокойное. Что-то, что сделает ее счастливой, а не просто полезной.       — Эскель и Ламберт придут? — спросила Йеннифэр.       — Обещали, — ответил Юлиан. Едва он успел договорить, как оба названных вошли внутрь, а вместе с Эскелем рядом шла Трисс.       — Прекрасный день! — воскликнул Ламберт, и это стало спусковым крючком.       Через час поглощения китайской еды, все расслабились, из-за стола стали раздаваться шутки и смех. И если не знать повода, все могли принять их просто за дружную компанию из офиса, а не за толпу полицейских, которые только закончили одно из тяжелейших дел, которое по всем проехалось катком.       Возвращались домой уже к темну.       — Мне кажется, я больше никогда не смогу есть, — простонал Юлиан.       — Ты каждый раз только обещаешь, — усмехнулся Геральт.       — На этот раз – чистейшая правда. Кстати, у меня для тебя тоже есть один конверт.       — Надеюсь, не пройденные экзамены в академию, — на мгновенье Геральт и правда, испугался, что Юлиан мог провернуть такое.       — Не, я больше со всем этим никогда. Теперь буду просто творческой личностью. Кое-что другое.       Юлиан достал из ящика стола конверт и протянул мужчине, переминаясь неловко в ожидании реакции.       — Билеты? — не понял Геральт.       — На море, — подхватил Юлиан.       Теплый комок нежности разросся где-то внутри Геральта, достигнул глаз и грозился вырваться сентиментальными слезами.       — Я… не знаю, что сказать.       — Что ты счастлив? — Юлиан притянул мужчину к себе. — Пора нам хорошенько отдохнуть после всего этого балагана. Геральт поцеловал Юлиана, прижал его ближе.       Теперь все позади, думал он про себя, все хорошо и будет лучше.