Укус куфии

В Старейшей Магической библиотеке еще никогда не было такой паники: повсюду сновали авроры, работники копошились в документах и нервно бегали по этажам; одна лишь уборщица, женщина лет пятидесяти, недовольно ворчала, убирая темные разводы, оставленные после очередного разбитого горшка. — Да сколько можно? — вновь пробурчала она, проходя мимо Драко и вытирая грязные ладони о длинную юбку. Она уже в третий раз мелькала перед его глазами, бубня себе под нос про неосторожных авроров. Эта женщина немного напоминала Драко их школьного завхоза — Филч точно так же брюзжал, когда ему приходилось убираться за нашкодившими школьниками. Воспоминания о Хогвартсе на миг вернули на лицо Драко легкую улыбку, но уже через секунду он вновь напрягся. Гермиона стояла в полуметре от него и рассказывала аврору, кажется, ее бывшему коллеге, как зашла с Маркусом Грейвсом в тринадцатую секцию и принялась искать нужную книгу, но той не было на полке. Она говорила четко и уверенно, в ее словах не было и следа нервов, но во взгляде Драко отчетливо видел панику. Возможно, они потеряли единственный, последний шанс спасти ее жизнь, и для них это означало крах всего: их надежд, их будущего. Ее жизни. Глубоко вдохнув, он протянул руку и в успокаивающем жесте обхватил ее ладонь, на что Гермиона, ни на секунду не отрываясь от рассказа, в ответ сжала его пальцы, безмолвно благодаря за поддержку. Он по-детски надеялся, что все это лишь ошибка и дневник найдется с минуты на минуту, но мерзкий голосок в голове нашептывал, что верить в такое — бред. В тринадцатом зале стояла такая защита, которой и в Малфой-мэноре никогда не было, а ведь в его родовом поместье хранились фолианты и поопаснее местных. Но страх за Гермиону и ее жизнь заставлял его наивно хвататься за любую, даже самую слабую надежду. Эта девушка плотно засела в его сердце — Драко не ожидал когда-либо ощутить такое в своей жизни. Он и не подозревал, что можно испытывать к кому-либо что-то настолько… У него даже слов не было, чтобы описать весь спектр того, что он чувствовал. И страх, что он мог потерять ее, вводил его в состояние панического ужаса. — А вы что-нибудь видели? — выдернул его из задумчивости голос аврора, закончившего опрос Гермионы. Драко, моргнув, перевел на того непонимающий взгляд, но мигом пришел в себя и покачал головой. — Нет, — ответил он, посмотрев на Гермиону, а после вновь на аврора. — Я был здесь. Перед глазами сотрудников, — уточнил он, указав на Шарлотту, что продолжала изучение документов. Он прекрасно понимал, что для всех здесь являлся первым подозреваемым, поэтому было даже странно, что его не попросили отойти, когда начали разговаривать с Гермионой. Аврор, имени которого Драко не знал, к его удивлению, не проявлял к нему никакой враждебности: ни закрытой позы, ни агрессивного взгляда, ни резкого тона. Казалось, что Драко впервые после войны попался адекватный представитель закона. — Митчелл, — обратился к аврору его коллега, подходя к ним и держа перед собой магией какой-то пергамент, — можно тебя на минуту, — и кивнул в сторону, желая поговорить с глазу на глаз. Драко и Гермиона переглянулись, и она, пожав плечами, прижалась к нему. Он, вновь обреченно вздохнув, сжал ее в своих объятиях, надеясь хоть как-то защитить от жестокой реальности, уберечь и прогнать страшащие мысли подальше от ее головы. Вот только кто отгонит эти самые мысли от него? — Гермиона, — позвал ее Митчелл, приближаясь к ним, перед собой он магией держал тот самый пергамент, что принес его коллега. Драко ослабил объятия, но не отпустил ее. Гермиона, развернувшись в кольце его рук, вопросительно посмотрела на Митчелла. Драко подушечками пальцев обводил невидимые круги на ее руках, зная, что это ее немного успокаивает. — Мы нашли его в тринадцатой секции. Сначала авроры решили, что это один из засекреченных документов, но он лежал на полу, практически под стеллаж улетел. Да и содержание странное… Посмотри, не знаешь, что это такое? Гермиона, все же освободившись от рук Драко, сделала шаг вперед и забрала протянутый ей пергамент. Нахмурившись, она несколько секунд изучала текст, а после, удивленно раскрыв глаза, взглянула на Митчелла. — Знаю, — сглотнув, ответила она и вернула пергамент обратно. — Это список потерянных книг. Посетители иногда забывают вернуть их на место, и мы записываем каждую не найденную. А потом ищем и возвращаем. — Как думаешь, как он оказался в запретной секции? — еще раз пробежавшись взглядом по тексту, поинтересовался Митчелл. — Вряд ли вы с Грейвсом оставили его сегодня там — на нем стоит дата недельной давности, — он указал на цифры наверху пергамента, а Гермиона охнула. Драко и Митчелл обратили внимательные взоры на нее, и она, нервно потерев лоб, прошептала: — Недавно я видела Итана Лоуренса, заместителя мистера Грейвса, выходящим из тринадцатой секции. — Я знаю, — кивнул Митчелл, и она удивленно на него посмотрела. — Он уже у нас, Гарри еще до вызова сюда отправил в библиотеку авроров для сопровождения в Министерство, — объяснил он, и Гермиона облегченно выдохнула. — Так вот, — продолжила она после короткой заминки, — когда он заметил меня, начал нервно озираться и пытался перевести тему. Спрашивал, что я делаю среди запретных залов, не подслушиваю ли. — А что ты там делала? — задал вопрос Митчелл, не отводя от нее взгляда. — Мне тогда показалось, что ребенок плакал. Поэтому я пошла туда, но вместо ребенка обнаружила сначала Лоуренса, а чуть позже и Грету рядом с ним. И когда я спросила ее про список, который был у нее, она сказала… — Гермиона нервно сглотнула, и Драко вновь взял ее руку в свою, нежно оплетая теплыми пальцами ладонь. Она благодарно улыбнулась ему и продолжила: — Она сказала, что где-то его забыла. — Думаешь, — Митчелл, нахмурившись, потер подбородок и обвел взглядом помещение, — она была в секции с Лоуренсом? — Тогда я решила, что она, так же как и я, застукала его на месте. Но сейчас… Быть может, я ошибаюсь и это не тот список? Я не помню точную дату. Можно спросить у Шарлотты! — щелкнула пальцами Гермиона, оглядываясь на девушку за стойкой. — Она передала список Грете, должна помнить. — Хорошо, — кивнул Митчелл, слабо улыбаясь. — Позови ее, пожалуйста, нужно удостовериться, прежде чем предъявлять обвинения, — попросил он, глядя на девушек у стойки: рядом с Шарлоттой стояла сама Грета и проводить беседу рядом с подозреваемой было бы плохой идеей. Как и просить одну на глазах у другой отойти с ним. — Да, конечно, — ответила Гермиона и поспешила в сторону Шарлотты, но вдруг ее остановили: — Гермиона. — Она обернулась, непонимающе взирая на Митчелла. — Ты сказала, что слышала детский плач. Гермиона нахмурилась и неуверенно кивнула. — Да, — она вновь оказалась рядом с ними и, нахмурившись, стала вспоминать. — Я не была уверена, в лифте еще услышала тихий плач, но, когда вышла, никого не обнаружила. Потом подумала, что, может, показалось. — А что такое? — все же решил влезть в разговор Драко, проводя вдоль спины Гермионы ладонью. Даже через слои ткани он чувствовал, как она напряжена. — Недалеко от тринадцатой секции мы нашли следы крови. Небольшие, — поспешил пояснить Митчелл, когда заметил мелькнувший в глазах Гермионы страх. — Мы решили, что кто-то порезался или вроде того. Всего пара капель. Но зафиксировали это, потому что около закрытых залов редко бывают люди, и это показалось немного странным. — Я никого не видела, — повторила Гермиона, смотря в пустоту. На ее лице четко читались следы замешательства и тревоги. Драко не сомневался, что в ее голове в текущую минуту происходит бурная мозговая деятельность, и сожалел, что они сейчас не одни и не могут разделить мысли на двоих. Сегодняшний день точно стал одним из самых богатых на впечатления за последние недели. — Ладно, — произнес задумчиво Митчелл, еще раз проглядывая текст на пергаменте. — Попроси Шарлотту подойти, пожалуйста. — Да, сейчас, — вновь кивнула Гермиона и направилась к стойкам. Драко остался наедине с Митчеллом, но того это, видимо, совсем не смущало. Он казался совершенно расслабленным и смотрел на Драко почти… дружелюбно? — Генри Митчелл, — протянул он руку, произнося свое имя, и Драко принял ее. — Не было возможности представиться, с Гермионой-то мы давно знакомы, — ухмыльнулся он, наблюдая за тем, как та подходит к молодой девушке. — Драко Малфой, — ответил он, хоть и понимал, что его прекрасно знают. — Конечно-конечно, — отводя глаза от Гермионы, проговорил Генри. — Вы здесь случайно оказались или… — Пришел с Гермионой, — глядя в его лицо, ответил Драко, сразу же напрягаясь. — К тринадцатой секции не приближался и даже не смотрел в ту сторону. Как туда проникнуть, также не имею понятия. — Воу-воу, не стоит оправдываться, — усмехнувшись, Генри выставил вперед ладони, будто защищаясь. — Я вас не подозревал. Просто не люблю стоять в неловкой тишине. — Ясно, — сказал Драко, все еще с некоторым недоверием смотря на него. Слишком уж редко к нему относились настолько спокойно. Он еще раз прошелся глазами по Генри: не самый дешевый темный костюм, форменная мантия, туфли из натуральной кожи и богато украшенный драгоценными камнями перстень на указательном пальце. Было видно, что он не ограничен в средствах, видимо, в Аврорат пошел работать не по нужде, а по зову сердца. — Гарри! — посмотрев Драко за спину, воскликнул Митчелл. Он обернулся и заметил быстро приближающегося к ним нахмуренного Поттера. По одному виду было ясно, что утро у него не задалось. И не только из-за новостей о Лоуренсе и краже в библиотеке — у него под глазом наливался синяк. Судя по уже проявляющейся опухоли, совсем не маленький. И Драко не нужно было обращаться к Трелони, чтобы понять, откуда он. — Малфой, — не доходя до них, позвал его Поттер, игнорируя приветствие Митчелла. — Нужно поговорить. — Кажется, у меня проблемы, — совсем не испугавшись, ухмыльнулся Драко и подмигнул такому же улыбающемуся Митчеллу. Им обоим, видимо, не впервой было видеть Поттера не в настроении, и оба к этому привыкли и ни капли не беспокоились по этому поводу. — Если он тебя убьет, местная уборщица с удовольствием приберет следы, — хмыкнул Митчелл, кивая в сторону бурчащей женщины, которая громко причитала, что эта библиотека — самое грязное место во всей магической Британии, иначе ее вечную занятость ничем объяснить нельзя. — Это обнадеживает, — негромко просмеялся Драко, но его веселье оборвал грозный голос Поттера: — Малфой! — вновь позвал тот, подходя к высокому окну, открывающему вид на многолюдную улицу. — Какие мы недовольные, — протянул Драко, оказываясь рядом с Поттером, и, остановившись, засунул руки в карманы брюк. Вся его поза кричала о том, что его отнюдь не пугает настрой собеседника. Но Поттер, казалось, был не то чтобы злым, скорее уставшим. — Слушай, — сделав полшага к Драко, негромко произнес он, стараясь, чтобы их никто не услышал, — я, конечно, люблю квиддич, но не настолько… — Ты сам вызвался, — непринужденно пожал плечами Драко, оглядываясь и замечая, как Гермиона разговаривает с немного испуганной Шарлоттой. — Так что не надо жаловаться. — Ладно, потом с этим разберемся, — не стал препираться Поттер, глубоко вдыхая. Прикрыв глаза, он потер их подушечками пальцев. — Как Гермиона? — Хреново, — не стал юлить Драко. В голове метались сотни мыслей, и он пытался их как-то сложить в единую картину. Драко чувствовал, что мог помочь Гермионе, но не знал как. — Какие-нибудь догадки? — обратился он к Поттеру с надеждой в голосе. — Я же только прибыл! — взмахнул руками тот, указывая на очевидные вещи. — Мы лишь успели начать допрос Лоуренса, как пришло сообщение о краже дневника. Сумасшедший день! — Лоуренс замешан в этом? — Понятия не имею, — пожал плечами Поттер. — Тут вообще все это надолго? — он сделал круговое движение пальцем в воздухе, указывая на копошение авроров и работников библиотеки. — А тебе какое дело? — прищурившись, спросил Поттер. В его глазах ярко виднелась смесь непонимания и интереса. Но, получив лишь жаждущий ответа взгляд, произнес: — Понятия не имею. Может, за полчаса найдем преступника, а может, никогда не раскроем дело. Тебе ли не знать, что преступления иногда годами расследуются. — Не знаю… Меня быстро посадили. — Сравнил… Мерлин, — Поттер взлохматил волосы обеими руками и, обведя зал усталым взглядом, протянул: — До чего тяжелое утро: арест Лоуренса и кража, да еще и день начался с… Кстати! — щелкнул пальцами он. — В твоей гостиной теперь дыра. Большая. Я прожег стену. Случайно. — Конечно, — хмыкнул Драко, покачивая головой. Он каждый день возвращался к себе, не зная, что его ждет там на этот раз. — Сильно пострадал? — кивая на ссадину под глазом Поттера, спросил он. — Мелочи в сравнении с травмами, что получаю на рейдах. Радуйся, что не сотрясение, — заметил Поттер, усмехаясь. — Вот уж Драко Малфой еще в мое лечение не вкладывался. — Сказал бы, что на очередном вызове пострадал, — махнул рукой тот, вспоминая, что однажды чуть было не получил то самое сотрясение, придя домой. — Министерство бы компенсировало. — Ладно, — вернул себе серьезный тон Поттер, вздыхая. — Если вас закончили допрашивать, то валите отсюда. Нам работать нужно. — Кстати об этом, — задумался на секунду Драко и, проверив, что рядом никого нет, продолжил: — Поможешь мне кое с чем не совсем законным?

***

— Генри, — наконец вернулась Гермиона, ведя за собой немного напуганную Шарлотту. Девочка со страхом в глазах смотрела то на нее, то на Митчелла, явно не представляя, что происходит и зачем ее позвали. — Здравствуйте, — поприветствовал ее он, протягивая руку. — Меня зовут Генри Митчелл. — Шарлотта Лайтман, — ответила на рукопожатие та, чуть смущаясь. — А где Драко? — непонимающе озираясь, спросила Гермиона. — Гарри пришел, — кивнул в сторону окна Генри. — О чем-то разговаривают. Гермиона… — он на секунду замялся, переводя взгляд с нее на Шарлотту. — Ты извини, но… — Я пойду, — не став дослушивать, сказала она, прекрасно понимая, что допрос свидетеля не должен быть произведен при постороннем. Даже неофициальный. Правда, на Драко это правило почему-то не распространялось. Видимо, потому что они пришли вместе. Бессильно выдохнув, Гермиона направилась к что-то бурно обсуждающим Драко и Гарри, но через несколько мгновений сбавила темп. А после остановилась, опершись на спинку дивана. Она устала. Она так устала! Все, что происходило в ее жизни, убивало. Не только физически, но и ментально. И она уже не выдерживала. Месяцы бесплодных попыток найти ответ, ложные нити надежды, за которые она рьяно ухватывалась и которые рвались, стоило чуть потянуть. Каждый такой раз как будто душил ее, заставляя ногтями впиваться в горло и разрывать его в жалких потугах сделать спасительный глоток воздуха. Но для чего? Для чего все это? Ее уже не спасти — и она прекрасно это знала. Это говорили целители, невыразимцы, книги… Но она, как последняя дурочка, все цеплялась за любой иллюзорный шанс выжить. А после разбивалась на тысячи осколков, ударяясь о жестокую реальность. Она ходячий труп. И у нее больше не было сил бороться за эту жизнь. Ни сил, ни надежды, ни… желания. Эта зацепка, дневник Слизерина, была последним гвоздем, вбитым в ее покалеченную душу, среди сотен других — таких же ржавых и кривых, что разворотили ее нутро. И сейчас, смотря на эту суматоху вокруг, яркое олицетворение жизни, она четко приняла для себя — ее собственная закончилась. Она отказывалась бороться дальше. Давно пора было бросить все. Уехать и отдохнуть. Просто отдохнуть. Мерлин, когда она в последний раз не бежала куда-то с целью спасти кого-нибудь или себя, а беззаботно наслаждалась жизнью? Кажется, никогда. Так почему бы не потратить последние месяцы именно так: гуляя, высыпаясь, развлекаясь… любя? Она перевела взгляд на спину Драко, и в ее душе будто что-то оборвалось. Снова. Только узнав, что она умирает, Гермиона твердо решила не впускать никого нового в свою жизнь, не привязываться к людям и тем более не влюбляться. И Драко Малфой, как ей думалось, не был для этого угрозой. Они давно знакомы, не были друзьями или даже приятелями и уж конечно — возлюбленными. Но именно он, самый, казалось бы, безопасный вариант, стал для нее тем, от чего она убегала. Фатальной ошибкой было с ним заговорить. С ним встречаться. В него влюбляться. Он оказался тем самым глотком спасительного воздуха, которого ей не хватало, но точно так же он стал и ее погибелью. Не физической — эмоциональной. Гермиона не была готова его отпустить и не была готова уйти. Но знала, что выбора нет. Все было решено за нее. Задолго до него. Подойти сейчас к окну оказалось испытанием, и Гермиона задержала дыхание. До Гарри с Драко было не больше двадцати метров, но это расстояние виделось непреодолимым. Шаг, еще один, еще… Ноги ее не слушались, словно налились свинцом; она шла медленно, почти не поднимая ступни от пола. Каждое движение ощущалось мучением. Каждый шаг — пыткой. Будто при любом, даже самом незначительном действии в ноги впивались иглы, обработанные гноем бубонтюбера. Гермиона все же не осилила расстояние и, оступившись на ровном месте, схватилась за ближайший стеллаж. Упершись лбом в корешки многовековых книг, она пыталась сдержать рвущиеся наружу слезы, но уговаривала себя подождать. Совсем чуть-чуть. Еще немного, и они уйдут отсюда, и тогда можно будет ослабить внутренние путы, сдерживающие нарастающую панику. — Ты совсем охренел? — ворвался в ее разум чей-то восклик, и Гермиона, в шоке приподняв голову, поняла, что это голос Гарри. Они с Драко явно о чем-то спорили и, видимо, не сильно заботились о том, чтобы их не услышали. Обернувшись, Гермиона удостоверилась, что рядом никого нет, и, держась за полки, сделала несколько шагов вбок, ближе, но оставаясь незаметной. — Это в последний раз, — услышала она Драко и, сжав полку, напряглась сильнее. В его голосе проступали нотки отчаяния. — Клянусь. — У тебя каждый раз последний, — огрызнулся в ответ Гарри, и сквозь тонкие просветы стеллажа Гермиона увидела, как он нервно потер лоб. — Ты же несерьезно? — с явной надеждой поинтересовался он, не отводя взгляда от Драко. — Считаешь, я мало законов ради тебя нарушил? Толкаешь на очередное должностное преступление? — Это важно! — пытался убедить его Драко, наконец проверяя, не было ли рядом кого-нибудь. К счастью Гермионы, стеллаж был почти полностью заполнен книгами, и разглядеть кого-либо за ними было сложно. — Правда! — Я так больше не могу, — покачивая головой, Гарри отвернулся к окну и, несильно ударившись о него лбом, прошептал: — Ты хоть представляешь, сколько раз я уже пожалел, что вытащил тебя из Азкабана? Гермиона, ничего не понимая, перевела взгляд с них на заставленные полки — среди учебного материала и «Последней схватки Сасквотчей» виднелись «Сказки дедушки Мухомора». Всматриваясь в название, она пыталась трезво осмыслить услышанное. Она знала, что у Драко с Гарри есть какие-то тайны, их общие секреты, но даже не подозревала об их незаконности. Перед глазами пробежали воспоминания о денежных переводах, и Гермиона резко дернула головой, стараясь выкинуть это из своих мыслей. Нет, это точно глупость, Драко не мог подкупить Гарри ни при каких обстоятельствах. Это было слишком нереально: Драко не обладал такой суммой, а Гарри был честным, неподкупным и слишком любил и уважал свою работу, чтобы выпускать из тюрьмы преступника из-за золотых монет. Особенно когда этих самых монет в его хранилище целые горы. Но о чем тогда они говорили? — Никто не узнает, — продолжал настаивать на своем Драко. Гермиона вновь взглянула на него сквозь небольшой просвет, но сейчас этого казалось мало, и она сделала несколько шагов вбок, чтобы обзор был лучше. — Всегда кто-то да знает, — не согласился Гарри, разворачиваясь обратно. На его лице виднелась вселенская усталость. И небольшая ссадина. Сначала Гермиона ее и не заметила. — Поттер… — начал было Драко, но его грубо прервали: — Нет! — безапелляционно произнес Гарри, тяжело вздохнув, и, блуждая взглядом по помещению, пояснил: — Я понимаю, для чего ты просишь о… Гермиона? — наткнувшись глазами за буйные кудри, выглядывающие между полками, спросил Гарри, и Драко резко обернулся. — Грейнджер, — поворачиваясь всем телом, выдохнул Драко, делая к ней шаг, но она, сама того не осознавая, попятилась. — Гермиона, — вновь позвал ее Гарри, и она остановилась. Родной голос стучался в ее разум, но Гермиона была словно в тумане. Она видела их как через мутную пленку, а в мыслях была удушающая мгла. — Что происходит? О чем вы говорили? — наконец совладав с собой, спросила Гермиона, выходя из укрытия. В ее глазах тревога сливалась с непониманием, и она жаждала ответов. — Пойдем, — все же оказываясь рядом с ней, прошептал Драко, мягко беря ее под локоть и разворачивая в сторону выхода, но Гарри их остановил: — Малфой! Я должен объяснить… — Ты должен работать, — гаркнул тот, не отпуская руку Гермионы. — Все нормально, — уже спокойнее добавил он, оглядываясь на Поттера. — Я разберусь, — и повел ее к дверям, не давая снова их остановить. Драко прекрасно понимал, что тот не побежит за ними — Поттер на службе, он старший аврор, и, как бы он ни хотел оправдаться сейчас перед подругой, это было не настолько срочно, как служба. Не вопрос жизни и смерти. По крайней мере, не для него. — Что происходит? — повторила Гермиона, когда они вышли за пределы библиотеки. Ее вели как безвольную куклу, но именно ею Гермиона сейчас себя и ощущала. Тряпичная, безжизненная, пустая. — Я спросила, что между вами с Гарри? — постаралась выдернуть локоть из его хватки Гермиона, когда ответ опять не последовал, но Драко лишь сильнее сжал пальцы, не отпуская ее. — Не ревнуй, — постарался отшутиться он, но Гермионе было не до смеха. В ее голове начали появляться десятки вариантов того, в чем Гарри с Драко могли быть замешаны, и ни один из них не казался ей благоприятным. — Я серьезно! — продолжала стоять на своем Гермиона, перестав вырываться из стальной хватки — бесполезно. — Драко, — пыталась достучаться до него она, — что ты скрываешь? — Много чего, — беспечно пожал плечами тот, наконец замедляя темп, когда они отошли на приличное расстояние от библиотеки. — Хватит! — вскрикнула она, собрав все силы, все же высвобождая руку и останавливаясь. Драко встал рядом, с болью смотря на нее. Гермионе показалось, что она видела в его глазах желание признаться, ответить на ее вопросы, но он почему-то не поддавался этому. — Я устала, — выдохнула она, прикрывая веки. — Я знаю, — опустив ладони ей на плечи, прошептал он и хотел прижать к себе, но Гермиона, отодвигаясь, не дала сделать это. — Нет, не знаешь! — вскрикнула она, привлекая внимание проходящей мимо парочки. — Я устала от секретов: твоих, Гарри, Рона… — Гермиона… — заправив выбившийся локон ей за ухо, прошептал Драко, но она не дала ему договорить. Ее будто прорвало: — От того, что не только жизнь со мной играет, но и самые близкие мне люди тоже, — она всхлипнула, стараясь подавить зарождающуюся истерику. — Ваши тайны… — И твои, — перебил ее Драко, и Гермиона с недоумением в глазах подняла на него взгляд. — Ты устала не от наших секретов, а от своих, — вновь опустил он ладони ей на плечи, но в этот раз Гермиона не пыталась вырваться. — Да, — выдохнула Гермиона, более не сдерживая скопившиеся слезы. Она, стоя посреди многолюдной улицы, расплакалась, и Драко крепко сжал ее в своих объятиях, надеясь хоть немного ослабить ее боль. — Я устала всем врать, — Гермиона больше не контролировала слова. Все то, что копилось в ней месяцами, вылетало из ее уст, не останавливаясь. — Устала улыбаться родителям, когда на самом деле кричать хочется. Устала от вечно ускользающей надежды, от своего бессилия. И я так больше не могу, — сжав пальто на спине Драко, прошептала она ему в грудь. — Не могу постоянно хвататься за фантомную зацепку, а после вновь оказываться ни с чем. Ты не представляешь, что я чувствую каждый раз. Драко молчал. Лишь слушал и практически невесомо поглаживал ее одной ладонью по волосам и спине, второй не отпуская плечи. Гермиона понимала, что он знал, догадывался, что все это давно копилось в ней, и она наконец-то дала волю слезам, словам, обидам… А он мог только слушать, ведь никакие уверения сейчас бы не сработали. Не помогли, не сделали лучше. Иногда одна безмолвная поддержка означала куда больше тысяч бессмысленных фраз. — Я уже представляла… Как наяву, видела, что держу в руках этот проклятый дневник, листаю его, нахожу ответы, а это… Очередную надежду с корнем вырвали из меня, как всегда, в последний момент. И я… Я чувствую себя битой, поломанной. Я так больше не могу. Я устала… — обессиленно прошептала она и замолчала. Слов больше не было. Не было и сил говорить. И они просто стояли посреди улицы и плакали, оба: она ему в грудь, он — в душе.