Запад помнит

- Когда наконец твой Марбранд посвятит тебя в рыцари? Для оруженосца ты уж очень борзый, маленький лорд… - Сир Дамон тоже так говорит! За что ты так не любишь Марбрандов? - Теперь это уже не важно. Совсем не важно. Лукас-разбойник и Тигетт ехали сзади, и до Тайвина доносились обрывки их разговора. - Ты служил им? - Сначала – да. Потом – Тарбекам… Но все это в прошлом. - Марбранды чем-то обидели тебя. На Западе сейчас у всех, в кого ни плюнь, обиды на лордов, ни на тех, так на этих. - Как говорится, жёны Бейлора терпели и нам велели. Разве простолюдин может держать обиду на лорда? Наше дело терпеть. - А был бы ты рыцарем, тоже б терпел? - Какой из меня рыцарь… -  разбойник тихо рассмеялся. – Я землепашец. - Я думал ты кузнец! - удивлённо воскликнул Тигетт. - Ну, или ремесленник. По тебе не скажешь! - Нет, маленький лорд, я простой крестьянин. Просто рожа у меня такая… - Но ты воевал, значит теперь ты не только землепашец, но и воин. - Все мы воины. - Тайвину нужны надёжные люди. Он не таков, как наш отец, но рука у него щедрая! - Я уж получил своё, с лихвой. Ничего мне не надо. - Тебе не нужно, а родне твоей? У тебя есть жена? - Была. Померла, ещё до войны. - Брат всё равно наградит тебя, когда победим, - не унимался Тиг. – Не скажешь, чего хочешь он сам решит. Ланнистеры не забывают верную службу… Какое-то время за спиной слышался только стук копыт да конское фырканье. - Если не сложу голову на этой неделе, - ответил Лукас-Разбойник, после молчания, - попрошу молодого лорда взять меня разок с собой в столицу, в Красный Замок. Охота посмотреть на черепа драконов, правда ли они такие огромные, как о них болтают. А больше я ничего не хочу. Вернусь, и буду дальше жить, горя не знать. А там, глядишь, и наступят для Запада золотые времена! Красный Замок… Сердце снова защемило, глухой, звериной тоской. Два самых близких человека предали его – оба разом! Нельзя было доверять любимой женщине, так же, как нельзя открывать сердце лучшему другу. Это так же глупо и опрометчиво, как привязываться к боевому коню… Тайвин едва не застонал сквозь стиснутые зубы. Любви ищут лишь глупцы, вроде лорда Титоса. Любовь - это слабость, но Тайвин, как ни старался быть гордым и одиноким львом, не мог устоять перед теми, кто искренне любил его самого. Джоанна, Дженна, Киван, которые могли простить ему всё, что угодно, и почти все что угодно, готовы были от него терпеть. И, внезапно, принц. Зачем он сдружился с Эйрисом, зачем повёлся на его очарование?.. У лорда не может быть друзей. Друзья могут быть у мельника, у стражника, у рыцаря – повздорили, не поделили даму – подрались, разошлись. Но лорда должны бояться, тем более – принца, тем более – будущего короля! А друзьями зовутся те, кому дозволяется безнаказанно над тобою глумиться. Вокруг Эйриса всегда толпились сыновья, внуки и племянники лордов, и никого из них он не приближал к себе по-настоящему. Почему он выбрал Тайвина – известно одним богам… Во всём Красном Замке трудно было сыскать двух столь непохожих мальчишек. Но наследник престола и юный Ланнистер стали неразлучны, на удивление всей Королевской Гавани. Впрочем, даже Эйрис приручил его не сразу. Поначалу Тайвин не собирался общаться с принцем больше, чем того требовали приличия - ему казалось, что король опять повесил на него младшего, вздорного и надоедливого, то и дело ввязывающегося в приключения. Но Эйрис умел быть упрямым, если ему действительно чего-то хотелось. С самого первого дня, он решительно отвергал все попытки Тайвина уклониться от дружбы – неуклонно ходил за ним, требуя внимания. Не капризно и назойливо, как с прочими, а тонко, расчётливо – принц умел читать в сердцах других, как по раскрытой книге. И Тайвин сдался. Эйрис врывался к Тайвину в любое время дня и ночи, чтобы рассказать о своих любовных метаниях, засыпал у него на кровати, подсылал поговорить с Рейллой. Временами Тайвин так крепко уставал от Его Высочества, что тайком уходил из замка и прятался на конюшне или в оружейной, а иногда, наоборот, сам принц вдруг выбирал себе другого приятеля, делал его своим наперсником, и дни напролёт проводил только с ним. Но хватало его ненадолго – настоящим поверенным всех душевных тайн, переживаний, радостей и горестей был Ланнистер. И принц неизменно возвращался к Тайвину. Он слишком привязался к Эйрису. Больше, чем к родному брату. Привязался, сроднился, и – увы – начал доверять. В бою принц-Таргариен надёжнее валирийского клинка. Но не в мирной жизни… А сейчас Эйрис понял, что Тайвин не будет всю жизнь принадлежать только ему одному, возревновал.  Решил испытать дружбу, чтоб ему провалиться!.. И Джоанна повелась, не зная, что Эйрис всё делает с расчётом.  И даже в гневе, в скорби, в яростном угаре атаки или в пылу любви, зорко наблюдал за собой – как он смотрится со стороны? Когда эти два сознания, словно два разных человека, сменяли друг друга в одном принце, Тайвину становилось жутковато. В Таргариене жила грозная, первобытная жуть, леденящая, как клинок Зимы, и всепожирающая, как пламя Седьмого Пекла. Бодрый голос лорда Лиддена оторвал его от тоскливых мыслей: - А хорошо, сир Тайвин, что мы выступили сейчас! Земля ещё не успела раскиснуть, держит коней, - Лидденовский буланый, согласно закивал головой в такт словам хозяина, мягко вышагивая по лужам. Тайвин мрачно покосился на весёлого лорда. - Хорошо. - Да и крестьяне успеют вернуться к пахоте. Разобьём мятежников – и сразу к посевной. Тайвин ничего не ответил, и Лидден, блеснув хитрым барсучиным глазом, продолжал: - Под Тарбекхолллом славные поля, таких полей поискать.  Земля чёрная, что твой дёготь, а пшеница родится, какой не сыскать во всех Семи Королевствах. - Наверное, так и есть. Лорд крякнул, помолчал. И заговорил по-другому – негромко и доверительно: - Гоните дурные мысли, сир Тайвин. Перед боем нельзя думать о плохом. Подумайте о том, что будет после. О том, как вы будете восстанавливать разрушенное. Кого посадите владыкой Тарбекхолла, кто будет править Кастамере. На что пустите новую казну. Тайвин обошёлся бы без непрошеных советов, но, как видно, от этого ему не отвертеться. По крайней мере сейчас. - Пока я думаю о завтрашнем дне, - сдержанно отвечал он. - И ни о чем другом думать у меня не получается. - Ваше войско втрое больше, чем у Тарбека, мой лорд. Уж поверьте мне, мы отобьёмся, даже если всё пойдёт не так, как задумано… - У Тарбека, - буркнул Тайвин. – Но, как это ни досадно, ещё есть Роджер. И его я опасаюсь куда больше. – Если бы Красный Лев был близко, Вестерлинги уже прислали бы вам ворона. А раз ворона нет, это значит, что сейчас Рейны мчатся во весь опор, и с каждым часом, каждым мгновением усталость их все больше и больше. При мысли о том, что прямо сейчас, пока они едут к Тарбекхоллу с юга, с севера идёт тысячное войско бело-алых конников Кастамере, во главе с самым грозным лордом Запада, Тайвина начинало мутить. Он незаметно положил руку на рукоять меча. Это был меч, откованный для него в Красном Замке по приказу сира Дункана Высокого настоящим валирийским кузнецом, что служил Таргариенам – добрый меч, хоть и из обычной стали, но не хуже, чем у рыцарей Белой Гвардии. Разве что чуть полегче – кузнец делал его Тайвину по руке, по весу, и пообещал сделать другой, «когда юному лорду исполнится двадцать пять, и он войдёт в полную мужскую силу».  Что-ж, это ещё один веский повод дожить до двадцати пяти. Вот если бы победить лорда Роджера в бою, и забрать себе его меч! Тайвин представил себя с валирийским мечом Рейнов. Потом представил себе этот клинок в руках лорда Роджера, и с трудом сдержался, чтоб не сблевать на гриву Принца. Сойдись они, Красный Лев отправит его на тот свет меньше чем за минуту. А за ним и Кивана, и Тигетта, и Дамона. Седьмое Пекло, верно, лорда Роджера не одолел бы и сам сир Барристан… Чему их с Эйрисом учил сир Герольд Хайтауэр? Ведь учил он их не только турнирному бою, но и обычному - разница всё-таки была, и немалая.  В мирное время Тайвин неплохо управлялся с копьём, но, когда случилась война, оказалось, что против эссосских наёмников надо учиться совсем не тем приёмам, что на ристалище. Сейчас, правда, надо было сперва посмотреть, что успела сделать леди Эллин, выкопала ли она рвы, рассадила ли лучников и арбалетчиков, и сколько копейщиков успела собрать. Разведчики Утёса доносили, что рвов вокруг Тарбекхолла как не было, так и нет, но Эллин – хитрая ведьма, могла задумать и какую-нибудь иную коварную гадость. По хмурому лицу Кивана, едущего рядом, было видно, что и он напряжённо думает о грядущем сражении. Но, стоило ему заговорить, как стало ясно, что волнует его не столько леди Эллин и её приготовления к битве, сколько сам Тайвин. Поймав взгляд брата, Киван, наконец, решился: - Ты уверен, что этот дурень сгодится для битвы? - Опять ты за своё, - Тайвин возвёл глаза к небу. – Этого дурня для битвы выбрал дядя Джейсон, а он кое-что понимал в лошадях. - Я не спорю, но это будет его первое сражение! Ты не очень опытный военачальник, - брат, обычно говоривший витиевато, как миэринский посланник при дворе, наконец, отбросил все любезности: - Может, перед боем тебе всё же лучше сесть на опытного коня? - По правде говоря, - фыркнул Тайвин, - как военачальник, я бы больше хотел рассчитывать на опыт лорда Лиддена, чем на опыт мерина, пусть даже и такого замечательного. Лорд Норы добродушно расхохотался. Киван смутился. - Я хочу лишь сказать, что Принц непослушный, - воскликнул он. – А Месяц словно мысли читает! Думаешь «стоять» - останавливается, думаешь «вперед» - прибавляет ходу… - А если я со страху перестану соображать, он тоже потеряет голову? - Месяц белый! Военачальника должно быть видно издалека. За месяц изнурительных тренировок, Тайвин недурно выездил Принца. Жеребец всё ещё своевольничал временами, но такого мощного рывка с места не было ни у одного из боевых коней, виденных Тайвином. - Я уже привык к этому. Между тем, дорога вывела их на гребень, и перед ними, наконец, открылся Тарбекхолл. Огромная, серо-голубая твердыня походила на свернувшегося и дремлющего дракона. Чёткий узор стенных зубцов казался гребнем, а башни, устремлённые ввысь – сложенными крыльями.   С севера и юга замок была окружен прибрежными скалами, обрывающиеся в море. От гигантских дубовых врат к руслу ручья полого сбегала узкая долина, которая затем вновь поднималась вверх, в холмы. Во все времена, как только в долину спускался враг, защитники Тарбекхолла выходили из ворот и обрушивались на него сверху. Тайвин глянул вниз, в долину, и вдруг сердце его бешено заколотилось. Среди чёрных пашен, пробудившихся после зимы, вилась дорога, и по ней шли лошади в бело-голубых попонах, и несли рыцарей в блестящих доспехах. Солнце сверкало на остриях копий и навершиях шлемов, на мокрых камнях и в бегущей воде. Передние уже перешли ручей и начали подъём вверх по склону. Дамон Ланнистер тоже присвистнул: – Вот это подарок! Нам осталось только взять его светлость за толстую задницу! При виде добычи, которой не уйти, Тайвина охватил звериный восторг. Он разом позабыл и про Эйриса, и про Джоанну, и про обман, и про свою поруганную дружбу, и даже про лорда Роджера. Войско лорда Тарбека было втрое меньше. «Небесный Воин, помоги!» воззвал он мысленно. И в этот миг над головой, в солнечной голубизне, серебряными трубами закричали лебеди. Всадники, выезжающие на гребень холма, стали останавливаться. Поднимающиеся подпирали сзади. Кони мотали мордами. На молодого военачальника уставились десятки глаз.   – Сир Бенедикт! - Воскликнул Тайвин, придерживая поводья. – Пугнём их хорошенько, а потом заходите справа! А ты, кузен, подожди Марбрандов, и скачите вслед за нами, посерёдке. - Будет сделано, мой лорд, - кивнул сир Бенедикт. Дамон Ланнистер весело сверкнул белозубой улыбкой: - Тогда мне следует покамест убраться с дороги. Трубача на перевале ещё не было, он топтался где-то на середине подъёма, но боги наградили Тайвина истинно ланнистерским голосом. Развернувшись на гребне холма, он привстал в стременах, и рявкнул так, что в передних рядах присели кони: - Вперёд, воины Запада! Лорд Вальдерран вышел нас встречать – так не будем же медлить! В ответ раздался дружный клич, рыцари ударили в щиты. Воздух задрожал от топота копыт, запоздало, запела труба к атаке. Конница Ланнистеров ринулась вниз. Принц почти сразу вынес Тайвина вперёд, и Тайвин впервые понял, что слишком резвый скакун – это не всегда хорошо. Он придержал коня, чтобы скачущие позади во весь опор Киван, Бенедикт и Стаффорд смогли его нагнать. Снизу серебристо запели боевые рожки - Тарбеки заметили врага. Ланнистеры летели во весь опор, как горный обвал, Тайвин считал мгновения. Десять, девять, восемь. Первый удар – самый опасный. Герольд Хайтауэр говорил – кто пережил первый удар… А, впрочем, какая, к иным, разница, что там говорит сир Герольд. Войско Тарбеков стремительно приближалось. Семь, шесть. Тайвин опустил копьё, зажал под мышкой древко, глядя вдоль острия, на фигурку грузного всадника, едущего впереди, белые и голубые стяги, висящие на древках, на звездные щиты. Всё это сегодня должно было кануть в небытие навеки. Пять, четыре – и Тарбеки не выдержали. Никто бы не выдержал, если бы на него по склону галопом неслась тяжёлая конница. Толстый всадник, поднял коня на дыбы, и рыцари с синими звёздами на щитах стали сбиваться в кучу, щетинясь копьями, закрывая собою лучников. Тайвин опустил копьё вниз, к бедру. Принц мчался широкими скачками, едва касаясь копытами дрожащей земли. Засвистели первые стрелы - неуверенно, их было немного. Три, два, один. Тайвин послал своего скакуна влево, и конница Ланнистеров разошлась двумя крыльями – левое пошло за ним, правое за Бенедиктом. Тарбеки не успели перестроиться, прежде, чем войско Утёса охватило их с двух сторон, и красно-золотые рыцари ударили по бело-голубым справа и слева. Тайвин видел нацеленное на него остриё пики, видел рыцаря со звёздным щитом. Они ударили оба одновременно, как на турнире, и оба промахнулись, но противник Тайвина не удержался в седле, и рухнул на землю, путаясь в разорванном плаще. Отпустив копьё, Тайвин вытащил меч, и на миг у него перехватило дыхание – он увидел впереди старшего сына лорда Тарбека. Даже со спины было видно, что это он, неунывающиий, румяный весельчак. Тайвин ненавидел его так, что узнал бы, даже если бы погасло солнце, и весь Вестерос погрузился бы в кромешный мрак. Но солнце сияло, вспыхивало на клинках и шлемах. Тайвин налетел на Тарбека, пьянея от бешенства, и рубанул наотмашь, раз, и другой, но Тарбек был слишком опытным воином, и сходу отбил оба удара. - Здорово, Тайвин, - воскликнул он. – Зовёшь тебя в гости – так не дождёшься, а как глаза б тебя не видели – ты тут как тут! Тайвин снова бросился на него, свирепо, неистово. Тарбек, играючи, обвёл его вокруг себя, так что тайвинов конь едва не оступился в придорожную канаву: - Бросай меч и сдавайся. Я отвезу тебя к Эллин. Она единственная, кто будет рада тебя видеть. Она уже приготовила для тебя цепь и ошейник. - А больше ничего она мне не приготовила? – огрызнулся Тайвин, еле сдерживая коня. Принц выбрался на дорогу, и, злобно прижав уши, снова рвался в бой. - Хороший жеребчик, он украсит нашу конюшню! - Твоя голова украсит её ворота, - Тайвин сделал вид, что хочет рубануть сверху вниз, но, в последний миг обманул противника, и уведя клинок от меча Тарбека, вильнул вниз и ранил того выше колена. - Это вам за то, что обрызгали меня давеча грязью, сир! – Кровь мгновенно обагрила всё вокруг, и Тайвин понял, что победил. Тарбек растерялся на мгновение – они оба знали, что с такой раной у него сейчас начнёт мутиться сознание. Но он был настоящим воином, и, взяв себя в руки, отмахнул мечом. Удар вышел неловким, Тайвин пригнулся, и, когда клинок противника свистнул у него над головой, толкнул коня. Принц, змеёй, куснул тарбековского скакуна за морду, одновременно ударив его задом в круп, так что обливающийся кровью Тарбек едва удержался в седле. Тайвин привстал в стременах: - Это за мою сестру, - крикнул он, и ткнул его мечом в прорезь забрала. Тарбек страшно закричал, и схватился руками за лицо. Между его пальцев текла кровь. - А это вам за моего отца, сир, - сказал Тайвин, и глубоко, на две ладони, всадил клинок ему в бок между ремнями, соединяющими пластины кирасы. Выдернув меч из падающего тела, Тайвин звериным чутьём уловил опасность - что-то нехорошее было сзади. Пришпорив Принца, он поднял щит, чуть наклонившись в седле, и, только когда его конь перескочил через распростёршегося на земле Тарбека, оглянулся. Летевший на него всадник промахнулся, копьё ударило в нижний край щита, и они сшиблись, стремя в стремя. Кони завизжали. Та часть лица противника, что была видна под забралом, показалась Тайвину знакомой, но где он его видел, он не помнил. Рыцарь этот был сухощав, но крепок, как стальной прут, а ростом и силой не уступал убитому Тарбеку. - Берегитесь, Сир Львёнок, - гаркнул он, рубанув наотмашь быстро и так сильно, что Тайвин едва успел принять удар. Он снова ударил, Тайвин снова отбил, хоть у него и лязгнули зубы. - Я вас не помню, сир, - со злостью крикнул он. Рыцарь осклабился: - Ты услышишь моё имя, перед тем, как я тебя прикончу, мальчишка. Тайвин выругался про себя. Откуда Семеро послали на его голову этого рыцаря? Рыцарь кружил вокруг, как ястреб, норовя достать то сбоку, то спереди. Тайвин заметил, что враг снова теснит его в канаву, и разозлился окончательно. Он снова опустил щит, будто ненароком, сделав вид, что перекладывает поводья, чтобы развернуть коня, и рыцарь немедленно рубанул сверху. Тайвин поймал его меч краем щита, и, сам удивившись своей удаче, всадил ему клинок под нагрудник. Яростные глаза рыцаря полыхнули, он страшно зарычал – лишь тогда Тайвин понял, что меч врага застрял в его щите. Выдернув из побеждённого противника лезвие, Тайвин бросил свой щит с торчащим в нем мечом противника, и рыцарь рухнул под копыта коня. От удара о землю, подбрадный ремень его шлема лопнул, и шлем откатился, с пустым, жестяным звуком. Обнажившаяся голова поверженного рыцаря оказалась лысой. - Я вспомнил, где мы виделись с вами, сир. – сказал Тайвин. «В Ланниспорте…» - Наша следующая встреча будет в Седьмом Пекле, Сир Львёнок! – прохрипел рыцарь. - Вам придётся подождать, - ответил Тайвин, но рыцарь уже начал грызть землю, корчась. «В Пекле так в Пекле.» **** Тайвин подскакал к пленникам, осадил коня. Потрепал Принца по мощной шее – конь был совершенно сухой. В самом деле, чудо, а не скакун! В который раз, Тайвин мысленно поблагодарил покойного дядю Джейсона. Лорд Вальдерран стоял на земле, без шлема. С двух сторон его поддерживали сир Бенедикт и Амори Лорх. Седые волосы прилипли к рассечённому лбу, кровь веселой струйкой сбегала по щеке в белую бороду. Тайвин ждал столько лет – и вот этот день настал. Он зорко оглядел остальных пленных. Младший Тарбек-сын, какие-то зятья-племянники с белыми звёздами на доспехах, кузен лорда Вальдеррана – кастелян Тарбекхолла, мастер над оружием, три рыцаря. - Вот и снова вы снова мой пленник, лорд Вальдерран, - сказал Тайвин. - Чтоб тебя, - промычал лорд Тарбек. – Твоя взяла, зря я послушал Эллин. Ты победил, на этот раз. Взгляд у него бы мутный, а его обычно красное, широкое лицо посерело. Видно, ему сильно попало по голове. - На этот раз? – насмешливо переспросил Тайвин. – Другого раза не будет. Вы думаете, я отпущу вас? - Не валяй дурака, парень, - лорд Вальдерран пошатнулся. - Эллин заплатит за нас выкуп. - Нашим же золотом! – Тайвин едва не расхохотался. - Если кто тут и дурак, то это вы, лорд Вальдерран! Ваш старший сын мёртв, и сейчас вы, и все ваши родичи, отправятся следом за ним. - Мы много задолжали твоему дому, не спорю, - лорд Вальдерран. – Прикажи своим людям отпустить меня, и я отдам тебе всё, что должно. - Нет, - сказал Тайвин. – Это я задолжал вам, лорд Тарбек. Я должен вам уже девятнадцать лет, и наконец то могу вернуть вам долг. Сир Бенедикт! Наденьте голову лорда Тарбека на пику. Лорд Вальдерран снова качнулся, его вырвало на истоптанную копытами землю, и он начал слабо отбиваться. Оглушённый, он даже не мог попасть кулаком по своим врагам – от удара по голове лорд ослеп на один глаз. Наконец, старого владыку Тарбекхолла повалили на колени, и он неуклюже завозился в грязи. На нём был латный ворот, и Лорх, чтобы не морочиться, вытащил кинжал. Лорд Тарбек глухо зарычал, но его рычание сразу перешло в жуткий хрип, он умолк, и обмяк в руках своих палачей. Младший Тарбек забившись в руках у гвардейцев Утёса, разразился проклятиями. И глядя, как Лорх мучительно и безобразно отделяет голову лорда Тарбека от тела, Тайвин почувствовал, будто лопнул железный обруч, сковывающий сердце. Кровь лилась ручьём, обагряя двух рыцарей, и одного уже наполовину обезглавленного лорда, а потом стекала в весеннюю грязь и исчезала без следа. «Земля Запада. Все мы ляжем в неё, и от нас не останется ничего, кроме памяти» говорил отец. Наконец, сир Амори справился. Кто-то подбежал с пикой, и через мгновение лорд Вальдерран уже незряче таращился на остатки своего войска с десятифутового ясеневого древка. - Отрубите головы всем, - звучно скомандовал Тайвин, – Всем, у кого на доспехах белая звезда. И все головы насадите на пики. Опьянённые от крови гвардейцы накинулись на пленных. Засверкали клинки, к рыданиям младшего Тарбека добавились ужасные крики и брань. Тайвин, не мигая, смотрел, как одни люди рубят на части других, но видел вместо этого совсем другое. Он видел пиршественный чертог в Утёсе, многолюдный, праздничный. Сотни свечей, отражающихся в стоящем на столах хрустале, в дорогих убранствах гостей. Вина и яства, и посреди всего этого – пустое место матушки, страшное, как открытая дверь в гробницу. Торжествующее лицо леди Эллин – лицо победительницы, прекрасное, одухотворённое. Раскатистый смех лорда Вальдеррана, потешающегося над пьяными слезами отца, не по-детски отрешённый взгляд Дженны, испуганные глаза Кивана. И этот чертог, наполненный воспоминаниями, и людьми – живыми, мёртвыми, и умирающими прямо сейчас, перед ним, - таял, растворялся, как дурной сон, как видение, навеянное мирийским отравленным вином. И с каждым мгновением всё легче, свободнее становилось дышать. *** В миле от тарбекхолльских ворот высился курган. Рыцари Утёса, а за ними и лёгкая конница выстроились у его подножия, на краю нераспаханного ещё весеннего поля. Склонив к земле острия копий, всадники поглядывали в сторону черно-голубой громады Тарбекхолла, окружённой невысокими скалами. За прибрежными утёсами золотом сияло весеннее море. Тайвин шагом проехал вдоль строя рыцарей. Принц шёл горделиво, чуя, что несёт на себе военачальника. - Воины Запада! – воскликнул Тайвин. – Все вы знаете, что не лорд Титос должен был стать нашим лордом, жизнь его к этому не готовила. Но боги решили так, как есть, и вот мы стоим у стен Тарбекхолла. Рыцари ответили дружным кличем, ударив в свои щиты. Тайвин оглянулся через плечо - Дамон Ланнистер на белом коне поднялся на курган, и остановился у знамени. Ветер раздувал ало-золотой стяг, и вздыбленный лев грозно скалился в сторону Таребекхолла. - Вы пришли исполнить свой вассальный долг. Вы остались верны вашим лордам, которые вас обманули, - продолжал он. - И сегодня я обещаю вам, что долг сюзерена я отдам вам сполна, за себя и за своего отца. Клянусь в этом всеми богами, старыми и новыми. Рыцари закричали ещё громче. Тайвин был уверен, что и леди Эллин сейчас со своей стены смотрит на них, видит белого всадника под стягом Утёса – и шлёт проклятия. Что же, это только к лучшему. Пусть бесится! Его тревожило только одно. Лорд Вальдерран сглупил, поторопился, но это могло значить только то, что Роджер Рейн уже близко. А значит, стоило начать готовиться к встрече. Арбалетчики и лучники стояли чуть поодаль, в ожидании приказа. - Лукас, - приказал Тайвин. - Помнится, ты что-то говорил про прикрытый зад. Расставь стрелков в холмах, а то неровен час, нагрянет лорд Роджер, и нам не поздоровится. Лукас-Разбойник задорно рассмеялся, горяча свою вороную кобылу. - Будет сделано, мой лорд. Тайвин понимал, что ему не стоит приближаться к крепостному валу на расстояние выстрела. Он представлял себе, как бесится леди Эллин. Как львица в клетке. Или как бешеная сука на цепи. - Киван, - сказал он, глядя, как лучники под предводительством Лукаса, быстрым шагом удаляются прочь. – Хочу попросить тебя – съезди к воротам и поговори с леди Эллин. Киван, всё ещё ошалелый, после битвы заметно повеселел. Тайвин догадывался, что с утра его мучала не только тревога за брата, но и мысли о том, что ему придётся скрестить мечи с Тионом Тарбеком. Но Тиона с лордом Вальдерраном не оказалось, Эллин спрятала своего ненаглядного сыночка под юбкой. Переговоры могли означать, что для Тиона и его сестёр ещё не всё потеряно. - Что ей сказать? – спросил он с надеждой. Тайвину стало неловко. - Скажи леди Эллин, что она снова овдовела, - сказал он хмуро. - И предложи ей пожалеть своих людей и открыть нам ворота. Киван побоялся выспрашивать брата, и, кликнув гвардейцев, рысью поехал к воротам Тарбекхолла. Следом за ним поскакали рыцари с пиками, на которых торчали головы. Тайвин проводил его взглядом. - Хорошо, что ты нас поторопил, Тайвин, - сказал Дамон Марбранд. – Еще бы неделя, и бьюсь об заклад, эта прекрасная пашня была бы изрыта глубокими рвами с острыми сосновыми кольями! А по всем этим холмам справа и слева сидели бы лучники и арбалетчики!.. - Хвали день к вечеру, Дамон. Нам и без рвов и кольев предстоит непростое дело. - Что ты сделаешь с леди Эллин? - Повешу на воротах, - Тайвин сам немного удивился, как легко у него вылетели эти слова. - Как? – Марбранд слегка оторопел, как, верно, и любой лорд на его месте. - Вешать знатных дам не принято. Неужто ты повесишь благородную львицу?.. - Лев тоже может сдохнуть самым нелицеприятным способом, - ответил Тайвин. - Благородным бывает лишь олень, - вмешался сир Бенедикт. – Сказать по правде, - насмешливо продолжал он, -  великодушие больше свойственно волку, а доблесть – вепрю. Мне доводилось видеть настоящего льва в зверинце, тамошний служитель говорил, что трудно сыскать более хитрого, мстительного и коварного зверя. Марбранд всё ещё не верил своим ушам. - И что же? Неужто ты сможешь повесить её, как шлюху? - Ты помнишь, что они сделали с лордом Алином? – Тайвин поднял на Дамона тяжёлый взгляд. Вновь в груди шевельнулась было застарелая ярость, но сразу угасла. Кровь Тарбеков залила этот тлеющую ненависть, или просто пришло время - начать забывать?.. Дамон потупился, слегка побледнев. - Это был Роджер, - сказал он. - Роджера я бы тоже повесил, - нарочито равнодушно сказал Тайвин. - Но увы, боюсь, не представится случая.  Лорд Роджер навряд ли дастся нам живым в руки. Дамон промолчал. Благородный вассал никак не ожидал от своего будущего лорда таких слов. «Иные вас дери с вашим благородством, - подумал Тайвин. - Не можешь отплатить за убийство собственного родича, а всё туда же, виляешь перед врагами хвостом, только бы никто не усомнился в твоём благородстве…» От обиженного Марбранда его отвлёк подскакавший Тигетт: - Тайвин, гляди, пришли Вестерлинги! - Братец лихо перекинул ногу над конской головой, и спрыгнул на землю. Глаза его сияли. Мальчишка опять отважно дрался, совсем как настоящий молодой рыцарь. «Когда закончим, скажу Марбранду, что пора принять у него клятву», подумал Тайвин, покосившись на Дамона. Точёное, словно мраморное, лицо кузена хранило оскорблённое выражение. Тайвин обернулся к морю – и в самом деле, на прибрежных скалах, окружающих Тарбекхолл, двигались крохотные фигурки. Войско лорда Элиса, подошедшее с севера, занимало правый берег залива. Люди возводили катапульты, подтаскивали тараны, расставляли котлы со смолой. Тайвин взглянул на льва над головой. Ветер трепал знамя, золотой лев разевал пасть. Это был ветер победы. Глубоко вздохнув, полной грудью, он поглядел на небо, потом назад – и замер. Позади, из-за гребня холма, показалась конница. - Кто это? – спросил Тигетт. Конница, перевалив через вершину, лавиной хлынула вниз, прямо к ним. - Это Роджер, - хрипло ответил Тайвин. Седьмое пекло! Как он оказался здесь так скоро? Все самые лучшие бойцы впереди, под стенами Тарбекхолла. Протяжно запела труба. Тайвин успел развернуть, построить своих, и ринуться навстречу врагу, но разогнаться они уже не успели. Конники Рейнов врезались в них на всём скаку, и сразу смешали их строй. Они сшиблись, как две волны. Войско лорда Роджера было измучено долгой скачкой, но, даже усталые и измотанные, они смогли раскидать Ланнистеров, а их натиск замедлился, но не увяз. Клин атаки воинов Кастамере продвигался прямо к багряно-золотому знамени, всё ближе и ближе, а впереди рубился сам лорд Рейн - в белом плаще с алым львом, верхом на громадном и свирепом жеребце, тёмно-сером, как грозовая туча. Рейны могли смять Ланнистеров лишь единожды и Тайвина охватил дикая надежда. Если Ланнистеры устоят, то второй попытки у Рейнов уже не будет. Надо было выдержать удар, и не упустить лорда Роджера, который сам пришел к ним в лапы. - Лорд Роджер! – закричал Тайвин, пришпоривая Принца. – Окружайте лорда Роджера!.. Лорд Роджер уже бросил копьё, и вытащил меч – валирийская сталь тускло блестела на солнце. Он рубил, пробиваясь к всаднику на белом коне, стоящему на холме у знамени, не зная, что под стягом Утёса стоит Дамон Ланнистер. Смотреть на это было жутковато - от каждого взмаха его меча валились раненые и убитые. Услыхав Тайвина, лорд Рейн обернулся – и не поверил своей удаче - ненавистный Львёнок оказался совсем рядом. - Ах вот ты где! – заревел он, натягивая поводья. – Иди сюда, гадёныш! Я иду убивать тебя. Несмотря на боевую горячку, Тайвина прошиб озноб. Самый грозный мечник Запада шёл по его душу. Чтобы подбодрить себя, Тайвин яростно закричал, подстёгивая Принца. Лорд Роджер приближался. Казалось, глаза его мечут молнии, а из ноздрей его коня пышет пламя. В другое время, никто из тех, кто был сейчас под Тарбекхоллом, не выстоял бы против лорда Роджера. Но Рейн в седле уже вторые сутки, без отдыха и сна, а значит, Тайвину могла улыбнуться удача. Тайвин был хорошим бойцом, а, если встречал в бою противника искуснее себя, почти всегда мог взять верх силой. В голове у Тайвина успело мелькнуть – хорошо бы, Тига не унесло далеко. В следующий миг конь лорда Роджера налетел, и грудью ударил Принца в плечо, едва не свалив с ног. Тайвин, чудом удержавшись в седле, успел принять страшный клинок крестовиной меча. Лорд Роджер торжествующе закричал, и ударил снова, с сокрушительной силой. Даже измучанный скачкой, он остался по меньшей мере вдвое сильнее девятнадцатилетнего Тайвина. Ввязываться в драку с Красным Львом было верхом глупости – Тайвин понял это, с первого удара, но было уже поздно. Теперь ему оставалась лишь ловкость и гибкость юности. - Ты неплох, Львёнок, - прорычал лорд Роджер, - но со мной тебе не справиться. Я пришлю Титосу твою дурную башку! Смертоносный, туманный валирийский клинок свистел над головой. Меч Тайвина, принимая удары, протяжно звенел, точно плакал. Несказанно выручала быстрота Принца, Тайвин уворачивался, уклонялся, раз за разом отбрасывая летящее лезвие. Он чувствовал усталость своего грозного противника. Движения Красного Льва были не так скоры, как обычно, иначе, Тайвин был бы убит уже дважды, трижды, четырежды... Перед каждым замахом меча, лорд Роджер еле заметно, неуловимо, собирался с силами, и каждый промах делал его чуть-чуть слабее. Сказывались почти двое суток в седле и бессонная ночь. Но и Тайвину он не давал передышки, рубя, рыча и тесня. Наконец, чудовищный жеребец лорда Роджера впился зубами в шею Принца сверху, и кони сцепились. Теперь Тайвину было не увернуться, и не хватало места для размаха. Лорд Роджер вновь рубанул, с торжествующим рыком, Тайвин не смог отбить удар – только отклонить. Валирийская сталь рассекла обычную - острие меча угодило ему в верхнюю часть нагрудной пластины. Тайвин, озверевший от страха, не почуял боли, но за пазухой разом стало горячо и мокро. Только бы не потерять самообладания! Лорд Рейн снова замахнулся для удара, Тайвин почти лёг на конскую гриву, отчаянно, наудачу ткнул его мечом под наплечник – и, неожиданно для себя самого, достал. - Седьмое пекло! – заревел Лорд Роджер, - ты покойник, Тайвин! Для покойника Тайвин был слишком напуган и зол. Жеребец лорда Роджера все еще не отпускал его бедного коня, который визжал, и отчаянно бил копытами, а сам лорд Роджер уже опять заносил меч для удара. Тайвин успел подумать, что вот он, наверное, и конец – как за спиной у владыки Кастамере появился Тигетт. - Сдавайтесь, лорд Роджер! – закричал он, и со всей своих мальчишеских сил, ударил Рейна в шлем. Лорд Роджер обернулся, - Еще один гадёныш! – Почти не изменив замаха, он перекинул меч в другую руку, так, что клинок описал смертоносную дугу, но Тайвин успел нанести удар сзади, под локоть – кольчужный рукав защитил лорда Роджера, но лезвие его меча, вместо того, чтобы снести Тигетту голову, вонзилось в луку его седла. Лорд Роджер расхохотался. - Марбрандовское отродье, как же вас много! – воскликнул он, выдергивая меч. – Похоже, я отвлёкся. Иди сюда, Тайвин, я выпущу тебе кишки. Хвала богам, в этот миг его жеребец разжал хватку, и кони расцепились. Принц отпрянул, шарахнулся вбок, и вдруг ринулся в сторону Тарбекхолла. - Куда это ты собрался? – загремел Лорд Роджер, пришпоривая своё серо-стальное чудовище. – Я с тобой ещё не закончил! Тайвин не хотел позориться, удирая от Роджера по всему полю боя. Он решил, что сделает небольшой круг, ярдов десять, малость отдохнёт и нападёт на противника снова. Подраненный лорд Рейн, по-прежнему, смертельно опасен – удерживать его надо было вдвоём. Высматривая оставшегося позади Тигетта, Тайвин натянул поводья, но конь закусил удила, и прибавил ходу. Остановить Принца не получалось. - Ты не уйдёшь от меня, Львёнок! – рычал лорд Роджер, - остановись, и умри достойно! Но конь явно вбил себе в голову, что достойно, или как иначе, но Тайвин Ланнистер умрет не сегодня. Тайвин выругался сквозь зубы. Ливен Мартелл, учивший их ездить верхом, говорил, что порой бывает, что вместо тебя бой ведёт не ты, а твоя кобыла. Похоже это был тот самый случай. Принц заложил уши и летел стрелой, прямо навстречу ланнистерской гвардии, мчащейся от Тарбекхолла. Тайвин уже различал скачущих впереди Кивана и других рыцарей Утёса за ними, и, когда до них оставалось не больше двадцати шагов, Тайвину наконец удалось развернуть коня.  Теперь он вновь оказался во главе летящей конницы, и яростно пришпорил Принца. Жеребец саженными скачками полетел обратно, прямо на грозного лорда Роджера. - Вперёд! – закричал Тайвин, поднимая меч. – Окружайте, окружайте его! Гвардейцы Утёса за его спиной ответили дружным рёвом, топот сотен копыт слился в монотонный гул. Откуда-то слева полетели стрелы, и Тайвин успел подумать - Лукас-Разбойник со своими лучниками и арбалетчиками наконец проснулся, слава небесному Воину!..  - Отступаем! – загремел Лорд Роджер, перекрывая грохот и лязг битвы. - Отступаем, пока нас не взяли в кольцо! Как бы не так! Тайвин пришпорил коня и ринулся на лорда Роджера. - Стой, ради всех богов, - Киван схватил его коня за повод. Тайвин бешено оглянулся на брата: - С дороги, Киван, - рявкнул он. – Роджер уходит! - Он не уйдёт от нас, - не надо, остановись. Погляди на себя, ты же ранен. - Это царапина. - Остановись, Тайвин! – заорал Киван, наматывая повод на руку. Взгляд у него был дикий, и Тайвин, от удивления, слегка опешил. Должно быть, так в битве чувствовал себя Эйрис, когда Тайвин удерживал его от самоубийственных выходок. Он послушно остановил коня, и в этот же миг к ним подлетел Бенедикт. - Что прикажете, мой лорд? – его конь ронял пену на весеннюю траву, грыз удила. Тайвин посмотрел на Кивана. Глаза брата были полны отчаянной решимости. - Бери Марбранда, - чуть помедлив, сказал он, - и скачите за Роджером. С рыцарями, с лёгкой конницей. А мы с лором Вестерлингом закончим здесь, и двинемся за вами. Постарайтесь, чтобы он не ушёл от нас. - Будет сделано, мой лорд! – воскликнул Бенедикт. – Мы будем ждать вас у скал Кастамере. *** Тайвин въехал во двор. Впервые в жизни он вступил в Тарбекхолл, но не через ворота, а через гигантский пролом в стене. На том месте, где были знаменитые врата Тарбекхолла из морёного дуба, лежали тысячи стоунов камня, под которыми виднелись толстые, чёрные окованные железом доски да край покорёженной решётки. Древний замок стойко сопротивлялся захватчикам, но требушеты и катапульты лорда Вестерлинга взяли своё. Главная башня лежала грудой гигантских серых и голубых валунов. Слуги, конюхи, псари, все домашние лорда Тарбека стояли, сбившись в кучу. Тайвин шагом подъехал к ним, остановил коня. Люди склонили головы. Кто-то тихо плакал, кто-то хмуро смотрел исподлобья. - Где леди Эллин? – звучно спросил Тайвин. - Говорят, она была в башне, - ответил Дамон Ланнистер. Тайвин смерил взглядом развалины. Из оставшейся стоять части стены торчали дубовые балки, с одной из них всё еще свисал бело-синий стяг. – Приказать искать под завалами? - Нет нужды. А остальные? Тион, Роанна, Серелла? - Женщины и дети в септе. Надо думать, что и они там. - Убивайте всех Тарбеков. Никто из родичей лорда Вальдеррана не должен уйти живым! Кроме Роанны и её сына. Слышите? Все замерли. Воцарилась тишина, нарушаемая только тревожным гоготом гусей. - Пощадите! - выкрикнул кто-то из толпы срывающимся голосом. И гвардейцы Ланнистеров, точно ждавшие этого знака, двинулись вперёд, обнажая клинки. - Ты думаешь, она и впрямь ваша сестра? - тихо спросил Дамон Ланнистер. - Не знаю. Для людей она дочь нашего отца, правда это или нет. А убийцей родичей, даже в глазах простолюдинов, быть негоже. Септа была у восточной стены. Частью она примыкала к замку. Она была не семи-, а одноглавая, такие септы андалы строили в первых двух столетиях после завоевания. Тайвин шагом подъехал к воротам септы, из которых гвардейцы, под командованием Бенедикта, выгоняли домочадцев леди Эллин. Женщины бранились, дети плакали, гуси кричали, и, среди этой испуганной и несчастной толпы, издалека бросались в глаза три молчаливые фигуры в рясах – мужчины и двух девушек, вне сомнения знатных. Гордую осанку и поступь их было не скрыть даже грубой льняной тканью, подпоясанной верёвками. - Давайте их сюда, - бросил Тайвин. Гвардейцы подтащили пленников к Тайвину, сдёрнули с них капюшоны. Мужчина оказался не Тионом. Это был септон, правда, опоясанный мечом. Роанну Тайвин не видел с детства, но не узнать ее было невозможно. Высокая, стройная, с растрёпанными волосами чеканного золота, с безумными зелёными глазами, она казалось готова была кинуться на Тайвина, и растерзать голыми руками, если бы Бенедикт не держал её, почтительно, но крепко. - Здравствуй, братец, - закричала она. – Где мой сын? Отвечай, Тайвин, где мой сын? - Откуда мне знать? – Тайвин тоже мгновенно вышел из себя. – Я отродясь его не видел! Почему ты спрашиваешь об этом меня, а не своих людей? Роанна порывисто откинула волосы за спину. Сейчас она была похожа на Джоанну. – Ты принёс смерть на Запад, Тайвин! Войну и смерть! Так ты начнёшь своё правление? - Это – правление моего отца и твоей матери. В моё правление западные лорды не будут грабить и жечь друг друга. Роанна расхохоталась безумным смехом. - Говорят, отец у нас с тобой один. - Так говорят. - Не надейся на победу. Роджер придёт за тобой! - Роджер уже пришёл и ушёл, - ответил Тайвин. – И теперь за ним пойду я! И он не уйдёт от меня, клянусь всеми богами, и старыми и новыми! Я достану его даже под землёй! - Верни мне моего сына, Тайвин! Убийца родичей проклят перед богами и людьми! – закричала Роанна. Тайвин оглянулся на стоящих за ним рыцарей и солдат: - Кто видел сына леди Роанны? – вопросил он, и вновь удивился, как грозно прозвучал его голос. - Лорх унёс его. – откликнулся кто-то. Тайвин мысленно выругался. Только этого сумасшедшего тут не хватало. Ублюдок бормотал, что это его бастард – Тайвин не верил ему ни на грош. Он посмотрел на Роанну. Роанна побелела, окаменела лицом. Седьмое Пекло!.. Но, если Лорх решил спрятать мальчика, это нехорошо. Кто бы ни был его отцом, это сын Роанны – а значит, он и Тарбек, и Рейн, и Ланнистер… - Найдите его, - приказал Тайвин, - и приведите ко мне. Обеих леди и септона под стражу. Людей и всю живность выведите наружу. Замок разрушить и сжечь. Дамон Ланнистер склонил голову и пошёл раздавать приказы. - Сжечь замок? – негромко спросил лорд Лидден. Тайвин не шелохнулся. – Сир, не взыщите, что я опять лезу к вам с советами, но мне кажется, в вас снова говорит ваша ланнистерская горячность… Этот замок стоит тут не одну тысячу лет, и вы могли бы отдать его верному вассалу. Опять-же, место хорошее, богатое, и защищённое с моря… - Пусть это место останется напоминанием всем остальным. Я хочу, чтобы Запад, и все Семь Королевств крепко запомнили, что может случиться… Лорд Лидден хмыкнул. Мимо погнали мычащий и блеющий скот, гуси и собаки бежали рядом. - Хоть людей и скотину вы заберёте, сир? - Заберу. Свиньи и козы не виноваты, что им досталась такая владычица, как леди Эллин. «Надо сказать, и мы от неё насилу избавились»  - А золото, утварь, оружие? Я думал, вы пришли взыскать долги. Забрать своё… В сокровищницах Тарбекхолла лежит золото Утёса. - Провались оно в Седьмое Пекло, - ответил Тайвин. – Вместе с Тарбеками и Тарбекхоллом. Лорд Лидден покосился на него. Он хотел сказать еще что-то, но раздумал. По двору, как сполох пламени, метался огненно-рыжий жеребец. Словно ища кого-то, но никого к себе не подпуская, он подбегал, с тревожным ржанием, то к захватчикам, то к пленным, сбившимся в кучу, заглядывал в лица, а затем разворачивался, и бросался прочь. - Красавчик, - с восхищением протянул кто-то из гвардейцев. - Милорд, - крикнул голубоглазый Хью. – Прикажите – кто поймает, тому и владеть! Солдаты одобрительно загалдели. Тайвин молча кивнул. Люди, скопом, бросились ловить коня, и полуразрушенные стены огласились смехом, бранью, резким свистом. Жеребец заметался быстрее. Не давая ухватить себя за гриву, он ловко уворачивался от цепких рук. Подковы по булыжникам били не то похоронным, не то победным перезвоном. Погонявшись за конём, солдаты и рыцари выстроились в ряд, и пошли на коня, загоняя его в угол, меж обломками башни и крепостной стеной. Конь пятился и протяжно ржал. Тайвин хмуро смотрел на них. Пощадил бы он Тиона, если б тот выжил и сам преклонил пред ним колено?.. «Ты заранее это задумал, или на тебя опять накатило?» Иные его знают. Окружённый жеребец вдруг ринулся вперёд. Сбив с ног одного гвардейца, он ловко перемахнул через груду голубовато-серого камня, лежащую посреди двора, и вновь закружил, словно в танце. Тайвин знал, что рыжего жеребца сумеет поймать только один человек. Один-единственный на всём Западе. - Киван, - приказал он негромко. - Забери его. Киван, пустым взглядом смотревший на рыжего, вздрогнул, словно очнувшись. Тихо вздохнув, он закинул поводья на луку седла, спрыгнул на землю, и покорно зашагал к коню. Он шёл твёрдо, но Тайвин видел, какое тяжкое горе лежит на его плечах. Друзья – это слабость. На Ступенях Тайвину пришлось пережить немало жутких мгновений – отчаянная храбрость принца граничила с безрассудством, и он не раз и не два чувствовал то же, что и Киван сейчас, уверенный, что Эйриса нет в живых. Но Эйрис был удачлив, и каждый раз оказывался жив, и по большей части, невредим. Впрочем, во время войны и Тион Тарбек тоже был удачлив – как говорили. Теперь уже никто так не скажет о Тионе Красном, единственном и любимом сыне Эллин Рейн. Огненный жеребец, увидев одинокого человека, идущего к нему через двор, остановился. Прижав уши, он вытянул шею, поводил мордой и снова заржал, но теперь уже не тревожно, а тихо, и Киван взял его под уздцы. Солдаты, весело перекликаясь, таскали брёвна и обломки деревянных загородок стойл, ворот, солому и дрова из поленниц, и начали поджигать развалины башни, ставшей надгробием Тиона и леди Эллин. Дерево и солома занимались, словно нехотя. Но южный ветер налетел теплым порывом, пламя исчезло совсем, забилось в щели между камнями, а потом вдруг вырвалось с задорным треском, и заплясало по руинам. Сзади подошёл Киван, подвёл рыжего коня. - Держи, - сказал он, протягивая брату повод. Тайвин покачал головой. - Теперь он твой. Кроме тебя он вряд ли кому-то дастся. Тайвин оглянулся – за спиной тоже разгорался пожар.  Дым уже появился над кузницей и оружейной. Пока ещё белый и густой, он сначала заклубился по двору, а затем повалил столбом. Под крышами и в окнах мелькали первые языки пламени. Тарбекхолл, даже разрушенный, был огромен. Горите все, Леди Эллин. Провалитесь в Седьмое Пекло. Там вам и самое место… Навcтречу ему вышел Амори Лорх. - Я виноват перед вами, милорд, - сказал он. Но я исправил свою вину. - Какую вину? – не понял Тайвин - Я избавился от него. От бастарда. Чтобы он не мешал. Бросил его в колодец. Тайвин уставился на рыцаря, стоящего перед ним на земле Рыцаря с бессмысленным взглядом. Лорх неуверенно хихикнул. - В какой колодец? - Там, - Лорх махнул рукой в сторону вишнёвой рощи. - Нет там никакого колодца. - Я бросил его в колодец, - упрямо повторил Лорх. – теперь ни одного Тарбека мужского пола не осталось на этой земле. «Сумасшедший» - Уйдите сир, - процедил Тайвин. Может оно и к лучшему. Он искоса посмотрел на стоявшую рядом рыдающую толпу, которая глядела на то, как горит их дом. Роанна, Серелла и септон стояли впереди, недвижные, как статуи, и смотрели на пылающие руины. За ними кузнецы, псари, служанки, овцы, гуси, собаки, чуть в стороне - кони, удерживаемые конюхами. У многих из них здесь прошла вся жизнь, кто-то обрел его после скитаний, а кто-то уже был готов бежать отсюда. Тайвин снова уставился на горящий замок. Теперь впереди Кастамере. Дело за малым. Могучий южный ветер раздувал пламя, оно билось по земле, по руинам, но весеннее солнце сияло так ярко, что огня почти совсем не было видно, и казалось, тысячелетний замок сам собой превращается в прах и уходит в землю. А позади него необъятное и раскинулось море, в котором виднелся лишь маленький полосатый парус, бегущий в безбрежную синеву.