Ключ к свободе
24 апреля 2020 г., 15:35
Какой жуткий холод. Холод, проникающий в каждую клетку тела, холод от которого не укрыться и не спастись. Холод, несущий в себе кошмары, от него так хочется съежиться в комок и тихо скулить от ужаса. Холод заставляет забиться в угол.
Но еще хуже воспоминания, которые приходят вслед за ним.
Худенькая черноволосая девушка, почти еще девчонка со слезами на глазах провожает его из своего дома. И она же лежащая на земле, мертвая и окровавленная и над ней скалится в безумном смехе Черная Метка. А он уже не помнит ее лица и забыл ее имя.
Дом в Годриковой Впадине, всегда такой уютный и гостеприимный, излучающий тепло, хранящий в себе любовь и тревогу. И вот он стоит посреди ночи темнеющий окнами, потерявший уют, глядящий на него провалом в стенах и в крыше. И от него веет смертью и бедой.
Застывшее тело друга на пороге мертвого дома, неподвижные глаза всегда такие живые и светлые, съехавшие на лоб очки.
Лежащее тело рыжеволосой женщины, которую он всегда видел то рассерженной, то счастливой, то заботливой, но никогда циничной и равнодушной. И ее лицо, впервые в жизни совершенно спокойное.
Захлебывающийся от рыданий ребенок, стоящий в кроватке и напрасно ждущий своих родителей посреди разгромленной спальни. А сквозь разбитые стены плачет дождь и хлещет холодный ветер.
Холод. Какой страшный холод!
Когда холод отступает, то становится легче, но душа все равно не знает покоя. Худой изможденный человек всегда подходит к маленькому окну. За решетками видно бескрайнее, хмурое море. Нигде не промелькнет парус, не пролетит птица, даже самолеты облетают стороной это мрачное место. Само море такое же серое и бездушное, как и эта тюрьма
Он в тюрьме, но страшнее всего, что он заточен в тюрьме собственной совести. Наедине с призраками своего прошлого. И тени былого часто навещают его в этой обители кошмара и безысходности. Они приходят и смотрят на него с укором и печалью.
За окном свобода, но там его никто не ждет, ему некуда возвращаться. Азкабан крепко удерживает его в своих руках, но и сам он не стремится покинуть эти стены.
В коридорах слышны бессвязные крики и безумный смех, сходящих с ума арестантов. Эти привычные звуки совершенно заглушают шаги смотрителей Азкабана, совершающих ежедневный обход. Вскоре один из них остановится возле камеры, где сидит Сириус Орион Блэк – один из ближайших сторонников Темного Лорда. Взглянет внутрь камеры, посмотрит на арестанта с презрением или со злорадством и пойдет дальше. Дольше пары секунд никто возле камер не задерживается. Так было всегда.
Однако в этот раз смотритель почему-то медлит. Сириус слышит, что тот стоит возле двери и чувствует, как на него смотрят через небольшое окно с прутьями. Но смотритель молчит и Блэк, наконец, отворачивается от созерцания морских волн.
- Тебе письмо, Блэк!
Сначала Сириусу кажется, что он ослышался. Но смотритель кидает сквозь прутья небольшую открытку. Арестант застыл на месте, недоумевая, кто мог написать ему письмо за столько лет молчания и забвения. На смену удивлению приходит тихая ярость. Это надсмотрщики решили развеяться от скуки и подшутить над ним. Они ждут, что он кинется к письму и потом станут смеяться от его растерянности и негодования, когда он поймет, что это тупой розыгрыш.
Но смотритель неторопливо уходит дальше. Не стоит и не ждет реакции арестанта на неожиданное письмо.
Блэк задрожавшей от волнения рукой поднимает с пола ровный прямоугольник бумаги. Строки, написанные аляповатыми печатными буквами пляшут перед глазами, и смысл ускользает от понимания. Потому что в открытке написана полная ерунда.
Он Хвостиком ходит за последним из них И ждет удобного момента
И все. Нет подписи, нет даты. Сириус недоуменно переворачивает открытку, заглядывая то на одну сторону, то на другую. Но больше ничего, кроме дурацкого стиха на ней нет. И тут, словно дубина тролля бьет его по голове – «Хвостиком». Не зря это слово написано с заглавной буквы. Есть лишь один человек, которого он Сириус знает под таким именем. Хвост, он же Питер Петигрю. Трус, переметнувший на сторону Темного Лорда. Мерзавец выдавший врагам убежище Поттеров. Предатель, погубивший немало людей. Бывший друг, подставивший Блэка под Азкабан. - Ходит за последним из них, за последним из них, - бормотал Сириус. – Это про кого? Неужели? Арестант застыл, и его глаза вспыхнули черным устрашающим огнем. - Последний из Поттеров! – прошептал он. Сириус заметался по маленькой камере, в этот момент он казался волком запертым в клетке. В тесном пространстве вдруг стало столько чистой незамутненной ярости и гнева, что даже дементоры почувствовали ее на расстоянии. И не могли понять, что это. Ведь обычно заключенные испытывали совсем другие чувства. Блэк стремительно ходил из угла в угол. Поттеру сейчас одиннадцать, ведь день рождения своего крестника, он помнил очень хорошо. Значит мальчишка сейчас в Хогвартсе. И Хвост ходит за ним, значит крыса рядом с Гарри. И ждет удобного момента, чтобы нанести удар. И уничтожить последнего из Поттеров. Сириус остановился. В голове созрело решение, внутри души закипал гнев, а глаза начал застилать туман. Слепая и всепоглощающая ярость - проклятье и отличительная черта всех Блэков заставила арестанта громко взвыть и отшатнуться от камеры подплывшего дементора. Решетка окна, проржавевшая за многие годы от дождей и тумана, затряслась под руками взбешенного Мародера. - Он в Хогвартсе, он в Хогвартсе! – выл Сириус Блэк. За углом притаившийся смотритель услышал крики и быстро подбежал к двери камеры. Арестант сидел в углу, уронив голову, покрытую длинными и грязными волосами себе на колени. И молчал. - Он в Хогвартсе? Что это значит? – думал смотритель, покидая тюрьму.***
Миссис Стоун, как и пообещала, позвонила через два дня. Своим спокойным и непреклонным тоном директор приюта сообщила, что будет рада видеть Адамс в четыре часа пополудни. Видимо Стоун, несмотря на свою загруженность, сумела выкроить лишнее время для беседы. Все эти два дня Дебора не могла успокоиться, какие только мысли не приходили ей в голову, директор то представлялась ей замаскированным Пожирателем смерти, то секретным адептом Дамблдора. В воображении вставали мрачные картины, как миссис Стоун выслушивает ее, а потом превращает в безвольного овоща, применяя Заклинание Забвения. Мысли о бегстве девочка отмела сразу. В ее возрасте, без денег, не имея убежища и опыта подпольной жизни, с отсутствием навыков залегать на дно и уходить от слежки, скрыться будет просто невозможно. Даже если сбежать, то куда. Первый же встречный полисмен отведет Дебору в участок, а там уже будут ее ориентировки как пропавшей без вести или сбежавшей из дома. Укрыться в лесу и жить дарами природы – на одних ягодах и грибах быстро протянешь ноги, а первые пару ночевок под открытым небом, если не удастся построить шалаш или найти пещеру, закончатся простудой или пневмонией. А без лекарств и врачебной помощи можно легко загнуться. Да и девочка была избалована цивилизацией, прятаться в лесах и скитаться, отказавшись от привычной жизни, ей совершенно не хотелось. - Хотя, если подумать чистокровной волшебницей, свихнувшейся на нелюбви к маглорожденным, миссис Стоун вряд ли может быть. Такая не станет работать в приюте, тратить время и силы на воспитание и обучение сирот, – размышляла Дебора, пытаясь смоделировать будущую встречу с директором. Скорее всего, Стоун была, как и Адамс маглорожденной волшебницей, не нашедшей себе места в магическом мире. Или даже полукровкой. Адамс ругала себя за то, что раньше не распознала директора как мага. Ведь об этом можно было догадаться, еще во время жизни в приюте. В Доме всегда царила чистота и порядок, девочки убирались в своих комнатах, воспитатели наводили чистоту на коридоры и общие помещения. Но в те дни, когда воспитанницы уезжали к морю или в провинцию, в приюте почти никого не оставалось, а по возвращению в Доме даже пылинки не найти. Разбитые или сломанные вещи быстро возвращались из ремонта целые и невредимые. Одежда детей всегда после стирки оказывалась чистой и выглаженной, тут даже персонал удивлялся, как хорошо и быстро работает прачечная. И бурая сова, которую иногда замечали воспитанницы. Она не пролетала мимо приюта, а прилетала к их директору. А чашка, которую при первой встрече разбила мисс Уоллис, ведь Адамс своими глазами видела, как посуда стояла в буфете совершенно целая. Но она радостная и занятая мыслями о том, что окажется рядом с Поттером, не обратила на это никакого внимания. Дебора плохо спала, страшась встречи. Ей снились кошмары, где дом миссис Стоун представлял собой замок Дракулы, а сама директор в кроваво-красном платье, с ярко-алыми губами и алым маникюром, слегка опустив веки, подкрашенные красными тенями для глаз, с диким хохотом тащила ее к себе. Двери дома с душераздирающим скрипом распахивались, обнажая за собой непроглядную тьму. Адамс кричала, отбивалась руками и ногами, звала на помощь. Но директор с силой забрасывала ее внутрь дома. Девочка просыпалась дрожащая и мокрая от пота. Но стоило ей лишь закрыть глаза, как кошмар повторялся. Даже Сириус Блэк сбежавший из Азкабана, про которого в новостях сказали, что он в розыске и очень опасен, ненадолго обрадовал Дебору. После того как миссис Стоун назначила Деборе встречу, девочка сообщила опекунше, что директор ждет ее в гости. Миссис Уоллис совершенно не удивилась приглашению, а наоборот лишь порадовалась за Адамс. А директор удостоилась похвалы, оттого что не забывает своих воспитанниц. С Гарри удалось пообщаться по телефону один раз. Тот жил прежней жизнью, как будто не было десяти месяцев учебы в Хогвартсе. Единственное изменение было в том, что Дадли теперь боялся своего кузена до дрожи. И старался не оставаться с ним наедине. Два дня пролетели как миг, и Деборе пришлось собираться в гости к миссис Стоун. Опекунша сама напомнила о необходимости навестить директора и отвезла подопечную в Лондон. Разглядывая улицы Лондона, который под мелким дождем выглядел особенно мрачным и неприветливым, Адамс угрюмо подумала, что ее плохое настроение и вид столицы Альбиона сегодня совпадают. Дом Стоунов представлял собой двухэтажный коттедж из темного кирпича. Крыша покрыта черепицей цвета темной вишни, узкие окна в белоснежных переплетах настороженно взирали на подъехавший автомобиль, идеально подстриженный газон и дорожка из песочного цвета брусчатки довершали картину добропорядочного и аккуратного семейства, живущего в таком милом домике. Сама миссис Стоун встретила гостей у калитки миниатюрной ограды. После обмена приветствиями хозяйка пригласила всех в дом. За чашкой чая обе леди обсудили кучу тем о погоде, о налогах, о ценах в магазинах, и перемыли кости массе знакомых людей, начиная от жены викария и до премьер – министра. Миссис Уоллис не позабыла расспросить директора о делах в приюте и снова похвалить ее за то, что она не забывает о своих детях. На что миссис Стоун мило улыбаясь и бросая взгляды на Дебору, сидящую как на иголках сказала, что все дети ей как родные и она всегда рада за них. Также упомянули и про беглого преступника Сириуса. Тетя Виктория выразила надежду, что преступника скоро поймают, а то чувствуешь себя неспокойно, пока по улицам ходят беглые заключенные. На что Стоун покивала головой и выразила уверенность в способности полиции разыскать Блэка. Через десять минут непринужденной беседы миссис Уоллис мирно спала на диване перед камином. А директор Стоун, убирая палочку после использования Сонных Чар, повернулась к замершей девочке. - Ну что же, теперь нам никто не мешает. Я вас слушаю мисс Адамс!***
Жизнь Поттера текла по-прежнему. Родственники встретили его сдержанно, как будто его не было почти год. Кузен Дадли смотрел на него с таким выражением, словно не мог понять – радоваться возвращению своего братца или нет. С одной стороны, теперь половину всех работ по дому придется выполнять Гарри, а с другой жить с колдуном в одном доме как-то боязно. Про себя толстяк твердо решил не оставаться с кузеном наедине и не злить его понапрасну. Утром Гарри спустился на кухню. Все семейство Дурсль уже находилось там и усердно поедало завтрак. Дадли за год даже немного похудел, выполняя работы по очистке двора от снега зимой и теперь не занимал всю сторону стола, как в былые времена. Дядя Вернон после сердечного припадка уже не так сильно налегал на еду, как прежде, и сейчас он выглядел немного упитанным мужчиной. Тетя Петуния, при виде племянника, без слов подвинула ему тарелку с яичницей и поджаренным беконом. При этом она внимательно смотрела на экран небольшого телевизора, висящего в углу кухни. Там гладко причесанный и серьезно выглядящий диктор предупреждал население Британии о сбежавшем преступнике по имени Сириус Блэк. - Этот человек вооружен и очень опасен! Если вы увидите его, то немедленно сообщите по горячей линии! – вещал телевизор. - Странно! – нахмурился Вернон, оторвавшись от своей тарелки. – Почему надо звонить на эту горячую линию, а не в полицию? С этими словами дядя вопросительно глянул на свою жену, но тетя лишь поджала губы и зябко повела плечами. С экрана на всю семью смотрело затравленным взглядом, худое и заросшее густой щетиной лицо беглого преступника. Гарри показалось, что этого человека, он вроде бы где-то видел. Но мальчишка тут же отмел эту нелепую мысль. - И какой прок от этой линии? – продолжал негодовать дядя, кинув свирепый взор в телеэкран, - вдруг этот Блэк сейчас крадется по нашей улице. И я потеряю время, пока буду набирать эту горячую линию. В то время как просто вызвать полицию было бы гораздо проще и быстрее. Тетя Петуния кинулась к окну, и стала осторожно выглядывать из-за занавески на улицу. - Надеется увидеть Блэка и потом позвонить на эту горячую линию! – подумал Гарри с улыбкой. Раньше он всегда считал, что Петуния знает о том, кто или что бродит возле ее дома, оттого что постоянно наблюдает за улицей из окна. Но после того, как Поттер узнал о волшебном мире, он заметил странную особенность. Тетя Петуния безошибочно угадывала, кто сейчас войдет в ее двор и постучится в дверь ее дома – почтальон, посыльный из магазина или соседка, живущая неподалеку. И при этом она даже не смотрела в окно. У мальчишки иногда мелькала мысль, что эта способность тети имеет под собой магическую основу. Тем временем Петуния продолжала рассматривать безлюдную Тисовую улицу. Гарри оказался прав в одном, она действительно высматривала Сириуса Блэка. Но она не собиралась звонить ни по какой линии, так как прекрасно знала кто такой Сириус и поэтому женщина пребывала в уверенности, что никакая полиция Блэка не остановит. Хотя видела Петуния его всего один раз в жизни, она понимала, что этот человек пойдет на многое и мало что в жизни сумеет остановить его на пути к цели. И поэтому она сейчас стояла спиной ко всем, чтобы никто не заметил ее напряженного и испуганного лица. - И тут тоже самое! - пропыхтел Вернон, оторвавшись от газеты. – Если заметите беглого преступника Блэка, звоните на горячую линию. Почему не в полицию? Почему сбежавшими преступниками занимается бог знает кто, а не те, кому положено?***
- Для начала скажите, что вы хотите услышать от меня? – задала вопрос Адамс, холодно рассматривающей ее миссис Стоун. Та слегка нахмурилась. - Все и желательно с самого начала, - потребовала она. - Сначала была тьма, потом Всевышний решил принести свет, - попыталась шутить Дебора. - Это я могу услышать во время беседы с духовником, - усмехнулась директор. – Не пытайтесь острить и плести чепуху. Говоря с самого начала, я имею в виду с момента вашего появления в теле Деборы. Два года назад она упала в обморок от известия о смерти мистера Джонса. Через сутки она пришла в себя, но оказалась совсем другим человеком. Вот с этого места и начинайте свой рассказ. - Вижу, вы уже догадались! – вздохнула Дебора. Миссис Стоун удовлетворенно кивнула. - Со своей амнезией вы неплохо придумали. Я даже почти поверила, тем более ваше поведение сильно отличалось от поступков Деборы. Вот только вы не учли одного, - на красивом лице женщины появилась снисходительная улыбка. – Мне почти двадцать лет приходится слушать разные выдумки от детей. А они бывают такими изобретательными. И наблюдаю я за ними всегда, к тому же это и моя обязанность. Да и вы Адамс, не смогли остаться тихой и незамеченной, все время привлекали к себе внимание. Дебора уныло кивнула. Обмануть директора приюта, которая знала своих воспитанниц с малых лет и все время могла за ними присматривать, задача почти невозможная. - Говорите же! – потребовала Стоун. Ее глаза вдруг осветились мягким сиянием, и Дебора почувствовала к ней доверие. Захотелось рассказать директору обо всем, что она спросит и ничего не утаивать. Девочка улыбнулась в ответ на поощряющую усмешку директора и начала свой рассказ.***
- Блэк сбежал!!! В помещение смотрителей ворвался молодой охранник, один из тех, кто недавно поступил в службу охраны тюрем. - Гордон проспись! - недовольно бросил в его сторону МакДугал-старший караула. Тот коротал время за игрой в покер и крик новичка оторвал его от момента, когда ему начало везти. - Я видел Блэка утром. Он как всегда спит зубами к стенке, – поддержал старшего пожилой и усталый смотритель, который до сих пор не мог отогреться после утренней смены. Остальные трое надсмотрщиков оторвались от своих занятий, кто от карт, кто от газет и уставились на бледного новобранца. - Блэка нет в камере. Вместо него на кровати куча соломы, прикрытая одеялом. Если смотреть через дверь, то кажется, что на ней кто-то спит. МакДугал побелел. - Мы же три дня видим, как этот чертов Блэк дрыхнет. При каждом обходе. Смотрители сорвались с места и рванули к тюрьме. Сторожка надсмотрщиков стояла в сорока метрах от входа в Азкабан. Там стражники тюрьмы отдыхали и отходили от переживаний, полученных при каждом патрулировании, где приходилось сталкиваться с дементорами. Каждая встреча с этими проклятыми тварями было сильным испытанием для всех пяти чувств. - Как ты понял, что Блэка нет в камере? – задыхаясь на бегу, спросил у новичка МакДугал. За спиной громыхали сапогами отставшие смотрители. - Дементоры сообщили, что из камеры Блэка они не ощущают никаких эмоций, – выпалил новобранец, придерживая шаг, чтобы не выбежать вперед начальства. МакДугал скривился от отвращения, но промолчал. По инструкциям полагалось получать доклад от дементоров по ситуации в Азкабане и поведению узников ежедневно. Но общаться с ними никому не нравилось, и потому этим правилом старались пренебрегать. Если бы не новичок, еще не уставший от монотонной и жуткой службы, все еще действующий по уставу, а не махнувший рукой на предписания, то кто знает, когда бы они обнаружили побег Блэка. Хоть старший караула слабо надеялся, что арестант все еще пребывает в своей камере, стоило смотрителям только осмотреть низкое каменное ложе, заменяющее узникам кровать, чтобы понять Блэк действительно сбежал из самой охраняемой тюрьмы магического мира. На следующее утро бледный и перепуганный министр Корнелиус Фадж, примчавшийся в Азкабан, растерянно оглядывал маленькую камеру, откуда навострил лапы Сириус Блэк. Первый волшебник, кто сумел покинуть стены тюрьмы, из которой никому не удавалось сбежать. - Как это случилось? – сдавленным голосом, в который раз вопрошал Фадж. Смотрители отводили глаза и пожимали плечами. Блэки были темной семьей, в которой хранилось много страшных тайн. Кто знает, может у них и знания, как сбегать из мест заключения в запасе имелись. Единственное, что наводило на мысль, каким образом Блэку удалось протиснуться сквозь решетку, это отогнутый в сторону один из прутьев. Но полученного пространства все равно не хватало, чтобы пролезть взрослому мужчине. Пусть даже заключенному, исхудавшему до заморенного состояния в тюрьме. Стражи тюрьмы про себя надеялись, что сбежавший узник утонул в море. Фадж посмотрел через окно на волны и вздрогнул. Он вспомнил, как брызги воды падали на него, пока он плыл на пароме к Азкабану. Море оказалось таким холодным, что когда на кожу попадала ледяная вода, министр ощущал, что на него капают расплавленным свинцом. А плыть по такому морю, где от холода моментально схватит сердце. Министр задрожал от одной мысли об этом. И тоже как смотрители понадеялся, что несносный беглец Блэк пошел ко дну.***
Директор Хогвартса пребывал в раздумьях. Только что он беседовал через камин с до крайности взволнованным министром Фаджем. Тот сбивчиво и путано сообщил о побеге Сириуса Блэка. Причем узник сбежал за неделю до инспекции Корнелиуса Фаджа. Скрипя зубами, министр сообщил, что побег обнаружили только три дня спустя (что за бестолочи сидят в надсмотрщиках) и потому беглецу хватило времени, чтобы уйти как можно дальше от Азкабана. Надежды, что Блэк утонет в море от усталости или переохлаждения также не оправдали себя. На берегу были обнаружены его следы, а в ближайшем городке жители заметили страшного отощавшего мужчину, который своровал у местного викария рясу, сушившуюся во дворе после стирки. Священник, судя по его словам, был очень удивлен краже своей старой рясы, но как истинный христианин выразил уверенность, что тот, кто ее стибрил, нуждается в одежде больше его самого. Дальше след Блэка терялся у железной дороги. Следователи высказали предположение, что беглец воспользовался проходящим мимо городка поездом, и покинул местность. Но какой именно маршрут выбрал Блэк, тут все терялись в догадках. За три дня с момента побега через городок прошло около пяти составов. И все они ушли - кто в сторону Лондона, кто прямиком в Эдинбург, кто вдоль побережья к Ливерпулю. Что вдруг заставило Блэка сорваться из тюрьмы, никто не знал. До этого Сириус пребывал в заточении смирно, распорядка не нарушал, ни на что не жаловался, от встреч отказывался, даже с Дамблдором или с адвокатом Дедалусом Динглом он не желал видеться. Фадж сообщил, что за три дня до побега беглый узник получил письмо. Министра очень удивило, что оказывается заключенным в Азкабан можно писать письма. Как верховный судья Дамблдор знал о такой возможности. О чем поспешил просветить министра. После чего директор с удовольствием наблюдал в камине скисшее лицо Фаджа, который за все годы пребывания на высокой должности, о такой возможности даже не догадывался. Как Блэку удалось сбежать, Фадж также не смог объяснить. Тот, похоже, сейчас больше думал о своем рейтинге и неотвратимом скандале в прессе, чем о том, как этот побег произошел. Все, что директор сумел вытянуть из министра так это, что Сириус до побега кричал «Он в Хогвартсе». Данный факт сильно взволновал великого мага, учитывая, что Блэк был крестным Гарри, то вероятно, что беглец направится именно к нему. Что было написано в том странном письме, который Блэк получил перед побегом, то министр вновь не внес никакой ясности. В отделе по делам заключенных письмо только проверили и не нашли в нем ничего скрытого или незаконного. Копию письма сделать тоже никто не догадался. Хотя этого требовали инструкции. Но письма в Азкабан стали такой редкостью, что о правилах просто забыли. Содержания письма также никто не запомнил. Только смотритель, читавший его перед тем, как всучить Блэку смог вспомнить: Хвостик последним Удобного момента ждет Белиберда какая-то. Вот только из-за этих смехотворных строк Сириус сбежал из тюрьмы, что говорило - за ними скрывается что-то очень серьезное.***
Пока директор и министр ломали головы над первым побегом из Азкабана. Адамс, выполнив все работы по дому и полив газон и клумбы, занималась тем, что листала учебники второго курса. Особенный упор она делала на Чарах и Трансфигурации. И учебники по данным предметам оказались очень интересными, хотя стали и более сложными. Зельеварение Дебора прочла по диагонали, потому что к зельям она была равнодушна. А такой учитель как грязноволосый Снегг, у любого мог отбить желание заниматься зельями. Даже слизеринцы, которым Снегг многое прощал и потакал, были не в восторге от уроков зельеварения, Про остальных учеников и говорить нечего, для них уроки у Снегга превратились в скучную, ненавистную и малополезную рутину. На зелья шли как на каторгу, а уходили с радостью, предпочитая не вспоминать, что они учили. В отличие от зелий уроки у Флитвика и Макгонагал проходили намного интереснее и увлекательнее. Даже, несмотря на то, что многие ученики еще не умели показывать чудеса превращений и заклинаний, деканы воронов и львов замечательно вели уроки. Занятия по трансфигурации и по заклинаниям подавались так, что школьники их ждали с нетерпением, а уходили с уроков с сожалением. Даже астрономия и то оказались намного интереснее, чем зелья. Дойдя до учебника по травологии, Адамс заметила в нем очень интересные темы. Точнее, девочку очень удивил один раздел. С первых страниц учебника, Дебора узнала, что изучение мандрагор, чей сок оживляет жертв василиска, входит в программу второго курса. А беглый взгляд на год выпуска книги показал, что отпечатана она в 1944 году. Видно, что изучение мандрагор было обязательным для всех, кто поступал во второй класс в Хогвартсе. Так что василиск, который начнет ползать по школе в этом году и занятия с мандрагорами это простое совпадение. Так сошлись звезды. Вероятно, что мандрагор в свои годы учебы изучали сам Волан-де-Морт, Люциус Малфой, отец Гарри - Джеймс и его закадычный друг Сириус, который сейчас двигает во все четыре ходули к Поттеру. Но как по закону подлости, именно в год изучения мандрагор, василиску приспичило вылезти из своей норы. То есть его оттуда выманили, но совпадение было просто ошеломительным, неудивительно, что Дамблдор оказался под подозрением в создании постановки «Змей, злодей и герой». - Теперь понятно, почему вышло, так что о василиске, которого победил Гарри, по школе ходили лишь смутные слухи. – Дебора задумчиво закрыла книгу. Видимо директор тоже сообразил, что нападения гигантского змея могут соотнести с уроками мандрагор в школе и его начнут подозревать, что он с самого начала знал о василиске. Но то что о скрытом тайнике Слизерина Дамблдор знал или догадывался, как и то что его мог открыть Наследник, стало понятно еще с окаменения Колина Криви. Это неугомонный фотограф поступит в этом году и начнет повсюду таскаться за Поттером. Как там скажет директор над телом Колина – Важно не то, кто открыл Тайную Комнату, а как. К сожалению, Дамблдор часто говорил загадками или ставил разговор так, что собеседник мог понять его неправильно. Поэтому Адамс очередной раз утвердилась во мнении не доверять директору и при личной встрече избегать взглядов в его глаза. А то, кто знает, на что может решиться Дамблдор - мозгоклюй, если вдруг сумеет прочесть ее воспоминания. А ее воспоминаниям нельзя позволить стать достоянием других. Хватит того, что в ее памяти основательно покопалась миссис Стоун.***
Дебора говорила и говорила, лишь останавливаясь на короткие промежутки времени, когда миссис Стоун задавала уточняющие вопросы. Директора интересовало все – кто она, сколько ей лет, откуда она родом, кто ее семья. Девочка рассказала ей о своем детстве, о школе и друзьях, о взрослой жизни и с какими мужчинами она встречалась. После чего перешла к рассказу о переносе, начиная с момента попадания в тело Деборы Адамс. Услышав про беспалочковый Люмос, который у Деборы получился одним из первых заклинаний, Стоун в удивления приподняла брови, но промолчала. От этого жеста у Адамс возникло понимание, что все идет очень скверно и неправильно. И что она почему-то болтает и никак не может умолкнуть. Дебора попыталась унять свое красноречие, но получалось плохо. Как будто ее язык жил отдельной жизнью и сам стремился выложить директору все, что в данный момент всплывало в глубинах памяти. - Что это со мной? – в панике подумала Адамс, - Я болтаю не закрывая рта, и никак не могу остановиться. Пытаясь унять свою словоохотливость, девочка напрягала все силы, но казалось и тело, и язык не желают ее слушаться. Даже руки не повиновались желанию прикрыть рот, чтобы заткнуть словесный поток. Миссис Стоун лишь улыбалась и щурила глаза, словно приглашая Дебору говорить дальше, и при этом не спускала с нее пристального взгляда. - Вампиры умеют гипнотизировать своих жертв! – всплыли в памяти строки из прочитанного в библиотеке трактата по опасным магическим существам. Девочка отчаянно сопротивлялась своей словоохотливости, а ее язык тем временем выдавал сведения о том, как она пришла к дому Дурслей и наблюдали за семьей опекунов Гарри Поттера. Тут вдруг стало легче, словно образ черноволосого взъерошенного мальчишки придал ей сил к сопротивлению. Адамс начала сбиваться с рассказа, вместо ясной речи все чаще раздавалось невнятное мычание, даже удавалось на некоторое время сжать зубы, из-за чего слова получались бессвязными или плохо различимыми. - Довольно! – приказала Стоун, потому что ей так и не удалось толком услышать, как Дебора смогла встретиться с Гарри. Адамс тяжело дыша, обмякла в кресле. Попытки остановить свои откровения дались ей нелегко, но у нее началось получаться. Только смогла бы она преодолеть гипноз до конца, в этом Дебора не могла быть уверенной. Директор прошла к столу и взяв стакан воды осушила его одним глотком. - Да вы были правы Адамс! – возбужденным голосом сказала она, наливая новую порцию воды. – Все действительно очень серьезно. - Конфундус! – подумала Дебора, вскидывая руку. Луч заклятия ударил в голову миссис Стоун. Но вместо того, чтобы растеряться, посмотреть вокруг глупыми глазами или выпасть в осадок, директор опрокинула на себя стакан с водой и расхохоталась. - Невербальная магия! А вы полны сюрпризов Адамс. Уже приготовившись ударить растерянную миссис Стоун графином, Дебора в ответ на такое нетипичное поведение застыла, едва вскочив с кресла. Директор, опираясь на стол, покатывалась со смеху. На ее груди и животе растекались мокрые пятна. - Умеете вы развлекать людей! – продолжала смеяться Стоун. - Хорошо, я не буду заставлять вас говорить против вашей воли, - сказала директор отсмеявшись. – А вы неплохо сопротивлялись для вашего возраста. Конечно, на женщин ментальные чары действуют хуже, чем на мужчин. Но вы все равно меня удивили. Стоун оглядела себя. Ее платье пребывало в жалком состоянии, а мокрые темные пятна на светло-серой ткани создавали ощущение, что директор натянула на себя шкуру ирбиса. - Кошмар! Мне надо переодеться, а то, что подумает миссис Уоллис, когда проснется и увидит меня в таком виде, – сказала Стоун, уже окончательно успокоившись. – Если вы все равно встали с кресла, то идемте со мной. За своего опекуна не беспокойтесь, у нее крепкий и здоровый сон. И за себя не переживайте, я вас не трону. И я не кусаюсь! – добавила женщина, обнажив в улыбке крепкие белоснежные зубы. - Вы не воспользуетесь Осушающими Чарами? – осторожно поинтересовалась Дебора. - Нет. Чары, и заклинания со временем портят структуру ткани! – ответила с усмешкой директор. – А это платье мое любимое. Все еще не придя в себя и готовая бежать при любой опасности, Дебора прошла с директором в спальню. Миссис Стоун открыла широкий двустворчатый шкаф и стала задумчиво выбирать новый наряд. Пока директор перебирала платья, Адамс осмотрелась. Спальня как спальня. Плотные бежевые шторы на окнах, трюмо цвета капуччино с зеркалом, и батарея флаконов с духами, лосьонами и другой косметики на нем, роскошная высокая кровать, на которой директор исполняет свой супружеский долг перед мужем. Раздался шорох упавшего платья и Дебора оглянулась. Миссис Стоун уже скидывала с себя лифчик, который тоже не избежал встречи с водой. Тело женщины, несмотря на возраст и небольшую полноту по-прежнему выглядело соблазнительным и желанным для мужских глаз. - Легче раздеться перед мужчиной, чем перед женщиной, - усмехнулась Стоун, перехватив взгляд, Адамс критично рассматривавшей формы директора и ее высокую грудь, упрятанную в чашечки нового лифчика. - Мужчина будет только благодарен за возможность увидеть тебя голой, а женщина инстинктивно видит в другой самке соперницу и выискивает в ней недостатки, – вздохнула Стоун, расправляя на себе складки бежевого платья и закрывая платяной шкаф. Среди длинного ряда платьев, висящих в шкафу, девочка успела заметить кроваво-красное одеяние и вздрогнула. Именно в таком жутком платье, похожая на вампирессу Шаад, директор Джулия Стоун являлась ей в ночных кошмарах. - Нет, я не вампир! – сказала Стоун, словно прочитав ее мысли. – Но, как и у них, у меня есть врожденные способности к ментальной магии. - Так кто вы? – не удержалась от вопроса Адамс. - Скажу так я человек, просто более одаренный, чем большинство магов. Не спрашивайте, я не могу рассказать о себе более подробно. Но обещаю, когда вы повзрослеете, а это произойдет довольно скоро, я все вам объясню. То, что вы уже знаете, очень опасно, - нахмурилась Стоун. – И в первую очередь опасно для вас. Потому вам необходимо научиться защищать свою голову от излишнего любопытства других людей. - Вы говорите об окклюменции миссис Стоун? – уточнила Дебора. - Именно! – подтвердила директор, улыбаясь одними губами. – К сожалению, сама я вас обучить не могу. Моя способность - прятать свою память от чужого внимания, дана мне с рождения. Поэтому, как и что нужно делать для того, чтобы овладеть окклюменцией, мне неизвестно. Вам необходим учитель, но ему надо доверять полностью и всецело, иначе вы погибнете. Или станете марионеткой в его руках. Ведь он сможет узнать о вас даже то, что сами постарались забыть. Адамс лишь вздохнула. Где найти такого учителя, которому можно довериться и не бояться показать ему свои воспоминания. Теперь понятно, почему Гарри так и не смог обучиться окклюменции в отличие от Малфоя. Поттера учил ненавистный им Снегг, и ему подросток не доверял. Да и учитель из Снегга, как из хромого пингвина изящная балерина. А Драко учился окклюменции у родной тети, которая искренне желала помочь племяннику в овладении такой непростой наукой. - Мне бы ваши таланты! – мрачно сказала Дебора. - Мои способности — это не дар, скорее это проклятье, - с лица Стоун сползла улыбка. – Зато у меня иммунитет к Конфундусу. Идемте Дебора, разбудим вашу тетю. И пока вы не ушли! – добавила директор. - Если вам понадобится помощь, обращайтесь ко мне. Вы меня очень заинтересовали, путешественник во времени и в пространстве встречается очень редко. Я не буду заставлять вас рассказывать все, что вы знаете о будущем, зато всегда готова выслушать и помочь. Девочка хмыкнула про себя. Она уже отодвинула миссис Стоун в самый конец очереди из тех людей, к которым она решит обратится за помощью. Правда и очередь та была чрезвычайно короткой. - Вы закончили Хогвартс? – полюбопытствовала Дебора, когда они возвращались обратно в гостиную. Директор приюта повернула к ней голову, но ответила не сразу. - Нет, я не училась в Хогвартсе! – сказала она. - Но я тоже волшебница, как и ты. То, что я не обучалась в твоей школе, даже плюс для тебя! Иначе Дамблдор мог узнать меня, когда приходил в наш приют, если бы я училась в Хогвартсе. Адамс удивилась и испугалась одновременно. Что этот старик успел разузнать про нее. - Дамблдор приходил к вам? Когда? – спросила она севшим от страха голосом. - Он нанес визит в апреле, - произнесла миссис Стоун, усмехнувшись тонкой усмешкой. – Просил меня рассказать о тебе все, что я знаю. А чтобы я не смела ничего утаивать, шарахнул по мне Конфундусом. Точь-в-точь, как и ты. Дебора остановилась как вкопанная. В ее голове в великом хаосе метались разные мысли, начиная от панических до самоуспокоительных. - Но как я уже говорила, у меня иммунитет к Конфундусу! – тихо повторила женщина, - иначе бы я рассказала ему о всех своих подозрениях насчет тебя. А так Дамблдор не узнал о тебе ничего страшного и поэтому ушел отсюда успокоенным. - Даже не хочу думать, что было, если бы он услышал все, что вы высказали мне после приезда домой! – поежилась девочка от ужаса. Она буквально прошла по краю пропасти. Если бы не способности миссис Стоун, то Дамблдор получил бы от нее массу информации для подозрений. И кто знает, на что бы он решился. Если уж простой профессор лезет в головы ученикам, явно с разрешения директора, то сам глава школы не постесняется выпотрошить всю память Деборы Адамс.
