Inazuma Eleven GO 2.0

Юука быстро осознала, что здесь ни один человек не станет обращаться с не нормально. По крайней мере, из подчиненных брата точно. Хакурю буквально тащил ее по полу, даже не сбавляя обороты, не давая девчонке встать и прийти в себя. —Можно помедленнее? - возмутилась, наконец, розоволосая, сильно дергая блондина за руку. Она честно не ожидала такого сильного удара по затылку. Ее сдвинули к стене так резко, что перед глазами все поплыло, а позже образовались звездочки. Ей не удалось разглядеть парня, но она точно поняла, что по интонации красноглазый прошипел в ответ:"Тебе нельзя". У нее не нашлось сил его оттолкнуть, а он продолжал давить на нее своим корпусом. В какой-то момент, парень сам отошёл от нее и двинулся дальше по коридору. Нападающая понимала, что особо ничего различить здесь не сможет, и поэтому просто пошла дальше за ним. Когда он повел ее в какое-то подвальном помещение, девушка ненароком сглотнула. Спустя время стало страшно от слова совсем. Сероглазая резко дернулась в попытке найти выход, но в почти кромешной темноте это было сделать практически невозможно. —Не дергайся, не выйдешь. Они шага ли дальше, а небольшие синяки и усталость давали о себе знать снова и снова. В какой-то момент футболистка все-таки отвлеклась на боль в ноге и тут же об этом пожалела, запнувшись о порог и почти полетев вниз. —Господи, да сколько можно?! Ты вообще ходить нормально можешь? - в негодовании вопрошал парень, вылавливая ее прямо во время триумфального полета. —Хватит так говорить со мной! - надрывно крикнула она, уже не скрывая свой страх. —Господи, да ты же боишься! - расхохотался что есть силы он, злорадно усмехаясь. —Лучше бы здесь находился твой муженек. Жаль, правда, что он трус. —Он не трус! - тут же пропычала в ответ Гоенджи-младшая, оскалившись. —Ладно, все, хватит тут слюной брызжать. Иди-ка лучше вооооот сюда. Розоволосач опять ничего не поняла. Наверное, потому что ее затолкнули в какое-то полутемное помещение. Ей повезло, что глаза уже привыкли и различали силуэты. Неожиданно в нескольких метрах от нее зажегся свет. На огромном троне с глянцевым светом сидел человек, которого она больше всего в жизни желала увидеть с момента вступления в Раймон. Она видела только его голограмму. Интересно, как теперь поживает ее мишка? Хотя, наверное, Шууя должен знать ответ. *** —Ну как он? К Фудоу подбежали несколько его друзей. Из-за усталости он так и не смогу различить, кто его спрашивает. Поэтому, оставалось просто бросить: —Нормально. Спит. Сходите и скажите особо переживательным детям, что он цел. Кажется, кто-то из них убежал быстрее ветра. Скорее всего, Эндо. Остальных шатенки растолкал и быстро спустился по ступенькам вниз, вдыхая ночной воздух. Сколько часов им еще спать? Шесть? Пять? По лбу и вискам стекали капли пота. Обрабатывать нос подростка оказалось очень проблематично. К тому же, синеволосый еще периодически дергался после истерики и даже немного икал. Второе уже явлолось причиной для смеха обоих. Ему с трудом удалось уложить его спать. И то во сне парень постоянно дергался, что показалось странным для Акио. Хорошо протерев лицо, шатен тяжело вздохнул, прикрыв глаза. Он был благодарен Фубуки, который, увидев эту сцену воссоединения, пошел в сторону лагеря и оставил их вдвоем. А им это казалось необходимым. Потому что Тсуруги хоть кто-то выслушал, и потому что Фудоу хоть кто-то доверился с его характером. Надо признать, ему сразу понравился этот паренек с жёлтыми глазами. Колючий, резкий и добрый. Да, наверное, именно таким и являлся Акио когда-то давно, в своем отрочестве. Ни с кем не говорил и связался не с тем человеком. И меньше всего в жизне мужчина хотел такой же учести для подростка. Только вот Кëуске, похоже, оказался умнее. Он смог уйти. Его сподвигли на это друзья, которых он сначала не хотел признавать, и она. Первая любовь. Фудоу прекрасно знал, что это такое. На самом деле, у него было много девушек до Фуюки. Очень много, если быть точнее. Он не был девственником уже в 15, а в 16, когда за ними перестал следить тренер, начал трахаться со всеми, с кем только можно. Особенно на выездных матчах. Он любил ездить в другие страны на чемпионаты. Да даже в другие города. Ведь про Молнию Японии знали все. И провозгласили Акио одним из фаворитов молодежи. Он когда-то давно считал, что живет прекрасно. Так и получилось, но только лишь на время. Его отношения начинались вечером и заканчивались следующим утром, когда он выпрыгивал из постели очередной девчонки, а потом сбрасывал ее звонки, хотя свой номер он давал и немногим. А потом произошло настоящее несчастье. Прямо перед матчем, если быть точнее. Телефон зазвонил как-то внезапно. Молодой парень находился в этот момент в раздевалке и почти вышел из помещения, но все-таки взял трубку. Он до сих пор с содроганием вспоминал этот металлический голос в трубке, который говорил так, словно ничего не произошло. Хотя, оно было и понятно. Он ведь просто врач. У него куча таких больных. —Приезжайте в центральную больницу. Ваша мама находится при смерти. Мне жаль, но ей осталось недолго. Ему повезло. На этот раз игра происходила в Японии, в их родном городе. Но шатен не знал, что делать. Ему совершенно не хотелось подводить команду, а еще он так и стоял на одном месте, чувствуя, как липкий и холодный пот ползет по его позвоночнику. В это время в раздевалку вошёл кто-то еще. Человек подошел к сумке и что-то в нее сложил, а потом повернулся к Фудоу и занял вполне обыкновенный вопрос: —Все в порядке? Этим человеком оказался Гоенджи. Блондин внимательно смотрел на товарища по команде, с которым они переговаривались всего пару раз в месяц. —Да. - нервно ухмыльнулся шатен, рассмеявшись. —Моя мама... Шууя, чуть не потерявший таким образом Юуку, молча кивнул и попросил недоговаривать, а потом сказал езжать к ней. И потом, почему-то обнял кареглазого. Так крепко, насколько это казалось возможным. Эти прикосновения отрезвлили его. Акио понесся прямо в форме и с одним телефоном, даже не взяв деньги на проезд. Его мама так и не пришла в сознание. Многие обвиняли школьника за то, что ни на ее похоронах, ни после них он не проронил. Просто стоял и молча смотрел на гроб, даже не увидев лицо матери и не сказав прощальную речь перед погребением. Никто тогда не знал, как он винил себя. Или просто не хотел знать. Ему уже исполнилось восемнадцать, так что опеку над ним брать никому не пришлось. Он буквально ненавидел себя за то, что не может плакать. За то, что не может взять себя в руки. И за то, что последние два года не общался со своей мамой вообще, потому что она слишком его "воспитывала". А давала совету она потому что любила своего единственного сына больше всего на свете. Она перестала это делать, когда собственный сын жестко послал ее. Всего один раз, но этого хватило, чтобы понять: хороших взаимототношей между ними не будет. И Фудоу это устраивало. А теперь все. Теперь ему не у кого попросить прощения за свое отвратное поведение. В школе и на тренировках шатен не появлялся неделю. Потом пришел, но будто не он, а его тень. Тень, которая ходила за всеми по пятам, ни с кем не спорила и не говорила. Один раз с ним попытался заговорить Гоенджи, но Акио прость развернулся и ушел с тренировки. Сам не зная, почему, но факт оставался фактом: ноги привели его на мост, под которым красивым голубым цветом лилась река. Фудоу завораженно смотрел на эту воду и впервые почувствовал, как к глазам подступают слезы. Резко поморгав, он услышал за собой торопливые шаги и поднял взгляд с реки на горизонт. —Фудоу, не вздумай! - крикнула тонюсеньким голосочком Фуюка, осторожно подходя к однокласснику. —Что? - грубо и довольно твердо спросил он, даже не поворачиваясь к ней. —Отойди от реки, пожалуйста. Этот жалобный тон почему-то не на шутку рассмешил его. Но вместо того, чтобы выполнить просьбу или вежливо отказаться, подросток грубо ответил: —Отвянь. —Я не отвяну, пока ты не отойдешь от реки! —О боже, и что ты мне сделаешь, если я не отойду? Побьешь меня своим кулачком? Накричишь своим мышиным писком? —Твоё горе не повод для того, чтобы говорить так с людьми. Если будешь таким, у тебя не останется друзей. И тут Акио не выдержал. Он начал смеяться так сильно, что прохожие черёд дорогу услышали этот визн сумасшедшего. —Уйди отсюда быстро! Иначе я скину тебя с этого моста! Он не кричал. Нет. Он орал. Орал, как потерпевший, который может в любую секунду сделать с тобой все, что задумал. Но она видела слезы, стоящие за этим гневом. Слезы, плескавшиеся, в уголках его глаз. И поэтому вместо того, чтобы уйти, девчонка подошла к нему поближе и одним простым движением обняла его руками с двух сторон. Фудоу сдался и опешил, не понимая, что теперь делать. Но школьница с волосами цвета лаванды совершенно точно не собиралась его отпускать. Вероятно, она мыла голову тем же шампунем, что и мама. Потому что запах ее волос врезался в память мальчишки еще с детства, а сейчас вдруг взбудоражил настолько, что он заплакал. Заплакал навзрыд, словно израненный зверь, который знает, что его конец близко. Потому что лапа разодрана в кровь и там, дальше, в нескольких метрах идут охотники. Но у него все было с точностью до наоборот. После этих слез его жизнь изменилась слишком круто. Он больше никогда не был один, потому что рядом с ним всегда была она. И Гоенджи. Как ни странно, его новый друг, с которым они почти не общались, но готовы были всегда сделать все, чтобы уберечь друг друга от опасности. И неважно, какой степени. А теперь с ним больше не было блондина. Некогда бывший друг подался в ряды карателей и отличался особой жестокостью по отношению в детям. И за безопасность его младшей сестры он больше не был уверен. *** Они стояли друг напротив друга в полном молчании. Она не догадывалась, кто начнет первый. Даже не представляла, если быть точнее. Потому что все эти месяцы хотела увидеть его. Хоть одним глазком. И обязательно сказать о том, что он делает. Что это предательство не столько футбола, сколько собственных принципов и убеждений. С теперь не могла вымолвить ни слово. Теперь она разглядывала его новый красный костюм, покрашенные в голубой кончики волос и сильный загар. Теперь она не могла узнать в этом человеке своего брата и больше всего боялась, что если разговор начнется, она поймет, что изменился он не только внешне, но и внутренне. —Здравствуй, Юука. Чуть хрипловатый голос разнесся по помещению, лишь немного отдаваясь эхом. Даже голос оказался чужим. —Здравствуй, братик. Её голос, напротив, оказался немного тонким и неуверенным. Как когда-то давно. Когда-то в далеком детстве, когда они были не разлей вода. Теперь между ними словно встала невидимая стенка холода. —Почему я здесь? - приведя свой голос в порядок, спросила, наконец, сероглазая. —Потому что тебе нужно пройти специальную подготовку. - немного погодя, ответил блондин. —Почему ты такой? Этот вопрос нисколько его не смутил, и ответ не заставил себя долго ждать. —Какой? —Ты вообще знаешь, что здесь происходит? Как здесь обращаются с детьми? —Я оплачиваю этот проект и выделяю на это финансы. Как думаешь, я не знаю? - зло усмехнулся он, запрокинув голову чуть назад. —Как ты спишь? —Сном младенца, Юука. Так же, как и ты. —Не смей сравнивать! - крикнула она, тут же пытаясь успокоиться. —Я не ты. —Ну и Слава Богу. Тебе еще далеко до меня, девочка. —Девочка? - Как-то жалко пролепетала футболистка, сжимая кулаки. —Я не девочка. Я твоя сестра. А ты мой брат. Ты любишь футбол. Ты Гоенджи Шууя! —Не говори глупости, Юука. Меня зовут Ишидо Шууджи. И да, у меня нет сестры. Она словно почувствовала, как внутри что-то рухнуло, а бывший форвард попросил охрану вывести ее отсюда. Ее буквально тащили на руках. В ней самой больше не осталось ничего. Последняя ниточка, последняя возможность разговора рухнула, как карточный домик. Ей больше не удастся сделать ничего. Ни воздействовать на него, ни образумить. По щекам катились слезы, но она смахнула их в мгновение ока, как только увидела Аой. Маленькая Аой сидела на кровати, рыдая лицом в подушку, чтобы заглушить свои всхлипы. И нападающая поняла, что плакать нельзя. Потому что Сорано, которая провела здесь последние два дня, выглядела настолько изможденной и уставшей, что оставалось ее только пожалеть, а не рыдать вместе с ней. Юука так и сделала. Молча подошла и начала гладить школьницу по спине, глядя куда-то в пол невидящими глазами. Красок мира больше нет.