И вот надвигается буря

На улице шумела разноголосая толпа. Лютик упаковал последние вещи уже как час назад, но тогда ещё было тихо. За многолетние странствия бард приучился выезжать пораньше, чтобы не глотать пыль на тракте, но сегодня он задержался. Несмотря на все подтверждения смерти Геральта, поэт тянул с отъездом, как мог. Он не выл и не рыдал, ровно как и Йеннефэр, что даже не попрощалась. Только сунула ему в руки обломок одного из пары ведьмачьих мечей. Второго на поляне они так и не нашли, хотя Лютик и облазил все ближайшие кусты. Поэт наконец поднялся, в который уже раз поправил непривычную перевязь и проверил, на месте ли медальон. Пальцы нашли оскалившегося волка на положенном месте — де Леттенхоф решил сначала, что лучше зашить его в голенище, но всё-таки остановился на более простом варианте и повесил на шею. Хотя виконт и попрощался со всеми, но его не особо удивил Хивай, встретившийся на улице. Сказал, что проводит до ворот. Мерин с большой неохотой тащился следом. Пустые ножны, которые краснолюд достал для поэта, когда тот попросил, ощутимо стучали по бедру при каждом шаге. — Ты вообще уверен, что тебе нужно туда ехать? — Конечно, — уже оказались в предместьях. Лютик не торопился влезать в седло. А вдруг… Вдруг появится всё-таки ведьмак на горизонте? И можно будет сломать ему лютню о голову. — Куда ещё стоит отвезти его меч и медальон, если не в Каэр Морхен? Золтан поморщился. Они уже обсуждали, что так просто в Крепость Старого Моря не попасть. А знанием, как туда всё-таки добраться, обладают единицы. Трубадур только головой качал. «Ведьмаки знают, — говорил он, и ничто не могло поколебать его уверенность, — значит, найду кого-нибудь из них». Поэт совсем не желал ничего слушать о том, что убийцы чудовищ не все похожи на их друга, и вполне могут осерчать, когда увидят медальон и то, что осталось от меча. Хивая удивляла нахальная легкомысленность, с которой Лютик пожимал плечами, считая, что вряд ли его примут за виновного в смерти Геральта. — До скорой встречи, Золтан! Краснолюд едва успел договорить «до скорого», как бард послал отчаянно сопротивляющегося мерина в галоп.

***

«Как странно, — думалось поэту, пока он мерно покачивался в седле, положив ножны поперёк седла и прижав их ладонью. Геральт так тоже иногда делал, если примечал на горизонте что-то подозрительное, только вот он держал меч за рукоять, чтобы молниеносно среагировать, случись что неприятное. — Как странно всё сложилось». Конному, конечно, лучше, чем пешему, однако в течение всех их совместных с ведьмаком путешествий, и особенно во время последнего, бард не упускал случая пожаловаться на одеревеневшую в седле задницу. Белый волк делал вид, что не слышит. Но почему-то всегда в ближайшее время они уже останавливались на стоянку. Сейчас де Леттенхофф, хотя и чувствовал одну большую мозоль всё в том же месте, остановки делал только при попытках своего коня симулировать смерть от усталости. Два дня назад он был в одной деревушке, где поинтересовался, нет ли заказов. На него внимательно посмотрели, оценивая, но потом всё-таки поведали, что недавно тут был один ведьмак, и работы больше нет. Лютик выпытал, куда направился этот ведьмак, приободрился, когда узнал, что уехал тот на север, но тут кто-то проговорился, что было это месяца три назад, если не больше. Разъезжать по всем королевствам в поиске неизвестного ведьмака — занятие очевидно неблагодарное. Проще найти иголку в стоге сена. Стоило, наверное, всё-таки послушать краснолюда. Мальчишка, получив медную монетку, скорчил недовольную рожицу, и бард уже привычно натянул самое суровое выражение на лицо, выразительно устроив правую руку на бедре. Геральт бы сделал также. Когда пацан опустил глаза и наткнулся взглядом на меч, то предпочёл всё-таки заняться заметно погрустневшим за две недели пути мерином. Лютик, забрав из конюшни седельные сумки вместе с лютней, к которой уже давно не прикасался, направился в общий зал. Наверху его ждала не самая отвратительная комната, но он решил подняться туда позднее, а пока просто занять место за столом в углу. Так бы поступил ведьмак. Пока он ужинал, то внимательно слушал, о чём переговариваются посетители. Когда понял, что ничего интересного не говорят, то расплатился и ушёл спать. Хозяина о новостях он расспросил поутру, но тот тоже не в состоянии поведать ничего актуального для де Леттенхофа. Помедлив, трубадур поинтересовался, как давно были ведьмаки в этих краях. Подозрительный взгляд впился в слишком холёное для представителя этой профессии лицо. — Я ищу кого-нибудь из своих, — коротко хмыкнув, виконт кивнул мужчине на прощание и взлетел в седло. — Впрочем, сам найду.

***

Прошёл ровно месяц с того момента, как он покинул Новиград. И ему однозначно не везло, раз никто из встреченных и расспрошенных им людей никак не продвинул его к конечной цели. Лютику, наверное, стоило бы отчаяться и повернуть домой. Но виконт прекрасно понимал, что этого не сделает. Наверное, целью путешествия, как бы ни было это парадоксально, было всё-таки само путешествие. Вечером, расположившись около костра, поэт, успевший приобрести привычку подолгу вертеть в пальцах ведьмачий медальон, расхаживал в освещённом пятне, во-первых, разгоняя застоявшуюся кровь, а, во-вторых, мысленно подсчитывая количество слогов в будущей песне. Белый волк неоднократно видел его вот таким — бормочущим что-то, спрашивающим то и дело рифму к какому-нибудь слову, а потом подбиравшим музыку под слова. Он всегда так делал — сначала стихи, а потом уже музыка. Может, поэтому даже суровому и вечно хмурому ведьмаку тоже нравилось их слушать?.. В огненной пляске искр, что взвивались над костром, есть нечто поистине завораживающее. Что-то манящее и магическое. Лютик вырвал страницу из записной книги, смял и кинул в костёр. Эти наброски явно неудачны. Когда слишком долго в чём-то не практикуешься — обязательно теряешь навык. Завтра будет целый день, чтобы практиковаться в поэзии, решил бард и всё-таки убрал свои записи, лёг. Заснуть, однако, получилось не сразу. Он смотрел на звёздное небо ещё долго. Геральту бы оно точно понравилось.

***

— Пора просыпаться. Веки такие тяжёлые, что, наверное, всё-таки не пора. Мир вокруг начал медленно обретать пространство, наполняться шелестом и поскрипыванием дерева. Как бы сильно не хотелось остаться и дальше в небытии, но он всё-таки открыл глаза. Пришлось моргнуть пару раз, чтобы сфокусироваться на лице склонившейся над ним женщины. Её волосы щекотали кожу. Пахло от нее травами и кровью. — В который раз уже мы встречаемся. Он открыл рот, чтобы ответить, и это простое движение отдалось болью. Поднял руку, коснулся подбородка. Пальцы наткнулись на жёсткую щетину, скользнули до шеи и коснулись чего-то мягкого. Бинты, — родился в голове образ слова откуда-то из прошлой жизни. Женщина куда-то исчезла, потом подняла его голову и помогла попить. Кажется, не было ещё воды вкуснее на его памяти. — Не говори, — прервала женщина, прижала палец к его губам. — Поспи ещё. Он провалился в бездну так резко, словно это был знак сомн. Вот только проснулся совершенно точно не так быстро, как после него. На этот раз женщины нигде не было, и в помещении темно. Сел, новый приступ боли прошил внутренности. От груди и до пояса — пальцы везде наткнулись на бинты. Женщина появилась из темноты и устроила на его коленях меч. «Глупо, как глупо. Что я сделаю этой железкой, если даже сидеть на постели — невыносимо больно?» Однако, всё же коснулся рукояти, оплёл её пальцами. — Я не смогу постоянно спасать тебя, — прозвучало укоризненно. — Ты и не должна, — произносить слова было тоже тяжело. Да и дышать трудно, так что он сделал паузу. — Я не просил. — Тебе ещё многое предстоит, Геральт. Да и от Предназначения не сбежишь. Ведьмаку захотелось огрызнуться, что его Предназначение скачет по чужим койкам и всё играет серенады то одной, то другой, так что, в сущности, какая разница? Он молчит. Однако достаточно выражения лица собеседника, чтобы женщина покачала головой: — Не сбежишь, Геральт. Как за весной приходит лето, как за отцом — сын, так и за тобой по пятам следует судьба. Белый волк зажмурился и лёг обратно на постель. Снова — провал, темнота и ничто. Когда он вновь открыл глаза, то решил подняться. Удивительно, что сил ему хватило. Удивительно и то, что за порогом пустого и как будто необитаемого дома обнаружилась хорошо протоптанная тропинка. Геральт никуда не торопился, не думал ни о чём, просто механически переставлял ноги, пока не расслышал впереди до боли знакомые ему звуки. Лютня и неразборчивое издалека пение. Запах костра. Над головой — плотная сень леса. Ведьмак всё равно не решился двигаться быстрее. Звук стал громче и чище. Деревья расступились перед ним, открывая невероятную картину. Бездонное небо с миллионами звезд. Небольшой костёр. Знакомая спина. — Cáerme, — против его воли совалось с губ. Лютик обернулся.