Тупой и ещё тупее

Перед глазами была темнота… Настолько тёмная, что казалось, что Бомжонок не просто ослеп, нет, всё вокруг него в одну секунду исчезло, обратившись пустотой. Всё — даже сама земля, даже воздух будто ушел из легких. Да даже своё собственное тело не ощущалось… Будто из него просто изъяли сознание и перенесли в пустоту. Что это, Ответственный возьми? Он умер от силы Чайника? Или просто ослеп и оглох? А может и вовсе взял и уничтожил им всё сущее… А может это сон? Может этот абсурдный сон подходит к концу? Остаётся только открыть глаза и проснуться в своей тёплой, уютной палатке, слушая мирный храп Кряколки, больше похожий на кряканье, ощущать успокаивающий аромат мандаринов Мандариновогорая, греться об пушистый бок Тёмнойсмеси… А потом выйти на поляну, вдохнуть надутый воздух всей грудью и, сладко потянувшись, со всех лап понестись на Жирную Полянку, дабы не опоздать в патруль, собираемый поджарым Странноглазоедом… В какой-то момент надутыша пронзил ужас, и отсутствие воздуха в легких стало как никогда реальным. Котёнок бешено замотал лапами и с ужасом осознал, что не видит их, и вообще не ощущает! Это не сон!!! Никакой, святые шишки, не сон! Он не увидит Вонючуюподмышку, он не сходит покупаться в грязевых озерах с Травокурчиком, он не получит похвалу от старшего воителя Слона! Он мёртв! Нет… это даже что-то похуже смерти… Это конец! Как вдруг резко все чувства вернулись к Бомжонку с мучительным головокружением и ощущением того, как его толстое тело летит вниз… «БУХ!» — шлёпнулся кот на рыхлую каменистую землю, от которой жутко несло гнилью и сыростью. Впервые в жизни он был так рад почувствовать тупую боль в спине от падения… Детеныш бомжа тут же схватился лапами за пушистую грудку и принялся судорожно хватать ртом воздух, хотя осознал, что никакой нехватки кислорода и рези в лёгких он не ощущал, и широко открыл глаза, увидев перед собой мутную картину, в которой были видны силуэты крон деревьев, медленно смыкающихся и сплетающихся, закрывая собой чёрное беззвездное небо… Немного придя в себя, Бомжонок не увидел вверху неба вообще, только толстые чёрные тесно переплетенные ветви громадных дубов, без единого просвета, что скрывали небеса. Кот присел и начал оглядываться по сторонам, и понял, что не имеет ни малейшего понятия, где находится: гнилая, будто болотная, сырая земля была усеяна кривыми чёрными дубами, настолько высокими, что даже самый опытный тетрисный скалолаз не сможет залезть на их верхушки; вокруг висела какая-то лёгкая дымка, цвет её чем-то бы похож на смесь серого и бледно-красного; вся земля была устиланна не травой, а корягами и колючим терновником, камни вокруг были похожи на застывших чудовищ, а единственным источником света были странные люминесцентные грибы и вьюнки. Бомжонок удивлённо похлопал глазами и протёр их на всякий случай. «Мне говорили, что тетрисники живут в страшном месте… Но это уже какое-то преувеличение...» — котёнок отряхнулся. — «Нет, это не Племя котят в Т+3! Тем более, что оно в многих лисьих хвостах от гор. И это вообще не похоже на предгорный лес...». Воитель решительно встал, пускай его сердце и стучало донельзя быстро, а усы и кончик хвоста заметно подрагивали от зловещей ауры этого странного места, но вспомнил, что истинному надутику нельзя терять рассудок перед лицом опасности, а потому взял себя в лапы и пошел по странной тропе, что очень выделялась среди грязной болотистой земли. Напряжение продолжало давить на кота как громадная когтистая лапа, и он еле сдерживался, чтоб не заорать, каждый раз когда подушечки его лап слишком громко наступали на землю с противным чавканьем. «Уху-у!» — внезапное уханье совы заставило Бомжонка бесшумно подпрыгнуть от неожиданности, и тот, тяжело сглотнув, повернулся на звук, и увидел… точно не обычную сову. Её глаза походили на два громадных пустых золотых фонаря и были настолько выпученными, что едва не выскакивали из орбит. Похлопав глазами, птица с громким взмахом крыльев взлетела с ветки и скрылась в кустарнике, а вскоре оттуда вышла длиннолапая тёмная худая фигура, чьи гигантские выпученные пустые глаза так же сияли белым слепящим светом. Надутыш тут же задрожал и сжался в комок, не в силах пошевелить и лапой, стоило незнакомцу полностью показать себя. Бомжонок никогда не видел чего-то более жуткого, чем это существо… Он был похож на кота, но лишь совсем чуть-чуть: на нём не было ни шерстинки, только чёрная как смоль кожа, плотно прилипшая к костям; рёбра торчали так явно из-под кожи, что казалось, под ней вообще нет никаких мышц и тканей; когти существа были длинными и загнутыми, как какая-то странная штучка Двуногих; на кончике длиннющего хвоста виднелось что-то похожее на коготь или жало; а череп скорее походил на идеальную сферу, из которой выпирал странный нос, похожий на птичий клюв, а под ним в усмешке показались два ряда маленьких, но острых зубов. «Жирное племя…» — всё, что смог тихо выдавить из себя воитель. — Жирное племя? — насмешливо прошипел незнакомец своим жутким скрипучим голосом, приблизившись к кремовому максимально близко. — Это место так далеко от Жирного племени, что твои предки ни за что тебя не услышат. Да что там — они бояться даже думать об этом месте! — Что это тогда?.. — пискнул котёнок, всё сильнее вжимаясь лапами в землю. — Лабиринт Подстилок?… — Он самый! — безумно захохотало существо, приблизившись к самому уху воителя. — Дай-ка угадаю, ты — один из тех глупцов, которые решили притронуться к Чайнику? — Откуда вы знаете?! — ужаснулся Бомжонок, отпрянув от подстильного чудища. — Я не делал ничего плохого, я точно не заслужил смерти! Наоборот, я дал лещей злодею, который хотел напустить в Надутый лес орду мертвецов! — А меня не интересует, что ты сделал, а чего не делал, — рявкнуло существо, опасно приблизив к горлу детеныша бомжа жало на хвосте. — Этот летающий ящер прибавил нам хлопот, и теперь Чайник делает одну довольно справедливую вещь, — тот перешел на жуткое басистое мурчание. — Кто к нему прикоснется — попадёт сюда. А то, что осталось от него на земле… Постепенно превратится в то, чем стал Дракон-Батон! А для вас, глупых властолюбивых душ, есть отдельный лабиринт... Сердце кремового упало в пятки. Он всё испортил! Сейчас где-то на земле он уничтожает весь общий план по спасению Надутии в крах! А сам будет заперт в мире мертвых не за что! И… что значит «отдельный лабиринт»? Разве Лабиринт Подстилок не один? Или же он делится на многие подлабиринты?.. — Их много. Для каждого свой, — Бомжонок не понял, прочитало ли чудище его мысли, или просто уже привыкло к вопросам про количество лабиринтов. — Каждый получит своё наказание! — на последней фразе его флегматичное урчание перешло в жуткий рык и тот схватил своим жалом на хвосте надутого за загривок и сжал, едва ли не пронзая его насквозь, после чего бросил в чёрный проход в терновнике. Шлёпнувшись на пол, кремовый тут же хотел бежать назад, но ветки сомкнулись перед ним, закрыв проход насовсем, и ему оставалось лишь подавить отчаянные рыдания и обернуться, дабы увидеть лицо лабиринта. И тут он понял, что нет никакой тьмы. Перед ним открылись громадные пустые просторы, залитые молочно-белым туманом, скрывающим всё сущее в 5-ти лисьих хвостах от Бомжонка, а кустов терновника за спиной и в помине не было. Нет, это была не просто пустыня… Это был океан! Чёрный как смоль, по которому пробегали едва держащиеся, шатающие и скрипящие, трухлявые мостики, они исполосали море, как лесные запутанные тропинки, и то там, то сям виднелись трещины и провалы, в которые по неосторожности можно было легко свалиться. И это вряд ли закончилось бы хорошо… чёрную воду нельзя было назвать водой — она кипела, бурлила, от неё исходил противный удушливый запах гари, от неё прямо-таки веяло чем-то зловещим и беспощадным. Помимо мостов из воды выглядывали разные каменные, металлические и бетонные структуры, знакомые Бомжонку с времен жизни в Огурянске: фонари, телеграфные столбы, чудища Двуногих, исполинские полуразрушенные структуры и даже обугленные голые деревья… Лапы воителя прилипли к трухлявому скрипящему мостику от ужаса, терзавшего его нутро. Он представлял себе лабиринт с высокими стенами, скрывающими небо, он представлял себе вечные скитания по этим бесконечным коридорам… Но он не представлял себе чего-то настолько ужасного! Бегать по этим едва стоящим мостикам, без права на ошибку, ведь если свалишься в воду — вряд ли от тебя и косточки останутся! Он всех подвёл. Из-за своей детской глупости и любопытства он не только обрёк себя на вечные страдания, так еще и оставил друзей и весь Надутый лес в беде. Отчаяние обгладывало кремового, прямо как волки кости, и голубые глаза кота заслезились. Больше он не увидит ни Вонючуюподмышку, ни Жопную Дырочку, ни Проститута! И больше никогда не поплавает в грязи… Как вдруг обратно в суровую реальность его вернуло громкое шипение и скрип какой-то огромной металлической конструкции. Он тут же испуганно обернулся и увидел чудище Двуногих, на половину скрывшееся в чёрной бурлящей жиже, а на нём стояла, хлестая себя хвостом по бокам, громадная блекло-золотистая полосатая кошка, шерсть её была всколочена и неухожена, а тело было усыпано шрамами и царапинами, но была еще одна заметная деталь — абсолютно пустые безжизненные глаза. Страшная догадка сразу же поразила Бомжонка — это еще одна жительница Лабиринта Подстилок. И та, как по команде, с противным рычанием прыгнула прямо со «спасительного островка» к мосту, на котором стоял надутыш. От её приземления мост жутко закачался, от чего котёнок чуть не свалился в воду. Подстилки, убегать некуда, эти мосты точно никуда не годятся для битвы! Кремовый тут же увернулся от выпада когтистой лапы и откатился, невольно ужаснувшись тому, как сильно скрипят и шатаются доски под его небольшим телом. Отпрыгнув на пару усов, тот четче увидел, НАСКОЛЬКО кошка крупнее и мускулистей его, и заметил громадную чёрную открытую рану на её шее, от которой обычный живой кот бы точно не выжил. Воитель понимал, что точно не сможет дать жительнице Лабиринта отпор, а потому оставалось только одно… — Эй, пощадите! Я не желаю вам зла, не убивайте меня!!! Я вообще тут не при чем! — захныкал мини-бомж. — Не убивать? Ха-ха! Ещё попроси меня тебе подстилку постелить да свежую полёвку принести! - безумно захохотала кошка, от чего чёрная жидкость периодически брызгала из её открытой раны на шее, после чего она грозно нависла над сжавшимся в комочек Бомжонком. — Если ты тут впервые, то раскрою тебе секрет: пусть после смерти душа и отделяется от тела, но… — полосатая приблизила когтистую лапу к подбородку надутыша, угрожающе ухмыльнувшись, показав два ряда жёлтых кривых зубов. — Голод никуда не исчезает. Он терзает наше нутро вечно, и нам приходится питаться странными грибами, травой, а в этом Лабиринте — только обугленной корой. Или же… другими котами. Бомжонок тяжело сглотнул, вспоминая все те жуткие истории про лесных каннибалов, и ужаснулся тому, что в любой момент может стать обедом истощенного Лпшника, или же… самому опуститься до этого. До кровожадности того, кого он какое-то время звал «отцом». Нет! У него нутро выворачивало от самой мысли об умервщлении кота. Он мгновенно отпрыгнул от незнакомки на кошачий хвост, злобно выгнув спину. — Кто вы вообще, чтоб до такого опускаться?! Знаете что, я не боюсь вас! Раз уж я остался здесь навсегда, или хотя бы чудом не освободился, то я буду сопротивляться, и сделаю всё, чтобы такие, как ты, держались подальше от адекватных котов — я утоплю тебя в этой кипящей смоле!!! — в безумии орал кремовый, с шипением бросаясь на пушистую кошку, правда та без особых усилий увернулась, а сам котёнок снова шлёпнулся на трухлявые доски и прокатился по ним в расстояние с ус. — Так яро говоришь о справедливости, котёнок, а сам-то как сюда попал? Это лабиринт для тех, кто злоупотреблял великой силой! — с ликующим воем кошка со всей силы ударила двумя лапами по доске, на которой валялся её противник, от чего импульс подкинул его небольшое тело, а сама деревяшка окончательно обломилась, а толстозадый бомж застрял в образовавшейся в мосту дыре. Сердце так сильно застучало, что стук крови в ушах заглушил все звуки, а хвост уже начало жечь от пара, исходящего от кипящей чёрной жижи. Тот как-то ухватился когтями за опоры досок, и мог бы выбраться, если бы золотистая незнакомка не подошла к нему и угрожающе не усмехнулась, сверля его своим пустым безжизненным взглядом, полным безумного голода и жажды крови. — А кто я? Долгие луны меня знали, как Львинозвёздночную, третью предводительницу племени надутых котят! «Льви...Львинозвё… Чё-то там… ночную??? Чё это за дебильное имя вообще? И совсем ненадутое!» — но вдруг Бомжонок понял. Та самая Львино… Звёздно… в общем, та самая кровожадная предводительница из сказок для котят, которая помогала Племени Чайных Пакетиков в нападении на Надутый Лес многие луны назад, а после чуть не начала войну с Племенем котят вне лагеря и Объединенными Котячьими Поселениями, а потом ушла удовлетворять свои садистские потребности в Племя котят в Т+3! И теперь он встретил жестокого тирана лицом к лицу, он — простой надутый котёнок, поедающий ветки и купающийся в грязи, против этого монстра в кошачьем облике. Ему точно не победить, и он еще сильнее в этом убедился, когда когти кошки приблизились к его едва держащимся за опору лапам. — С тобой весело играть, котёнок. Весело смотреть, как ты еще горишь огнём «борца за справедливость», но голод не позволяет мне оставлять тебя в живых! — сначала Львинозвёздночная отпихнула его лапы от опоры, и в следующую же секунду резким выпадом ухватила Бомжонка за загривок, хотя его кончик его куцего хвоста уже успел коснуться кипящей смолы (боли кот не почувствовал, но с ужасом осознал, что его зад теперь пахнул палёной шерстью), после чего снова отбросила на мост, массивным прыжком, что снова заставил доски качаться и падать, сократила расстояние между собой и жертвой. Надутыш понял: это конец. Громадная жуткая фигура нависла над ним, обнажив острые клыки, и резким движением приблизила их горлу воителя. — Вижу по твоим глазам, что ты живой. Так удачи тебе в Пустоте, или куда ты там попадёшь! — А не инте-есней будет посмот-еть, куда попадёшь ты, козявка мыши?! — послышалось до боли знакомое шипение и другая рыжая поджарая фигура повалила с лап предводительницу, и те откатились клубком до самого края моста, от чего голова прижатой к земле кошки висела над пропастью. Над ней же навис гораздо более худой рыжий полосатый кот. Правда Львинозвёздночную это не столько поразило, сколько разозлило, а потому она тут же извернулась и своей громадной лапой отшвырнула кота на несколько усов. Правда тот не особо собирался её убивать, а потому махнул Бомжонку хвостом, призывая следовать за ним, после чего перепрыгнул на другой мост, а с него — на небольшую затопленную бетонную конструкцию. Пусть надутыш и не особо доверял этому коту из-за их вражды, но в этом месте даже этот ужасный кот, глаза которого хотя бы не опустели, лучше любого жителя Лабиринта, всё горящего желанием сделать его бомжиными наггетсами, но тут же поскакал за ним следом, с особым страхом перепрыгивая с опоры на опору. Через несколько прыжков двое некрупных котов уже успешно удрали от неповоротливой пушистой громадины. Вскоре те остановились на редком островке почерневшей земли, из которой росло одно-одинёшенькое голое обугленное дерево. — Фух-фух… Вижу, ты тоже такой же неудачливый попаданец, как и я, фух… — тяжело дыша, шептал рыжий так, будто впервые в жизни видит Бомжонка. — Нам стоило бы де-жаться вместе, если не хотим закончить в желудке у ещё у какого-нибудь жителя Лаби-инта, или чего ещё похуже… — на последней фразе он многозначительно оглянулся по сторонам, с особым пристрастием вглядываясь в далёкие силуэты, скрытые за белым туманом. — Ты шутишь сейчас?! После всего, что произошло, после того, как ты собирался погубить Надутый лес, после того, как заставлял бегать за тобой на поводке, после того, как бросил двух своих помощников на произвол судьбы, ты предлагаешь мне с тобой работать?! — ощетинился надутый, с искренней злобой смотря на… Собаку-Баскетбол. — Стоп, что? Я вижу тебя впе-вые… — маркиз явно был сконфужен, и неловко попятился назад. — М-да, кажется, я понял… Я что, и вп-авду это делал?.. — кот страдальчески вздохнул и потёр переносицу. — Послушай, позволь мне тебе всё объяснить: тот, кого ты видел на земле — это, скажем так… не я. Когда п-остой кот п-икасается к Чайнику, то попадает в Лабиринт Подстилок, но его тело остаётся на земле, и действует, кхм… скажем, в своих инте-есах. — Ах, да… я уже знаю это, — смущенно отвёл взгляд Бомжонок, после чего снова вскипел. — Но ты же всё равно использовал Чайник! Значит у тебя всё это время не были благие намерения! — Всё го-аздо сложнее. Меня заставили прикоснуться к Чайнику как только я п-ибыл в горы. Я гово-ил Ко-олеве — это плохая идея! Но она меня, конечно же, не слушала, кто я ей? П-остой подчинённый! Я вообще не думал, что она отп-авит меня захватывать Надутый лес, я думал мы просто поедем наст-оить то-говые союзы… — маркиз вздохнул посмотрев на Бомжонка самым жалобным взглядом. — Слушай, я уже не знаю, сколько здесь б-ожу, может день… может два… а может и неделю… Я честно не знаю, как выб-аться из лаби-инта, но мы должны хотя бы поп-обывать! Забудь, что я делал там, на земле, и давай просто скоопе-и-уемся, как единственные два живых кота в этом п-оклятом месте! — Ладно… Всё равно лучше, чем скитаться тут одному. Буду считать, что я тебя простил, я же не такой, как мой… кхм… «отец», — кот добродушно улыбнулся новому напарнику и пожал ему лапу. — Вот и славно! — промурчал Собака-Баскетбол, поправляя свою цилиндричную шляпу. — А ещё — нам не стоит здесь надолго оставаться. Объекты по типу де-евьев и всяких бетонных штук пе-иодически появляются и п-опадают. И, конечно же, тебе не захочется вст-етиться со ст-ажем этого лаби-инта. — Стражем?.. — тут Бомжонок вспомнил, как чайный пакетик до этого испуганно оглядывался по сторонам и невольно ужаснулся тому, что в этом месте еще и обитает какая-то жуткая тварь, сторожащая грешников… — Угу, в Чё-ном Озе-е, так зовётся это место, плавает Левиафан — г-омадное существо, похожее на рептилию, или на угря… Но главная его особенность — он лишён кожи, мышц, п-осто плавающий в смоле обугленный скелет, это делает его неуязвимым, а его глаза — точно два фонаря, хотя бы их можно увидеть сквозь туман. Но даже если заметить его заранее — особо тебя это не спасёт — он пожирает всё на своём пути! Я уже встретился с ним один раз… — рыжий снял свою шляпу и показал два надорванных уха, а также указал лапой на свой полуобрубленный косматый хвост. — Ну и жуть… — содрогнулся мини-бомж. — Так, давай выдвигаться, а то эта куча кальция еще на мой страх приплывёт… *** Коты шагали по шатающимся трухлявым мостам уже… мышь знает сколько. Конечно, назвать это веселой прогулкой по парку нельзя было: в основном они скакали с препятствия на препятствие, спасали друг друга, когда обваливались доски и удирали со всех лап от случайных жителей Лабиринта. Правда пейзаж оставался неизменным — всё тот же белый туман и стелящееся до самого горизонта Чёрное Озеро. Казалось, они ни на коготь не приблизились к свободе… — Слушай, ты что-то гово-ил про своего… отца? Извини, если тема неп-иятная, п-осто… — вдруг начал Собака-Баскетбол, когда они в кои-то веки начали мирно шагать по мосту без особых происшествий. — Всё нормально. Я вижу, что ты не такой уж и плохой кот, могу и высказаться. В общем, я родился в ОКП, и мой родной отец тут же ушел от моей матери… но та не отчаилась, и прилипла не к кому-попало, а к подстильному киллеру! К самому Джекупатрошитилю, представляешь? Я никогда не видел в нём отца, а он во мне — сына, скорее очередную игрушку, которую можно запугать до смерти. Он еще и моего брата на меня натравил! А потом еще и убил Кастрюлелапика — моего друга… Но мне удалось выкарабкаться — теперь я почётный воин в рядах Племени Надутых Котят! И поэтому я боюсь вредить другим котам… Я не хочу быть таким же, я знаю, каково это — быть преследуемой жертвой. Я просто… другой. Я даже не его родной сын! Во мне течет совсем другая кровь и, к тому же… — Бомжонок ткнул лапой на свои Волшебные Трусы. — У меня есть это! Стоп. ТОЧНО! Что, если из них сейчас попадётся какой-нибудь компас, или еще что-то полезное! — Э-э-э… — маркиза очень удивило, когда его напарник начал рыскать по своим трусам, будто в сумочке, но потом догадался. — Это какой-то а-тефакт? Типа, суёшь туда лапу — и получаешь какой-то п-едмет, да? — Ага! Но у них есть минус — они делают меня 275-лунным стариком в 12 лун… Ну, зато борода согревает зимой! Трудно поверить, но раньше я был худым и не бородатым… — продолжал копаться в бездонной реликвии мини-бомж, после чего нашёл кое-что интересное — бинокль! — О, да это же суперская находка! Так мы и сможем найти что-то, похожее на выход, и упастись от нежданных гостей! — Да оно поможет и всмот-еться в густой туман! Не п-отив, если я уст-ою этой штуковине тест-драйв? — улыбнувшись, протянул лапу рыжий. — Конечно, валяй! — Бомжонок подбросил бинокль в воздух и чайный пакетик ловко его схватил зубами, после чего спрыгнул с моста на фонарный столб, вцепившись в него лапами, и вскарабкался на самую верхушку, после чего прислонил к глазу и начал смотреть по сторонам. — Ну, что видишь? — Хм, пока ничего инте-есного… Стоп, а это что? Это туман или… или что-то вдалеке? Ох, неужели это… — Что там? Что там? Дай взглянуть! — прыгал на месте от любопытства воитель, после чего тоже вскарабкался на столб, пусть это и далось ему с трудом. Тот взял бинокль в лапы и принялся вглядываться в то направление, куда маркиз тыкал лапой. Вдалеке в пелене тумана виднелись какие-то громадные очертания, они не были похожи ни на что другое, что встречалось им на Чёрном Озере до этого. Это были горы! Бомжонок уже начал свято верить, что озеро бесконечно, но, похоже, у него есть берега! Это многое меняло, настолько многое, что буквально могло быть мостом между их жалкой участью и свободой. — Эй, нам срочно нужно туда направляться! Что, если это и есть выход? — Возможно. Мне очень хочется надеяться, что твои слова — это чистая правда, — посерьезнел Собака-Баскетбол, спрыгивая с фонарного столба на трухлявый мост. — Вперёд. Двое котов мигом помчали по мосту, минуя препятствия и перескакивая с опоры на опору. Прошло чуть больше 10-ти минут, как они уже увидели в пелене тумана очертания таинственных серых холмов. У Бомжонка аж перехватило дыхание: они казались просто гигантскими! Путники продолжили двигаться в их сторону, но вдруг мост просто взял и закончился… Собака-Баскетбол оглянулся — нигде нет другого мостика, или хотя бы маленького бетонного кубика! Они уже видели вдалеке песчаный серый берег, а сквозь туман еще и проглядывали тёмные пятна, похожие на сухие кусты и деревья, но с отчаянием поняли, что между ними и выходом чернела кипящая всепожирающая пропасть. Им никак не добраться туда, между дюнами и концом мостика было расстояние в 3 дерева точно, разве что оставалось взять и полететь! Бомжонок взвыл от злости и отчаяния. — Помёт! Помётный помёт!!! Столько пройти ради ничего?! Да наверняка у этого лабиринта вообще выхода нет! Мы просто заперты, заперты навсегда! — захныкал надутыш, царапая гнилые доски от злобы. — Тише, Бомжонок! Ну, не может же всё быть поте-яно… Нельзя сдаваться, мы обязательно выбе-емся и… — вдруг маркиз запнулся, навострив ушки, будто прислушиваясь к чему-то. Вскоре пот выступил на его лбу, зрачки сузились, а шерсть на загривке начала подниматься, после чего и сам котёнок начал слышать странное хлюпанье вдалеке. Вскоре рыжий вышел из себя от страха и схватил кремового за плечи. — БЫСТ-О, БОМЖОНОК, БЫСТ-О, БЕРИ БИНОКЛЬ И ПОСМОТ-И, ОТКУДА ОН ДВИЖЕТСЯ!!! «Неужели Левиафан?!» — с ужасом подумал воитель, после чего схватил бинокль, правда резкий удар по голове заставил его выпустить предмет, и тот откатился на самый край моста. Перед глазами всё поплыло, но мини-бомж успел увидеть знакомый косматый громадный силуэт, что переключился на Собаку-Баскетбол. Котёнок мигом сделал перекат и, только его взгляд размутнился, заскочил за спину жительницы Лабиринта и с силой царапнул по её израненной спине, правда его в тот же миг сбил с лап удар мощным пушистым хвостом. — Неужто думали удрать?! — в полном безумии рычала Львинозвёздночная, тупым ударом лапы откинув маркиза к самому краю пропасти, тот успел извернуться и зацепиться лапами за мост, но его цилиндрическая шляпа упала в кипящую смолу и тут же с бульканьем растворилась, будто её никогда и не было. — Я выдеру вам кишки!!! — Бомжонок!!! — орал прижатый к земле Собака-Баскетбол, уворачиваясь от очередного тяжелого выпада. — Хватай бинокль, мы должны бежать — нам не справиться с ней, особенно когда Левиафан неподалёку! Котёнок тут же кивнул другу и помчался к маленькому предмету, едва державшемуся на краю пропасти, как вдруг дорогу ему преградила громадная золотистая лапа. — Раз уж подыхать от зубов этой костяной твари, то только всем вместе! — злобно оскалилась предводительница, быстрым выпадом хватая кремового за загривок, правда отшвырнуть она его не успела — резкий удар по раненой шее рыжей лапой заставил её болезненно завизжать и, прерывисто хрипя, захлёбываясь чёрной кровью, снова броситься на маркиза. Бомжонок уже проскочил под её животом и, схватив бинокль, заскочил на её макушку и принялся хаотично искать в пелене тумана малейшую опасность. И она не заставила себя ждать — вдалеке воитель увидел два громадных фонаря, что рассекали пелену молочно-белого тумана, а вскоре, приглядевшись, заметил и массивные окаменевшие челюсти чудовища. Оно плавало в густой кипящей смоле как рыба в воде — быстро и стремительно приближаясь к котам! Надутыш с ужасом осознал, что бежать им некуда, этот мост — единственная опора на несколько деревьев, а громадина неслась прямо на них! И вдруг случился приступ умности. — Эй, Баскетбол, нам нужно держать этот бидон с шерстью здесь, у меня есть идея! — ликующе промурчал котёнок, с шипением принявшись полосать спину Львинозвёздночной. — Мы не можем здесь оставаться, п-осто не можем! Я даже не знаю, как долго мы сможем еще с-ажаться! — взвыл маркиз, уворачиваясь от подсечки. — Доверься мне, — посерьезнел Бомжонок, царапая уши кошки. — Как коту, который познал вкус Огурянского рынка! Интенсивное хлюпанье уже приближалось, и вскоре кремовый уже был ослеплён двумя громадными глазами-фонарями, и увидел исполинскую фигуру, которая своими челюстями разрушала мост, по которому они сюда добрались. Этот обугленный скелет чего-то среднего между рептилией и рыбой был жутким — особенно когда показывал два ряда маленьких, но острых зубов, что пожирали всё на своём пути — от мостов до бетона. Но больше всего он был не против полакомиться парой-тройкой котов. Бомжонок вздохнул, вытирая пот со лба. Либо всё — либо ничего. Рыбка-переросток не напугает истинного надутика!!! Вскоре доски начали осыпаться с моста, а широко раскрытая костяная пасть была в каком-то лисьем прыжке от воителя: он уже мог чётко разглядеть стекающую с усыпанной острыми зубами нижней челюсти смолу, видел трещины и неровности на громадном черепе, а золотистые пустые белки слепили его так, что глаза аж слезились. В этот миг время будто остановилось, и весь треск, визги, бульканье, всё утихло. — ПРЫГАЙ! — заорал Бомжонок, со всей силы оттолкнувшись от только-только упавшей доски и, подпрыгнув, тут же упёрся во что-то твёрдое, как камень. Открыв глаза, котёнок вне себя от счастья понял — всё получилось, он запрыгнул на череп Левиафана! Больше всего кремовый боялся, что его напарник не услышал его или не успел подпрыгнуть, но в ту же секунду увидел распластавшегося прямо на глазу чудища рыжего маркиза, что уже начал приходить в себя. А где же Львинозвёздночная?.. Бомжонок поискал глазами — мост разрушен, предводительницы нигде нет. Возможно, её тело уже погребла смола, а может её сразили исполинские челюсти Левиафана. Надутышу резко стало не по себе… — Она мертва?.. — Не думаю… Возможно, она теперь в начале лаби-инта, иначе избавиться от ст-аданий в Лаби-инте Подстилок было бы слишком п—осто… - буркнул Собака-Баскетбол, усаживаясь на самой макушке чудища, после чего с интересом заглянул вниз, где было видно его челюсти. Тот увидел остатки золотистого меха, испачканного в чёрной крови, но вскоре Левиафан опустил челюсть, и те скрылись в кипящей смоле. Ветер трепал шерстку детеныша бомжа, и тот с большой надеждой смотрел на приближающиеся серые дюны. Всё шло по плану! Как вдруг тот содрогнулся, когда его спины неожиданно коснулся чужой хвост. — Спасибо тебе, — улыбнулся маркиз, благодарно кивая. — Это было сомнительное, но веселое путешествие. — Это тебе спасибо! Никогда не подумал бы, что кот, который дрессирует собак, может оказаться вполне себе неплохим. — Ну-ну, я может и д-ессирую собак, но я хотя бы ни за что бы не нат-авил их на кота, как делал тот самозванец на земле… Вскоре они вплотную приблизились к серой пустыне и, стоило Левиафану резко развернуться, соскочили на песчаный берег, по краям которого застыла смола. Песок был горячим и неприятным на ощупь, правда довольного Бомжонка это всё равно не могло подавить. Перед ними возвышалась гигантская дюна в пару деревьев в высоту. Забраться на неё — звучало как вызов, но с другой стороны — что бы ни было за ней, всё равно лучше озера с кипящей смолой. — Ну, вперёд! Заберемся туда и наверняка увидим какое-нибудь громадное озеро, прыгнем туда — и будем свободны! — промурчал кремовый, со всех сил карабкаясь на огромную песчаную гору. — Я не уве-ен… Что, если мы увидим там что-то похуже? Или новый лаби-инт? А может эта пустыня и вовсе бесконечна… — неуверенно переступал с лапки на лапку Собака-Баскетбол. — Да ну, что там может быть худшего, чем живой рыбий скелет, охотящийся на котов в озере из смолы! — продолжая ползти вверх фыркнул Бомжонок. — Возможно, ты п-ав, всё равно нам больше некуда идти… — так же принялся карабкаться полосатый. Спустя какое-то время они уже залезли на самую верхушку холма, и перед ними расстелилась бесконечная серая пустыня, усыпанная сухими кустами. Помёт! Ничего здесь нет! Бомжонок в отчаянии погнал вперед по горячему песку, не разбирая дороги, в надежде увидеть за дюнами хоть что-то кроме песка. Слёзы уже залили ему глаза, а горло мучила жажда. Он скатился с холма, подскользнувшись, уткнулся носом в противный песок и в раздражении поскреб по нему когтями. Вскоре он подвёлся и продолжил бежать, не останавливаясь, и, забежав на верхушку другой дюны, заметил внизу что-то необычное… — Бомжонок, ты что тво-ишь?! — выплюнул запыхавшийся, едва догнавший напарника Собака-Баскетбол. Но кремовый застыл как вкопанный, смотря вниз. Дальше шло громадное бездонное ущелье, через которое было невозможно перепрыгнуть, и которое нельзя было обойти. Маркиз не мог понять, что чувствует воитель, но увидел в его глазах лишь пустоту. Отчаяние и пустоту. — Мы обречены, — промычал надутыш, после чего… прыгнул. — Бомжонок!!! — когти просвистели, но не достигли цели, царапнув воздух. Все чувства сменились пустотой, а перед глазами показалась темнота. Неужто он… мёртв?