two thousand seven plus

Иногда вы не знаете, что может быть настолько больно, пока не почувствуете этого. И речь сейчас шла даже не о физической боли, хоть та и имела место быть — руки опять были исполосованы по новой. Всё дело было в любви. Ужасной, неуместной и абсолютно глупой, как казалось Роджеру. Точнее, он знал это, но особой помощи это осознание в себе не несло — внутри, где-то в груди, всё сжималось, когда он думал о том, что потерял самое ценное в своей жизни. Руки дрожали в неконтролируемой судороге, когда он думал о том, что, возможно, сам виноват в том, что Бен бросил его. Он был недостаточно хорош. Наивен и глуп, совсем неинтересен для такого взрослого парня, как Джонс. Неудивительно, что со временем к нему стали относиться, как к красивой и бесполезной игрушке. Может, мне просто нужно стать взрослее, думал он, ковыряя неаккуратный узелок на кончике бинта, обвязанного вокруг руки. Люди часто совершают глупые, нерациональные поступки. Тейлор невольно представил, как бы отреагировали его друзья на то, что он хочет сейчас сделать. Джон бы, наверное, беспокойно заметил, что по его мнению этого делать не стоит, но это дело Роджера. Фредди бы разозлился. Да, определённо. А что бы сделал Брайан? Наверное, обозвал бы идиотом. Может, он считает, что Роджер только этого и заслужил. Интересно, так ли это? Впрочем, сейчас барабанщику не хотелось видеть ни одну из этих реакций. Хотелось рыдать, забившись в тёплый, но одинокий уголок кровати, принимать таблетки, которых не осталось (только поэтому он этого не сделал) и тонуть в сладком, мягком, словно вата, забытьи. Солнечные лучи прорезали пыльный воздух комнаты, пустой и холодной. Мать работала в ночную смену, так что сегодня Роджер мог не волноваться, что его всхлипывания или крики в подушку услышат, но сейчас он не думал об этом. Он просто хотел любить. Хотел, чтобы чьи-то руки заботливо обнимали его за плечи, чтобы тепло чувствовалось без слов, чтобы аромат пара от электронной сигареты смешивался с горьковатым дымом его настоящих сигарет. Этот воздух для Роджера был важнее, чем чистый, будто жизненной силы ему придавало причинение вреда себе. Наверное, Тейлор и правда чертовски виноват перед Беном за свою неопытность. Завтра он спросит у Фредди совета. А может и нет. Написать Джонсу хотелось всё сильнее. Руки сжимали смартфон.

***

Никогда, казалось, Джон так не нервничал. Он старался держать эмоции в узде, но дрожание нижней губы и несвойственная ему тишина выдавали басиста с потрохами. Волосы были уже почти привычно собраны в неаккуратный хвостик, растрёпанный и разлетающийся вокруг головы лёгким рыжеватым пухом, но всё же вносящий в его внешность долю порядка. Рубашка помялась, потому что ещё с утра Дикон был слишком занят, чтобы выбрать ту, что не забыл погладить, а серо-зелёный взгляд его, наверное, бегал из стороны в сторону, ведь он не мог найти себе места из-за волнения. Казалось, глупо волноваться из-за человека, если даже не знаешь, любишь ли его. Но Джон боялся, что просто не хочет признавать очевидного. Что сам того не замечая, запер себя в клетку, не давая чувствам вырваться наружу. Слова Реджинальда не выходили из головы, как и странное напутствие Джорджа, к которому он, наверное, ещё вернётся. — Брайан, а ты пойдёшь в клуб на следующей неделе? — он решил отвлечь себя разговором с идущим рядом другом, ведь оба молчали всю дорогу. Кажется, голос дрогнул, но Дикон сделал вид, что ничего не произошло, хоть это и выглядело ужасно сомнительно. Гот посмотрел на него то ли с раздражением, то ли, напротив, с облегчением. — Не знаю. Если дел не будет, — он дёрнул плечами, и по бесстрастному лицу со сжатыми чёрными, словно угольными губами сложно было понять, хочет ли он идти на самом деле. Но, если честно, Джону бы очень хотелось, чтобы Брайан побывал у мистера Маккартни ещё один раз. Возможно, вспоминать всё то, что было в прошлом, было очень больно, но, казалось, Мэю нужно было понять себя и наконец выпустить боль, копившуюся в нём, страшно подумать, годами. Может, так было лучше. У него всё получится, подумал Дикон, и эта мысль наполнила его таким теплом, и такой любовью, что на мгновение он забыл о собственном страхе перед встречей с Фредди. Сама по себе эта встреча не была очень страшным делом. Джон давно привык абстрагироваться от непонятных и странных чувств, находясь рядом с вокалистом. Но он решил последовать совету Реджинальда, решив, что так будет лучше. Ведь рыжий парень прав — лучше поговорить об этих чувствах с самим Фредди. И хоть Дикон и знал, что поступает ровно так, как того требует ситуация, всё равно ему было страшно до пустоты под сердцем и дрожащих коленок. Всё это казалось правильным, но глупым. Ведь Меркьюри уже приглашал его на свидание, и что сделал Джон? Всё верно, просто взял и отказался, испугавшись того, о чём и сам не знал точно. Сбежал, как самый настоящий трус, но… Но тогда ему это казалось правильным. Дикон ужасно не любил жалеть о поступках прошлого, хоть и порой они были абсолютно идиотскими — вот и в этот раз он постарался убедить себя в том, что в то время его представление о Фредди было чуть другим, чем сейчас. И вообще… Сейчас он всё исправит. Сможет как можно более спокойно обсудить всё, что нужно именно с тем, кого эта ситуация касается, и тогда они уже решат, что делать дальше. Звучало, как самый безрассудный план. Но Джону ужасно хотелось привести его в действие. Только вот… Как же ему было страшно.

***

Мысли в голове путались, и впервые Роджер чувствовал, что и без таблеток перед глазами всё плывёт. Страшно было до невозможности, но чувства, острые и пугающие, как свободное падение на американских горках, разрывали изнутри, потоками изливаясь из него. Так ведь должны чувствовать себя эмо? Почесав глаз и не думая о том, что подводка, наверное, совсем смазалась, он ещё раз перечитал написанное. Всё же это сообщение, длинное и сбивчивое, таило в себе что-то… Важное. Он вложил туда всё, что чувствовал в последние сутки, всю боль и одиночество, страх, желание… Желание вернуть всё, что было. Ведь уже так долго он чувствовал, словно потерял что-то важное, словно из его жизни исчез смысл… Не в Бене ли было дело? Роджер знал, прекрасно знал, что поступает глупо, возможно даже необдуманно, но ему было абсолютно плевать. Он не хотел богатств всего мира, не хотел власти или всеобщего признания — он просто хотел вернуть того, к кому был привязан душой. После расставания с Джонсом в его сердце словно что-то исчезло, и теперь эта пустота болела так, что вся подушка порой пропитывалась слезами осознания полного одиночества. Роджер просто не привык быть один. Пусть Бен иногда и обзывался, или просто так игнорировал, объясняя это плохим настроением, пусть иногда ему не нравилась одежда Тейлора, всё это было мелочью по сравнению со всем вниманием, что помнил парень. Может, он просто не хотел запоминать плохое… В любом случае, хорошие вещи представали перед его глазами каждый раз, когда он думал о том, как же хочет вернуть всё. Обо всём этом было написано в сообщении. Может, писатель из Роджера и был никудышный, но он был уверен, что в этих предложениях достаточно эмоций, чтобы Бен понял его и простил. Разве не Джонс во всём виноват? Да, Тейлор прекрасно помнил всю ту боль, но… Он просто не мог справиться с бурей собственных эмоций. Он просто не помнил, когда в последний раз чувствовал так много, когда мысли разрывали его сознание на части, заставляя паниковать, нервничать и бояться самого себя. Если честно, Роджеру даже не хотелось чувствовать так много. Возможно, это было временным ощущением от непривычки, но даже если так, он бы с радостью выпил пару таблеток, чтобы заглушить всё то, что сейчас творилось в его голове. Да что уж врать, он ужасно хотел таблетку. Хотя бы одну. Лишь бы она, чёрт возьми, подействовала. Голова болела, но эта боль была фоновой, настолько часто повторяющейся в последнее время, что ему уже было абсолютно на неё плевать. Он бегал глазами по строчкам и еле держался, чтобы не разрыдаться прямо тут, в студии — у диджейского пульта, в нескольких шагах от самого Тейлора сидел Фредди, и пусть его взгляд был устремлён в светящийся экран телефона, барабанщик был уверен, что если он расплачется, Меркьюри, конечно, это заметит. Пусть эмо и свойственно плакать на людях, Роджер был уверен, что начнутся вопросы, отговорки и прочее. Скрывать эмоции, не подавляя их лекарствами оказалось очень сложно. Честно говоря, Тейлор на самом деле был на грани истерики. Он чувствовал себя канатоходцем — один шаг не туда, и он летит в пропасть паники и ужаса. Но пока что он держался, шагая вперёд. «Отправить» — Роджер, поднимай жопу, будем настраивать запись! Если сегодня мы не запишем песню для этого проклятого полуфинала, я буду в ярости! Похоже, ответ Тейлор получит нескоро.

***

Джон и сам нервничал, но всё же не мог не признать, что сегодня Роджер лажает чаще, чем обычно. — Если через несколько дублей мы не закончим, я уже даже не знаю, что произойдет, — устало вздохнул Фредди, отпивая воду из бутылки, стоящей на усилителе (Мэй был в ярости, когда заметил это). — Роджер, что со звуком? — Всё в порядке, — улыбнулся тот, и Дикону стало немного не по себе. — Я исправлюсь, прости. Брайан, как и всегда, в перерывах между дублями забивался в угол, о чём-то напряжённо думая и не принимая участия в разговорах. Казалось, в его сознании существует какой-то особенный мир, в который не суждено попасть никому, кроме его самого. — Всё в порядке? — не сдержался всё же Джон, посматривая на барабанщика. — Конечно, — кивнул тот, но вышло слабо, и заметно это было невооружённым взглядом. — Смотри мне, — буркнул Меркьюри, потягиваясь. — Не хотелось бы сорвать голос… Да и Дики уже устал, верно? Басист коротко улыбнулся, пожимая плечами, но внутренне ужасно смущаясь и чувствуя, как проклятый румянец заливает лицо. Ему было странно говорить с Фредди, если в голове крутились мысли о предстоящем разговоре. — Раз не хочешь сорвать голос, надо записать ещё максимум два дубля… Осилишь? — он говорил как можно более непринуждённо, скрывая нервы. — Потом посмотрим всё, что отсняли и выберем самое удачное видео… — Два дубля? Да хоть пять! — то ли Фредди не так устал, как говорил, то ли это Дикон неправильно оценил его возможности. — Только отдыхать тоже надо, — осадил его Джон, вопреки своим же словам ободрительно улыбаясь. — Два дубля и заканчиваем, никто же не против? Он огляделся. Роджер радостно кивнул — казалось, он куда-то спешит — а Брайан лишь пожал плечами. Похоже, ему песня вообще не очень-то нравилась из-за отсутствия полноценного соло, как и его участия в целом. Но Джон был согласен с недавним «тайным» высказыванием Тейлора в сторону гитариста: «Брай — афигенный бэк-вокалист». Сам бы Мэй, наверное, взбесился бы, услышав такое о себе. Но Дикон болтать не собирался. Упомянутые выше два дубля пролетели быстро. Сам Джон был доволен собой и группой в целом, но Фредди то и дело останавливал запись, раздавая указания, и такая напористость была очень кстати, ведь Тейлору явно хотелось поскорее закончить, а Брайан не очень-то был полон энтузиазма. — Ну теперь-то всё? — наконец Роджер встал из-за установки, подкидывая палочки, но так неудачно, что одна из них упала в районе ближайшей стены, к которой как раз привалился Мэй. — Придурок, — прошипел тот, но Дикон был только рад, что палочка не полетела обратно в барабанщика. — Всё, но надо выбрать лучшее видео, — это уже сам Джон подошёл к штативу, снимая оттуда скромную видеокамеру, предоставленную школой. — А можно без меня? — захныкал Тейлор, хватая со стола телефон. — Ну пожа-а-алуйста… Вы же знаете, я не помощник, да и вообще, мой голос никогда и никто не учитывает… — Впервые вижу, чтобы ты использовал это, как преимущество, — усмехнулся Фредди, подходя ближе, из-за чего Дикон поспешно сделал вид, что очень занят подключением камеры к ноутбуку. — Тебе срочно? — Определённо, — вздёрнул нос Роджер. — Да ладно, пусть идёт, — сжалился Джон, беспомощно глядя на Мэя. — Брайан, а ты что думаешь? — Я бы тоже свалил, — хрипло хмыкнул тот. — Мне плевать, какое видео мы отправим. Серьёзно, что ли? С одной стороны Джон понимал, что это прекрасная возможность остаться с Фредди наедине и обговорить всё, что требовалось. Но с другой стороны хотелось оттянуть этот момент, оставшись со всеми. — Можешь идти тогда, — это он сказал чуть ли не помимо собственной воли, тут же опуская взгляд на экран ноутбука. — Серьёзно? — изумился, конечно, вокалист. — Отсмотрим всё вдвоём? — Почему нет? — Ну… Ладно, ты прав, — улыбнувшись, Меркьюри плюхнулся на стул рядом, отчего Джон поспешно подскочил, подходя к Роджеру. — Тогда пока, ещё напиши, ладно? — он спокойно улыбнулся явно нервничающему из-за чего-то другу. — Ты ещё позвони… Расскажешь, что там у тебя происходит. — Ну да, — фыркнул тот. Пожав Дикону руку, барабанщик выскочил из студии, бросив остальным короткое «пока-пока!». Брайан никому руки не жал. Он вообще не любил прикосновения. Просто выскользнул чёрной тенью, даже не собираясь прощаться. Джон нервно поёжился — они с Фредди наконец остались одни, и теперь он просто не знал, что делать. На самом деле в присутствии вокалиста он слишком часто терялся, думая над каждым словом слишком долго, чтобы не сказать лишнего. Только не знал, почему такое происходит именно с ним. — Ну, начнём? — как-то уж слишком обворожительно улыбнулся тем временем Фредди, поправляя волосы и щёлкая что-то в ноутбуке. — Чёрт, включишь эту шайтан-машину? — Конечно, — встрепенулся Джон, тут же подлетая к нему, чтобы сесть рядом. — Сейчас… Из слабых колонок донеслись слова «Ну всё, вроде снимаю!», и на некоторое время оба замолчали, но даже так Дикон физически не мог расслабиться, чувствуя увлечённого видео вокалиста так близко. Им предстоял разговор, но осознание того, что пока что об этом знает только он, сводило Джона с ума. Наконец проклятые видео, сопровождающиеся комментариями Меркьюри, закончились. — Предпоследний оставляем, — быстро вынес вердикт он, поворачиваясь к Джону. — Согласен? Тот кивнул, растягивая губы в неком подобии улыбки. — Да, он хороший… — теперь Джон замялся, потому что сейчас явно настало время для самой важной фразы. Но он промолчал. Было слишком страшно. — Ты пойдёшь? — ничего не подозревающий вокалист нажал на кнопку выключения. — Да, я… — Дикон поспешно кивнул, вскакивая. — Сейчас. Он отвернулся, чтобы выдохнуть и снова повернуться к Фредди. Тянуть больше было нельзя. — Нам надо… Поговорить. Боже, как банально. Но действует. — Чего? — тот поднял голову от камеры. — О чём? Но где-то в глубине шоколадных глаз проскользнуло понимание. Ну конечно. Фредди не глупый. — Помнишь, что я сказал тогда… У кафе? Меркьюри нахмурился, и было видно, как что-то меняется, как спокойный, хоть и ужасно худой вокалист превращается в комок нервов. Джон был практически полностью уверен, что они оба не очень любят вспоминать о том случае (с ума сойти, а ведь это было так давно!). — Да, помню. Острые скулы напряглись, да что там говорить, Джон и сам был готов взорваться от чувств, переполнявших его. — Я тогда очень испугался, — он еле-еле выдавливал из себя слова, одновременно желая сказать так много, но в то же время просто не имея понятия, что вообще говорить. — Знаю. Фредди отвёл глаза, выдыхая. — Если хочешь извиниться, то не надо. Я вёл себя, как полный придурок. С чего я вообще взял… — Нет, подожди, — Джону было страшно слышать то, как Меркьюри оскорбляет себя без единой на то причины. — Я хотел сказать… Я испугался не того, что ты можешь что-то сделать со мной. Хотя этого, наверное, тоже. — Но тогда?.. — Просто я не знаю, что чувствую к тебе. Говорить эти слова было ужасно трудно. Но Джон никогда не отличался скрытностью, и теперь-то он понимал, что просто не мог держать в себе это ещё хоть какое-то время. — То есть? Всё настолько плохо? Если ты ненавидишь меня, то я могу… Уйти из группы? Дикон даже не понимал, действительно ли вокалист верил в бред, который говорил. — Нет, я точно не ненавижу тебя. — А что тогда? — это Меркьюри произнес на выдохе, словно не веря своим ушам, словно до него только что дошло что-то важное. — Не знаю, Фредди, — Джон шмыгнул носом. Плакать не хотелось, а вот кричать — вполне. Но он не любил кричать, уж тем более в такой ситуации. — Ты меня… — он замер, подбирая слово. — Волнуешь. Я не знаю, люблю ли тебя. — То есть такое может быть? — теперь Фредди смотрел уже с нескрываемым изумлением. — И ты этого… Боишься? — Однажды мне сказали, что ты гомофоб, и я почти поверил, — нервно усмехнулся Дикон, не упоминая, конечно, имени сказавшего такие слова. — Но я на самом деле не знаю, что думать об этом всём. Теперь говорилось немного легче, по крайней мере, Джон смог вздохнуть полной грудью и немного расслабиться — главное он уже сказал. — Но ведь это не так, — мягко усмехнулся Фредди, кажется, отходя от первого шока. — Слушай, — он словно неосознанно сделал шаг вперёд. — Я не хочу заставлять тебя встречаться со мной. — Знаю, — кивнул Дикон, вновь немного пугаясь, но не отступая — он не мог не признать, что где-то в глубине души хотел этого. — Но ведь… — карий взгляд устремился куда-то вниз. — Теперь… Тебе не страшно? — Нет. Джон не верил в то, что говорил, но… Почему-то теперь он и правда не ощущал того страха, что испытывал тогда, после первого приглашения Фредди. — И… Ты мне нравишься, Джон. Меркьюри сделал ещё один шаг вперёд, глядя на него почти умоляюще. — Я не хочу причинить тебе вреда. И… Не знаю, что из этого выйдет, — теперь он выглядел смущённым, но не менее уверенным в своих словах и их эффекте. — Но давай просто попробуем? Дикон шмыгнул носом — он боялся неизвестности, но пути назад не было. — Давай, — наконец выдохнул он, чувствуя, что действительно хочет попробовать. Нужно же хоть иногда быть смелым? — Спасибо, — Фредди неловко коснулся руки Джона, и их лица оказались совсем близко (нельзя сказать, что это не было предсказуемо). — Можно?.. Дикон ещё не понял, что именно он имеет в виду, когда губы вокалиста начали приближаться. Вздрогнув, осознавая, что всё происходит слишком быстро, он поспешно отвернулся, из-за чего на щеке всё же остался короткий чёрный след от фреддиной помады. — Я… — собраться с мыслями теперь стало ещё труднее, чем в самом начале разговора. — Это слишком, Фредди. Прости. Он поднял на него честные глаза, добавляя: — Мне… Нужно время. Пока что я не могу. — Конечно, — кивнул Меркьюри, тут же тактично отходя и расширяя глаза. Но что-то в его взгляде проскользнуло такое… Чисто фреддино. По-доброму хищное. На секунду Дикону даже показалось, что Фредди спланировал всё это с самого начала. Но такого, конечно, быть не могло. — Хочешь пойти со мной домой? — кажется, вокалисту и самому было неловко предлагать такое. — Обещаю, что не буду лезть. — Ну за ручки можно и подержаться, — пробормотал Джон, мгновенно заливаясь краской. Он не знал, зачем это сказал. Возможно, это было то, чего он действительно хотел? По-крайней мере он ещё не был готов полностью признавать свои странные желания. — Подержимся, — так же смущённо кивнул Фредди, убирая всю аппаратуру, использованную сегодня. — Знаешь… Я всё ещё не верю. Он усмехнулся так, что сразу стало понятно — не врёт. Джон знал, что помимо этой напускной самоуверенности Меркьюри много чувствует. Действительно много. — Я тоже, — тихо кивнул он, помогая распутать провода от миллиона различных устройств. — Это всё так странно… — Но тебе нравится? — Да. Домой шли, смеясь и делая миллионы фотографий. Пожалуй, сегодня Джон Дикон действительно обрёл свободу.

***

17:36 От: lonelystar_pinky джон блять я не могу больше мне страшно 17:36 От: lonelystar_pinky я знаю что ты меня убьешб, но я хочу вернутьсч к бену 17:38 От: lonelystar_pinky на самом деле я ужк написал ему, но он пока не отвечает и я надеюсь что ты скоро будешь онл 17:38 От: lonelystar_pinky это глупо, но мне кажется я люблб его или я хз тчо это такое

***

Роджер уронил руку с телефоном на кровать, всхлипывая — сейчас он чувствовал себя ужасно одиноко. Думая, что Бен уже ответил, он сбежал с репетиции, но ответ ещё не пришёл, хоть Джонс и был онлайн. Что там говорить, он даже не прочитал сообщение! Он написал Джону, потому что только тот не осудил бы его. Да, Фредди бы мог поддержать, но у него и самого были проблемы, к тому же Тейлор банально боялся, что лучший друг будет ругаться. В любом случае ему очень нужен был хоть кто-то. Брайана Роджер боялся. Телефон, с незапамятных времен поставленный на беззвучный режим, завибрировал, и Тейлор чуть не подскочил, открывая сообщение. 17:59 От: xxxben ахахахах погоди, ты серьёзно? ахахахахахах 17:59 От: xxxben больше нытика как ты я не видел боже 18:00 От: xxxben даже не жалко тебя уже, уёбище 18:00 От: xxxben кинуть в чс или сам справишься? 18:00 От: xxxben тупо было думать что ты уже пробил дно На секунду Роджеру показалось, что он тонет. Слёзы застилали глаза, и несколько секунд он не мог дышать, чувствуя, как лёгкие сжимаются от горького и страшного осознания. Бен его ненавидит. Лютой ненавистью. В целом, было за что. Как Роджер вообще мог подумать, что что-то получится? Фантазёр. А теперь ещё будет ныть Джону, слабак. Хотелось запить таблетку энергетиком, чтобы погрузиться в сладкое забытье, но энергетика в стоящей на полу у кровати банке было на пару глотков, а таблетки вообще закончились. Роджер не знал, где достать ещё, ведь сколько бы он не глотал пресной дури из аптек, его организму было мало. Слёзы рекой текли из глаз, и, размазывая тушь, он твердил и повторял что-то невнятное в голосовые Джону, понимая, что каким бы «весёлым» не был, сейчас справиться с потоком эмоций нереально. Плач всё ещё сжимал грудную клетку, но с каждой секундой, с каждой слезой из Роджера уходило что-то… Важное. Может, это была простая энергия, а может и что-то другое. Он не знал. Он уже ничего не знал. Казалось, сейчас он один в мире. Никто не мог испытывать того, что испытывал он, и он просто не мог представить, что ещё кому-то на этом свете причиняли такую боль. Но… Почему? Разве не случаются с людьми вещи похуже? Изнасилования, убийства, наркотики и война, разве это не хуже, чем человек, которому ты доверился даже после предательства, предавший ещё раз? Роджер не знал и этого. Если честно, сейчас ему вообще не хотелось думать. Постепенно силы покинули его, и через несколько минут он замолчал, то и дело срываясь на судорожные всхлипывания и чувствуя, как руки сводит странная судорога, которую он не мог контролировать. Телефон снова завибрировал — кто-то звонил. — Да? — прохрипел он, прикладывая трубку к уху ослабевшими и всё ещё дрожащими пальцами. — Родж, — чёрт, это был Джон. — Что происходит? Ты в порядке? — Ага, — промычал тот, из последних сил шмыгая. Его ответ, конечно, честным не был, но так было легче. — Ты… Плачешь? — Я же эмо, — отмазка была глупой, учитывая, что он уже написал Дикону обо всём. — Роджер, — голос друга звучал невероятно обеспокоенно, но у Роджера было слишком мало сил, чтобы думать об этом. — Знаю, тебе нелегко… Эй, ты… Ты можешь попробовать успокоиться? Сделать глубокий вдох и выдох… Всё это было так глупо… Но голос Джона звучал таким наивным доверием, что Тейлор не мог не послушаться. Лучше практически не стало, потому что он всё ещё вздрагивал, когда лёгкие произвольно сжимались, втягивая воздух. Лить слёзы уже сил не было. Их вообще уже ни на что не было. Была только пустота. — Сделал? — Угу. — А теперь… — Джон явно задумался. — Я не разбираюсь в таких вещах… Может, тебе стоит обратиться к кому-то, у кого есть опыт чего-то подобного? Роджер нервно дёрнул краешком губ. — Хочешь отправить меня к психологу? Эти пять слов дались ему невероятно трудно. Психологам Тейлор не доверял. — А у тебя есть возможность?.. — Не. В трубке послышался долгий вздох. — Вообще имел в виду кого-то из сверстников или друзей… — И что? Последовала пауза. — Кажется, я знаю кое-кого, — голос Джона зазвучал чуть увереннее. — Не знаю, сталкивался ли он с подобным, но, уверен, он поможет… Я напишу ему, ладно?

***

Неизвестного «советчика» звали Реджи. У Тейлора не было никакого желания вставать сейчас с кровати, но допитый энергетик и пара таблеток из аптеки на некоторое время придали ему сил, чтобы натянуть тёмно-синюю толстовку и кеды. — Куда собрался? — его грубо тряхнули за плечо. Он отпустил ручку двери и повернулся, смотря в ярко-голубые, как и у него глаза матери. — Гулять, — тратить энергию на разговоры не хотелось. — Если придёшь накуренный, можешь домой не возвращаться, — он чуть не влетел в дверь, вовремя выставляя вперёд руки. Ничего не говоря, он вышел из квартиры, даже на лестнице слыша какие-то крики матери. В кафе рядом с домом ждал Реджи. Но что он может сделать?

***

«Не знаю, влюблён ли я, но наконец-то меня это не волнует» — Джон отложил маркер. В душе бушевали тысячи эмоций — волнение за Роджера, что-то тёплое по отношению к Фредди, а ещё непонятное желание обнять весь мир. Реджи сказал, что всё будет хорошо. Дикон ему доверяет.