two thousand seven plus

Брайан Мэй всегда выполнял обещания. Он ненавидел сам факт собственного существования, но не мог не быть уверенным в том, что одна из его лучших черт — надёжность. Но по той же причине он редко клялся в чём-то. Только вот тогда, в больнице, мать пообещала, что они ещё поговорят о Брайановой попытке суицида. И они поговорили несколькими днями позже. И ему пришлось дать обещание. — Ты ведь не боишься? — Джон осторожно заглянул ему в глаза, умудрившись достичь своей цели даже на ходу. — Я слышал, там действительно хороший психолог, в Интернете написано, что… — Мне плевать, — прервал его Брайан. — Ничего сложного нет, ясно? Ну да, ничего сложного. Всего лишь прийти в какой-то кружок помощи суицидникам, в который его направила мать и рассказать при незнакомых, таких же отчаявшихся людях, свою историю. Будто он наркоман какой-то… Они договорились о нескольких занятиях, но Мэй уже думал, как бы остановиться на одном. — Я с тобой, чтобы поддержать, помнишь? — продолжал свою шарманку Дикон, как всегда добрый и абсолютно наивный. — Ты же сам меня позвал… Об этом Брайану уже хотелось забыть. Он никогда не нуждался в чужой поддержке (так он считал), но вчера вечером руки сами потянулись к телефону, и будто не он ответил «Да.» на сообщение «Могу с тобой сходить!!! Если боишься или ещё что-то :))» Он не боялся. — Так что если некому выговориться, знаешь, я всегда рядом, и никогда не осужу себя… Надо было срочно сбить Джона с этой волны. И Брайан отлично знал, как это делается. — Да-да, я помню, — он постарался изобразить на лице подобие спокойствия, хотя в душе бушевала странная смесь из волнения и настороженности. — Кстати, а ты с Фредди общаешься? Дикон вмиг умолк, закусывая губу. Мэй заметил, как расслабленная до этого кисть руки в тёплой перчатке сжалась в кулак, и вот уже Джон отвёл взгляд, касаясь пряди волос и хмурясь. — Ну да, вроде того… — Я слышал, он тебе всё же нравится? Брайан «бил» практически вслепую, но уже через мгновение стало понятно, что цель достигнута, и, кажется, даже слишком. Басист долго молчал, делая вид, что занят созерцанием падающих с деревьев листьев, но наконец произнес, словно пробуя на вкус слова и сам не уверенный, что действительно говорит это. — Не знаю. Брови Брайана взлетели вверх, но он вовремя скрыл изумление, снова принимая скучающий вид. — Понятно. Он до последнего сомневался в том, что странные отношения между этими двумя зайдут так далеко, но ломающийся вид Дикона, явно пытающегося убедить самого себя в чём-то и улыбка Меркьюри, когда они обсуждали что-то вдвоём, говорили сами за себя. Впрочем, Брайан был тем ещё сердечных дел мастером, а потому решил не думать об этом, пока они сами не сообщат о своих отношениях, если сообщат. И вообще, какое ему, к чёрту, дело до них? Этот вопрос нужен был исключительно для манипуляции, и не более. Только вот Джон выглядел действительно напуганным. Брайан убил в себе мысль о том, что басист, наверное, чертовски запутался.

***

Центр психологической помощи подросткам (Ну и названьице…) встретил их тишиной и спокойствием, таким убийственным и тёплым, что и сам Мэй невольно изумился. Он знал, что это место существует исключительно благодаря деньгам государства и спонсоров, а потому был приятно удивлён, если вообще умел приятно удивляться. Все стены, конечно, были покрыты какими-то рисунками, одновременно смахивающими на то, что обычно рисуют в детских поликлиниках, но при этом все художества были похожи скорее на граффити, чем на милые картиночки. Ничего лишнего, всего один стенд с объявлениями о лекциях и выставках, а в остальном — пустота. На вахте их встретила улыбчивая девушка, тут же предложившая помощь. — Сами разберемся, — бросил Брайан, прежде чем что-либо успел сказать Дикон. — Но спасибо, — всё же пискнул он, когда они отошли на несколько шагов. Через минуту они шли по длинному коридору, рассматривая таблички на дверях и ища слова «Клуб Откровений». «Арт-студия», «Клуб Любви и Добра», «Выставочный зал», «Класс фортепиано», «Клуб Медитации» — читал Брайан, и чувствовал, как от каждого названия тянет такой приторной добротой, что его чуть ли не тошнило. Зато Джон, кажется, чувствовал себя тут абсолютно в своей тарелке, читая не только таблички, но и описания под ними, тем самым задерживая их обоих. Да, до начала занятия оставалось ещё целых пять минут, но Брайан всё равно раздражался, ещё и находясь в каком-то мандраже перед всем, что ему предстояло сделать. Наконец нужная комната была найдена. Эта дверь была выкрашена в светло-сиреневый цвет, и уже от её вида Брайану хотелось сморщиться и уйти. Но он прекрасно понимал, что в таком случае всё равно вернётся сюда, но уже под надзором матери, а это последнее, что ему было нужно. Ему не нужна была помощь. Просто нужно было, чтобы все отстали. — Всё будет хорошо, — проговорил Джон, лучисто смотря на Мэя. — Тебя там никто не обидит. Эти слова звучали абсолютно по-детски, но Брайану было ужасно тяжело убедить себя, что прилив уверенности он ощутил не из-за них.

***

За дверью оказалась комната, достаточно просторная и с большими панорамными окнами на всю стену напротив. Посередине был расположен круг из какого-то количества стульев, на некоторых из которых сидели подростки, в основном либо спокойные, либо мрачные. Некоторые выглядели напуганными, словно уже жалели о визите сюда, а другие, напротив, будто чувствовали необычайное облегчение, находясь в этой комнате. Психологом оказался молодой человек лет двадцати пяти, из-за каких-то чересчур больших глаз кажущийся ещё младше. Тем не менее в его взгляде сквозила серьёзность, и хоть Брайан не воспринимал подобных людей всерьёз, в душе появилось что-то вроде уважения к этому единственному нормальному человеку среди кучки страдальцев-подростков. — Мистер Маккартни? — спросил Брайан, заходя в комнату. Имя психолога он прочитал на табличке на двери, но произнести его удалось гораздо менее решительно, чем собирался. Джон тоже выглянул из-за двери, готовый войти в любую минуту. — Можно просто Пол, — психолог улыбнулся краешками губ, показывая на один из стульев, чтобы Брайан сел. — Мы тут все на равных… С тобой кто-то пришёл? — он кивнул на Джона. Мэй даже рта не успел раскрыть. — Простите, — Дикон зашёл в кабинет, выглядя одновременно храбрым и дружелюбным. — Я просто хотел поддержать его… — Конечно, — кивнул мистер Маккартни. — Можешь сесть вон туда. Он показал на ряд стульев, расположенных вдоль стены справа от двери. Там уже сидел какой-то парень с длинными волосами, собранными сзади в конский хвост. Выглядел он скучающе, но в тёмных глазах то и дело проскакивало какое-то волнение. Видимо, ещё один. Брайан опустился на стул, показанный психологом и без энтузиазма оглядел присутствующих. Он знал, что все, кроме него, находятся тут добровольно, а значит, придётся выслушать гору скучной болтовни, да ещё и рассказать что-то своё. Вообще-то он не любил разговаривать, но… Кто его спрашивает? Около пяти минут протекли в тяжёлой тишине, нарушаемой лишь тихими перешёптываниями некоторых из присутствующих, но вскоре мистер Маккартни всё же начал, смотря словно сразу на всех. — Итак, кажется, все уже собрались, так что предлагаю начать, — он снова неуловимо улыбнулся, будто улыбка была каким-то драгоценным веществом, применяющимся только в малых дозах. — Сегодня много новеньких, верно? Он сделал паузу, будто ждал ответа, впрочем, вскоре продолжая. — Было бы неплохо, если бы начал кто-то из тех, кто тут давно, — он остановился взглядом на каждом из присутствующих. — Кто хочет? — Можно? — руку поднял невысокий рыжий парень, ёжась в огромном свитере. — Реджинальд? Конечно. Поправив очки, названный поудобнее устроился на стуле. Брайан слышал, что иногда в таких случаях встают, словно в классе перед тем, как ответить, но тут, видимо, этого не делали. — Меня зовут Реджинальд Дуайт. Я пришёл сюда после попытки самоубийства, потому что понял, что мне нужна помощь… Полгода назад. Я ещё не до конца разобрался в себе, но сейчас мне гораздо легче, чем раньше. У меня появились новые увлечения, и я смог избавиться от многого плохого в своей жизни, — парень сбивался, словно не привык говорить о себе в хорошем свете, но всеми силами старался. Пока что это выглядело, как чистой воды хвастовство. — Почему ты это сделал? — это спросил не Пол, а какая-то девушка с короткими медными волосами, сидящая в кругу. Брайан подумал о том, что она, видимо, как и он, «новенькая». Только в отличие от неё его это нисколечки не волновало. — У меня были проблемы… С принятием себя, — было ощущение, будто парень отвечает на этот вопрос далеко не первый раз. — Но потом оказалось, что всё не так страшно… И я нашёл поддержку. Он дёрнул головой в сторону парня, сидящего рядом с Джоном. Тот коротко улыбнулся, кивнув — видимо, он чувствовал себя не очень уютно, когда находился в центре внимания. — Я не говорю, что у меня сейчас всё хорошо, — продолжил Реджинальд. — Есть много проблем. — Как ты это сделал? — Брайан сначала не понял, кто говорит, но потом обнаружил, что эти слова вылетели из его собственного рта. — Что? — Как ты… Пытался умереть? Реджинальд пожал плечами, немного нервно поправляя очки. — Засунул голову в духовку и включил газ. Думаю, на самом деле я не хотел этого делать, — он криво усмехнулся. — Расскажешь о сегодняшних проблемах? — это мистер Маккартни постарался перевести тему. Но Брайан уже не слушал. Он думал о том, что в его доме духовка электрическая.

***

— Ну, а ты? Брайан встрепенулся. Он не знал, сколько времени прошло — рассказы остальных были настолько однообразны, что он просто отключился, думая о чём-то своём. Но теперь, кажется, все смотрели только на него. — Я? — он с безразличным видом снова оглядел комнату. Ответ был и так понятен. — Да. Расскажешь о себе? Его определённо тошнило от этого места. Как вообще отвечать на подобные простые вопросы? Разве человеческая душа настолько мала, что её можно уместить в несколько слов? На самом деле Брайан знал, что это именно так. Более того, большинство людей можно было окрестить одним словом — «Идиот». И пока что он не знал никого, кто под этот критерий не подходил. Вроде бы. — Брайан Мэй, — он вздохнул, всем видом показывая, как ему тут не нравится. — Мне не дали сдохнуть, когда я выпил дофига антидепрессантов и ещё что-то из аптечки. Вопросы? Да, пожалуй, этого было достаточно, чтобы описать его всего. — Откуда ты их взял? — он даже не понял, чей был вопрос. — Я взял их у… — он вдруг понял, что не может нормально ответить. — У своего друга. Покосившись на Джона он вдруг понял, что тот улыбается. Это была улыбка одобрения и поддержки одновременно, и сколько бы Брайан не убеждал себя, что это на него не влияет, обычно сгорбленные плечи несколько расправились сами собой, а дышать стало будто легче. — Что сподвигло тебя на этот поступок? — этот вопрос принадлежал, конечно, психологу. — Дерьмовая жизнь. Мэй всем видом показывал, что ему противно говорить, но намёков тут, видимо, не понимали. — А поподробнее? Ты можешь вспомнить, когда всё стало… Плохо? Брайан нахмурился. Когда всё полетело к чертям? Когда жизнь разделилась на «до» и «после»? Когда он начал носить вечный траур, стараясь уйти подальше от мира? — Когда умер дедушка, — он почти выплюнул эти слова. Хотелось, чтобы эти люди отстали. И зачем он пришёл сюда? — Расскажешь? Да куда я денусь… — Мать с отчимом упекли его в идиотский дом престарелых, в котором навещал его практически только я. Потом он умер. — А до этого? Сцены детства яркими комиксами проплывали перед глазами Брайана, и на этот раз он действительно не знал, как уместить это всё в простые слова. Он лишь сухо произнёс: — Мы виделись редко, но были близки. — Ты его любил? Ты шутишь, человек-кукла? — Не знаю. Да. Брайан уже и сам не знал, почему до сих пор не ушёл отсюда. Почему продолжал говорить, будто всем этим людям было не плевать. И почему он до сих пор говорил правду. — И теперь?.. — Теперь я ненавижу своих родителей, а точнее, мать, и хочу сдохнуть. Всё, довольны? Маккартни покачал головой, одновременно оставаясь серьёзным, но не излучая ни капли холода. От него веяло чем-то нейтральным, но безразличием тут также не пахло. — Только ли из-за смерти дедушки это произошло? Что ты чувствовал тогда? Брайан задумался. Он не хотел говорить, но его вынудили, и теперь он словно сам запутался в собственных мыслях. — Что всем плевать. Что я один во всём мире могу чувствовать что-то подобное, — он фыркнул. — Мама даже не плакала. — И с тех пор ты считаешь, что один подвержен таким сильным отрицательным эмоциям? Как давно это было? — Несколько лет назад. Не имеет значения. — Всё имеет значение. Брайан начинал злиться. — Не одному мне так хреново, но остальные постепенно подыхают, ясно? Он вдруг вспомнил Фредди. И Роджера. И даже Джона, хотя тот казался совсем беззаботным. Было ли им когда-нибудь так же плохо, как он чувствует себя большую часть времени? Фредди с тёмными пятнами подводки вокруг глаз. Его скулы острые, словно ножи, а в тёмно-карих глазах зияют дыры страха и непонимания. И ненависти. Ненависти к себе. Роджер с дрожащими губами и растрёпанными волосами. Его рука сжимает пузырёк с таблетками. Одна за другой они падают на бледную ладонь. По лицу расплывается улыбка. В голубизне глаз теперь белый туман забытия. Джон… Вот уж кто не боится, что его эмоции заметят. Хмуро и чётко режет слова, словно ножом, когда злится, радостно слушает остальных, если счастлив, забивается в угол в моменты грусти. А сейчас он сосредоточенно слушает Брайана, и в его взгляде сквозит такой огонь поддержки, что, кажется, он должен затронуть всех тут. Хотели ли когда-нибудь Фредди или Роджер покончить с собой? Было ли им так же плохо? Брайан этого не знал. Было ли ему плевать? Да. Нет. — Это не так, Брайан. Его всего передёрнуло. Если честно, этот разговор ему чертовски надоел. — Не называйте меня по имени. Я свободен? — Тебя тут никто не держит, — пожал плечами психолог. — Но мы все понимаем, что тебе тяжело. Да ни черта вы не понимаете, хотел закричать Брайан, вы просто нытики, которые суют головы в духовки и режут вены просто ради шоу, не думая о том, что жизнь — ужасная спираль боли и страдания, в которой нет ни черта, слышите, ни черта весёлого! Но что-то заставило его промолчать. А вдруг понимают? Нет уж, это вряд ли. Он откинулся на спинку стула, молчанием показывая, что разговор окончен. Джон тепло улыбался ему.

***

— Ты доволен? — спросил наконец Дикон, когда они снова оказались в полупустом коридоре. — Тебе стало легче? Брайан дёрнул плечами. Джон покачал головой, стараясь всем видом показать, что тут нечего стыдиться. После всего, сказанного гитаристом, он начал воспринимать его совсем по-другому, и пока не знал, что именно с этим делать. — Ты не должен был держать всё это в себе, — наконец тихо проговорил он. — Мы бы поняли, если бы ты рассказал всё нам. — Мы? — Я, Роджер и Фредди. Мы ведь твои друзья. Мэй фыркнул, отводя взгляд. — Я ухожу отсюда. — Больше не вернёшься? — Не знаю. Джон вздохнул. Ему казалось, что тут Брайан действительно смог раскрыться, и было бы жалко, если бы он больше не ходил на эти занятия. На его душе, кажется, висел огромный груз, но Дикон не знал, как донести до гота, что не всегда ношение тяжестей способствует развитию мускулатуры. Он снова не мог помочь. — Ты идёшь? — Мэй обернулся, готовый уходить. — Я бы… Остался тут. Хочу зайти в другие кружки. Прости. Брайан коротко кивнул, но Дикон видел, что на мгновение в его глазах проскользнуло сожаление. Джону и самому было ужасно жаль, что он сказал лишь половину правды. — Можно? — он снова заглянул в опустевшую теперь комнату, где проводилось «заседание». — Конечно, — психолог, Пол, обернулся, закрывая какую-то папку, которых было полно в одном из шкафов у стены. — Ты, кажется, не из тех, кто… — он многозначительно кивнул на стулья, всё ещё стоящие кругом. — Да, — Джон несколько раз кивнул, показывая, что не имеет к суициду никакого отношения. — Я хотел спросить… Насчёт Брайана. — Всё ли с ним будет в порядке? — мистер Маккартни подошёл ближе, и Дикон заметил на его губах спокойную, совсем не насмешливую улыбку. — Да. — Это зависит только от него. Многие ведут себя, как он в первые разы, но то, какой будет дальнейшая их судьба — не совсем в наших руках. Джон опешил. — Зачем тогда такие группы вообще существуют?! — Чтобы посмотреть на себя со стороны. Чтобы узнать, что ты не один такой в этом страшном мире. Ну и, конечно, получить поддержку. Может, ты и не заметил, но мы все очень поддерживаем друг-друга, как настоящая семья. Дикон вспомнил того рыжего парня и другого, сидящего полчаса назад на соседнем стуле. — Нет, заметил… Это просто волшебно, как по мне. — Тебе у нас нравится? Кажется, Пол спрашивал это с абсолютно искренним интересом, словно весь центр помощи был его домом, надёжными стенами, которые он с гордостью показывал гостям и надеялся угодить каждому. — Очень, — честно ответил Джон. — Я бы хотел ходить сюда, но, — он окинул взглядом помещение, усмехаясь — Этот Клуб точно не для меня. Мистер Маккартни пожал плечами, снова улыбаясь. — Здесь есть множество других Клубов. Ты можешь ходить в один из них, если так хочешь… Джон весь обратился в слух. Ему и правда хотелось попробовать. — Я бы посоветовал Клуб Медитации, а ещё Клуб Любви и Добра, — продолжил Пол. — Там преподают мои друзья, и поэтому я точно знаю, что там чудесно. Можешь зайти туда, проверить, вдруг понравится. Как-то всё слишком быстро происходило. Джон задумался. Сейчас была половина шестого — до нужного автобуса почти час, а идти до остановки десять-пятнадцать минут. Он может заскочить куда-нибудь на полчаса, тогда точно успеет. — А можно узнать расписание занятий? — наконец медленно проговорил он. — Я посмотрю и узнаю… — Конечно, — кивнул психолог. — Оно висит у входа, может, ты видел… И точно, что-то такое Джон понял. — Но ты можешь уже сейчас познакомиться с преподавателями, если хочешь, — напомнил Пол. — В Клубах, которые я назвал, сегодня занятий уже не будет. Дикон кивнул. Это надо было обдумать.

***

Впрочем, на обдумывание ушло не больше минуты после того, как захлопнулась дверь «Клуба Откровений». Да, Джон не успеет побывать везде, но куда-нибудь точно попадёт. «Какой клуб будет первым по пути, туда и пойду.» — решил он, медленно шагая вперёд. Клуб Медитации. Ладно. Уже сама дверь в это место производила впечатление волшебства и загадочности: ловцы снов будто оплетали её, еле оставляя место для каких-то ярких и почти психоделических рисунков. Пожалуй, это выглядело действительно красиво. Чтобы достать полароид много времени не потребовалось. Джон честно ничего не знал об этой самой медитации, и всё, с чем она у него ассоциировалась — йоги, лежащие на гвоздях или парящие в воздухе. И неизменно повторяющие что-то вроде «Ом-м-м-м-м…». Но он очень сомневался, что за этой ярко-красной дверью его ждут йоги. — Входите, — послышался спокойный голос, когда он постучался, и, решительно выдохнув, Джон зашёл внутрь. Сначала он даже не очень понял, где находится. Первое, что он почувствовал — аромат. Это было что-то невесомое, одновременно бодрящее и усыпляющее, тусклое и яркое, резкое и ненавязчивое. В воздухе словно висела какая-то дымка, и даже она была противоречиво прозрачно-густой. Потом он заметил ковры. Много ковров, висевших повсюду — стены, пол, и он еле сдержался, чтобы не поднять голову и не проверить, нет ли ковра на потолке. Из-за этого всё вокруг пестрило причудливыми красками и рисунками, словно Джон попал на самую странную карусель в своей жизни. Где же обладатель этой чудной комнаты? — Приветствую в Клубе Медитации, — послышалось откуда-то из угла, и Джон наконец разглядел высокого человека, восседающего на одном из ковров в позе лотоса. Он был похож на самого настоящего йога, сбивала разве что одежда — носят ли йоги джинсы? Зато отросшие волосы и борода подходили идеально. Дикон словно оказался в убежище отшельника, но находилось оно в самом центре города, в небольшом центре психологической помощи подросткам. Джону вдруг представилось, что сейчас этот странный «преподаватель» назовет его по имени, не спрашивая, а заодно и будущее ему предскажет. Этим же занимаются отшельники? Но он быстро сбросил это наваждение, улыбнувшись про себя. — Я Джон Дикон, — начал он, тут же сбиваясь и не зная, что говорить дальше. То ли дымка, окутывавшая его с каждым шагом к «йогу» сбивала с мысли, то ли запах, очевидно исходивший от нескольких ароматических палочек, расставленных в разных концах комнаты, то ли ещё что-то… — В материальном мире меня зовут Джордж, — представился в ответ собеседник, кивнув, словно снова приветствуя. — Сейчас нет занятия… Полагаю, ты пришёл, чтобы ознакомиться с клубом? — Да, — кивнул Дикон, радуясь, что Джордж всё сказал за него. — Мне его посоветовал мистер Маккартни, но на самом деле я ничего не знаю о медитации… «Йог» кивнул так, словно привык к подобному и показал на место рядом с ним. — В таком случае садись. Медитация представляет из себя действие гораздо более лёгкое, чем кажется иногда… По крайней мере для тебя. Джон кивнул, не показывая настороженности, зародившейся где-то на краешке сознания и сел, устраиваясь не в позу лотоса, но по-турецки. — Закрой глаза. Дикон послушался, всё ещё не зная, что в нём сейчас сильнее — недоверие или любопытство. Впрочем, его действия говорили сами за себя. — Спокойно вдохни и выдохни несколько раз. Ощути, как воздух входит в твои лёгкие, и как выходит из них. Голос у Джорджа был размеренным и спокойным. Джон даже с закрытыми глазами чувствовал, как его окутывает дымка этого помещения, как ароматный воздух расходится по всему телу. Он сидел не в самой удобной позе, но тело словно само расслаблялось, расправляя плечи и выпрямляя спину. Кажется, Джордж говорил что-то ещё, о воздухе, об энергии и духовном мире, но Дикон этого почти не слышал. Точнее, слышал, но все эти слова остались в том моменте, когда он это осознавал и думал об этом. Мысли приходили и уходили, и он не держал их, отпуская и зная, что уже никогда не вспомнит о них. Несколько минут растянулись в вечность. Сначала было скучновато, но потом Джон словно отключился, забывая о том, где находится и что делает в данный момент. Мысли были повсюду, но он их не думал. — Можешь открыть глаза, — послышалось вдруг, и Дикон почти с трудом выполнил это «указание», чуть ли не с удивлением обнаруживая, что находится в той же комнате, увешанной коврами. — Сколько… Это длилось? — Джон снова не знал, как описать то, что чувствовал. — Пятнадцать минут. Надо же. Ему показалось, что прошла вечность. Мог бы на маршрутку опоздать. — Но… Что это было? Гипноз? Губы «йога» тронула улыбка, и он коротко покачал головой. — Это простая медитация для новичков. Как видишь, в этом нет ничего особенного. Джону хотелось сказать, что всё дело в этом аромате, и в коврах на стенах, а ещё в спокойном голосе и чем-то волшебно-неосязаемом в воздухе этой комнаты, но вместо этого он лишь кивнул, стараясь собраться с мыслями. — Я не думал, что это происходит… Вот так. Джордж пожал плечами. — Конечно, это лишь начальные стадии, но в них скрыта самая суть медитации и контроля над собой. Джону тут было тепло и хорошо. После этих странных пятнадцати минут он чувствовал себя спящим львом, сильным, но расслабленным. — Вы похожи на волшебника, — вырвалось у него, и он тут же укорил себя за слова, похожие на грубость. — Я хотел сказать… — Я понимаю, — улыбнулся Джордж. — На самом деле, чтобы создать здесь такую «волшебную» атмосферу, пришлось отключить датчики дыма, и только попробуй сказать об этом начальству. В его голосе явно звучала гордость. Джон потихоньку начал понимать, что перед ним такой же, «земной» человек. — И всё же… — продолжил тем временем тот. — Как думаешь, что должен делать волшебник? В карих глазах промелькнул интерес. Дикон пожал плечами. — Не знаю… Я не виделся с волшебниками. Наверное, они говорят всякие мудрости и превращают людей в лягушек. — Вот оно как… — казалось, Джордж задумался. — В лягушек я превращать не умею. Но разве тебе нужны мудрости? — Не знаю. Разговор, кажется, заходил в тупик. — Мудрости обычно нужны героям, чьи мысли находятся в беспорядке. Тем, кто запутался. Запутался? Разве я запутался? — Я не герой, — вместо этого сказал Джон, тихо, но чётко. — Думаешь? — Ага. Джордж вздохнул, спокойно улыбаясь. — Но ты запутался? — Нет, — Джон было мотнул головой, но всё же добавил, не в силах врать. — Не знаю. — Я не мастер мудростей, но… — «йог» будто о чём-то задумался, наконец изрекая. — Твоё сердце — твой храм, а душа твоя — твой Бог. Лишь Он решает, кого впускать в храм, и разве можешь ты, простой смертный, пресечь чей-то путь в своё сердце? Если кто-то пришёл туда, и твой Бог его впустил, стоит задуматься о том, что, возможно, так и должно быть. Дикон замер, стараясь переварить сказанное Джорджем. Он ведь не может знать? Это изречение, сказанное наугад, плотно засело в его голове. Нужно было обдумать это. — Я… — он выдохнул, вставая и чувствуя, как от благовоний приятно кружится голова. — Наверное, мне стоит пойти. Насколько потрясённым я сейчас выгляжу? — Конечно, — кивнул Джордж. Дикон спешно попрощался, выходя из комнаты и слыша вслед что-то, напоминающее «Да благословит тебя Кришна».

***

Конечно, он пришёл на остановку гораздо раньше, чем планировал, ведь он очень спешил. Джон вообще любил делать всё наверняка, и предоставление себе запаса времени не раз спасало его при неожиданных обстоятельствах. Так что до автобуса оставалось ещё десять минут, благо новенькая куртка была тёплой, и хоть осень стремительно набирала обороты, ветер совсем не беспокоил. В голове роились миллионы мыслей. Действительно ли он запутался? Можно ли искать особый смысл в словах Джорджа? Связано ли это с Фредди? Неожиданно для себя Джон заметил смутно знакомую фигуру, как и он, ждущую автобус. Где он мог видеть этого рыжего парня в необычно огромных очках? — Меня зовут Реджинальд Дуайт. Я пришёл сюда после попытки самоубийства, потому что понял, что мне нужна помощь… Полгода назад. Точно. Он был в том клубе. Реджинальд, кажется, тоже узнал Джона, как только обернулся. По крайней мере, об этом говорила его весёлая улыбка. — Ты сидел рядом с Берни там, в клубе, верно? — удивительно, но он подошёл первым. Джон кивнул, тоже улыбаясь, хотя в голове роились тысячи далеко не весёлых мыслей, навеянных словами Джорджа. Он быстро понял, что Берни — это тот парень с конским хвостом, и правда сидевший рядом. — Да, это был я. — С кем ты пришёл? — продолжал спрашивать Реджинальд — кажется, он был очень дружелюбным. — С Брайаном, — Дикон пожал плечами. — А Берни был с тобой, верно? — Точно, — кивнул собеседник. — Брайан… Подожди, это тот кудрявый, весь в чёрном? Джону показалось, что в его голосе промелькнуло удивление. Действительно, за время общения с Мэем он забыл, что его внешность привлекает внимание, хоть тот и пытался слиться с тенью всеми возможными способами. — А что такое? — он всё же насторожился. — Ничего, — усмехнулся Реджинальд. — Просто ты кажешься совсем не таким, как он. — Что ты имеешь в виду? На самом деле Джон, конечно, знал, что он имеет в виду. — Ты вроде ничего, — пояснил собеседник. Ничего? — А он? — А он… Он какой-то озлобленный. Дикон пожал плечами: подобное заявление его не удивило. Брайан и правда порой, ну ладно, всегда выглядел так, словно ненавидел весь мир. Точнее, так оно и было. — На самом деле внутри он другой, — покачал он головой. — Но он прячет все чувства за безразличием. Может, Джон и был доверчивым, но не настолько, чтобы не видеть очевидного. — Значит, притворяется другим?.. — как-то чересчур задумчиво переспросил Реджинальд. — Понятно. Разговор заходил в тупик, и Джону нужно было срочно спасать ситуацию, чтобы она не превратилась в неловкую. — А ты… Вы с Берни… Вопрос был выбран самый неподходящий. Но в последнее время Дикон слишком много думал об этом. — Встречаемся? — улыбнулся собеседник. — Не-а. — Понятненько… — Джон в целом и не ждал чего-то ещё, но он не мог не задать этот вопрос. — Но я гей. Дикон поднял взгляд, тут же опуская его. Меня это не интересует, ни капельки не интересует… — А что, тебя это интересует? — Не знаю. Реджинальд заулыбался ещё ярче, из-за чего стала заметна забавная щёлка между его передних зубов. — Знаешь, полгода назад я из-за этого голову в духовку сунул. Дикон смутно вспомнил, что именно это он уже говорил в клубе. Выходит, вот что имел под проблемами с принятием себя… — Но… Неужели это так тяжело? Будто Джон сам не знал. Нет, не знал. Нет, знал. Нет. — Я боялся сказать обо всём своей девушке, — похоже, собеседника забавляла эта тема. — Но до этого… Да, это было страшно. — Почему? — Дикон спросил это, сам не замечая, как затаил дыхание в ожидании ответа. — Я боялся, что меня никто не полюбит. Казалось, буквально за пару секунд из беззаботного парня Реджинальд превратился в серьёзного, вспоминая события прошлого. Впрочем, он тут же снова улыбнулся. — Но это оказалось не так. Джон не знал, почему с этими словами у него словно камень с души упал. Он почти не был знаком с этим странным, но неплохим парнем, но что-то в нём вызывало доверие, будто такой, как он, не был способен скрывать эмоции. — А у тебя есть с этим проблемы, верно? Дикон вздрогнул, всё же поднимая удивлённый взгляд на Реджинальда. Какие-то люди вокруг сегодня проницательные. — Не… Не совсем. Пора было признать, что врать он не умеет. Совсем. Собеседник молчал, и его улыбка становилась спокойнее. — Мне нравится кое-кто… Возможно. Не знаю. — Тот кудрявый парень? Джон сначала ничего не понял, стараясь вспомнить, насколько сильно вьются волосы у Фредди. А потом ему захотелось расхохотаться, но смех бы был скорее истеричным. — Брайан?! — Кажется, я тоже не угадал, — вид у Реджинальда был такой, словно он специально «ошибся». — Расскажешь о нём? Дикон снова смутился. — Я ни в чём не уверен… — А ты думал, в любви можно быть полностью уверенным? Он сдавленно покачал головой, чувствуя, как всё внутри сжимается. Любовь. Чувствовал ли он её по отношению к Фредди? Или это всё глупая привязанность из-за какой-нибудь, к примеру, жалости? Было тяжело это признать, но Джону показалось, что он просто-напросто не доверяет собственным чувствам. — Не думал с ним же об этом поговорить? — собеседник отвернулся, наблюдая за подъезжающим автобусом. — Твой? — Что? — Дикон тоже обернулся, отвлекаясь от непонятных для него же мыслей. Автобус. Подъезжает. — Мой… — кажется, это прозвучало немного растерянно. — Тогда беги, — хмыкнул Реджинальд. — Знаешь что, если будут какие-то новости, или нужна будет помощь, напиши мне в Инстаграме. Джон уже нервничал, боясь, что автобус сейчас уедет, хотя тот ещё даже не остановился. — А какой у тебя… — Капитан точка фантастик. Не пропустишь, — собеседник подмигнул ему, и его очки сверкнули в свете фар автобуса. — Хорошо, спасибо! — автобус уже раскрывал двери, когда Джон выпалил это, отходя от странного, но интересного Реджинальда Дуайта.

***

Дверь в Страну Чудес, загадочная и красивая, открывшая перед ним больше, чем он мог себе представить. Джон вздохнул, немного нервно вставляя фотографию в окошко, чуть не разорвав при этом тонкий полиэтилен. «Всё дело в тебе» — было написано на обратной стороне. То же самое гласила табличка на двери.