two thousand seven plus

У Фредди тряслись руки. У Фредди перехватывало дыхание. Глаза были сухими, но в душе бушевал шторм, и лучше бы он сейчас разрыдался, чем сидел вот так, глядя в одну точку и пытаясь осмыслить увиденное. А ещё у него крутило живот, но это было связано с адским голодом, который он умело сдерживал. Возможно, он просто спит, и всё, что происходит сейчас — глупая фантазия его изголодавшегося мозга, но сколько он не щипал себя за запястья с тонкой, прозрачной кожей, конца этому кошмару не было. Он давно не испытывал той жгучей боли, которую испытывал сейчас. Это было подобно железному шару с колючками, сидящему где-то под рёбрами и расширяющемуся с каждым мгновением. То, что строилось годами, то, чем он был одержим, может, не так сильно в последнее время, но… Он любил это. Больше, чем многое, что было в его жизни. То, что дало ему толчок в развитии себя. А оно просто исчезло. Испарилось. Первая слеза облегчения не принесла. Чёрной от подводки дорожкой скатилась по щеке и исчезла за воротником огромного домашнего свитера. Казалось, стало только хуже, когда Фредди свернулся калачиком, беззвучно оплакивая потерю одной из важнейших вещей в его жизни. Нет, это было далеко не вещью. Это было целой эпохой. Целой, мать её, эпохой. Эти слова отдавались эхом в его голове, пока он утирал слёзы, отходя от первого шока и пытаясь понять, каковы размеры пустоты в его сердце, и как скоро она затянется. Что будет с Роджером, когда он узнает? «Your Physical Drama больше нет. Но она никогда не умрёт. Она всегда будет во мне и в ребятах, она всегда будет внутри вас всех. Я думаю, вы знаете это, как я знал всегда. Потому что это не группа — Это стиль жизни. С любовью, Джейсон.» Фредди отвёл глаза с размазанной вокруг подводкой от экрана. Сейчас он чувствовал себя абсолютно опустошённым. Но Роджер…

***

Брайан проклинал всё, что только существует на этом свете (и во тьме тоже), когда соглашался на просьбу Джона. — Мне просто больше некого попросить, — объяснял тот. — Ты такой… Спокойный. Ты просто не знаешь, как мне иногда хочется, чтобы всё сгорело к чертям собачьим, думал Брайан, хмуро кивая и делая вид, что всё идет так, как надо. И вот теперь он вынужден сидеть и слушать завывания Роджера, сидящего «напротив» в телефоне — в последнее время видеосвязью Мэй стал пользоваться гораздо чаще, хоть раньше и переписывался редко, причём исключительно текстом. Писали в основном почитательницы и почитатели его аккаунта в Инстаграме, коих было (к сожалению или к счастью) не так уж и мало. — Что есть сотни причин чтобы продолжать жи-и-ить, — тем временем сомнительно пытался вытянуть ноту Тейлор, путаясь в аккордах… По крайней мере на гитаре он играл получше Фредди, тут спорить нельзя. Но Брайану было плевать. — Ну как? Это ему сейчас прокомментировать этот ужас ещё как-то надо? — Нормально, — ограничился короткой репликой Мэй, через несколько секунд всё же не удерживаясь. — Для сопливой эмо-группы сойдёт. — Это ещё какой? — Роджер отложил гитару (Брайан поморщился от звона бедного инструмента), и, взяв телефон, плюхнулся на кровать, из-за чего по картинке пошли помехи. — Без понятия, не разбираюсь в эмо-группах, — отрезал гот. По виду этого придурка сложно было сказать, действительно ли он такой весёлый. Опыт показывал, что чаще всего Роджер искусно (особенно для уровня своего интеллекта) притворяется, скрывая страх за задорной улыбкой и хриплым весёлым голосом — именно поэтому Дикон так настаивал на присмотре за Тейлором. Лично Брайан не видел в этом особого смысла, но приходилось слушаться — теперь они «приглядывали» за барабанщиком по очереди, но у Мэя были подозрения, что Фредди и он сам подверглись тому же без предупреждения. — Мне вот нравится… — начал было Роджер, но тут же был перебит. — Я знаю, какая группа тебе нравится. Естественно Брайан знал. Тейлор жужжал об Your Physical Drama целыми днями напролёт. — Тогда ты всё знаешь, да? Жалко, что я сейчас не захожу в Интернет, только чтобы созвониться с тобой, Фредди, или Дики, — вздохнул тот, совсем не расстраиваясь. — Ну ты помнишь, да? Мэй помнил. Фредди с Джоном совместно разработали план, по которому барабанщик не должен был заходить в социальные сети некоторое время, чтобы максимально ограничиться от негатива и информационного шума, тем самым очищая свой разум и не ловить плохую энергию. Казалось бредом, но работало уже несколько дней — поначалу Роджер ныл, что хочет полистать ленту, но вскоре привык, часами залипая в скачанные Диконом сериалы и фильмы, слушая музыку на MP3 плеере и (самое худшее) болтая с Брайаном. — Там у них, наверное, куча новых фоток, — вздыхал тем временем Тейлор, уходя в любимую тему. — Знаешь, кто мне нравится больше всех? — Знаю. — Ну вот да, Джей… Классный же, согласись? — разулыбался Роджер. Брайан, конечно, чаще всего вёл себя, как последняя сволочь, но врал редко. — На гея похож. Барабанщик хмыкнул — с этого ракурса его лицо было похоже на блин без косметики. — А ты гомофоб? Мэй пожал плечами, что-то бесцельно чиркая на листке из блокнота. Любовь была последним, о чём он думал, но он абсолютно точно ненавидел парочки, лобызавшиеся на улице или в метро, и уж точно не хотел стать одной из составляющих подобной парочки. Он не думал об отношениях как минимум потому, что был уверен в собственной скорой смерти. Был. В последнее время его всё чаще занимали тупые мысли вроде «Выиграем конкурс, а потом уже умру». Как глупо. — А почему он похож на гея? — продолжал расспрашивать Роджер, будто интервью брал. — Не знаю… Джинсы слишком узкие, — брякнул Мэй первое, что пришло в голову. — Как у меня? — Ага. Тейлор хихикнул, словно складывая в своей лохматой блондинистой голове какой-то пазл. — То есть я для тебя — эталон гея? — Идиот. Брайану надоел этот разговор, но он и не думал отключаться. — Роджера надо спасать, — так говорил Дикон. И гитаристу было настолько плевать, что они разговаривали уже полтора часа.

***

Они сидели в «их» месте каждую перемену. Нападки компании Джо, если Фредди не ходил с Роджером, Брайаном и Джоном вместе, усиливались, так что поодиночке или вдвоём рациональнее было прятаться где-то, точнее не высовываться и не бегать по всей школе. Слишком часто Меркьюри слышал вслед что-то вроде «уродина челкастая, юбку не принести?». А ведь он не против походить в юбке, да кто ж даст? — Дики, всё хорошо? — он улыбнулся, рассматривая Джона — белая рубашка была небрежно накинута на светло-лимонную футболку, а светлые джинсы дополняли образ самого солнечного парня в школе, из-за чего небольшое пространство под лестницей, укрытое от чужих глаз, было словно освещено невидимыми лучами счастья. — Конечно, — кивнул тот. — Как ты себя чувствуешь? Он говорил это с такой нескрываемой заботой, что каждый раз Фредди ненавидел себя, если врал. Впрочем, ненависть к себе была постоянным чувством. — Всё… Нормально, — голос не вовремя сорвался, и вокалист мысленно отругал себя. — Ты выглядишь подавленным. — Ничего особенного. Ничего особенного, всего лишь вчера распалась одна из моих любимых групп, а я не могу сказать об этом своему лучшему другу, потому что ему и так хреново, а это его любимая группа и он был влюблён в их вокалиста. — Фредди, если что-то случилось, я всегда выслушаю, помнишь же? — Джон неловко коснулся его руки, сжимая пальцы, и Меркьюри словно пронзило током — пожалуй, он был слишком чувствителен к прикосновениям, особенно если они исходили от Дики. — Конечно, — кивнул он, всё же не выдерживая. — Ты… Точно хочешь знать? — Господи, Фредди, ну конечно! И тогда он рассказал всё, чувствуя, как ушедшая ненадолго тревога возвращается, растекаясь из бешено бьющегося сердца к кончикам заледеневших пальцев. — Я просто… Не знаю, как рассказать ему, — казалось, Меркьюри сейчас расплачется, но в глазах было сухо — все слёзы он выплакал ещё вчера. — Я сам отошёл от фанатизма ещё год назад, но Роджер… Несколько секунд Дикон лишь поглаживал тыльную сторону его ладони большим пальцем, очерчивая замысловатые, но приятные узоры, наконец вздыхая: — Я понимаю, Фредди, всё понимаю, — он помолчал ещё немного. — Роджеру будет больно. Любому было бы больно. — А ему и так хреново, — прошептал, кивая, Меркьюри, думая, что рыдать сейчас реально опасно для его подводки. Джон вздохнул, закусывая губу и о чём-то думая несколько мгновений. — Но ведь Роджер сильный, — всё же проговорил он. — Он должен справиться… Точнее, не должен, но я в него верю. Фредди внимательно всмотрелся в серо-зелёные глаза, поджимая губы. Дики, его Дики как всегда был прав. Надо рассказать. Но не сейчас.

***

В студии было тихо. Джон прекрасно знал, почему Фредди сегодня такой немногословный — делает всё чётко по плану у себя в голове, старательно вытягивает самые высокие ноты и коротко делает замечания. На самом деле репетиция ещё толком не началась — они ждали Роджера, к опозданиям которого настолько привыкли, что не очень-то удивились, когда прошёл час с установленного времени, а он так и не явился. — Точно ничего не произошло? — наконец настороженно спросил Джон, отставляя гитару для небольшого перерыва. — Может, позвонить ему? — Всё в порядке, — покачал головой Меркьюри. — Он всегда так, ты же знаешь. Фырканье Брайана из угла заставило Дикона немного напрячься, но в целом он был спокоен — Фредди можно доверять. — Уверен? — На сто процентов. И всё же даже в голосе вокалиста прозвенело что-то, похожее на беспокойство. Возможно, это было просто влиянием волнения Джона, но… Настораживало. — Ладно, что будем делать, пока ждём этого придурка? — без издевки спросил тем временем Меркьюри, по-королевски разваливаясь даже на обыкновенном школьном стуле. — Что угодно, — лаконично отозвался Брайан, извлекая из кармана телефон и безразлично цокая по экрану чёрными ногтями на правой руке. Джон с интересом оглядел его — казалось, сегодня гот выглядит как-то по-другому, но причина стала понятна лишь через пару секунд размышлений. Интересно, почему он сегодня в таких узких джинсах? — Ну-ну, — покачал головой Фредди, качая головой и шурша чем-то в своём рюкзаке, усеянном значками. — Тогда у меня салон красоты. — Серьёзно? — Мэй поднял бровь, наблюдая, как вокалист извлекает пузырёк самого дешёвого чёрного лака и средство для его снятия в наборе с ватными дисками. Джон наблюдал за всем этим с соседнего стула — он собирался делать домашнее задание, но явно намечалось что-то поинтереснее. — Ага, а то лак совсем стёрся, — усмехнулся Меркьюри, демонстрируя левую руку с ногтями в облупившемся чёрном лаке. — Ничего, сейчас исправим. Дикон успел сделать половину упражнения по английскому, пока Фредди методично снимал остатки лака и рассматривал результат, но когда загремела крышечка пузырька и по студии разнёсся аромат лака, не выдержал. — Можно мне попробовать? — он чуть подвинулся ближе с просьбой во взгляде. — Ты хочешь накрасить себе ногти? — Нет! — Джон покачал головой, чувствуя, как розовеет. — Я хочу накрасить ногти тебе… Он не был мастером маникюра — честно говоря, он впервые держал в руках кисточку, но он чётко знал, что у эмо в целом нет моды следить за идеальными ногтями, это ему рассказал именно Фредди. — Ну это всегда, дорогуша, — тепло усмехнулся тем временем Меркьюри, отдавая ему лак. — Можешь не смущаться. Но Дикон не мог не смущаться. Он кинул взгляд на Брайана — по его виду нельзя было понять, есть ли ему хоть какое-то дело до них, но Джон просто надеялся, что где-то глубоко внутри Мэй не такой безразличный. Первые несколько мазков получились почти удачно — Дикону даже показалось, что у него талант. Впрочем, озарение оказалось коротким, ближе к краям лак просто отказывался ложиться, не наслаиваясь и не попадая на кожу. — Не так уж и плохо, — одобрительно отозвался Фредди, но Джон лишь пытался сосредоточиться на непростом занятии, пока что успеха не приобретая. — Не так, — неожиданно раздалось из-за спины, и Дикон чуть не выронил кисточку. Ну да, Брайан-то эксперт в маникюре, причём без сарказма. По крайней мере его ногти выглядели идеально, и Джон очень сомневался, что гитарист ходит к мастеру. — Может, ты? — он протянул Мэю кисточку, чуть наклонив голову. — Похоже, это не моё… — Просто нужно тренироваться, — фыркнул тот, забирая сразу весь флакончик. — Чувствую себя королевой-убийцей, — усмехнулся Фредди, наблюдая за этим. — Два гитариста решают, кто будет красить мне ногти… — Брайан накрасит, — поднял ладони в жесте «сдаюсь» Джон, уступая место Мэю. Тот лишь закатил глаза, садясь и быстро что-то решая. — Ладно, — наконец вздохнул он. — Только быстро, и за аккуратность не ручаюсь. — Конечно, конечно, — вальяжно отозвался Меркьюри, лениво прикрывая глаза. Ему не о чем было беспокоиться. Брайан всегда был аккуратен. Прошло несколько минут — Джон завороженно наблюдал за чёткими движениями гитариста. Казалось, кисточка в его руках оживала, лак, пусть и дешёвый, ложился ровно и чётко. Дверь грохнула. — Почему ты мне ничего не сказал? Ты знал всё с самого начала, да, Фред? — послышался хриплый с надрывом голос. В студию вошёл Роджер.

***

Фредди много раз просил друга не сидеть на крышке фортепиано, но постепенно это вошло у Роджера в привычку, и теперь они часто болтали вот так — Тейлор портит инструмент, а Меркьюри валяется на кровати. — Ты уже слушал лайв Фестиваля? — болтая ногами, с интересом спросил Роджер, смотря куда-то мимо друга. — Не, — Фредди оторвался от телефона, поднимая на него взгляд. — Думал, мы вместе послушаем. — Я тоже, — радостно отозвался Тейлор, сверкая глазами в обрамлении густо накрашенных ресниц и сполз с фортепиано, плюхаясь рядом на кровать. — Давай сейчас? Фредди с воодушевлением кивнул — сестра вместе с родителями уехала по магазинам, и у них была полная свобода действий, а значит, и послушать альбом на полной громкости не составит труда. — Принёс? — он быстро вбил в поиск название нового концертного альбома. — А то! — не задумываясь, Роджер извлёк из джинсовой матерчатой сумки, которую подарил ему Фредди полгода назад, небольшую колонку-таблетку, всю заклеенную забавными розовыми наклейками с «Хэй Реббитом». — Подключайся. Совместными усилиями они быстро подключили телефон Меркьюри к колонке… И зазвучали первые слова песен, которые они давно знали наизусть. Несколько песен они сидели молча, лишь на заглавной не сдерживаясь и шепча слова, такие родные, что не верилось, что они не всегда знали об их существовании. Впрочем, к концу песни оба перестали сдерживаться, почти выкрикивая самые высокие ноты вместе с Джеем, кумиром обоих. Ещё порядка четырёх песен они бесились, к началу пятой будучи абсолютно счастливыми и разгорячёнными. — Отец, все мы катимся к чертям, — весело выкрикивал слова абсолютно не весёлой песни Роджер, с огнём в глазах смотря на Фредди и вскакивая с кровати, смотря на него с улыбкой. — Эй, а представь, если бы я был Джеем, а ты… — Кем же? — ухмыльнулся тот, мурлыча мелодию песни. — Уж не Свомпи ли?.. — Им! — с восторгом отозвался Тейлор, подхватывая идею. — Почему нет? — Потому что я Джей, дорогуша, — фыркнул Меркьюри. — Посмотри на меня, разве не видно? Он вскочил с кровати, выпрямляясь во весь рост и улыбаясь. — Да у тебя даже волосы не светлые, — иронично отозвался Роджер. — А ты их осветляешь, — парировал Фредди. — А он тоже осветлил! — рассмеялся друг и показал ему язык, показывая, что спор окончен. — Тогда… — Меркьюри задумался — как доказать ослу-другу, что он больше похож на солиста самой известной группы в мире? — Тогда давай соревнование! Кто лучше споёт, тот и победил. Роджер помолчал, закусывая губу: пел он похуже Фредди. — Ну… — наконец проговорил он задумчиво. — Ладно, если я побуду разок Свомпи, ничего не будет, да?.. — Ну коне-ечно, — со сладкой победной улыбкой протянул Меркьюри, хлопая друга по плечу. — Может, в следующий раз повезёт больше, да? — Угу, — отозвался Роджер, проверяя, сколько времени, нажав на кнопку фреддиного телефона. На экране красовалась надпись «Добро пожаловать на Фестиваль Белого».

***

— А я думал, ты мой лучший друг, — по лицу Тейлора текли слёзы, сейчас он выглядел разъярённым, и хоть это не было похоже на недавнюю истерику, выглядело всё равно жутко. — Подожди, — Фредди сжал губы, понимая, что всё это значит. — Я просто… — Да мне плевать! — перебил Роджер, зло глядя на него. — Ты хоть знаешь, сколько они для меня значили… Значат? Ты должен был сказать всё сразу, а теперь… — он затряс головой, надвигаясь на напуганного, но решительно настроенного Меркьюри. — Я хотел рассказать тебе, — начиная выходить из себя, прошипел тот. — Перестань говорить мне вещи, которых я не заслужил, понятно? Или заслужил? — Ты был обязан рассказать мне всё сразу, идиот, — словно выплёвывал каждое слово Роджер. — Чтобы тебе стало еще хуже? Да что ты понимаешь, — фыркнул в ответ Меркьюри. — И не мог бы ты просто заткнуться? И без тебя хреново. — Заткнуться?! — истерически вскликнул Тейлор. — Моя любимая группа распалась, а ты предлагаешь мне заткнуться? Да ты… Джон почти панически посмотрел на Мэя — они всё ещё сидели у стола, наблюдая за далеко не дружеской перепалкой, грозящей зайти неведомо куда. Брайан вздохнул, всем видом показывая, что не собирается помогать, но… — Ты идиот, не заботящийся о чужих чувствах и интересах, — то ли кричал, то ли всхлипывал Роджер. — Как раз потому и не рассказал сразу, что заботился, — рычал Фредди. — Но раз так хочешь… — Заткнись! Брайан снова посмотрел на Дикона — тот явно боялся, сжавшись так, что, казалось, сейчас вот уши руками закроет и прижмёт колени к груди. Но нет, сейчас волнение Джона выдавали лишь дрожащие губы и напряженное выражение лица. — Роджер, можно тебя на секунду? — скрепив сердце, Мэй подошёл к барабанщику ближе, отвлекая его от Фредди. — Отвали, придурок, — огрызнулся тот, утирая злые слёзы. — Это не твоё дело. — На секунду, — Брайан нажал на слова как мог, пересиливая себя и хватая Тейлора за запястье — касаться людей было отвратительно, но сейчас было понятно, что справиться может только он. Не терпя возражений, он оттащил Роджера к выходу из студии, пока Дикон перехватывал Фредди. — Чего нужно еще, — буркнул Тейлор, когда они оказались за дверью. — Чтобы ты перестал орать, — раздражённо фыркнул Брайан. — Студия — не место для потасовок. — Тебе-то что… — неожиданно для самого себя Роджер всхлипнул, поднимая наполненные слезами глаза на гитариста. — Ты же не знаешь… Каково терять то, с чем жил так долго, к чему привык настолько, что уже не можешь представить свою жизнь без этого, и… Он запнулся, и Мэй, сдерживая секундный приступ агрессии, бросил: — Знаю. А теперь будь добр, успокойся. — Заткнись, Мэй… И Тейлор сжал его руку, которая, как ни странно, всё ещё находилась в руке Брайана. — Можешь хоть раз просто помолчать, не читая нотации? И так тошно. — Как хочешь. Гитарист с удивлением понял, что всё ещё сжимает руку Роджера. Это были самые странные пять минут молчания в его жизни. — Классные джинсы, — шмыгнул носом эмо.

***

— Ничего, Родж, всё наладится, — Меркьюри вздохнул, пододвигая чашку со сладким чаем другу. — Ты купишь билеты в следующий раз, не волнуйся, мы же в большом городе живём, они обязательно приедут. Он говорил это в тысячный раз, но сидящий напротив Тейлор был неутешен — тушь уже давно смылась, оставшись чёрными разводами на щеках и абсолютно отсутствуя на глазах. — А я хотел на этот… — он шмыгнул носом, к счастью, уже успокаиваясь. — Почему ты так не расстроен? — Расстроен, — мягко покачал головой Фредди. — Просто я устал, да и к тому же знаю, что всё образуется. Это не их последний тур. — А вдруг… — Что вдруг? — Не знаю, — Роджер всё же отпил из чашки, морщась и капризно отодвигая её. — Сделай какао. — Ага, разбежался, — фыркнул Меркьюри, чувствуя облегчение — такой тон у друга мог быть только если ему становилось лучше, и… Он всё же сделал какао.

***

Джону было больно смотреть на фотографию Фредди, одиноко листающего ленту Инстаграма в попытках забыть плохое. «Мне больно думать о том, что они с Роджем больше никогда не попадут на концерт Your Physical Drama… И, пожалуйста, хоть бы они помирились»