I'll be with you from dusk till dawn

      На этаже я появляюсь, оставляя за собой влажную дорожку из капель, падающих с одежды и волос. Нерей и менторы собрались в общей комнате, даже Калхвич наконец объявился. Он полностью сменил имидж – торчащие в разные стороны подкрученные усы теперь коротко подстрижены и чуть закрывают верхнюю губу, вместо привычных пиджаков из перьев на нем серебристо-голубая шуба из искусственного меха. Нерей пялится в телевизор, Мэгз, как обычно, пьет чай у окна, а Одэйр составил компанию сопроводителю, у обоих бокалы с коктейлями.       - Как успехи, куколка? – интересуется он у меня, когда я иду мимо в свою комнату.       - Скоро узнаем, - отвечаю я на ходу.       В комнате меняю промокшую одежду на платье из хлопка, сушу волосы и забираю их в высокий хвост. Есть не хочется, но нас еще ждет просмотр оценок за индивидуальные сессии, а потом и весь вечер свободный перед днем подготовки к интервью. Хочу провести его с пользой.       - …а потом я мечом перерубаю их разом, и все, - рассказывает Нерей Финнику, когда я появляюсь в общем зале.       - Что перерубаешь? – интересуюсь я, подсаживаясь за стол.       - Головы манекенам. Сначала я бегал и поражал движущиеся мишени, но всем не особо интересно было. Наверное, Ламберт то же самое делал, он ведь клинком работает. Тогда я нашел меч подлиннее, выбрал круговое наступление и рубил им головы друг за другом, пока не попадали, - заключает Нерей.       - Ого, впечатляюще, наверное, было.       - Не знаю, но точно лучше, чем у большинства других. А что у тебя?       К нам присоединяется Мэгз, начинают выносить обед.       - Выбрала бой с акулами, как ты и говорил, - пожимаю плечами я. – Вроде неплохо получилось, только чуть не захлебнулась. Четырех акул зарезала.       За ужином я налегаю на жаркое и булочки – за все время в Капитолии мои бедра уже успели слегка округлиться, а острые скулы теперь прикрыты щечками, - пока Калхвич рассказывает о том, как много он трудился, пока не был с нами.       - Спонсоры – люди занятые, сами понимаете, - напыщенно говорил он, облизывая пальцы после еды. – Но я поговорил с каждым! Конечно, на Параде вы им запомнились, и кое-кто даже подумывает о поддержке, но расслабляться нельзя! На интервью вы должны блистать, мои хорошие.       Финник встречается со мной глазами и многозначительно кивает.       Я неожиданно проникаюсь подобием нежности к Калхвичу – надо же, бегал по спонсорам, работал, не покладая рук, ради помощи нам на Арене. Он, конечно, временами омерзителен, но свое дело знает, и я ему за это благодарна.       После обеда мы перемещаемся в телевизору смотреть оценки. Нерей садится рядом с Мэгз, они о чем-то негромко разговаривают. Хоть мы и напарники, я понимаю, что у него своя стратегия и образ для Игр, и это меня не касается. О своих я пока даже не думала. Финник садится сбоку от меня, вальяжно разваливается на диване. Я чувствую, что от него пахнет туалетной водой и чем-то мускусным. Он неосторожно касается своим коленом моего, но я не отставляю ногу, и оставшееся время мы так и сидим, соприкоснувшись лодыжками.       Первый дистрикт и Гор получают по десять баллов каждый, ничего удивительного в этом нет. У Шанталь девять. Зозим, девочке в очках из Третьего дают пять баллов, что совсем не так плохо по сравнению с результатом ее земляка – два балла. Показывают фотографию Нерея, внизу вспыхивает десятка. Мэгз улыбается почти беззубым ртом, гладит его по плечу, Калхвич аплодирует.       Когда показывают мое фото, я замечаю, насколько это изображение не похоже на ту девочку, что дрожала на сцене во время Жатвы. Нас фотографировали в последний день тренировок, и я вижу это фото впервые – лицо немного округлилось, мои большие глаза все так же выделяются, но смотрят в камеру уверенно. Вызывающе.       Под фотографией загорается оценка – восемь баллов. Из моей груди вырывается облегченный протяжный вздох.       - Молодец, Энни! – веселится Калхвич и тут же подзывает официанта с шампанским – еще бы не отметить.       Нерей показывает мне большой палец.       - Кажется, я недооценил тебя, куколка, - негромко и с полуулыбкой говорит Финник, пророчивший мне семерку.       - Спасибо. Можно с тобой поговорить после? – набравшись решимости, спрашиваю я.       Он кивает, и мы смотрим результаты дальше. Почти у всех оценки очень посредственные – пятерки, шестерки. После фотографии Александры из Седьмого вспыхивает девятка. Я присвистываю и смотрю на Нерея, он хмурится.       - Я же говорил – она способный боец, - говорит нам Одэйр. – Не удивлюсь, если к интервью ей придумают складный образ, и спонсоры будут в очередь вставать, чтобы отослать на Арену подарки.       Я вспоминаю Александру на тренировках – она почти всюду ходила вместе с братом, учила его обращаться с ножами, строить шалаши, разводить огонь. Девушка не глупа – свои собственные таланты она не выпячивала перед другими, берегла для распорядителей.       Больше ничего необычного не происходит, всех оценивают от пяти до шести, только Пенелопе с неприятным лицом дают семерку. Интересно, что же она демонстрировала?       После показа Нерей вместе с Мэгз остаются в гостиной, Калхвич занимает любимое кресло Мэгз и тянет шампанское, не обращая внимания на то, что никто не хочет составить ему компанию.       - Лучше пойти ко мне в комнату, - говорит Финник.       Его номер совсем не похож на мой – намного богаче, весь уставлен букетами в высоких вазах. На подоконнике свалены в кучу маленькие подарочные коробки, большинство даже не открыты. Кое-где бутоны цветов уже вянут и лепестки опали на пол, образуя разноцветный ковер.       - Подарки поклонников? – интересуюсь я, пока он ногой сметает лепестки в сторону.       - Само собой. Все, что нравится, можешь взять.       Мне ничего не нужно, да и куда мне это – с собой в могилу? Рядом с одним из вазонов я нахожу коробку конфет с ликером и закидываю их в рот по одной, усевшись на кровать Одэйра. Кресло-то в комнате всего одно.       - Я хотела извиниться, - вырывается у меня, пока Финник опускается в него. – Зря я подслушала. Меня это не касается, ты прав. И… спасибо, что помогаешь мне.       Он улыбается – совсем не так, как обычно, без ужимок и высокомерия. Просто улыбается.       - Надеюсь, ты простишь мне еще одно своеволие, - немного неловко говорит он.       - Что?       - Я заказал Пульхерии платье для тебя. Не удержался.       Я даже перестаю жевать. Ликер из конфеты течет прямо в рот, я проглатываю.       Как это - «заказал»? Он вновь вмешался в работу стилистов? Что это вообще может означать?       - Я не понимаю.       - Пульхерия – очень хороший стилист. Она умеет делать из материалов удивительные вещи, но фантазии у нее по нулям. Она бы одела тебя в платье в складочках с ракушками, а я такое выдержать не в состоянии, уж прости.       Ну вот опять он делает это. Делает больше, чем ему позволено и больше, чем вообще стоит делать ментору.       - Значит, ты снова придумал, что я надену. Прости, но я не понимаю. С самого начала я тебя не понимаю, Финник Одэйр! – Я неосознанно повышаю голос. – Какого черта? Эти наряды, узнаешь все про соперников, да разве менторам такое позволено? Не считай меня неблагодарной девчонкой, но это странно. И не отрицай.       Финник выдыхает и отводит взгляд. От его обычной самоуверенности нет и следа, как будто он меня стесняется.       - Просто… мне хорошо известно, что такое долг, Энни Креста, и я уже очень давно тебе должен.       Какая-то ерунда. Какие еще долги? Впервые я встретила Одэйра в день Жатвы, и уж там-то я ему должна больше, чем он мне – хотя бы за то, что миротворцам не выдал. Я откладываю конфеты в сторону и жду объяснений.       - Ничего ты мне не должен. Я для тебя ничего не сделала, чтобы мне отплатить.       - Сделала, но неудивительно, что не помнишь об этом. – Финник очень серьезен, и я понимаю, что он не врет. Поднявшись с кресла, ментор садится на кровать напротив меня, и наши ноги снова соприкасаются. – Жизнь за жизнь, Энни. Я умею платить долги.