То, чего никогда не было

В Нью-Йорке резко упала цена на недвижимость. Возможно, это и стало определяющим фактором. Изабель согласилась променять пристанище бывшего наркомана на симпатичный домик с участком в Статен-Айленде. Адора, конечно, повоевала для приличия, но потом притихла и очень скоро собрала вещи. Изабель потом поделилась содержанием их приватного разговора о том, что в Нью-Йорке, даже послевоенном, выбор парней намного шире и лучше. Однако из всех кандидатур Адора выбрала именно его. На первом семейном обеде он не тушевался, не потел усиленно и не прятал глаза, как рассчитывал Рафаэль. Во время приготовления фирменного чили он уже предвкушал как будет вытряхивать из новой жертвы дерьмо и марихуану, потому что предыдущие пассии Адоры не внушали доверия. Тощие торчки – как Донни, только без мозгов – они постоянно что-то жевали, таскали куски со стола, дергали коленкой, и вытирали нос рукавом. Раф мог переломить им хребет двумя пальцами. Как назло этот экземпляр оказался более… крепким. Рафаэль никогда не думал, что мог смотреть на другого человека, как в зеркало. Широкий, как четырехполосная магистраль, с татуировкой, которую прикрывала не ссаная рубашка с галстуком, а вполне пиздатая кожанка, да он даже лысый, как бильярдный шар. Впрочем, одно отличие все же имелось. Он слушался каждого слова Адоры, а она вертела им, как хотела. Особого удовольствия от положения комнатной собачки парень (естественно) не получал, но приказы исполнял молча и от того взгляда, который он исподволь бросал на сыплющую капризами невесту, Рафу плохело. Пока Изабель методично выспрашивала будущего зятя о составе семьи, образовании и роде деятельности, Раф молчал. И вовсе не потому, что его об этом _просили_. Он думал. Искал подвох. И пока не находил. Этот говнюк даже квартиру успел снять по сходной цене. Расчетливый пёс. Они оба вышли покурить. Было тихо. - Что за имя – Мэк? - От индейского Мэккэпитью. - Что значит? - Значит «зубастый». Не скинхэд, и на том спасибо. Когда они вернулись, женщины плакали, обнявшись. Рафаэль нахмурился. - Чего сырость развели? - Адора беременна, - коротко ответил Мэк.

***

Никогда Раф не думал, что беременность может быть такой. Казалось бы, самая естественная вещь в мире: выносить и родить подобного себе. Но Адору мотало и полоскало так, что ей определенно должно было воздастся где-нибудь на небесах. В плане, если она после таких мучений не родит как минимум президента, Раф пойдет и лично напинает этому старому бородатому пердуну. Пока он мог только, сцепив зубы, смотреть. И разделить позицию Мэка: начать слушаться всего, что говорит падчерица, сочувствуя ее положению. Адора ела мел и пила колу, читала книги по материнству, разминала затекшие ноги, таранила домой кучу новых шмоток под быстро растущий живот, а еще училась так, будто это не она бегала блевать каждые полчаса. Изабель посмеивалась: «У меня тогда тоже будто второе дыхание открылось. Всегда была той еще лоботряской, а в беременность горы сворачивала». В общем итоге к восьмому месяцу у Адоры был диплом секретаря, курсы финансовой грамотности и охренеть какой большой живот. Раф всерьез опасался, что кожа не выдержит, лопнет и его падчерица разойдется вдоль пополам. Адора даже отпускала колкости: «Да не тресну я, maldito seas. Люди и по четверо носят, а у меня всего два». И почему Раф всегда все узнает последним? Когда Адоре стало совсем тяжело ходить, она собрала вещи, села в такси и уехала в госпиталь. Мэк примчался к ним домой белый, как полотно и совершенно растерянный. - Что она сказала? – Изабель в отличие от него, нисколько не волновалась. - Что нужно вымыть квартиру. И что она не хочет, чтобы я смотрел, как рвется ее п…да. Раф усмехнулся. Уж чего-чего, а решительности Адоре всегда было не занимать. Но он, честно говоря, тоже струхнул. И даже после звонка в госпиталь все не мог заснуть. На третьи сутки он не выдержал. Хорошо, что Изабель выспросила буквально все вплоть до номера палаты, чтобы знать, где лежит ее ребенок. Этой ночью было темновато, но, твою мать, ради чего тогда он рвал задницу все эти годы обучения махать руками и ногами, если сейчас не сможет проведать внуков? Нужную палату Раф нашел с третьей попытки. Отправил сообщение «Открой окно» и спустя буквально две минуты растрепанная Адора в бесформенном халате, матерясь, распахнула створку. - Еда и сменная одежда. - Да, кормят тут паршиво, - немного смягчилась Адора, вытаскивая из сумки пирожок. Она морщилась, когда садилась на кровать обратно и Раф ее поддержал. – Не смогла родить сама, делали операцию. Еще дней десять буду жить на этом жидком поносе. - Ничего, принесу тебе нормальной жратвы. Кто? - Мальчик и девочка, - усмехнулась Адора. – Иди, посмотри. Засранцы, поели и спят. Скоро все сиськи мне высосут. Младенцы лежали по разным сторонам одной кроватки. Маленькие, какие-то опухшие и совершенно неотличимые. Они чмокали во сне губами и сжимали кулачки. Палец Рафа был такой же толщины, как ручка одного из них. Он закусил щеку изнутри. - На тебя похожи, не приглядывайся, - громким шепотом прокомментировала Адора. – И давай не реви, как спускаться будешь?