Любовь такая разная...

После линейки их провели в аудиторию, располагающуюся на третьем этаже и оказавшуюся кабинетом русского и литературы. Катя, увлеченно разглядывая висевшие на стене портреты писателей, шла занимать место за последней партой, так как, несмотря на отсутствие опыта перехода в другие школы, она отлично понимала, что даже при зрении -10 первая парта ей не светит. Алена по пути до класса пыталась завести разговор с одноклассниками, но все смотрели на нее с презрением и отворачивались, и только темненькая в зеленом пиджачке с ней поздоровалась, после чего ее схватила под локоть высокая и что-то недовольно зашептала в ухо. Катя аккуратно раскладывала тетрадку и ручку с карандашом на парте, когда рядом с ней плюхнулась сердитая Аленка. —Катюха, мы с тобой изгои похоже! Ну ты-то ладно, — она посмотрела на спокойную соседку, которая выпрямилась и прямо смотрела на учительницу, — а я вот не намерена это терпеть. Я ж директорская племянница, а они, все, кто такие. Ты мне поможешь? — Алена наклонилась к Катиному уху и даже поправила ей бантик на затылке. Пушкарева вопросительно посмотрела на нее. — У меня есть план, я должна начать отлично учиться, тогда они меня зауважают. Катя недоуменно уставилась на одноклассницу. -Знаю-знаю, что ты вся такая правильная и тебе это неприятно, но вообще-то тебе несложно, и не забывай, кто здесь директор. Катерина тогда покивала головой в знак согласия и спросила: -А ты Алевтину Афанасьевну знаешь же? —У которой живешь? Не знакома, — Алена расправила плечи и принялась, как и ее соседка, смотреть заинтересованным взглядом в сторону учительницы, которая сейчас о чем-то переговаривалась с сидящим за первой партой белобрысым высоким парнем. Тема первого урока в новом учебном году была посвящена отнюдь не цифрам и организационным вопросам, а храмовой архитектуре России. — У вас будет куратор, который все вам объяснит про новый учебный распорядок, — сказала в самом начале Татьяна Алексеевна, а Катенька даже сделала пометочку в тетрадке «Куратор!». Храмы и архитектура мало интересовали будущих Пифагоров и Евклидов, поэтому классный час плавно перетек в обсуждение вчерашней загадочной автокатастрофы, в которой погибла принцесса Диана. -Это все подстроили! — вопила громче всех темненькая в зеленом пиджаке. -Да просто водитель набухался! — хихикали парни с задней парты. Татьяна Алексеевна внимательно следила за взбушевавшимся классом, заправляя короткие светлые волосы за ухо, и вдруг спросила своим громким голосом: — Как думает девушка с кудрями, на последней парте, изменится ли политическая обстановка в мире из-за вчерашней автокатастрофы? Алена мигом поняла, что вопрос был задан ей, и катастрофа меньшего масштаба, но оттого не менее страшная случится прямо сейчас, и умоляюще шепнула: —Катюха, выручай. Катя лишь растерянно повела плечами, так как про принцессу Диану она знала лишь с уроков английского языка, а последние новости знать не могла и сейчас пребывала в легком шоке. —Как Вас зовут, мадмуазель? — спрашивала Татьяна Алексеевна. —Алена… —Девушка-Аленушка, так что же вы думаете? —Я…я… — стала заикаться Алена, — я не думаю…я. Класс надрывал животы, и даже Катенька улыбалась. —Думать вредно для мозгов! — раздавалось со всех сторон.  — Долгие думы приводят к повышению уровня серого вещества в голове! — выдал парень с крючковатым носом. Татьяна Алексеевна улыбалась, но потом решила прекратить этот бардак: —Аленушка у нас просто растерялась, правда? Алена уверенно закивала, а класс продолжал веселиться. — Садитесь и будьте всегда в курсе новостей! — отчеканила учительница. После урока Катенька тихонько выбралась из кабинета, пока все продолжали галдеть, а Алена еще надеялась наладить дипломатические отношения; и пошла к кабинету Виталия Аркадьевича. На этот раз дверь оказалась закрытой, и Катин взгляд остановился на металлической табличке, где черными толстыми буквами было выгравировано «директор Воронцова Лариса Николаевна», а ниже прямо по дверной краске нацарапано «Варкаш». Катенька очень удивилась, но решила, что табличку не успели сменить, так как, вероятно, Виталий Аркадьевич недавно стал директором, но об этом следовало бы поинтересоваться у Аленки. Осторожно постучав и услышав «Да, войдите», гимназистка осторожно прокралась в кабинет. Виталий Аркадьевич сидел с неизменным стаканом кофе в правой руке, а левой в это время прятал что-то в стол. — Екатерина, как успехи? -Пока никак, — честно призналась Катя и положила на стол папочку с документами. -Чтобы были как! — важно произнес директор и звучно отхлебнул кофе. — Обязательно будут! — уверенно пообещала Пушкарева и сжала кулачок. -Дядя Виталик, меня обижают! — в кабинет ввалилась запыхавшаяся племянница. -Красавица, я ж тебя просил! — Виталий Аркадьевич зло уставился на Алену, и увидев стоявшую в стороне Катю, почти прокричал, — Екатерина, вы свободны!!! Кате пришлось быстро покинуть кабинет и дожидаться Аленку на улице. Спустя полчаса стало зябко, и девушка решила зайти вовнутрь. В холле первого этажа толпились очумелые перепуганные первоклассники возле своих родителей, которые напали на парочку учителей с целью в подробностях узнать, как их чад будут обучать премудростям счета. Кроме того, беспокойных мам безумно интересовало питание и внеклассные занятия. Катин желудок радостно откликнулся на слово еда, но хозяйка решила, что столовая определенно не работает, и пошла рассматривать доски с расписанием. Девятых классов оказалось пять, возле букв «а» и «б» была приписочка «физ-мат», «в» и «г» — «мат», а около «д» аж красной ручкой — «эконом». «Закон подлости всегда работает, — Катя скривила личико. — Но так даже интереснее». Алена объявилась еще спустя час, на вопрос «сколько работает ее дядя директором», бросила, что около трех лет, а табличку, мол, не сменил, потому что ленивый, и у него итак дел по горло. Идти с Катей в магазин или на рынок за утюгом наотрез отказалась, сказав, что идет в киоск за журналами, и ее планы на вечер «изучать светскую жизнь».