Любовь такая разная...

С Аленкой они встретились на станции метро Невский проспект, и та даже не опоздала. Когда они вышли на улицу, то у Кати захватило дух, а ее одноклассница тоже удивленно хлопала глазами, хотя увиденное огромного восторга не произвело. — Я здесь была в семь лет, тогда казалось все круче, — пояснила Алена. И девушки направились вперед по проспекту в направлении Дворцовой площади. Катя крутила головой на триста шестьдесят градусов, поправляла очки и находилась в состоянии эйфории от увиденного. — Да не сходи с ума ты так, это всего лишь дома, — успокаивала Катю Алена. — Как все красиво! — чуть не визжала Пушкарева, — Смотри-смотри, Казанский собор! Там Кутузов! Пойдем туда! Как Кутузов связан с собором, Аленка не понимала и еле поспевала за Катериной. Пока они добрались до Дворцовой площади, позволив себе даже по пути пирожное в небольшом уютном кафе, посмотрели на Александрийскую колонну, и Катя продекламировала: «Вознесся выше он главою непокорной Александрийского столпа, » обогнули Эрмитаж, повосторгались открывающимися видами на Петропавловскую крепость, прошлись по Дворцовой набережной, пересекли Марсово поле и собирались зайти в Летний сад, как оказалось, что уже шесть вечера, и он закрывается. — Мне же в восемь надо быть у Алевтины! Как мы просмотрели время, я не успеваю, — заволновалась Катя. — Побежали быстрее на метро. — Постой ты, ты вообще знаешь куда бежать? — Нет. — Давай спросим. Прохожий подсказал им, что быстрее будет выйти по Садовой к Гостиному двору. — Куда ты так бежишь, твоя Алевтина только пугает, — останавливала Катю запыхавшаяся Алена. Когда девушки очутились около треугольного в плане желтого здания с колоннами, оказавшегося Гостиным двором, перед ними возникла невыполнимая задача — найти вход в метро. Вход нашелся еще спустя пятнадцать минут, так как девушки сначала решили его искать внутри здания и причем со стороны Думской башни, но возникла новая преграда, состоявшая из толпы людей, тоже желающих попасть на поезд. — Попали в час-пик, — сказала Алена, — пошли еще погуляем, успеешь ты. — Нет, мне надо, — и Катя принялась ломиться вместе со всеми. Когда Пушкарева подходила к дому Алевтины, часы показывали без малого девять, и на улице была кромешная темень. Она принялась осторожно открывать дверь, надеясь, что Алевтина еще не превратилась в оборотня, но из-за двери ей ответили нечеловеческим пьяным голосом: — Что хахаль выгнал, коли приперлась? Иди-ка ты назад к нему, у меня свой появился, и тебе здесь не место. За дверьми что-то с грохотом упало, а женщина-оборотень заголосила: — Все-е-ех сожгууу на этом свете я-я-я! — из квартиры правда запахло дымом, и послышался еще один страшный голос, принадлежавший предположительно мужчине. Катя в ужасе отпрянула от двери, выбежала на улицу и опрометью бросилась бежать через весь двор. Путь ей преградили, когда девушка очутилась под аркой соседнего девятиэтажного дома. — Быстро бегаешь! — говорил мужской голос. — Сейчас усмирим! — ответил второй, и ее схватили, заткнули чем-то вонючим рот и куда-то поволокли. Катя пыталась отбиваться, но было бесполезно. Ее повалили где-то кучу влажной листвы, сбили очки и кинули какую-то тряпку на глаза. — Говоришь, она бабло на груди носит, — хрипел знакомый страшный голос. — Сейчас узнаем, — и Катенька почувствовала холод металлического лезвия. — Ха точно, ну не наврала! Сматываемся! — Ты хочешь ее вот так оставить? — А ты еще что-то хочешь? — А как же! — Ну тогда сам режь на ней юбку. Катенька услышала треск ткани и почувствовала, как грубые руки стали хватать ее за ноги, а сверху вдруг полилась жидкость, пахнущая спиртом. — Ты что идиот делаешь? Совсем обезумел? — Дезинфекция. Сердце готово было выпрыгнуть из груди от невозможно страха, и она напряглась, пнула что-то и стала куда-то соскальзывать. Последнее, что она помнила, это хриплую ругань, шорох листвы и пронзающую боль по всему телу и какую-то мягковатую вонючую холодную поверхность, на которую она похоже упала. Сколько прошло времени-неизвестно, Катя потихоньку приходила в себя, пытаясь пошевелить руками, но было невыносимо больно, и она заскулила. В глазах сверкнула вспышка, и девушка подумала, что вновь теряет сознание, но сверху донесся голос: — Эй! Здесь кто-то есть? Катя на секунду испугалась, что это вернулись ее убийцы, дернулась и вновь завыла от боли. На нее сверху посыпались комья грязи и листья, кто-то спрыгнул и очутился рядом с ней и воскликнул: — Ба, да это ж девушка! Ты что здесь делаешь? Ты жива? — и этот неведомый спаситель потрогал ее за руку. Вспышка боли вновь пронзила тело от головы до кончиков пяток, и Катерина опять потеряла сознание. Дальше она отрывками помнила, что ее несли, отчего было нестерпимо больно, потом куда-то усадили и везли, спрашивая: «Как она», но она ничего не могла ответить, только лишь тряслась и стонала.