Любовь такая разная...

Сквозь полудрему откуда-то доносился голос: —А я думал, ты уже в университете… Где это тебя так закрутило?..Цунами в Индонезии? Как ураган-то звали?..Ну почему у меня все друзья такие… Я? Я задерживаюсь и появлюсь не раньше третьей пары….Нет, до меня цунами не добираются… Тамарочка? Не угадал, друг мой. …Уж скорее меня похвалит наш зав, чем ты… Ты слишком плохо обо мне думаешь… Миротворческую миссию выполнял, все пока! В комнате послышались тихие шаги: — О, проснулась? Доброе утро. Горошина бока не отдавила? Катя открыла глаза и увидела своего вчерашнего знакомого в одних джинсах и с полотенцем на голых плечах. Он взъерошивал рукой мокрые темные волосы и смотрел на нее смеющимися глазами: — Ну как первая ночь с му-мужчиной? О чем отцу расскажем? Катеньке очень захотелось запустить в него подушкой или чем-нибудь потяжелее, и она попыталась поднять левую руку и что-нибудь схватить. — Если больной хочет убить лекаря, значит он пошел на выздоровление, — Андрей присел на край кровати. — Как самочувствие? — Спасибо, вроде неплохо, — разлепила пересохшие губы Катя и растерянно оглядела обилие гипса на теле. — Чего изволите? Пить, завтрак, душ? Просите, не стесняйтесь, я исполняю любые приказы. — Воды. — Сейчас принесу, только дождись меня и не умирай. Все было бы замечательно, если б не было так отвратительно. Катя понимала, что на самом деле сейчас неплохо бы пойти в туалет, в душ, потом что-нибудь перекусить, но на левой руке у нее были не загипсованы только большой и указательный палец, и то шевелить ими было больно. «Что делать?» — задавала Катя вопрос, не имевший ответа. Внутри становилось плохо от мысли, что нужно сообщить все родителям, и тогда спустя три дня примчится ее мама и заберет ее отсюда, будет кормить с ложечки вкусным борщом и ухаживать, как за ребенком. Но три дня нужно было еще как-то протянуть, а мысль видеть в качестве своей няньки нового знакомого, она и допустить не могла. Он итак сделал для нее чересчур много, вел себя вообще не похоже на людей его возраста, да и выглядел несколько старше, только в глазах было мальчишеское озорство. «Ну он же доктор, а они должны быть добрыми», — рассудила Катенька. Лежать дальше было неприлично, и Катя потихонечку села на кровати и стала осматривать спальню. Тут же около спального места она обнаружила тумбочку, на которой лежали очки и тоненький журнал. «Вестник Павлова», — разглядела девушка. Ниже под названием был крупный заголовок «Каким врачом я хочу стать» и еще ниже в кружочках фотографии студентов и подписи под ними. Катя наклонилась и сощурилась. На одной из фотографий был ее спаситель, в очках, находящихся сейчас на тумбочке, и с легкой улыбкой. «Андрей Жданов, студент 5 курса лечебного факультета. Я хочу стать акушером-гинекологом и помогать детям появляться на свет. У меня могла бы быть пятнадцатилетняя сестра, если бы не ошибка врача в роддоме.» Андрей появился с халатом в одной руке и стаканом воды –в другой. — Ваш напиток, как заказывали. О, утреннюю прессу предпочитаете читать! Катя смотрела на него широко раскрытыми глазами. — Ой, у меня кажется выросли рога, или я облысел. — Т.ты г.г.ги.ги? –заикалась девушка. — Еще учусь, а что такого? — Ну обычно же женщины… — Это очень сложная профессия, Катюша, и как раз подходит больше мужчинам. Давай мы попьем и пойдем на водные процедуры, а то я смотрю в темноте тебя вчера плохо отмыл, — он потряс огромным синим халатом. В ванной, когда Андрей стал снимать с Кати свою футболку, она вновь стала трястись и зажиматься. — Ты думаешь меня еще чем-то удивить? Ты ж вроде про меня все прочитала, — Кате ничего не оставалось делать, как осторожно переступить борт широкой ванны. После водных процедур Жданов перебинтовал ей колени, замотал в свой огромный халат, обвязав поясом аж на два раза и провел на кухню, где вкусно пахло кофе.  — На завтрак будет омлет с оливками, надеюсь ты их ешь. Оливки Катя видела только на картинках в детской энциклопедии и поэтому не представляла, ест она их или нет. — Мать навезла кучу банок, теперь пихаю их во все блюда, а особенно — кормлю ими гостей, — объяснял Андрей, закидывая ложкой из большой жестяной банки зеленые круглые плоды в глубокую сковороду, где шипела яичная смесь. — А мама у тебя же не в Петербурге живет? — Нет, — почему-то усмехнулся Андрей, — так, давай ты о себе расскажешь. То, что ты гениальный математик, который шарится по темным дворам в поисках приключений, а потом катапультируется в подземелья от этих самых приключений, — я понял. — Что о себе рассказать? — переспросила Катя. — Явки, пароли, ФИО родителей, почему домой не хочешь, и про тетку-оборотня в подробностях. И Катенька медленно и постоянно запинаясь принялась рассказывать историю про то, как она оказалась в Петербурге и про свою жизнь уже гимназисткой, -не ту жизнь, которую описывала в письмах родителям, а реальную, так как новому знакомому врать было страшно — он то и дело внимательно заглядывал девушке в глаза. Омлет приготовился, Андрей положил кусочек в тарелочку с изображением птиц с длинными голубыми хвостами, размял ложкой и подошел к Кате. — То есть твоему отцу обещали, что о тебе будут заботиться, а вышло все наоборот? — он поднес ложку с омлетом к Катиным губам. — пробуй, должно быть съедобно. А почему ты до сих пор все родителям-то не рассказала? — Я их подвести боюсь. — Это как? -Мой папа очень был рад, что я еду учиться в такое престижное заведение, всем рассказывал. Он мной очень гордится, а тут я возвращаюсь, почти калека. Он очень расстроится, — Катя почти всхлипывала, но с аппетитом жевала предложенный завтрак. — Ну дела-а. Понятно. Давай кушай, — Андрей как-то легко принял ее бредовое решение страдать, но не расстраивать родителей, продолжал кормить Катюшу завтраком и не забывал про себя. — Это я виновата в том, что со мной случило-ось, — Жданов чуть не поперхнулся омлетом. — Алевтина Афанасьевна говорила вернуться в восемь, а мы с Аленой задержались в центре и в час-пик попали. — Алена. Это кто? — Одноклассница моя. Еще из старой школы. — Значит гуляли? — Мы в центр первый раз поехали, там так кра-а-асиво. -Не то слово красиво. Алене-то, или еще кому-нибудь в гимназии нужно, наверное, сообщить, что ты не придешь на занятия. — Как? — Ну по телефону. — Я не знаю телефона. — А номер гимназии какой? Катя назвала номер и адрес. — Это недалеко отсюда. Так, все не болтай, — Андрей начал усиленно скармливать омлет Катеньке. — Мне сейчас нужно в университет — на двух последних парах появиться, потом я заскочу в твою гимназию, а потом мы придумаем, что делать дальше. Наверное, нужно съездить к Алевтине и добыть тебе одежду, а еще в больницу и милицию тоже не помешает. Все-таки напали и деньги украли. При слове деньги слезы опять появились у Кати на глазах. — Не переживай ты, главное, сама целая. Так, — Андрей вскочил из-за стола. — Надеюсь часа три без меня протянешь. Вот сможешь, наверное, телевизор включить, — он пододвинул пульт, лежавший до этого на краю кухонного стола. — Если что-то случится очень плохое, то звонить по этому номеру, — он оторвал листок перекидного календаря и написал телефон. — Это номер нашей кафедры. Позвать студента Андрей Жданова и сказать, что по вопросу жизни и смерти. А лучше звонить вот по этому, — он написал еще один номер. — Это мой друг и одногруппник ВанО, он добрый и всегда поможет. Он просто сегодня универ прогуливает. Ключи у консьержа возьмет, — добавил Андрей, когда Катя пыталась его что-то спросить. — Все пока, не скучай. Делай, что хочешь, только без ущерба собственному здоровью.