Любовь такая разная...

В гимназии у входа его тут же встретила бабулька-вахтерша и поинтересовалась к кому он. Андрей протянул ей бумажку, на которой было записано имя классной руководительницы. — Вы похоже по личному вопросу, — протянула бабуля, — подождите здесь, она скоро должна уже выйти. — Нет, я не по личному. Я по поводу ученицы — Пушкаревой Екатерины. — Вы кто ей будете? Брат? — Ага. Троюродный. — А что произошло? –любопытствовала вахтерша. –А вон, Таня уже идет. Таня, тут к тебе троюродный брат твоей ученицы Пушкаревой Екатерины. — Здравствуйте, — молодая симпатичная девушка подошла к Андрею. — Вас как зовут? — Андрей Павлович! — представился он. — Андрей Павлович, — учительница сделала паузу, — а меня можно просто Татьяна. Я понимаю, что вы по поводу отсутствия Кати сегодня на занятиях. Она заболела? — В каком-то роде да. Можно мы отойдем в сторону? — Андрей показал рукой на закуток в холле, где были двери, ведущие в раздевалки. — Конечно, можем даже выйти на улицу, чтоб нам никто не мешал или пройти в класс. — Это вовсе необязательно. И здесь неплохо, — Андрей оглядел коридор гимназии, — прямо как в моей школе. — Вы учитель? — Нет, я имел в виду школу, в которой я учился. — А в какой вы учились? Ой, что это я, так что с Катей? — Она попала в неприятную ситуацию и не сможет около недели посещать занятия, а может быть даже и месяц. — Что такое произошло? — Татьяна Алексеевна огромными голубыми глазами смотрела прямо на Андрея. — Ничего страшного, но у нее сейчас сломаны обе руки. — Какой ужас! — воскликнула девушка. — Как так получилось? — Напали. — Бедная девочка, у нее же родители далеко. Я даже и не знала, что у нее в Питере кто-то есть. Как она сейчас? Андрей хотел сказать, что тоже не знал, но сказал, что ничего, и Катенька уже поправляется, так как очень хочет на учебу. — Да-да, — кивала Татьяна Алексеевна. — Она очень умненькая, только очень застенчивая, видимо, еще не привыкла к новой обстановке. Андрей поинтересовался, как быть с учебой, но классная руководительница его успокоила, сказав, что Катя может почитать пока книжки, а потом она все нагонит, и она, и другие учителя с удовольствием с ней позанимаются дополнительно. А Андрея пригласила приходить к ней, чтобы взять Кате дополнительную литературу и задания. И даже предложила такой вариант, что она может заниматься с Катенькой дома. — Я понимаю, Катя сейчас с Вами живет? — Да-да. Только я думаю, это будет неудобно для Вас, у Вас, наверное, работы в гимназии очень много. — Нет, что Вы, мне нетрудно. Мимо них прошел грузный невысокий мужчина с толстым портфелем. — До свидания, Виталий Аркадьевич! — сказала Татьяна Алексеевна. — А стойте, Виталий Аркадьевич. Вот тут пришел брат Пушкаревой. С Катей-то несчастье приключилось, вы как директор должны знать. — Брат? — удивился мужчина. — Троюродный, — Андрей протянул ему руку для приветствия, попутно соображая, что Катин оборотень –тетя директора. — Очень приятно, я не знал. А что с Екатериной? Андрей покосился на Татьяну Алексеевну, которая аж вытянула шею, готовясь услышать что-нибудь новенькое. — Виталий Аркадьевич, мне с Вами поговорить нужно, серьезно. У директора и без того короткая шея, стала еще короче, и голова вросла в плечи. — Я сейчас спешу, может быть завтра? — Видите ли, я тоже очень занят, завтра не получится. Меня один вопрос интересует- ваша тетя Алевтина. Не помню, как ее там по отчеству. — Хорошо, пройдемте в мой кабинет. — До свиданья, — Андрей улыбнулся Татьяне Алексеевне. — Чай, кофе, что-нибудь покрепче? — вдруг стал ему предлагать директор, когда они оказались в кабинете. — Нет, спасибо, я за рулем, — ответил Андрей. — Мне известно, что Катя до вчерашнего происшествия жила у Вашей тетки, и что Вы и Ваш брат клятвенно обещали катиному отцу, что с его дочерью ничего не случится? — А что случилось-то? — недоумевал Виталий Аркадьевич. — Интересные дела получаются. Катя не ночевала дома, не пришла на занятия, а Вы даже не в курсе или прикидываетесь. — У меня очень много работы. Мне Алевтина ничего не говорила. — Еще интереснее, — до этого равнодушные глаза Андрея загорелись огнем, и он ощутил себя не иначе следователем на допросе и теперь собирался как минимум уничтожить взглядом человека, сидящего напротив, и напоминавшего ему типичного мелочного чиновника из произведений Гоголя или Салтыкова-Щедрина. — Значит вашей Алевтине по барабану, что ее постоялица не приходит домой? Или это в порядке вещей, что она не ночует дома? — Нет вроде бы. Да объясните мне, что произошло! — директор аж подскочил с места. — На Екатерину Пушкареву было совершено нападения вчера вечером около 21.00 после того как, некто Алевтина Афанасьевна отказалась ее впустить домой. — Значит были причины не впустить. — взвизгнул Виталий Аркадьевич. Андрей от такого слегка оторопел: — То есть вы считаете нормальным не впускать несовершеннолетнего ребенка в квартиру, когда на дворе почти ночь и может с ней что угодно случиться. — Так почти ночь. Что это она делала на улице в такое время? — Нормально! Девять вечера — это по-вашему непозволительное время для девочки находиться на улице, а если она просто задержалась по независящим от нее обстоятельствам? — Но причем здесь Алевтина? — Неужели не понимаете? Если бы она впустила Катю домой, с ней бы ничего не случилось! — Андрей вскочил и нависал над директором. — А что слу.лу.лучилось? — директор стал заикаться. — Ее у.убили? — Тогда бы вы здесь уже не сидели, и я бы с вами не разговаривал. Просто руки поломали. — Ну вот, — облегченно вздохнул Виталий Аркадьевич и приземлился в кресло. — Все обошлось. — Ага, не то слово. А ничего, что Катя не хочет возвращаться домой к Алевтине, и говорит, что она оборотень и беспробудно пьет? — Вашу Катю часом головой не ударили? — Слава богу, нет. — Ну тогда я не знаю, это клевета! — Виталий Аркадьевич вскочил и ударил кулаком по столу. — Вы вот вообще откуда взялись? У нее же никого не было в Питере. — В больнице справки навели и нашли, такой вариант не рассматриваете? — Что Вам от меня нужно? — Почему сразу нужно, я так предупредить. Мы в милицию заявим. — Заявляйте, пусть найдут этих гадов, кто на Катю напал. — Как вам нравится, что эти гады с вашей Алевтиной пили в этот вечер? — Это Катя вам сказала? Ей могло показаться. — Вы меня удивляете. Вас же с должности снять могут, так между прочим. — Вы мне угрожаете? Да кто вы такой? И будто я вас испугался, — нижняя губа Виталия Аркадьевич дрожала, лицо стало красным, а в глубине глуповатых глаз затаился страх. — Никто, можете меня не бояться. Просто дело заведут, будут все проверять, и до вас доберутся. — А я не виноват. — Ну значит до Алевтины, и тут и вы по родственным связям. — С Алевтины тоже ничего не возьмете, у нее справка есть, у нее отклонения. — Замечательно, и вы селите дочь друга вашего брата к психически нездоровой тетке. — Он не друг. И куда мне было ее девать, брат очень просил, так как этот подполковник его сына спас. — Хорошо отблагодарили, не то слово. Ладно хоть пока катиному отцу ничего не сообщили, а то я думаю, он бы тут же прикончил его сына. — И не сообщайте. Я прошу вас не сообщайте, придумайте что-нибудь, пожалуйста. Иначе, Катя в этой гимназии больше не учится. — С таким директором ей здесь точно больше делать нечего. — Да я-то тут причем, меня назначили. Здесь же учителя –во! Таким, как Катенька, только здесь и учиться. — По-моему, Вам самому в клинику не помешает. И справочку выдать, чтобы не смели на такие должности назначать. — Вы! Вы меня оскорбляете! — Виталий Аркадьевич брызгал слюной, а Андрею это все начинало надоедать и бесить, так как он понял, что переоценил свои силы и с психически нездоровыми директорами он общаться не умеет, он скорее предпочтет дать ему кулаком по толстой физиономии, но ведь нельзя, это не его дело, итак похоже у Кати тут проблемы будут, да и нездоровых людей не бьют. — Но я сегодня добрый, — продолжал директор, — я забуду все, что вы мне наговорили, и Екатерина, как поправится, сможет здесь дальше учиться без проблем и жить у Алевтины, только если вы сами не будете, и уговорите ее не сообщать ничего родителям, — это, во-первых, а во-вторых, не будете сообщать в милицию. Я ж так понимаю ничего страшного не произошло? Просто какие-то пьяницы напали? — Просто-просто, ну денег еще прихватили. Шантажируете, да? Плата какая-то низкая, а требования-то ого-го. — Сколько денег? — Виталий Аркадьевич уже полез с свой портфель, видимо за кошельком. -Я –то откуда знаю. — Вот возьмите. Все, — он выложил пачку денег, — Сегодня зарплату получил. Жданов нервно захохотал. — Считаете, что не виноваты, тут же лезете за деньгами и пытаетесь за какие-то грехи откупиться. Аж всей своей зарплатой. В церковь лучше сходите. — Я атеист. И я помочь Кате хотел. — Очень помогли. Вы лучше сейчас мне помогите и прокатитесь со мной до вашей тетки. Виталий Аркадьевич с подозрением взглянул на молодого человека. — Все-таки вы меня боитесь. Да мне только Катины вещи и учебники забрать, сами понимаете, что она у Алевтины больше жить не будет. А остальное — как Катя решит. — Я очень рад, что вы разумный человек. «Так говорят злостные преступники в дешевых детективах, — подумал Андрей. — В одном точно, который Тамарка читала, а я от нечего делать заглянул». Когда вышли на улицу, Виталий Аркадьевич сказал, что ему за здание гимназии, так как его автомобиль припаркован там. — Ну уж нет, — возразил Жданов. — Вы едете со мной. — Думаете, что я скроюсь? Да вы, вон молодой, гоняете, наверное, мама не горюй, никуда мне от вас не деться. — Чтоб гоняться за Вами не пришлось, прошу все-таки в мой автомобиль. — Вот молодежь-то пошла, — стал ворчать директор. — Тебе лет-то сколько? Двадцать пять? — Мы с Вами на ты не переходили. Прошу садитесь, — Андрей пригласил его в машину. — Допустим, что двадцать пять. И вы же сами с этой молодежью работаете. — У меня молодежь помладше, не заставляют под конвоем с ними ездить. — Какой к черту конвой, я всего лишь любезно везу Вас до вашей же тетки. — А обратно я как? Без машины-то? — Общественный транспорт есть. — Я не знаю как. — Настолько привыкли к автомобилю? — Признаюсь, что уже лет пять не ездил. — Ничего вспомните, или такси. — Может вы меня довезете обратно? — Слишком многое требуете. — Вообще-то Ваша Екатерина абсолютно бесплатно месяц жила у Алевтины, пользовалась всеми благами, можно так сказать, училась бесплатно в гимназии. А тут произошло несчастье, и сразу же объявился какой-то нахальный брат и обвиняет меня во всех грехах. — Я и не знал, что школьное образование у нас платным стало. — У нас особенная гимназия, элитная, тут взносы требуются. А я ж ничего с Екатерины не беру, я все понимаю, что родителям не потянуть все. Брат-то говорил, что они на квартиру копят, а то все никак льготы своей не дождутся. — Вон оно как. А поборы-то это законно? — Что вы ко мне прицепились? Законно. Я смотрю, что можно с Пушкаревой все брать, вон брат на какой машине рассекает, может и за сестричкино обучение заплатить, коль так о ней печется. Андрей хмыкнул. — Как банально. Лучше скажите, куда сейчас сворачивать, а кто за что платить должен- позже разберемся.