Любовь такая разная...

Оставшиеся два будних дня до выходных пролетели легко и быстро. Андрей с утра убегал в университет, не забывая накормить Катю завтраком, сводить ее в душ и достать ей книги или включить телевизор, возвращался как правило в полдень или чуть позже и мастерил какой-нибудь обед, состоявший из супа или даже запечённой курицы, потом готовился к занятиям и убегал в больницу, где ему никак не хотели подписывать практику, возвращался поздно, но приносил с собой йогурты или сладкие творожки из магазина и скармливал их Кате, смотрел новости по телевизору, иногда болтал по телефону, тащил Катю в ванную (похоже он считал, что водные процедуры необходимы утром и вечером и в большом количестве, хорошо что он нашел эти чехлы на гипс, и купание не представляло такой большой сложности, разве только Кате каждый раз хотелось провалиться сквозь землю), потом был массаж с какой-то мазью, пахнущей больницей, и Катенька каждый раз решала, отчего лучше умирать- от боли или наслаждения, или вообще от стыда, и, наконец, они ложились спать. Насчет дивана Андрей не стал заморачиваться, и они неплохо сосуществовали на одной огромной кровати, и похоже это его никак не напрягало, а уж Катеньку — тем более. Она поняла, что ее новый знакомый очень энергичный, жизнерадостный, добрый и заботливый человек, а еще он пользовался вниманием у девушек, и похоже не умел им отказывать. «Значит, муж из него так себе, — рассуждала умная Катенька. — Но он как-то легко выполняет просьбы и не упрямый.» Она просила его проверить почту у Алевтины и послать родителям телеграмму, и он без проблем все сделал. Вечером пятницы Жданов с порога заявил, что едет на продуктовый шоппинг и советует Катюше тоже с ним проветриться. — В гипсе от долгого нахождения в закрытых помещениях могут червячки завестись! — Правда? — Катя огромными глазищами смотрела на него. — Истинная правда! И еще тебе нужно прикупить одежды, подходящей для пикника. — Мне еще одежды? Зачем? Мне это не нужно. — Катюша, ты первая моя знакомая девушка, которая не любит одежду. Катины щечки слегка порозовели, и она смутилась. — Черт, я не в том смысле. Пошли одеваться. — Андрей, можно я не поеду? — Что случилось? Болит что? Сейчас уколами все исправим. — Нет-не-ет. Все в порядке. Только, как это сказать… Ну с тобой же еще твои друзья пойдут. Мне неудобно. — Что неудобно? — Я буду мешать тебе. Я лучше дома посижу. — Ага, и завтра никуда не поеду. — Да! Я сама дома могу целый день побыть. — Я в этом и не сомневаюсь. Сидеть и плакать в подушку все девчонки любят. — Я не плачу. — Ну-ну, а что подушка вчера мокрая была? — Я.я не знаю. — Значит ты еще и врешь. — Нет, — Кате хотелось на самом деле расплакаться, и она уставилась в пол, стараясь не смотреть на Андрея. Настроение соответствовало сегодняшнему серому унылому питерскому небу, все болело, и очень не хотелось ехать на пикник и мешаться Андрею, который явно радовался предстоящей поездке. — Нет, ну хорошо. Что тогда? Домой к родителям может хочешь? — Нет, Андрей, все хорошо. Ты езжай. — Катюша.Катя, что, черт возьми, происходит? — Андрей ехать не собирался, взял ее за плечи и почти уже кричал. — Ничего, — Катя пыталась отстраниться и вжималась в стену. — Ага, ничего! — Андрей ее отпустил и зашагал по комнате. — Совсем ничего, подушка от ничего мокрая, ты ходишь с пришибленным видом, но разговаривать ты нормально не умеешь. Я же не экстрасенс, Катя!!! Катенька всхлипнула и промямлила: — Отвези меня к Алевтине, пожалуйста, или в больницу. — Катюша? Что с тобой? –Андрей подошел и стал трогать ее лоб, девушка вырвалась и убежала в прихожую, и забилась в угол около входной двери. — Катя! Мне надоело. Ты что, как маленькая! — Жданов побежал вслед за ней. — Так либо ты прекратишь сейчас истерику, — он увидел уже хныкающую Катю в углу около тумбочки с обувью, либо я сейчас все-таки поставлю тебе укол как минимум с обезболивающим. — Не наа-а-адо, — Катя вовсю уливалась слезами. — Кошмар, в пятнадцать лет уколов бояться. Ладно помирай тут, я поехал, — и Андрей в одной футболке выскочил за дверь. Катенька продолжала сидеть в углу и хныкать, но не прошло и пары минут, как дверь вновь хлопнула, и Жданов проявился на пороге. — Черт, я сейчас не в том настроении, чтобы полчаса слезы утирать, — он подхватил Катю и понес ее в спальню, быстро переодел и все-таки поставил обещанный укол, пообещав, что тут же все болеть перестанет, а Катя просто трусиха. Ей пришлось подчиняться, так как столкнувшись со злым взглядом Жданова, она испугалась и даже перестала плакать, а еще в ней просыпалась совесть, и было мучительно стыдно за истерику. Потом он схватил ее за руку, вывел на улицу и усадил в машину. Пока ехали, Катя разглядывала в окно город, Жданов с остервенением крутил руль, но на одном из светофоров он потрепал девушку за щеку: — Ну что мир все также ужасен? Катенька слегка дернулась от прикосновения и недоумевающим взглядом посмотрела на него. — Прости, что отвлек от меланхоличных дум. Хочешь чего-нибудь вкусного? Например, пирожных? Катя только помотала головой. — Ну ладно-ладно. Я ж знаю, что ты сейчас думаешь, что я свинья и даже, возможно, объявишь голодовку. Девушка с непониманием опять посмотрела на него. — Что я не прав что ли? Ах да, ты же логик, и нелогично отказываться от вкусных вариаций приготовленных яиц на завтрак. Что ж себе вредить-то, верно-верно. Катя продолжала безмолвствовать. — Катюша, может ты скажешь, о чем ты все-таки думаешь? Что случилось? По другу своему может скучаешь? Ты его любишь? — По кому? По Кольке? -Ну по нему. Или еще кто-то есть? — Неет! — Пушкарева усмехнулась. — Я, конечно, скучаю, но я его не люблю. Ну вернее люблю, но как друга. — А как не друга кого-нибудь любишь? — Нет, — Катя удивленно смотрела на Андрея, который слегка улыбался, глаза странно блестели, и он обоими руками сжимал руль. — Вот это правильно, любовь очень сложная штука, Катенька. И гораздо лучше испытывать к человеку все что угодно, только не любовь. Так удовольствия будет не меньше, а вот страданий точно можно избежать. — Это как? Так возможно? — Конечно. Тебе человек должен просто нравиться, ты можешь испытывать симпатию, но при этом не сходить с ума. Хотя ты, конечно, не понимаешь еще о чем я. Но, наверное, тебе же кто-то уже нравится? — Нет, — Катя смутилась и отвернулась к окну. — Совсем-совсем? В классе что ли нет симпатичных мальчиков? — Нет. Ну может есть, я не обращала внимания. — Оййй… Я поверил, да. Ну ладно, конечно, учеба и только учеба, это правильно Катюша. И постарайся, чтоб твое сердце как можно дольше ровно билось. Я понимаю, что ты однозначно в кого-нибудь влюбишься, все девушки так устроены — влюбляются в какие-нибудь неподходящие объекты, а потом делают глупости. Я все-таки надеюсь, что ты умная девочка, Катя. — Конечно. — Вот молодец. — Только.разве возможно жить без любви? — Это кто тебе такое сказал? Книжкам не верь. Конечно, без любви в каком-то роде жить нельзя, ведь ты любишь родителей, своих друзей, любишь родину, любишь что-то делать, но это другая любовь. Ты от нее не теряешь голову, она помогает тебе жить. — А та, от которой теряешь голову, не помогает? — Нет конечно. Разве можно нормально жить без головы? Мир переворачивается. — А можно так любить, чтоб ээ.голова на месте оставалась? — Я не знаю, Катюш. Но мне кажется, что противоположный пол нельзя. Катя на минуту задумалась, пытаясь осмыслить такие ошеломляющие утверждения, а Андрей уже парковал машину около какого-то здания с вывесками.