Любовь такая разная...

Утро воскресного дня, первое утро семейной жизни новоиспеченной четы Ждановых, в принципе казалось обыкновенным. Катя приоткрыла глаза и увидела в непозволительной близости ухо мирно спящего мужа. Его рука уже лежала где-то поверх ее подушки, а сама девушка почему-то оказалась слишком близко к нему. Она, не став анализировать сей факт, быстро вскочила с постели и убежала на кухню. Заспанный, но довольный жизнью улыбающийся муж появился на кухне спустя полчаса, когда из остатков ресторанной еды, зачем-то врученной кем-то вчера Кате, был приготовлен завтрак. — Ну что, как первая брачная ночь? — Андрей прочапал к кувшину с водой. — Нормально, — Катя недоуменно пожала плечами. — А мне понравилось. Хорошо спал, и даже похмелье не мучает, — он жадно пил воду из стакана, капельки стекали по подбородку на футболку, которую он все-таки сообразил одеть, а Кате хотелось подойти и стереть рукой с него эти капли. — Жизнь – неожиданная штука, никогда не думал, что так быстро стану женатым человеком. — Я тоже не думала. — И во всем этом кстати виновата ты, — Андрей стащил с тарелки уже несколько кусочков сыра, жевал их и лукаво смотрел на жену. — Я не хотела и не собиралась, — отчего-то отнекивалась она. — А я ужасный человек силой вынудил, — он взял с тарелки яблоко и задумчиво крутил его в руках. — Кать, я первый раз встречаю в жизни такую девушку, как ты. Катя чуть улыбнулась и испуганно попятилась, упираясь спиной в холодильник. — Ты удивительный человечек, Катенька, сочетающий в себе несочетаемое. Вот как можно бояться безобидных комплиментов? А? Кате стало стыдно, и она покраснела, а Андрей рассмеялся, взял две тарелки и принялся раскладывать на них еду. — Сегодня воскресенье, а завтра с утра нам надо решить вопрос с твоей пропиской и другими документами. А то у меня потом экзамены, а после них я вновь в Москву. — Ты рассказывал родителям про меня? — робко поинтересовалась Катя. — Кать, я же такой же, как и ты. Никому ничего не рассказываю. — Вот в физике же говорят, что противоположности притягиваются. А одинаковости? — Катя позволила себе успокоиться и принялась разливать кофе. — Одинаковости, — усмехнулся Андрей, — мирно сосуществуют вместе. А знаешь, Катя, я тут подумал, что на самом деле наш союз идеален. Во- первых, он лишен всех недостатков настоящей семейной пары, во-вторых, каждый из нас остался свободным. Зато у нас очень много преимуществ. — Каких? — недоуменно спросила она. — Ну смотри, я понял, что совместный быт очень облегчает жизнь. Я бы сейчас валялся в постели, ленился и не шел делать себе завтрак. Так, имеем еще преимущество- взаимная мотивация. Потом есть всегда с кем поговорить, кто может тебя поддержать. А самое главное нет этой всей чепухи, связанной с любовью. — Да, ты мне это уже говорил, и что истерики женские ты не любишь, — немного грустно оборвала его Катерина, — поэтому я обещаю никогда не плакать и не устраивать истерики без повода. — Ладно, плакать полезно. Лучше обещай, если у тебя что случится, ты обязательно обо всем мне расскажешь? И если парень появится, то тоже? — Хорошо, — не очень уверенно сказала Катя, а потом продолжила: — Ты тоже можешь поделиться со мной всем, что тебя волнует. — Конечно, — Андрей улыбнулся и вновь взял со стола яблоко. — Кстати, я вчера не исполнил тамаркину мечту, не станцевал с ней вальс. Катя вопросительным взглядом уставилась на этого невозможного человека, некоторым поступкам которого она не могла найти абсолютно никакого объяснения, а в сердце почему-то иногда возникала робкая надежда, нещадно душимая беспокойным разумом. «Мне надо слушаться Андрея, я выдумываю лишнее, но я не могу по-другому», — Катя вела с собой внутренний диалог. Вчера, когда кто-то из ребят вспомнил про свадебный танец, а она решила, что эта традиция не подходит их настояще-ненастоящей свадьбе и думала уже сбежать из зала, Тамара пришла ей на помощь и предложила Андрею станцевать ее мечту – «вальс из зверя». Катерина уже обрадовалась, что одна пытка будет заменена другой, но почему-то перспектива видеть танцующего мужа с его девушкой ей нравилась больше, или она ошибалась. Но ее муж почему-то вспомнил про традиции, поймал убегавшую из ресторана жену и закружил в танце. Откуда в зале взялось свободное пространство и музыканты, Кате было неведомо, но то, что она бы не выжила в девятнадцатом веке, если бы ее постоянно приглашали вальсировать такие, как ее Андрей, было очевидно. И даже подготовка на балу как-то не отдаляла ее от мнимой гибели. «Так надо, это традиция, мы всего лишь танцуем, вон там сидит Тамара», — пыталась она себя вернуть к реальности, но замечала, что ее рука не лежит спокойно на плече партнера, а излишне смяла его пиджак, дыхание уже давно сбилось, и она лишь слышит удары своего сердца и сердца мужа. Потом она помнила, что они еще какое-то время стояли, обнявшись в центре зала, и казалось, что нет никого вокруг. Когда она уже оказалась вновь за столом, то слышала какие-то шутки, смешанные с похвалами про их невероятно чувственный танец, и видела, что Тамара куда-то за руку тащит ее мужа. — Но, представь –это было бы странно, если бы я вдруг стал танцевать в день свадьбы не со своей невестой. В ресторане ведь были не только наши друзья. Нож, которым Катя отрезала кусок яблока, соскользнул и больно чиркнул по пальцу. —Ай! — вскрикнула она и побежала к раковине, чтобы промыть порез. — Ну чего ты! Сильно больно? — Андрей уже вытаскивал аптечку с верхнего шкафчика кухни. — Не надо в облаках витать, когда нож держишь. Катя обиженно сжала губы, вытащила палец из- под струи воды, увидела обильно сочащуюся кровь и принялась ее высасывать из раны. Она всегда так делала, когда резалась чем-то, и этому научил ее Колька. — Ты что делаешь? — Андрей быстро схватил ее за руку. — Дай сюда. Он вновь сунул ее палец под холодную воду, потом обернул его ватным тампоном и крепко сжал ладонью. Катя вновь оказалась слишком близко к Андрею и стояла, замерев. — Потерпи пять минут, кровь должна остановиться, и тогда забинтуем, — услышала она. — А можно сразу? И пластырем? — Пластырь потом. Ты кстати какой цвет больше любишь? Белый или зеленый? — А почему ты задаешь такой вопрос? — Катя подняла глаза на Андрея и заметила вновь его невыносимый искрящийся лукавый взгляд. Захотелось затопать ногами, закричать, оттолкнуть его и заорать: «Не смотри так больше никогда! А то я еще не только палец себе порежу!» — Да выбираю между перекисью и зеленкой. — А можно вообще без них? — Нельзя, Катенька. А вдруг инфекция? Столбняк? — У меня прививка. А зеленка жжет. — Ничего, пожжет и перестанет. И я волшебное заклинание знаю. — Какое? — У кошки болит, у мышки болит… — А-а-а, я тоже знаю, — и Катя рассмеялась, ее внутренне напряжение понемногу спало, и она чуть расслабилась. — Давай тогда зелененьким? Красиво же? — Андрей свободной рукой вытаскивал бутылек из аптечки. — Ты мне хочешь что-то нарисовать? — Иероглиф древних майя поставлю. На большее я не способен, да и площадь слишком мала, — разочарованным голосом сказал он. — Мне порезать…эммм… часть тела покрупнее? — в катиных глазах появился блеск. — Не-не, у меня слишком малы запасы зеленки для крупных полотен. Да и от шрамов я не умею избавлять. А кстати ты болела ветрянкой? — Да. — Ну вот так разбили мою надежду на большое полотно, — было уже непонятно его больше присутствовало в голосе Андрея – сожаления или иронии. А Катя зло топнула ногой, и наконец-то осуществила свою мечту: свободной рукой толкнула Жданова. — Первый день женат, а уже бьют, — возмутился он. — Прописываю двойную порцию зеленки. — Ой нет! — испуганно завопила Катя. — Ой, да! Будет два иероглифа! — Ладно, — вдруг смиренно согласилась она, — только посуду моешь ты. — Что-о? — Андрей похоже явно не собирался этим заниматься. — Ну вода же смоет все твои труды, — поспешили его расстроить. — Я и не подумал, во дурак, — Жданов наигранно ударил себя по лбу, — ладно, ты выполняешь сухую работу по дому: погладить и пропылесосить. — Это первое распределение семейных обязанностей? — Да, — довольно ответил Андрей, — а что ты думала? Долги отменяются, обязанности – нет. — Какие долги? — Супружеские! — и Жданов, не жалея, налил зеленки в порез, что Катя все-таки взвизгнула от жжения. — Ну все-все, сейчас пройдет, — он зачем-то приобнял Катерину и принялся поглаживать ее по спине, будто болело там. — Я не ожидала…Ты же добрый доктор, который не делает больно, — тихо проговорила она, словно была разочарована. — Это мера предосторожности. От заражения, — Жданов вдруг заволновался и засуетился: — Сильно больно? Давай подую? — он пытался заглянуть ей в глаза. Такой Андрей слишком сильно влиял на ее организм, поэтому она сказала, что все хорошо, попросила побыстрее перевязать палец и поспешила исчезнуть с кухни для выполнения своих сегодняшних обязанностей. В спальне ее ждало брошенное на стул свадебное платье и черный костюм жениха. Катя вспомнила, что пару месяцев назад мечтала выйти замуж за Андрея. «Но я же не думала, что так быстро. Да, мечты имеют свойство сбываться. Но каким образом. Так ничего же не должно было поменяться кроме штампа в паспорте. Не должно, да почему-то все по-другому. Тот же Андрей, который друг, и теперь муж, только дружить с этим человеком не хочется, а хочется…ну, например, целоваться. Нет, я ему доверяю, и, наверное, единственному могу рассказать многое, но я не могу сказать, что …что люблю его. Интересно, а он будет рад этому? Наверное, нет, зачем ему это? Он же сам мне все доходчиво объяснял. Любовь приносит много чепухи в жизнь. А я люблю его, и не хочу ему усложнять жизнь. А что если? А что если он догадается, что я его люблю? Но как? Я же стараюсь не показывать этого. Но иногда мне кажется, что он видит меня насквозь. Что же тогда делать? Лучше скрываться, а нет, Пушкарева, какая же ты дура. Надо завести парня, это отведет сразу все подозрения. Точно. Хм парня, любовника похоже. Фу, слово то какое. Это же другое подразумевает. Пушкарева, ты все-таки циничная особа, что ж с тобой сделали эти полгода. Завести парня! Как какую-то собачку. А может нам лучше завести собаку, и я буду на нее направлять всю свою любовь? Интересно, Андрей любит собак? Надо спросить. Так, все, хватит,» — она резко оборвала себя, схватила костюм и принялась его вешать в шкаф. Человеку, которому предстояла возможная участь стать хозяином собаки и который должен был мыть посуду, внезапно что-то понадобилось в спальне. — Ммм, Кать, забыл тебе сказать. Платье было очаровательно, и ты в нем. — Спасибо, — поблагодарила Катя, смущаясь и коря себя за это, — только, мне кажется, ты из-за него стал беднее, и не стоило. — Катя, я тебя сейчас тоже ударю. Наоборот, хотел спросить, где вы нашли такое дешевое платье? А то думал Тамарке подарить платье, но цены сейчас стали кусаться. — В каком-то магазине, спроси лучше у Светы, я не очень запомнила его. Андрей, а скажи…— она изучающе посмотрела на него, — ты любишь собак? — К чему такой вопрос? Сравнение кусачих тварей с кусачими ценами? — А, значит, не любишь, ну ладно. Я просто хотела узнать. — Нет, я этого не говорил. Они очень преданные создания. — Тогда, может заведем собачку? Маленькую? — Катя показала пальцами размер животного, который на вид был сантиметров пять. — Маленькую? Игрушечную? — Ну почему, живую и настоящую. — Маленького живого песика? Который будет тявкать на пришедших домой и грызть мои кроссовки? А кто с ним гулять будет? — Ну почему, не все же собачки такие. Я буду с ним гулять и кормить. — А меня? Катя посмотрела на него непонимающе. — Со мной гулять и кормить? — Андрей, — она смущенно улыбнулась, — я же просто спросила. Все поняла. — Я не против живого существа в доме, но не понимаю зачем сейчас? У меня есть ты. В принципе у тебя есть я, если хочешь кого-то выгуливать, то я за. Ты, кстати, очень мало гуляешь на улице, мне это не нравится. Надо исправлять, вредно столько учиться. «Кто бы говорил, — подумала Катя. — Так, значит, я живое существо, а ты себя еще последними словами обозвала за «завести парня». Вот кто-то жену и сестру завел. А мне, наверное, стоит задуматься о парне, а то точно Андрей о чем-нибудь догадается». На следующий день решали разом все вопросы с документами, и пришлось даже пропустить гимназию, но Катя теперь отчетливо поняла, чем обернулась для нее эта свадьба – у нее будет новый паспорт с другой фамилией. Что с этим делать, она еще не знала, а еще она не знала, что все-таки делать с тем, что она Андрея воспринимает все-таки как мужа. Она не произносила это слово про себя, но отождествляла их со словом семья, потому что все-таки они походили на семью в ее понимании: они решали вопросы сообща, заботились о друг друге, при этом стали больше спорить и шутить. Причем спорить больше стала она, если раньше она просто во многом соглашалась с Андреем, впадала в ступор или в состояние скрытой истерики, то почему-то сейчас стало необходимым в каких-то моментах все-таки высказать свою позицию, причем не резко, а мягко, и спросить его мнения. А еще она поняла, что частое снисходительно-насмешливое отношение к ней Андрея как к маленькому ребенку, которое, если честно признаться, ее стало задевать, хоть и заставляло сердце трепетать, куда-то улетучилось. Свои наставления он уже говорил не с интонациями «папы Жданова», а с какой-то заботой в голосе, или это она все себе напридумывала. Но ей казалось, что она уже перестала быть маленькой сестренкой. Все-таки что-то поменялось после свадьбы. В гимназии ее встретили тоже как-то по-особенному. Анатоль был прав, что кольцо на пальце и Жданова – это не просто так. Ребят, конечно, сильно интересовало понятие «фиктивный брак», потому что Аленка всем говорила именно так, и ей на переменах задавали массу вопросов, например, таких: — Катя, а как вы ведете бюджет? Совместно или раздельно? — А можно тебе иметь парня? — После развода тебе что-то достанется из собственности? — А подарки все-таки муж будет дарить? — Нравится ли тебе новая фамилия? Отвечать на такие вопросы было крайне волнительно и неудобно, Катя неуверенно что-то лепетала, про то, что ей все можно, но за нее отвечает муж, а над вопросом о фамилии вообще думала минут пять, но признала, что она неплохая. Слух о новой фамилии быстро докатился и до учителей. Кто-то поздравил ее и обещал не называть больше Пушкаревой, кто-то сказал, что неважно, какая фамилия, Татьяна Алексеевна же заметила, что больше вообще Катю не будет называть по фамилии, а журнале будет заполнять двойную. Неприятным сюрпризом оказалось громкое возмущение Аленки, когда она услышала катин ответ на очередной из вопросов, что да, платье было, и свадьба была. — Вот подруга называется. Все слышали? Представляете меня не пригласила! Никто почему-то не поддержал праведного возмущения одноклассницы, а Кате пришлось оправдываться и объяснять, что все было организовано спонтанно друзьями Андрея, и круг приглашенных определяли они. — Вот Ваня предатель, про меня забыл! — нашла нового виноватого Алена. — Да там Анатолий все организовывал, Ваня не при чем, — останавливала ее Катя. —Я тебе не верю. Это они специально, — продолжала сердиться подруга. — В каком хоть ресторане гуляли? Катя назвала ресторан, некоторые ребята слегка присвистнули от удивления и тихонько захихикали над Аленкой, кто-то сидел в недоумении, а Алена осознавала информацию. Она смутно слышала это название и не знала, как реагировать, потому что реакция класса тоже была для нее непонятной. — Я бы все-таки из большой любви смог потратить такие деньги, — сказал один из мальчишек. — Это не супер прямо дорогой ресторан, но пойдет, и он же брат, почему бы нет, — ответил ему Даня Крыжановский. — Катя!!! — вновь взвизгнула Аленка. — Я тебе этого не прощу! Я обиделась навсегда! — Очень-то ей нужна теперь такая подруга, — в разговор влезла молчавшая Кэтти. — Между прочим, я единственная из вас с ней дружу, — Алена демонстративно отвернулась, стараясь не показывать, что эти слова сильно задели ее. — Ален, я тебя обязательно позову на свою настоящую свадьбу, обещаю, — Катя подошла к ней и дотронулась до ее плеча. — Катя, не заискивай перед ней, зачем вообще ты с ней дружишь? — останавливала ее Кэтти. — Она же… — Простая деревенская баба, — закончил за нее предложение Даня. Алена, услышав это, взвизгнула, расправила плечи, и, забыв, что она собиралась быть воспитанной леди, бросилась с кулаками на обидчика. Катя хотела ее остановить, но ей преградили путь и сказали: — Тихо, сейчас мы проверим, кто действительно эта Аленушка. Если Дэн ее сам ударит, то она даже не баба. Класс замер и с ожиданием смотрел на происходившую возню. Аленка пыталась добраться до лица противника, видимо расцарапать его и отодрать за волосы. Тот не предпринимал активных действий и лишь пока только защищался. Катя нервно кусала губу и судорожно сжимала руки в замке, наблюдая за дракой. В приоткрытой в класс двери внезапно показалась Татьяна Алексеевна, часть ребят повернули в ее сторону головы и уставились на учительницу с любопытством, а она вдруг решила, что осталась незамеченной, аккуратно прикрыла дверь и осталась в холле, ожидая развязки событий. Развязка наступила спустя несколько минут, когда Даня резко отвел руки от лица и, воспользовавшись кратковременным замешательством соперницы, вмиг залез ей под юбку и ущипнул за ягодицы. Разразившийся хохот, визг и ор, наверное, был слышен даже в директорском кабинете. С горящими красными щеками и отражением сумасшествия во взгляде Алена вылетела из класса, чуть не прибив при этом дверью оторопевшую Татьяну Алексеевну. Катя зависла в немой нерешительности на какое-то время, но все-таки сочла бегство за подругой бесполезным. Смеяться вместе со всеми над произошедшем она не смогла. Когда все поутихли, совершенно спокойная классная руководительница вошла в кабинет, заметила, что с личной жизнью лучше разбираться за пределами школы, и объявила, что на следующей неделе всех ждут медосмотры. Первая неделя замужней жизни для Катерины выдалась несколько нервной. Она получила необходимые документы, хотя это было нелегко, и прежде всего для Андрея, для которого настала жаркая пора сдачи экзаменов, отчего он до глубокой ночи сидел с книгами, а Катя чувствовала за собой вину, что из-за их свадьбы и прочих дел он не успел заранее подготовиться к сессии. Поэтому она старалась всячески ему помогать, сама покупала все продукты, собирала ему обеды в университет, а в дни экзаменов сидя на своих уроках не находила себе места. Поуспокоившаяся после произошедшего Аленка вновь была ее неизменной соседкой по парте и, конечно же, заметила катино состояние, но та не спешила изливать ей душу. — Жена, — в один из вечеров Катя услышала непривычное для себя слово, — мне нужна помощь. — Что случилось? — она поспешила в гостиную к Андрею, который сидел за столом над кучей разложенных тетрадей и смотрел, нет не на тетради, а на Катю и улыбался такой обворожительной улыбкой, что у нее подкашивались ноги. — Я тут понял, что не успеваю переписать конспекты, а без них на экзамен не пустят. Вот какое дело. Не могла бы мне помочь? — Конечно, — Катя попыталась улыбнуться столь же очаровательно, а Андрей лишь хмыкнул и протянул ей две тетрадки. — Вот это тамаркина, а вот эта моя. Надеюсь, не запутаешься, что куда переписать надо. Катя кивнула, забрала тетради, направилась за кухонный стол и радостно принялась за дело. Спустя час ее пыл поутих, потому что встречалось множество слов на латыни и непонятных символов, но она твердо решила не отвлекать Андрея, поэтому просто старательно срисовывала эти слова и символы. Ближе к двум часам начали слипаться глаза, но оставалась еще половина тетради, и Андрей тоже не показывался. Она собрала волю в кулак и к пяти часам утра все закончила. Попутно пытаясь привести негнущееся тело в адекватное состояние, Катя прокралась в гостиную и обнаружила, что ее муж сладко спит на всей этой груде тетрадей и учебников. Она аккуратно вытащила из-под него тетрадку и обнаружила недописанный конспект. Решив, что спать уже бесполезно, нашла оригинал очередной тамаркиной тетради и к семи утра закончила очередную рукопись. Андрей продолжал сладко сопеть, Катя приготовила завтрак и пошла будить мужа, который долго не хотел осознавать реальность, потом вскочил как ужаленный, долго ругался на себя и весь белый свет, сгреб все тетради, обжегся горячим кофе, поцеловал Катю в нос и выбежал из квартиры. Оказывается, экзамен был в восемь утра, она пыталась ему объяснить, что конспекты закончены, но похоже это было безуспешно, потому что Андрей совершенно не воспринимал информацию. Залив в себя две чашки кофе и услышав свое учащенное сердцебиение, Катя отправилась в гимназию. Дойдя до автобусной остановки, она поняла, что запросто может уснуть в автобусе, и поймала такси. Происходящее на уроках она почти не помнила, Аленка и еще кто-то шутил насчет бурной ночки, но ей было безразлично. После уроков ее неожиданно поджидал какой-то парень, который робко поинтересовался, может ли он дойти вместе с ней до автобуса. Она опять поняла, что общественный транспорт был не для нее, отрицательно помотала головой, пересчитала оставшиеся деньги и уехала на такси. Дома вместо Андрея на кровати лежала записка: « Катюша, спасибо тебе большое за помощь. Экзамен сдал на отлично. Я уже уехал на вокзал, буду звонить. Не скучай и двери незнакомым не открывай. Твой Андрей.» Катя расплылась в наиглупейшей улыбке на свете. —Твой Андрей, — проговорила она, с разбега упала на кровать, закатила глаза в блаженной неге и проспала до вечера. Вечером, еще не отойдя ото сна, она поняла, что совсем забыла про почту и письмо родителям. Настолько серьезно врать ей никогда не приходилось, она заныла в отчаянии и закрыла голову одеялом. Письмо, самое отвратительное письмо на свете, понемногу склеивалось в течение следующей недели. Она несколько раз начинала писать совершенно другое, хотела признаться, что вышла замуж за самого лучшего человека на свете, и ничего нет в этом предосудительного, но потом колючий страх сковывал ее плечи. Она представляла гнев в глазах отца, слезы матери, и становилось настолько не по себе, что она остервенело комкала исписанные листки. Делиться с родителями случившимся было страшно, делиться чувствами еще страшней, наткнуться на непонимание было подобно смерти. «Андрей намного меня старше, и он тоже боится непонимания,» — успокаивала себя она. Душевные метания и тоска по Андрею занимали теперь ее полностью, что школьные будни последней недели были похожи на какой-то непонятный туман. Что-то происходило, класс о чем-то шушукался, Аленка вновь улыбалась и подтрунивала над Катей, а еще возле их класса вдруг часто стал появляться какой-то парень, но Пушкарева, вернее Жданова, ничего этого не видела. Конец недели ознаменовался медосмотром всего класса и приездом Андрея. Катя почему-то твердо решила ехать на вокзал встречать мужа, поэтому спокойно стояла у медицинского кабинета. — Катюха, я что-то гинеколога боюсь, — сказала ей Аленка. — А что? — безразлично спросила Катя. — Кстати, тогда все обошлось? — Да, слава богу. Ну будет какая-нибудь мерзкая бабка, увидит, что я уже не девочка, и начнется, — переживала подруга. —А что она может сказать? — Да хоть что, еще мне говорили, что могут туда прямо полезть смотреть. Когда ты еще девственница, так не сделаешь же. Катя боязливо поежилась. — Ладно, Катюха. Меня радует тот факт, что я не одна тут такая. Аленкины опасения некстати оправдались, Катя спокойно прошла остальных врачей, зрение не упало, слух был в норме, даже насчет искривления осанки никто не заикнулся, но стоя перед непонятным креслом и ощущая вновь спиной страх и ужас, она хотела обрести способность растворяться в воздухе. — Ты замужем? — неприятная женщина вцепилась едким взглядом в катино лицо. Катя кивнула. — Половая жизнь как? — Что? — она начала краснеть. — Что, сексом с какого возраста занимаетесь? — Я не… — Так…а замуж зачем вышла? — Надо было, — робко ответила Катерина. — Так проходи, раздевайся и садись. Катя с ужасом посмотрела на страшное кресло и прошла за ширму. — Ой, что ж такие бестолковые то. Ноги вот так, — и врач склонилась над ней. Кате было противно, неприятно, хотелось уже провалиться под землю и очень хотелось, чтобы Андрей был рядом. — Что-то мне не нравится, что-то мне не нравится. Травм никаких не было? — женщина исподлобья взглянула Кате в перепуганное лицо. Та помотала головой. — И муж даже не пытался? Вновь мотание головой было в ответ. И Катя начала ощущать, как тело трясется мелкой мерзкой дрожью. — Вот что дорогуша, тебе показана искусственная дефлорация. — Что это? — почти беззвучно спросила Катя. — Ой, замуж вышла и не знает. Это когда врач вместо мужика чик, и ты женщина. Катя чуть было не вскочила с кресла, но сильные руки женщины быстро удержали ее. — Тихо. Это будет менее больно, чем мужик. Я тебе направление выпишу, сходишь именно в эту больницу там хороший врач, и муж рад будет. Нечего мужикам грязной работой заниматься. Или у твоего мужа тоже какие-то проблемы? Катино лицо залилось краской, но она уверенно произнесла «нет». Когда наконец-то ее выпустили из кабинета пыток, она стремглав убежала в раздевалку, а оттуда на остановку и домой. Войдя в квартиру, она, не раздеваясь, сползла по стенке на грязный пол прихожей и неизвестно сколько сидела в немом молчании, пока не раздалась трель телефона.