Любовь такая разная...

— Кать, Катенька-а-а, — Кате снилось что-то приятное, и она никак не хотела просыпаться. — Ну какая засоня. А завтрак-то остынет, я похоже зря старался, — разочарованно бормотал Андрей. Катя все-таки нехотя разлепила глаза и увидела перед собой поднос с тарелкой пышных еще горячих оладушек и двумя чашками кофе, а ее муж стоял рядом с кроватью и держал небольшой букетик нежно лиловых тюльпанов. — Ну и какой сегодня день? — Воскресенье, —Катя помотала головой, прогоняя остатки сна, и пыталась сфокусировать зрение. — Ну правильно, — усмехнулся Андрей, — воскресенье. А число сегодня какое? — Восьмое, — Катя непонимающе уже уставилась на него. — Пра-а-авильно, — утвердительно проговорил Жданов, — восьмое марта, праздник значит, а это тебе, Катя, — он протянул ей букет и поцеловал в щеку, — с праздником. — Спасибо, — смущенно проговорила Катя и уткнулась носом в цветы. — Ну так вот, в честь такого случая у нас и завтрак в постели, — Андрей неосторожно прыгнул в кровать, чуть не опрокинув поддон с едой, достал из-под кровати банку с клубничным джемом, открыл ее и поставил на поддон. — Может я розеточку для джема принесу? Отольем часть? — спросила Катя, глядя как Андрей потянулся уже к оладьям. — Зачем? — недоуменно спросил он, обмакивая уже оладью в варенье. — Тебе разве никогда не хотелось поесть варенье из целой банки? — Хотелось, — Катя как-то тепло посмотрела на него. — Ну вот, я разрешаю, — он уже вовсю аппетитно жевал. — Я похоже молодец. Давай пробуй, чего сомневаешься? — Я не сомневаюсь, — Катя осторожно потянулась к тарелке, — я не очень голодна. — Похмелье мучает? — усмехнулся Андрей. — Ой, что же жизнь-то столичная делает с маленькими девочками. Водку пьем, пляшем до упаду, просыпаемся в одной постели со всякими нехорошими личностями. Ужа-а-ас! — его улыбающиеся глаза пристально наблюдали за катиной реакцией. — Ты вчера почти все сам выпил! — вдруг возразила она и все-таки решилась откусить оладью. — Как вкусно! Я так не умею. — Еще полно времени научиться. Спасибо! — Андрей с видом полного удовлетворения откинулся на подушки и медленно пил кофе. После завтрака, Катя пыталась сразу же пойти отмывать посуду, но была отправлена в ванну, а появившись уже позже на кухне, обнаружила и чистую посуду, и Андрея стоявшего у стола, на котором расположился в обычном ведре букет шикарных роз. Катя удивленно посмотрела на данную картину, улыбнулась и, смутившись, спросила: — Андрей, ты так прячешь цветы? Почему не в вазе? — Да это Тамарке, скоро я отлучусь на пару часов. Ты же сможешь побыть без меня? — он, сощурившись, взглянул на нее. — И у тебя же нет на сегодня никаких планов? — А-а-а, понятно, — ей все-таки не удалось скрыть в голосе нотки разочарования. — Нет, не было. А что? — Вот и славненько. Я вернусь, и планы появятся. — Андрей, да я найду чем себя занять. Ты будь со своими друзьями. И тебе же нужно, наверное, многих девушек поздравить? А я тебе очень благодарна. — Так, что за настрой с утра пораньше? Я вернусь максимум через два часа. Нос не вешать. Вернусь без Тамарки, если что! — он ее щелкнул по носу, вытащил из ведра цветы и убежал в прихожую. — Андрей, давая завернем? Они же замерзнут! Жалко, — Катя кинулась за ним. — А точно, я не подумал. Принеси, пожалуйста, какой-нибудь бумаги. Андрей Жданов на самом деле вернулся через два часа с небольшим с видом очень довольного собой и жизнью человека. — Катенька, — крикнул он, — я обещал тебе насыщенную программу, а еще показывать пригороды Питера! Так что вперед! Катя, уже одетая в нарядное платье, сидела в гостиной и читала книгу. — А тебе идет, — улыбнулся Андрей, когда вошел в гостиную. — У Аленки секреты макияжа выведываешь? Ну так куда поехать желаете? Предлагаю Петергоф. — А? Что идет? — Катя засмущалась. — Ой, я так мечтала побывать в Петергофе, — она вскочила и принялась излишне суетливо собираться дальше. Когда они уже стояли в дверях, Катерина внимательно посмотрела мужу в глаза и спросила: — Андрей, а ты бы мог сейчас провести время куда лучше? Куда лучше, чем поехать со мной… — Не понял, — Жданов удивленно вскинул бровь. — Ну мне кажется, что…— Катя запнулась, подбирая слова. — Так, Катенька, — излишне грозно проговорил Андрей, — если ты не хочешь ехать со мной, тогда скажи об этом прямо. Все какие-то «Кажется» я не воспринимаю. — Нет-нет, очень хочется! — возразила Катерина. — Ну тогда вперед! — и Андрей с силой толкнул перед ней входную дверь. Петергоф их встретил холодным пронизывающим ветром и застывшей на века красотой дворцового ансамбля. Но Катин восторг был приглушен ее же нехорошими мыслями. Она вроде бы и радовалась, что Андрей проводит с ней время, но одновременно было так нехорошо, она уже готова была провести этот день наедине с собой, побороться со своими внутренними Катеньками, и не чувствовать вину в том, что Андрей ради нее чем-то жертвует. «Андрей хороший человек, и он переживает за меня, беспокоится о том, чтобы я не ощущала себя одной. Точно. Он пытается дать мне то, чего у меня нет. А я не хочу у него забирать его жизнь, его радости, поэтому мне нужно все-таки самой наполнять свою жизнь. Ведь на самом деле, я же изредка общаюсь только с Аленкой, а так все с Андреем и его друзьями. А если бы их не было, я бы предпочла сидеть дома, но Андрею не приемлем такой образ жизни.» — такие мысли формировались в Катиной голове. — Ну и как тебе Петергоф? Жаль только, что еще холодно. Фонтаны не работают. Летом тут вообще шикарно, — отвлекал ее Андрей. — Мне он и сейчас нравится, — задумчиво говорила Катя. — Что-то вижу, что ты полностью закопалась в свой восторг, — прозвучало от него почти как шутка. Катя стиснула зубы и усилием воли натянула на себя радостную улыбку: — Да я тут что-то о предстоящей олимпиаде задумалась… — И в такой день учеба не дает тебе покоя. Хотя да, понимаю, всероссийская олимпиада. Но Катенька, пойдем смотреть дворец, — Андрей схватил ее за руку и потянул за собой. Сияющее сусальное золото интерьеров дворца затмило все остальные Катины мысли, и она уже с неподдельным восхищением разглядывала покои императоров. — Знаешь что, Катенька, — говорил ей Андрей, — меня всегда удивляло, как они отапливали такие большие залы такими небольшими печами. Или может им в их многослойных нарядах не было так холодно? Катя лишь пожимала плечами и продолжала любоваться красотой вокруг. Следующие недели выдались вновь напряженными. Катерина была усиленно занята подготовкой к олимпиаде, а еще она усиленно отстранялась от своего мужа, делая вид, что у нее помимо учебы появился свой круг общения, хотя она просто стала просиживать вечера в школьной библиотеке, а потом перемещалась в библиотеку недалеко от их дома. Андрей настороженно наблюдал за Катей, приходящей иногда в девять вечера, подсовывал ей самоприготовленный ужин и недовольно мотал головой, но ночами перестал докучать, так как видел, что его жена все-таки сильно устает и почти мгновенно засыпает, очутившись в постели. В одно утро Катя очень долго не могла проснуться, а Андрей решил ее не тревожить и уселся завтракать в гордом одиночестве, но на кухне все-таки появилась заспанная и недовольная жена: — Почему ты меня не разбудил? Я ж так могла проспать гимназию! — она плеснула себе горячий чай в кружку. — Катенька, а если ты займешь не первое место на олимпиаде, ну или даже не третье, как ты на это отреагируешь? — Я должна попасть в тройку! — она отхлебнула горячий чай и закашлялась. — Я все делаю для этого! — Катенька, иногда бывает всего недостаточно, иногда этим всем становится хороший отдых. Вот что бы случилось, если бы ты пропустила сегодня первый урок? — Катастрофа! Первым алгебра! — Ну и что. Ты явно уже очень много знаешь по ней, а до отъезда твоего осталось три дня. И, кстати, ты знаешь, что даже спортсмены перестают интенсивно тренироваться перед соревнованиями? Нужно накопить силы, — Андрей говорил медленно и, как ему казалось, мягко. — В поезде накоплю, — Катя, не допив чай, убежала одеваться. Олимпиада должна была состояться в Нижнем Новгороде, куда команда из Санкт-Петербурга отправлялась на поезде. Катерина стояла на перроне предельно собранная и не обращала внимание на нервно шагающего позади нее мужа. Она его уже несколько раз хотела отправить домой, заверив, что прекрасно сама сядет в поезд. «А кто чемодан с книжками затащить поможет?» — парировал он. —Андрей, — вдруг опомнилась она и обернулась, — я забыла тебе сказать, что если я попаду в первую тройку, то мне сразу полагается стажировка в математическом лагере. Я слышала, что он будет где-то недалеко от места проведения олимпиады. — А сколько по времени? Ну ты мне позвонишь или напишешь? — Не знаю, — она потупилась. — Андрей, я хотела тебе сказать, что я зато не буду тебя обременять недели три точно. — Катька, — недовольно фыркнул Жданов, — ой какая деловая тут стоит. Ну ладно, заведу себе штук пять любовниц на недели три. Катя никак не отреагировала на его слова и продолжала ожидать поезда. — Я собирался в Москву съездить, так что если что-то срочное лучше звони и сразу Вано. — Что может быть срочное? Я не буду звонить, да и скорее всего неоткуда будет. Ну и потом, не надо обо мне так беспокоится. Я не маленькая, — она почти зло топнула ногой. В это время подошел поезд, и из толпы ребят, стоявших в перемешку с провожающими родителями, вышел рослый мужчина и громогласно произнес: — Участники олимпиады и их сопровождающие, прошу подойти ко мне для пересчета. И в этот момент Катя обнаружила для себя, что многие ребята ехали с родителями, но она гордо вздернула подбородок, почему-то потрогала кольцо на пальце и вышла вперед. Когда Андрей ей заносил чемодан в поезд, она продолжала вести себя подчеркнуто отстраненно и уверенно шла в поисках своего места. Ее соседями оказалась худенькая забитая девочка в сопровождении отца и матери, которые уже активно принялись обживать полки плацкарта. Андрей сухо поздоровался с ними, разместил Катин чемодан под сиденье и притянул к себе принявшуюся вырываться жену. — Катюш, ну ты чего? — Тут людей много. — И что? Хочу тебя просто обнять на прощание, — ему все-таки удалось это сделать, и он даже чмокнул ее в макушку, а потом зашептал что-то на ухо, а Катя смущенно спрятала лицо у него на груди, вдыхая такой все-таки любимый аромат и заметив, неодобрительные взгляды ее попутчиков. — Кать, все будет хорошо, а если что сразу звони или пиши. И да, я жду новостей! И будь осторожна и внимательна! Все пока! — Андрей потрепал ее по щеке и удалился из вагона. — А вы тоже на олимпиаду в Нижний Новгород? — робко спросила она уже рассевшихся на полке мать с дочерью. — Да, и ты тоже? — ответила ей немолодая полная женщина с излишне строгими чертами лица и показавшаяся Кате полной противоположностью ее мамы. — Ага. — Ты одна едешь? Ты замужем что ли? — женщина как-то излишне пристально вглядывалась в ее лицо, в то время как ее девчушка уже уткнулась носом в книгу и не проявляла никакого интереса к разговору. — Да, и замужем да, — Кате уже хотелось прекратить разговор. — Во молодежь то пошла, все успевают, — вдруг подал с верхней полки голос отец семейства. — Как тебя родители-то так рано замуж отпустили? — интересовалась женщина. Катерина потупилась: — Ну так пришлось. — Как так пришлось? — Ну что ты не знаешь, как так приходится жениться, — усмехнулся мужчина. — Ты мне тут что такое говоришь! При ребенке! — гневно вскрикнула женщина. — Нашему ребенку семнадцать лет от роду… — А мне шестнадцать… — удивленно вырвалось у Кати. — Замужем-то уже сколько? — Три месяца почти. — А Петербург твой родной город? — Нет, у меня родители в Забайкалье, — сразу ответила Катерина. — Ну тогда все понятно, — хором ответили родители продолжавшей молчать девчушки. — Ну да, — и Катя полезла в свой чемодан, надеясь достать тоже книжку и прекратить эти неудобные разговоры. Вопреки ее опасениям, попутчики ей особо не докучали, она точно так же, как и их дочь, проводила время с книжкой и только замечала излишне сильную заботу матери о той девчушке, и отметила про себя, что так девочка по имени Леночка совсем не самостоятельная и полностью увлеченная цифрами. «У меня так не получается, мне приходится думать о других вещах, » — размышляла Катя, засыпая под мерный стук колес поезда. Олимпиада прошла для Екатерины Ждановой почти успешно. Она заняла третье место, что было для нее несомненно хорошо, и, в первую очередь, отправила телеграмму родителям, потом немного подумав телеграфировала и Андрею: «Заняла третье место. Еду в лагерь. Наверное, на две недели.» Призеров и победителей действительно отправляли в специальный лагерь для занятий уже с университетскими преподавателями на две недели. Катя была несказанно рада этому факту, так как ей казалось, что таким образом, она не будет дольше «докучать» своему мужу, о котором она себе запрещала думать, но безумно скучала. Во время олимпиады всех участников поселили в общежитие, и Кате повезло жить одной в комнате, потому что при распределении селили парами, а перед ней как раз оказалась Леночка с родителями, которых заселили втроем. Леночка была уже десятиклассницей из какой-то другой гимназии и тоже заняла призовое место, но это ничуть не обрадовало родителей, которые не представляли, как ее одну отправить в лагерь. В вечер перед отъездом из общежития к Катерине постучалась Леночкина мама. — Катя, прошу прощения, если займу твое время, но очень хочу с тобой поговорить. — Да конечно, ничего страшного, проходите, — она уже почти собрала вещи, поэтому небольшой разговор не мог помешать никаким ее планам. — Катюша, извини, что так тебя буду называть, — женщина осторожно присела на край кровати, — я хотела попросить тебя немного подружиться с моей дочкой. Видишь ли, мы ее до этого момента никуда не отпускали одну, а теперь вот этот лагерь, и мы очень сильно переживаем. Ты сама была когда-то в лагере? Катя вспомнила свою одну единственную поездку и кивнула. — Наша девочка совсем не приспособлена к жизни, у нее совсем нет друзей, и на самом деле я считала такое положение вещей правильным, чтобы она не отвлекалась на всякие пустяки, но жизнь вносит свои коррективы. — А почему вы переживаете, что в лагере ей будет трудно? Там же будет учеба, будут кормить, это не обычный лагерь, — Катя откуда-то набралась уверенности и принялась успокаивать женщину. — Катюша, тебе, наверное, этого не понять. Ты вон уже в шестнадцать лет замужем и за таким мужчиной и однозначно на жизнь смотришь по-другому. Ты когда первый раз уехала одна от родителей? — Вот только в этом учебном году. — Да ты что! — женщина широко раскрыла глаза, и Катя принялась рассказывать ей всю свою историю, и даже про то, что Андрей не совсем настоящий муж. — Катюша, — женщина смахивала выступающие слезы, — теперь я еще больше боюсь за Леночку и еще больше удостоверилась, что деток нельзя рано отпускать. Вы совсем несамостоятельные. А тебе, я думаю, очень повезло. И Андрей у тебя настоящий муж. Просто придет время. Но тоже будь очень осторожна. И все-таки я надеюсь, что ты сможешь разговорить мою Леночку, и вы поселитесь в одной комнате. И если что, — женщина увидела у Кати чистый лист бумаги на столике и написала туда номер телефона и адрес, — если что-то тебе будет нужно, не сейчас, в Петербурге, всегда можешь обратиться к нам. Муж- это хорошо, а родителей никто не заменит. Спокойной ночи! — и женщина вышла из комнаты, оставив Катю со странными мыслями. На следующий день все светлые умы погрузили в небольшой желтенький автобус и увезли в бывший пионерский лагерь в пригороде Новгорода на специализированную смену. Леночка действительно прибилась к Кате, но всю дорогу предпочитала молчать, а комнаты в лагере были шестиместными, и к ним подселили еще четырех разных девчонок, которые были более коммуникабельными, и которых больше интересовала персона Катерины, так как не похожа она была простую заучку, а те девочки хоть и любили учебу, но дух свободы от родителей, весна и закончившаяся удачно олимпиада пьянили голову, тем более занятиям в день было посвящено от силы часов пять. А остальное время — это был обычный лагерь с вожатыми, привычными эстафетами, мероприятиями и вечерними дискотеками. И во всей группе девчонок Катя считалась самой «крутой», потому что во-первых, была из престижной гимназии, во-вторых, у нее были классные платья и да, у нее была косметика не с перехода у метро, и она немного умела ей пользоваться. А это был самый весомый повод для зависти и восхищения. Вожатым их отряда математиков и не только, так как в этом лагере в итоге собрали всех призеров олимпиад, был высокий блондинистый очень общительный парень Евгений на вид примерно лет девятнадцати от роду. Его излишне правильные черты лица, голубые бездонные глаза и улыбка сводили с ума не одно девичье сердце. Кате же он не показался излишне красивым, что-то было такое неуверенное и скользкое в его облике, и за маской улыбки таилось нечто опасное. Но на первой же дискотеке, где присутствовали и все вожатые, Катерина удостоилась танца с ним. — Я не удивлен, почему вы замужем, — он к ней единственной сразу же стал обращаться на «вы», — вас нельзя оставлять одну, — он излишне сильно сжимал ее талию, а ей хотелось освободиться. — Вот поверьте, я замужем вовсе не по этой причине. — Догадываюсь. — Вы не можете догадываться. — Почему же? Я уж могу с уверенностью сказать, что что-то понимаю в отношениях. — Могу признаться, что я замужем из-за необходимости, — отчего-то решила брякнуть Катя. — Из-за необходимости? — Да, все банально. Мне нужна была прописка для продолжения учебы, а мой теперь уже муж слишком великодушный человек, что предложил решить проблему таким способом. — Катя, а может вы его тайно соблазнили ради прописки? — Что? — Катя вспыхнула. — Все-все-все, неудачно пошутил. Но поверьте, мужчины не женятся из-за великодушия. — Вы не можете судить о всех, — отрезала Катя. Леночка так и не появилась на дискотеке, а остальные соседки по комнате полночи шушукались, обсуждая, что Евгений, а по-другому его никто не решался называть, точно положил глаз на Катю. — Кать, а Кать? — к ее кровати вдруг подползла Маша, рыжая девушка с веснушками и идеально заплетенными двумя косичками. — А ты целоваться умеешь? — Наверное, да, — смущенно ответила Катя. — Что значит наверное? Ты же целовалась? — Да. Просто я не уверена, что я делаю это, как надо. — Катя, а я вот вообще не целовалась и не знаю, как это. А… — Маша замешкалась, — ты можешь рассказать, как это лучше делать? И какие ощущения испытываешь? — Как лучше… не знаю. Оно как-то само собой. Ощущения, — Катя вдруг мечтательно закатила глаза к потолку. — Ты улетаешь! — Ой как здорово… Я так хочу, чтоб меня целовали, — взволнованная Машка вновь ушла в свою кровать, а Катя вспомнила Андрея. Не просто Андрей, а его поцелуи, такие нежные, и сердце заныло. « Нет, нет, нет, — она стискивала зубы. — Так, все говорят, что я понравилась Евгению. А может стоит попробовать?» В груди стало неприятно, но она стала считать логарифмы, чтобы быстрее заснуть. На обеде следующего дня Евгений подсел за столик, где кушали Катя и ее соседки по комнате. Неразговорчивая Леночка сразу потупила взор, а другие девочки мигом оживились. — Как вам тут у нас, юные создания? Вкусно кормят? — спрашивал он. — Да. да, да, — наперебой отвечали все. — А не скучно ли? — Нет- нет-нет, — щебетали девичьи голоса. — А чтоб было совсем нескучно, к нам сегодня приедет диджей из города на дискотеку. Будет новая музыка. — Как здорово, — почти все хлопали в ладоши, лишь только Катя и Леночка молча занимались обедом. Вернее, Катя вяло выражала реакцию радости и продолжала есть суп. — А что Катя не рада такому? Или кстати вы все из каких городов? Может вы пресытились дискотеками? — Тверь. — Иркутск. — Нижний Тагил. — Орел. — Санкт-Петербург, — тихо подала голос Леночка. — И я тоже, — поддакнула Катя. — А-а-а, ну тогда все понятно. Вас, петербуржцев, сложно чем-то удивить. Ну-ка, расскажите, Екатерина, как у вас там дискотеки проходят? — А она, думаешь, там часто бывает на дискотеках? — хихикнула Маша. — Почему же, бываю, — возразила Катя. — Умница, красавица, математик, и еще и на дискотеках бывает! — вскинул руками Евгений. — Так, ты чего от вожатского коллектива отбился? — к ним подошел вожатый другого отряда и стукнул Евгения по плечу. — Зато я не отбился от своего отряда. — А-а-а, — ухмыльнулся парень, — все пытаешься. Ну ладно удачи, — он подмигнул девочкам и удалился. Вечером Катерина опять танцевала с Евгением и даже начинала проникаться к нему симпатией. Он всегда был весел, учтив и действительно обворожительно улыбался, а потом провожал ее до ее корпуса, несмело держа под руку, и это Катю удивило. Но ночью она думала об Андрее, и о том, что на самом деле он даже не знает, где точно она сейчас находится. «Да ему и не надо, и ему поди и не до этого, — зло отметила она про себя. — А интересно, понравился бы Евгений Андрею? Вернее, одобрил ли он, его как моего парня?» — Катя сама удивилась своим мыслям. С каждым днем Катерина все отчетливее стала понимать, что Евгений за ней ухаживает, причем как ей кажется, серьезно, и это стало вызывать у нее некую панику. Она ощущала его интерес к ней, он старался находиться ближе к ней, на дискотеках обнимал крепче, даже позволяя некоторые несмелые вольности, сильнее вглядывался в глаза, ненароком касался, а еще за завтраком подкладывал на ее стол шоколадку. Девочки все смотрели на Катерину с завистью и во время завтрака или обеда, когда Евгений подсаживался к ним за стол, наперебой щебетали, стараясь затмить их соседку. — Катя, — однажды ей сказала Маша, — так-то с вожатыми нельзя же. Его же выгнать могут, если узнают. — Что узнают? — удивилась Катя. — Ну что за тобой ухаживает он. — Ну он, наверное, про это знает, — безразлично ответила она. Был вечер воскресенья, намечалась очередная дискотека, но Катя решила ее пропустить и провести вечер в тишине комнаты, как это делала Леночка все вечера. В этот же вечер она обнаружила, что Лена куда-то ушла, и Катерина лежала одна и обдумывала сложную задачу с сегодняшних занятий. Вдруг послышался стук в дверь, и на пороге появился Евгений. — Катюша, почему ты не пошла танцевать? Ты не заболела? — Нет, просто не захотела. — Катюша, а я тоже, как видишь, не пошел. А пойдем гулять тогда? — Так нельзя же, а если заметят? — Я знаю места, где не заметят. И я же ваш вожатый. — Я не очень хочу. — Ну Катя-я-я, — протянул он. — Ладно, — махнула она рукой. Почему-то в крови бурлило желание сделать что-то запретное. «И пусть Андрей не думает, что у меня одна математика на уме», — она гордо повела носом и встала с кровати: — Подожди пять минут, я сейчас. — Хоть десять, — и Евгений остался ждать ее за дверью. Он повел ее куда-то за старый заброшенный корпус лагеря, объясняя тем, что там тоже есть территория, которой просто никто сейчас не пользуется, и крепко держал ее за руку, перебирая пальцы. — Катюш, — он остановился и взглянул ей в глаза, когда они отошли на безопасное расстояние от основных корпусов лагеря и не могли быть замеченными, — я, наверное, глупый влюбленный сентиментальный романтик, но ты мне очень нравишься, нет, мне нравятся твои глаза. —Евгений, — возразила она. — Тшш, ничего не говори. Катюш, я понимаю, что не особо вправе рассчитывать на взаимность, но я хочу подарить тебе этот чудесный вечер, и хочу, чтоб ты его провела со мной. Ведь я тебе хоть чуточку понравился? — Хоть чуточку да, — у Кати в глазах загорелся огонек, и она кокетливо улыбнулась. — Ура! — Евгений приобнял ее за талию и повел дальше. Пока шли, он нес всякую ерунду про свою собаку, про то, что никогда и никого до этого не любил, и что он смел бы надеяться, на нечто большее. — Мне кажется, там идут люди, — Катя вдруг встала вглядываться в темноту. — Может быть, а пойдем зайдем в старый корпус. Там точно никого нет. И Катя пошла за ним. В старом корпусе лагеря сквозь темноту были различимы пустые помещения с облазящими стенами, но в некоторых комнатах стояли панцирные кровати. — Кать, ты не боишься? — Нет, даже интересно! — у Кати все трепетало внутри от ощущения какого-то приключения. — Кать, а иди сюда, смотри, что тут есть, — она завел ее в какую-то комнату, где стояла печка-буржуйка, а подле нее лежали дрова. — Давай затопим и чуть погреемся. — Давай, — согласилась она. Евгений мигом разжег печку, и неровный оранжевый свет от пламени осветил их лица. — Катюша, ты очень красивая, — Евгений пристально смотрел в ее лицо и приближался к ней, а Катя, Катя в этот миг закрыла глаза, решив, что он сейчас ее робко поцелует, а она поймет каково это целоваться с тем, кому ты нравишься. Сердце пыталось правда отстукивать тревожную мелодию, но разум, упрямство и адреналин были сильнее. Евгений сначала нежно коснулся губами ее щеки, а потом вдруг жадно подмял ее всю под себя и принялся скидывать с себя одежду. — Нет, нет, нет, — пыталась выскочить из его крепких объятий Катерина. — Катюша, я так хочу тебя, — хриплым голосом говорил он, отчего Кате было страшно, ей удалось отвернуться от его поцелуев, но при этом она взглянула вниз, пытаясь ухватить свое пальто, и обнаружила, что Евгений уже был без брюк. Она в ужасе вскрикнула и с силой оттолкнула его. — Катя, Катя, пожалуйста, будь со мной! — он срывался на хрип, полураздетый стоя на коленях. — Что, любимец всех женщин, хотел опытную, замужнюю? Чтоб чисто! Думал легко получится? Чтобы лишиться девственности недостаточно поносить брекеты и иметь смазливенькую мордашку! — из темноты вырисовывались фигуры отдаленно знакомых молодых людей. Катя слышала эти слова, будто влетающие осколки в ее грудь. Она сначала пятилась назад, забыв про падающее пальто, а потом кинулась к окну, и выбив остатки стекла, бросилась прочь на улицу. — Ка-а-атя, стой! — слышала лишь она сдавленный рык Евгения. Как она добежала до своей комнаты, и почему ее никто не остановил в таком состоянии она не помнила, она лишь упала навзничь в кровать и зарыдала. Ночью она слышала, что кто-то тормошил ее, а потом укрыл, а наутро она проснулась с диким жаром и ломотой во всем теле. — Кате плохо, — лишь слышала она. Потом смутно видела, что пришла медсестра, ей мерили температуру, дали какие-то таблетки и оставили лежать. Нестерпимо хотелось пить, но никого из девочек не было, она попыталась встать, но голова закружилась, и она вновь рухнула в кровать. В обед девочки ей принесли компот и немного еды и вновь вызвали медсестру, которая опять померила температуру. Никто не спрашивал, что случилось, все думали, что это простуда или грипп. К вечеру стало еще хуже, и Катю заставили перейти в медицинский кабинет, где она осталась на ночь в присутствии все той же медсестры. — Если будет еще хуже, завтра вызовем скорую, — сказала ей медсестра. Хуже стало, температура держалась около сорока, и Катя начинала бредить, поэтому скорую вызвали, и ее увезли в больницу в Нижний. Вернувшись с Москвы, Андрей как-то особенно ощутил холод в пустой квартире и бесцельно прослонялся весь вечер и не раздеваясь завалился спать. Утром, недовольно бурча почистил зубы, сварил кофе и разбил пару яиц на сковородку. Погипнотизировал телефон. Катино возвращение непонятно затягивалось, и от нее не было никаких новостей, а еще его что-то беспокоило. Что именно, он не мог себе объяснить. Перед отъездом на олимпиаду Катя была какая-то странная и вновь внушала ему, что они чужие люди, и ему не о чем беспокоиться. Он почти поверил позже в эту идею, потому что за время пребывания в Москве, он испугался от осознания того, насколько много места и времени в его жизни занимала его жена. Это показалось ему ненормальным, и он признал ее правоту и не пытался наладить связь с ее новым местопребыванием. Но в последний день его небольшого отпуска у родителей, Маргарита случайно наткнулась в серванте на набор серебряных ложечек, которые его бабушка хотела подарить его будущей сестренке, и щемящая боль пронзила сердце. В поезде он пытался отвлечь себя чтением, глас совести пытался ему объяснить, что он вел себя с Катериной вовсе как не с сестрой, но ничего не выходило, а любимая питерская квартира никогда не казалась ему такой холодной. Выйдя из парадной и сев за руль, Жданов направился сначала не в свой институт, а в гимназию, где ему посчастливилось поймать Татьяну Алексеевну и даже узнать местонахождение лагеря. Лагерь находился под Нижним Новгородом, как туда звонить никто не знал, а по расчетам смена должна была закончиться еще через неделю. Катя лежала на скрипучей старой больничной кровати, и, как казалось ей, медленно умирала. Хотелось только увидеть Андрея. Она уже успела проклясть себя последними словами за то, что не сказала ему ничего про лагерь и не написала ему отсюда ни единого письма. «Маленькая глупая дурочка. Так и есть. Маленькая и глупая. Катя, ты, видимо, не можешь жить самостоятельно. С тобой постоянно что-то случается. Ты просто неудачница. С тобой случилась самая большая удача в виде Андрея, и то ты ее упустила. Вот думаешь, и в этот раз он сможет тебя спасти? Не-е-ет, он итак слишком много для тебя сделал. А сейчас будешь умирать в этой больнице из-за своего чертового желания самостоятельности». — она попыталась, что есть силы зло сжать подушку, но поняла, что пальцы слишком слабы.