One touch is all I want

Тэхену приятно думать, что они встречаются. Чонгук ласково целует его по утрам, делает сам завтраки и отвозит во все те рестораны, на которые омега тыкает пальчиком на карте. Некоторые из них даже сносные по мнению Чонгука, а Тэхену нравятся все. Он не привередлив и ест практически все, что только лезет внутрь. Жизнь в раю идет своим чередом, пока не раздается один очень важный звонок. Заведующий приютом наконец-то соизволил позвонить, чтобы справиться о Тэхене. Чонгук, который в первый раз вообще разговаривает с этим омегой сначала молчит, думая, какую тактику выбрать в разговоре. Звонит альфе лишь потому, что не может дозвониться до Чимина, который ответственен за подростка. Ким понимает, что звонит он не по доброте душевной, а лишь из-за денег. Чимин улетел неизвестно куда, отключил телефон и, следовательно, перестал делать выплаты одному наглому и жадному омеге. Чонгук не может сказать, что Ким сейчас живет с ним: чем меньше людей знает — тем лучше, — но это не меняет того, что надо выйти сухим из воды. Альфа объясняет, что с Тэхеном все хорошо и что Чимин сейчас ведет переговоры о разводе, оттого и не берет трубку. Всю неделю. В доказательство Тэхен сам говорит с заведующим и с трудом уверяет, что все в порядке. — Ему нужен перевод на карту, — раздраженно говорит Тэхен уже после беседы с противным омегой. — Надо дозвониться до Чимина, пока они не решили наведаться сюда. — Их все равно никто не пропустит. — Тем не менее лишнее внимание ни к чему. Если они узнают, что мы с тобой живем вместе, сам знаешь, какие выводы сделают. — Что ты спишь со мной? — омега перелезает через стол, чуть ли не сталкиваясь с лицом Чона. — Да. — Но ведь это правда. — Тэхен, — терпеливо вздыхает альфа. — Ты понимаешь, о чем я. — Но ведь ты не занимаешься со мной сексом, — блондин игриво наклоняет голову в бок, глядя из-под спадающей челки. — Секс не единственное, чем могут заниматься альфа и омега, — Чонгук перенимает правила игры и поддается чуть ближе, едва касаясь губ. У омеги кончики пальцев искрятся от близости, и дыхание сбивается к черту. — Чем же еще они могут заниматься? Чонгук вместо ответа целует и не сдерживает себя, погружаясь языком сразу глубоко. Притягивает ближе за щеки, все еще учит, как надо делать правильно. Тэхен держится лишь на одних локтях, но как слепой котенок следует за лаской. Его сердце при каждом прикосновении гоняет на скачках, и потому кажется, что скоро накроет чем-то, подобным смерти. Омега стонет, прося больше, но Чон не позволяет зайти так далеко, ибо для самого все это губительно. — Чонгуки, пожалуйста, — просит, едва сдерживая всхлипы. — Я не уверен в том, можно ли нам это делать. Дай нам обоим еще немного времени. — Да блин, — блондин роняет голову на крепкое плечо, умилительно дуя губы. Знал бы он, какой поток мата сейчас в голове у Чонгука, простым «блин» там и не пахнет.

***

— Выглядишь словно бы отдохнувшим, — подмечает Джин. — Чувствую себя на удивление хорошо. — Связано ли это с тем, что Чимин уехал? — Нет, — смеется Тэхен, вертя головой в стороны. — Дело в Чонгуке, — не спрашивает. Омега кивает головой. Хоть и знает, что Киму можно доверять, но все же посвящать в их дела со старшим не хочет. Да и дел-то особых нет, кроме поцелуев, что с каждым разом становятся все более раскрепощенными. Доктору слова и не нужны, сам прекрасно видит цветущий вид омеги, его отъевшиеся щеки, здоровый оттенок кожи. Чоны своей заботой спасли мальчишку. Когда Джин впервые увидел омегу, то понимал, что лечение будет долгим. Тэхен был поломанный, нелюдимый и обозленный. Сейчас же перед ним сидит довольный парень, как и все, витающий в облаках. Буквально на днях Джину позвонил Чонгук с очень деликатным вопросом. Омега еще никогда не слышал голос Чона таким неловко-взволнованным. Тэхен, совсем этого не замечая, меняется сам и меняет людей вокруг себя. Альфа спросил, во-первых, про здоровье Тэхена, а, во-вторых, может ли парень контактировать с альфами в романтическом смысле. Ким сначала не понял вопроса, даже не знал, что ответить, но потом в голове возник образ Чимина и его «Чонгук подойдет» с хитрой улыбкой. Пазлы сами сложились в картинку. Джин все еще не был до конца уверен, что отвечать, поэтому посоветовал дальше поцелуев не заходить. Но когда Тэхен в очередной раз приходил на сеанс с улыбкой, когда результаты больше не давали сбоев, Джин написал Чонгуку следовать собственному чутью и прихотям Тэхена, но не перебарщивать, ведь в первую очередь важно здоровье парня. — Ты что делаешь? — спрашивает Чонгук у омеги, пока режет на кухне салат. — Запечатляю момент. Тэхен подходит ближе и настраивает камеру. Переводит в кадр длинные пальцы с немного смуглой кожей, по которой капельками стекает вода на зеленый салат. Щелчок, потом еще один. Ким нагло засматривается через линзу на руки, на то, как эстетично выглядят закатанные до локтей рукава черной рубашки, как сочетаются с ярко-зеленым салатом и поблескивающим золотым браслетом. Чонгук высыпает зелень в тарелку, перемешивает содержимое и приглашает за стол. — Что это? — омега презрительно смотрит на кашу и переводит глаза на тарелку зелени, только кусок мяса перебарывает желание поморщиться. — Здоровая еда. — Зачем? — Питаться постоянно жирной пищей вредно и бургерами, кстати, тоже. — Звучишь, как папочка, — фыркает Тэхен, придвигая тарелку ближе к себе. Особо выбора у него нет, так что все лучше, чем в приюте. Омега размешивает еду, совсем не замечая, как после безобидного обращения Чон зависает на секунду. Едят в тишине, Ким как обычно слишком быстро справляется со своей порцией и просит немного добавки. Здоровый аппетит у омеги — это прекрасно, но Джин также посоветовал, чтобы парень не переедал, потому что вседозволенность в еде не особо поможет здоровому организму нормально функционировать. — Сегодня без добавки, но будет десерт. — Десерт всегда есть. В смысле без добавки? — блондин дуется, и Чон не может не отметить милые розовые губы и пухлые щеки, благодаря которым видно, что омега немного поправился, но выглядит при этом очаровательно. — Десерт и немного снеков на фильм — мое последнее слово. Тэхен раздраженно вздыхает, показывая язык, но все же соглашаясь. Через час оба лежат после душа в постели сытые и довольные. Фильм, который сейчас смотрят, выбирал Тэхен. Кажется, если омега захочет завести собаку, то Чон не сможет отказать. Ким ворочается слишком много, и Чонгука это начинает раздражать. Он не мешает смотреть фильм, наоборот, задевает самые чувствительные точки, еще и пахнет лавандой до одурения вкусно после душа. Вообще, после того, как Тэхен вновь обрел запах после болезни, он стал еще более сладким и глубоким или, возможно, у Чонгука просто едет крыша. — Тэ, перестань дергаться. Омега поднимает белокурую голову и смотрит первые секунды глаза в глаза слишком внимательно. — Поцелуй меня, — нагло требует. — Тебе спать пора, а не целоваться, — пытается отвертеться, а у самого губы чешутся. — У нас лимит на поцелуи? — У нас отбой через двадцать минут. — Значит, надо провести это время с пользой, — Тэхен садится на колени, опираясь ладонями на бедра, выглядит как хищник. — Тэ, я не думаю, что… Омега сразу приближается, как видит, что губы чуть приоткрылись. Не интересно, какую речь они толкуют, Тэхен просто уверен, что доза поцелуев сейчас необходима. Он пальчиками хватается за шею, стараясь показать то, чему научился. Чонгук, как бы не хотел слушать голос разума, устоять не смог. Сам обвил тонкую талию в кольцо, позволил главенствовать. Губы с пошлыми чмоками отстраняются друг от друга, когда потребность в кислороде слишком сильна. Тэхен очень наглый и резкий по своей натуре, но в романтическом интимном смысле никак это не показывал. И это была единственная пустая ниша с кучей пыли на полках внутри, где-то даже повесились пауки. Чонгук честно думал, что прошлый опыт не давал делать блондину шаг вперед, и поэтому ходил на цыпочках. Но омега удивил, проявляя к нему особый интерес. Но не быстро ли? А вдруг потом будут последствия? Все эти вопросы забываются мигом, когда Тэхен, теплый и мягкий, перекидывает ногу через крепкое бедро и садится задницей опасно близко к катастрофе. Чонгук автоматически окольцовывает тонкую талию, оставляя складки на футболке. Юркий и горячий язык (совсем как омега) с напором ломится в рот альфы. Чону интересно узнать, откуда столько энергии, потому что тот словно с цепи сорвался. На шее точно останутся следы от коротких ноготков, что полосуют кожу, словно лезвие. Тэхен спускается губами к шее, и альфа чувствует, как на ней бутонами завтра расцветут засосы. И одновременно с этим ощущает собственное возбуждение, и в голове ни одной мысли о том, как этому противостоять. Он снимает с парня никчемную майку и видит, каким очаровательно-ненасытным сейчас выглядит омега перед ним. Чонгук вдыхает глубже, носом проводит по ключицам и нервно сглатывает, когда на губах остаются бисеринки пота. — Тэхен, как себя чувствуешь? — Было бы потрясающе, если бы ты занял свой рот чем-нибудь другим, более полезным. Чон щурит глаза, замечая чужую дрожь, расширенные зрачки и резко подскочившую температуру. Комната поет ароматами лаванды и ванили, смешиваясь с бергамотом. Запах настолько густой, что если его физически можно было увидеть, они бы сидели в тумане. — У тебя течка, — хрипит на грани слышимости, но омега не слушает, припадает к зацелованной шее снова. — Подожди, я сейчас приду, — аккуратно отстраняет от себя. — Нет! — Тэхен пресекает любые попытки альфы встать, зная, что ему не причинят вреда. — Я всего на минуту, Тэ. — Я тебя не отпущу! — Тэ… — Нет! Омега спускается ниже и обвивает руками тело поперек груди, прижимаясь головой в области сердца. Без лишних слов показывает свою позицию. — Не уходи, — говорит тихим, слегка дрожащим от напряжения голосом. — Хорошо, Тэ, я останусь с тобой, — ласково целует в макушку. — Гуки, я странно себя чувствую. Изнутри все чешется и жарко. Давай откроем окно. Чонгук прикрывает глаза, думая, как правильно поступить. Спать с омегой он не станет, когда тот в таком состоянии. И, Боже, сколько раз ему еще придется чувствовать себя неопытным подростком в компании вот этого вот белокурого демоненка в его объятьях? — Если откроем окно, то ты можешь простыть. — Заботишься? — Ким отцепляется от крепкой груди и равняется носом к носу с ужасной и невыносимо-прекрасной улыбкой на лице, но затем она исчезает, и резко на ее место приходит недовольная гримаса. — Больно, — шепчет, хватаясь за живот и падая на кровать боком. Чонгук замечает мокрые шорты в районе паха на омеге и втягивает воздух ртом, чтобы не сойти с ума. Тэхен свернулся перед ним калачиком, скуля, как маленький. И мужчина знает, как ему помочь, только способ радикальный. — Эй, Тэ, — гладит по голове, привлекая внимание, — ляг на спину, я помогу снизить боль. — Правда? — и смотрит своими уже мокрыми глазами, заставляя что-то внутри Чонгука сильно сжаться. — Конечно, демоненок. — Я не демон, — ворчит Ким, переворачиваясь на спину. — Конечно, нет. Ты — демоненок. И прежде, чем блондин снова начнет возмущаться, Чонгук утягивает его в жаркий поцелуй, нависая сверху. Он не позволяет себе долго томить омегу и быстро отстраняется, стягивая с себя майку. В приглушенном освещении комнаты очертания рельефного тела плохо видны, но Тэхену это и не нужно, если можно коснуться рукой. Ладонь спускается от груди до пупка, задевая пальцами кубики пресса. Теперь понятно, что альфа прячет под бесконечными рубашками и пиджаками. Теперь между ними миллиметры и больше оголенного тела. Впервые они настолько открыты перед друг другом, что не хватает слов, чтобы описать эмоции. Страшно представить, что будет, когда они станут еще ближе. Чон убирает от себя чужие пальцы и мягко целует в уголок губ, подбородок, шею, ключицы, каждый раз спускаясь все ниже и ниже. Тэхену нравится эта ласка, бережное отношение, он плавится от этой заботы, растекается лужей под мускулистым телом. Альфа высовывает язык, самым кончиком гуляя по мраморной коже, задевает горошины сосков и слегка прикусывает, заставляя Кима дернуться в сторону. Но когда мокрый след ведётся все ниже и ниже, паника перекрывает удовольствие. Тэхен чуть поднимается вверх, отстраняя мужчину от себя. — Что ты делаешь? — Помогаю тебе расслабиться. — Я в… в порядке, — неуверенно шепчет. Альфа красноречиво смотрит на лужицу между ног парня и на буквально пылающую температурой кожу, убеждаясь в обратном. — Тэ, я вижу, что тебе нехорошо. Просто доверься мне, ладно? — Мне нормально. Я правда в порядке, — а сам бегает по комнате глазами, хотя все еще даже не попытался сдвинуть ноги вместе. «Не понимает, что у него течка?» Рука со сплетениями ручейков вен принимается поглаживать бедро блондина, расслабляя напрягшиеся мышцы. Тэхену нужно успокоиться, в его голове много негативных мыслей, которые скорее всего вызваны действиями альфы. Внутри осталось слишком много отголосков прошлого, которые напоминают о себе фантомными болями. Перед глазами одно, но на деле ощущается все немного иначе. Чонгук не знает, как это исправить, хотя очень хочет. Позвонить бы Джину, но омега от себя не отпускает. — Смотри на меня. Не думай ни о чем другом. Сейчас я рядом с тобой, и я хочу сделать тебе приятно. Ты позволишь? Тэхен прикусывает губу, сгибая пальцы в раздумьях, и более уверенно кивает, не отрывая глаз от мужчины сверху. Под наблюдением этих огромных глаз Чонгук не спеша стягивает пижамные шорты, давая возможность дать заднюю, дает выбор изменить решение. Но Ким на удивление молчалив, только губу свою скоро сожрет, совсем как нервы Чона. Следом исчезает и белье, под которым скрывался небольшой розовый член, который крепко стоит. Простыни уже давно мокрые из-за смазки, как и одежда, что лежит брошенной в углу комнаты. Тэхен нервно сглатывает, даже коленки немного трясутся, и Чонгуку очень жаль, что тот все еще не может расслабиться. Альфа осторожно придвигается ближе, раздвигая ноги парня шире, и мягко целует головку, совсем невесомо касается губами, затем погружает немного в рот. Ким подлетает в кровати с грудным стоном, чуть не ударив ногой Чона по голове. Всплеск эмоций настолько сильный от одного лишь касания там, что безусловно льстит. Тем не менее мужчина снова смыкает губы на члене, толкая за щеку и начиная неспешно посасывать. Горячий язык скользит вокруг, когда вбирает глубже. Тэхен с трудом может держать себя на месте, внутри живота непонятная приятная тяжесть, тело прошибает волной удовольствия, стоит только Чонгуку втянуть щеки и ускориться. Влажные звуки и тяжелое дыхание заполняют комнату. Затем в ход идут руки и ласкают нежную кожу уздечки, массируют мошонку. Альфа старается быть аккуратным и в то же самое время довести до пика, показать, какой бывает близость. Долго томить омегу в планы не входит, и тот жалобно скулит, наполняя чужой рот собственной спермой. Мужчина тут же все проглатывает, чувствуя себя так, словно его отымел цветочный ларек. Тэхен судорожно выдыхает, сжимая веки, и прикрывает ладошками лицо. Он весь мокрый, грязный, уставший и вместе с этим довольный. — Тэ, — Чон отстраняет руки от чужого лица и смотрит обеспокоенно. — Ты как? — Что это было? — Ты кончил. Как себя чувствуешь? — ласково убирает блондинистые пряди за ухо. — Лучше. Мне стало намного легче. И Чонгук это тоже замечает по ясному взгляду омеги, который завтра, возможно, будет реагировать на эту ситуацию немного по-другому, альфа не уверен. — Пойдем в душ. Тэхен не позволяет Чону пойти следом и помочь, говорит, что может помыться сам, и альфа не настаивает, давая время. Уже после того, как одежда оказывается в стирке, постель поменяна, оба вымыты, Ким говорит, что голодный, и Чонгук ни разу не удивлен.

***

— Это хорошо, — радуется Джин в трубке, тут же принимаясь что-то печатать в ноутбуке. — Я не уверен в этом. Как ты себе представляешь жизнь взрослого альфы и течного омеги под одной крышей? — раздраженно выдыхает Чонгук, массируя пальцами переносицу. — У него отличные результаты, терапия проходит успешно, а течка означает, что он практически здоров. Если следующая течка начнется вовремя, то он может перестать пить препараты, которые я ему прописал. — Док, ты меня слышишь? Мне что делать? Я вчера чуть его не… сам понимаешь. — Надо немного потерпеть. Я не могу дать ему блокаторы во время лечения. Тебе надо быть с ним рядом, чтобы твой запах снизил боль, — Джин замолкает на секунду, о чем-то думая. — Как он вел себя утром? — Делал вид, что ничего не было. Сам поцеловал на прощание, и я уехал на работу. — Он остался один дома? — Да. — Чонгук, видимо, отношения с Тэхеном тебе совсем мозги укоротили, раз ты оставил течного омегу одного дома. — Джин, мне тяжело находиться с ним рядом, ты понимаешь? — Так, мне совершенно плевать, что там тебе тяжело или нет. Завершай все свои дела и поезжай к Тэхену, и чтобы из дома не выходил до конца течки, ясно?! От такого тона у альфы сначала даже пропадает дар речи. — Да, — все, что может выдавить с хмурым лицом. — Отлично, потом жду подробный отчет от тебя. Все, чао-какао, — раздраженно бросает Ким и отключается. — Какого хрена это было? — говорит в тишину.

***

Следующая неделя оказалась настоящим адом. Чонгук честно старался быть терпеливым и делать из себя импотента, но это плохо ему давалось. Тэхен, очевидно из-за того, что давно не было течки, откровенно сходил с ума. Он был настолько горячий во всех смыслах, что альфе приходилось давать ему порошки для снятия температуры, иначе Чон боялся, что парень просто лопнет. К слову, тот также и не ел, вообще отказывался от приемов пищи, много капризничал, что сильно удивляло и давало очередной повод для переживаний. Обычно дерзкий и резкий на язык омега стал чересчур ласковым и буквально лез на Чонгука, при этом сам не понимая, что ему надо. Бред в голове постоянный и, когда дело доходило до какой-никакой близости, которую мог себе позволить альфа, Тэхен отстранялся, чтобы потом снова ластиться. И так игра в догонялки была основным пунктом в списке дел. Очень трудно было уследить за настроением Тэхена. Он то плакал, то смеялся, то лез целоваться и был похож со стороны на минное поле. Чонгук из-за этого обрывал телефон Джину, отвлекал от клиентов, но сам старался не впадать в истерику. Доктор слушал все с точки зрения науки, анализировал и давал советы. Конечно, в данном случае унять боль и истерику омеги мог бы только секс. Но оба понимают, что это не выход, и Чонгук никогда на такое не пойдет, как бы Тэхен ни истекал смазкой, как бы ни целовал, ни обнимал. Хотя очень трудно сдерживаться, трудно насильно отстранять от себя парня и гнать в холодный душ, который мало помогал, но все же имел хоть какой-то эффект. Проблески ясности бывали редко и в основном выражались молчанием. Джин говорит, что это плохо, что Тэхену надо выплескивать эмоции, а он закрывается. Чонгук сам на рожон не лез, но ему было приятно, что омега не отталкивал в такие моменты. — Чонгук, очень больно, очень-очень, — Ким сжался клубком на полу и хныкал, постоянно дрыгая ногами. — Все режет и колет, — и уже ревел навзрыд. Альфа обнимал, выпуская феромоны по максимуму, укачивал, перебирал волосы. Он даже боялся оставлять его одного в душе, так как тот иногда был настолько слаб, что не мог стоять в ванне без помощи. Сказывалось голодание, температура и выброс огромного количества смазки. Стоит ли говорить, что Чон дрочил им обоим, иногда вместе, иногда отдельно. Но приходилось забывать про собственный стояк, потому что большую часть времени Тэхену было больно, и его здоровье было важнее. Когда омега все же с горем пополам засыпал, Чонгук чувствовал себя ужасно, вспоминая, как блондин терся об него, как вылизывал шею, вспоминал розовый член. Эти картинки его возбуждали, и поэтому он не мог найти себе места, осознавая, что кончает, вспоминая это. Хотя на самом деле в его фантазии много всего того, что не сможет себе позволить без чужого согласия. К примеру, картинки, где Чон кончает на лицо омеги, где берет его сзади, где позволяет себя оседлать. Но все это закидывает далеко и надолго, не совсем понимая, как от этого избавиться. Теперь альфе кажется, что и ему стоит походить на терапию сразу после этого мракобесия. А впереди еще будет непростой разговор с Тэхеном, который может и не вспомнит ничего из этого. И хорошо, если бы нет. К концу недели Чонгук ощущает себя выжатым полностью, И когда в утро понедельника он не чувствует дикого запаха лаванды и ванили от спящего омеги, когда видит, что простыни сухие, он вздыхает с облегчением, словно война закончилась.

***

— Эй, я приехал, детки! Чимин как всегда без стука, без приглашения врывается в чужую квартиру, но его встречает гробовая тишина и полный бардак повсюду. Сердце пропускает удар, когда все это напоминает место побоища. — Чонгук! — дрожащим голосом зовет омега и решает достать телефон, который, как уехал, так ни разу и не включал. Конечно, более ста пропущенных звонков от брата оседают на плечах тяжелым грузом. — Чон… — Тссс! Альфа не выходит, выползает из спальни. Вид далек от свежего: из одежды только спальные мятые штаны, на голове гнездо. Чимин даже в периоды пьяного угара не видел Чонгука в настолько ужасном состоянии. — Тэхен спит, — чешет голый пресс. — Что происхо… — омега замолкает и морщит нос, затем глаза цепляются за страшные на вид багровые пятна по всему телу, и их происхождение он знает прекрасно. — Почему тут так воняет? Как будто цветочный магазин ограбил. Боже, реально! Чимин, когда зашел, даже не заметил яркого запаха, а потом от увиденного и вовсе затаил дыхание. Зато сейчас его рецепторы плачут и просят перестать так сильно насиловать. — У Тэхена течка была. — Правда? И что, как? Они присаживаются на диван, с которого альфе приходится скинуть шмотки. Чонгук рассказывает все по порядку, красноречиво намекая на то, что телефон все-таки стоило бы включить хоть раз, так как его помощь была бы кстати. — Ты же не трахнул его?! — повышает голос. — Тише, блин, — рычит Чонгук и поглядывает в сторону спальни. — Тэ не спал почти всю неделю, и я вместе с ним, между прочим. И нет, конечно я бы такого себе не позволил. — Но вы все равно времени зря не теряли. — Это не смешно, Чим. Я тут чуть не сдох и морально, и физически. Это была трудная неделя. Омега кивает головой, грустно улыбаясь. — Иди спать, я тут приберу и приготовлю поесть, а то от количества упаковок от доставки мне страшно. — Ел только я. Тэхену было очень плохо. Он не спал, не ел и буквально горел, Боже, — Чонгук откидывает голову назад и чуть было не засыпает. Омега толкает его в бок и отправляет в спальню, сам же принимается за уборку.

***

На самом деле, Чимину тоже есть что рассказать. Он ведь не просто так отключил телефон и уехал практически по-английски. Всему есть своя причина и для всего свое время. Каждому нужна минута наедине. Когда Тэхен выбирается из гнезда из одеял, за окном поздний вечер. Чонгук сидит в гостиной, разбирая кучи бумаг, которые прислал секретарь. Он так глубоко погрузился в работу, что не сразу обратил внимание на чужое присутствие и на зовущий его голос. — Чонгук. — Ммм?! — альфа не с первого раза отвлекается и видит перед собой Тэхена. Чистый, одетый в свежие вещи, выспавшийся, но все равно видно, как плохое питание сказалось на парне. Ушли щечки, которые альфе нравилось тискать, вместо них вернулись скулы. — Чимин зовет ужинать. Чонгук кивает, провожая тонкую спину взглядом, замечает, как омега оставляет за собой шлейф его собственного запаха вместо лаванды. За столом гробовая тишина. Тэхен молчит — понятно. Он с альфой еще не поговорил, за столом тем более не станет. А Чонгук словно совсем в другом месте, очевидно в думах о работе. — Что-то вы не похожи на пару, проведшую течку вместе, — Чимин, которого никто не просил разряжать обстановку, тычет вилкой в каждого по очереди. — Зато ты выглядишь отдохнувшим. Не скажешь, как прошел отпуск? — Чон наконец-то выплывает из мыслей. Все еще раздражен, что омега обрубил все связи, и поэтому говорит с наездом. — Эй, я тебе не папочка, чтобы слюни подтирать. Иногда полезно тебя оставить одного в дикой природе, — фыркает. — И мог бы спасибо сказать, я тебе всю хату вылизал. Прости, Тэ, но твой запах такой въедливый, что плакать хочется. Ким лишь пожимает плечами, не особо желая участвовать в разговоре. — Так как прошел отпуск? — Хотелось бы сказать, что замечательно, но это лишь пятьдесят процентов правды. Мы поговорили с Юнги. Обо всем. Тэхен резко поворачивает голову и кладет палочки на тарелку в ожидании продолжения. — Мы пришли к выводу, что оба виноваты. Это был максимально тяжелый разговор, — видно, как Чимин подбирает каждое слово и как не просто дается повествование. — И теперь между нами словно больше нет никаких стен недопонимания. — Но это все равно не помогло вам сохранить брак, — тихо подмечает Тэхен. — Да. Мы разошлись не друзьями, но и не врагами. За то время, что я провел в номере отеля и смотрел в окно, я понял, что меня все-таки отпустило. При воспоминании о Юнги мое сердце не болит. Я могу спокойно сказать, что любил его и это уже в прошлом. — Я рад, что тебе теперь легче, — Ким берет в свою ладонь чужую и сжимает, показывая поддержку. — Мне вот интересно, ты просидел в номере отеля все эти дни? — Чонгук, — Ким кидает в альфу смятую салфетку, — постоянно портишь момент. — Но мне интересно, правда. — Ну просидел и что? — Чимин складывает руки на груди, фыркая. — Еду мне приносили в номер, вид из окна шикарный, еще и уборка. Я чувствовал себя прекрасно, даже не выходя за пределы комнаты. Звучит грустно и уныло, как бы омега не показывал напускную радость. Зато теперь он не отвлекается на незавершенные дела, его разум чист от всего негатива, который накапливался годами. Вынес ли он урок из этого? Пока сказать сложно. Все, что теперь ему и правда интересно — что происходит в голове у этих двоих напротив. Тэхен как обычно просит добавки, и Чон молчит, хотя неделю назад бы запретил Чимину снова накладывать еще одну тарелку. После этой адской недели ему можно сделать поблажку. Со стола убирают вместе, только Тэхен убегает раньше всех. — Такой тихий, — подмечает Чимин, раскладывая тарелки в посудомойке. — Наслаждайся этим, пока можешь. — Как у вас… все прошло? — Не твое дело, Чим, — отрезает альфа. — Узнаю прежнего ворчуна. Ты еще не скрипишь от своей чопорности? Чонгук закатывает глаза, но на провокацию не ведется, направляя разговор в более серьезное русло. — Что нам делать с приютом? — А что с ним? — Чимин, ты прекрасно знаешь. Мы уже не можем оставлять Тэхена с нами под какими бы то ни было предлогами. Мне звонят, тебе звонят. — Я не знаю, — Чимин прислоняется бедром с кухонному столу, — Я не хочу, чтобы он уходил. И я уверен: он тоже. Все сложно. — Нужно сначала спросить, чего хочет он. Может быть вместе найдем какой-нибудь выход. — А может… — Усыновление исключено. Омега кивает, прикусывая губу. Возможно, не начнись что-то между Чонгуком и Тэхеном, эта идея имела бы смысл, но сейчас она кажется самой бредовой. — Надо получше узнать, как все устроено, какие есть лазейки и возможности. — Я напишу Юнги, — внезапно выдает Чимин. — Думаю, он сможет помочь. — Я могу сам написать, если ты… — Все в порядке. Как я и сказал, между нами все нормально. Тем более, я думаю, нам надо как-то по-новому налаживать контакт. — Хорошо, — вздыхает. — Я пойду спать. Альфа уходит первым. В дверях спальни он сталкивается с Тэхеном, и куча грязных вещей, что держал парень, валится на пол. — Я помогу. — Я просто хотел отнести все в стирку, — бормочет омега. Дерганными движениями сгребает все вещи в охапку, при этом не поднимая головы, чтобы не пересечься взглядами. — Тэ, посмотри на меня, — Чонгук касается чужой ладони, заставляя обратить на себя внимание. Он весь вечер наблюдал некую зажатость омеги, то, как парень отстранён от разговора и желает побыстрее смыться с глаз. — Нам нужно поговорить. Я не настаиваю, но не хочу, чтобы ты думал, что я как-то пользовался твоим положением… — Я знаю, — Тэхен кидает собранные вещи и садится на пол, складывая ноги в позе лотоса. — Знаю. Чонгук повторяет за ним, не обращая внимание на белье и майки, разбросанные вокруг. — Это немного странно, чувствую себя так, что не могу смотреть тебе в глаза. — Если тебе неприятно, то я постараюсь не попадаться тебе на глаза. — Я разве говорил, что мне неприятно на тебя смотреть? — закатывает глаза Тэхен, даже громко цокая. — Нет. Мне было… приятно. Я чувствовал себя в безопасности рядом с тобой и не переживал, что будет больно или что меня будут унижать, — парень поворачивается к Чонгуку лицом, даря улыбку. — Так что спасибо тебе. Альфа завороженно смотрит на блондина, не веря своим ушам. Тяжелый груз переживаний слетел с плеч. Кажется, эта неделя оправдала себя. — Фух! Знаешь, я очень переживал о твоей реакции. — Сам господин Чон Чонгук переживал? Надо же какая честь. — Цени это, — толкает парня плечом. — Ага, конечно, — фыркает Тэхен и поднимается, чтобы наконец дойти до пункта назначения. Оказывается, за эту неделю он столько белья испортил, что стыдно. А еще стыднее от того, что почти все белье принадлежит Чонгуку. И когда Тэхен идет спать в гостевую, то Чон ничего не говорит.

***

Сеанс с Джином выходит крайне неловким, поэтому каждое слово приходится буквально вытягивать. — Разве я могу вообще вам что-то подобное рассказывать? — и, конечно же, в ход идут колючки. — Все, что ты говоришь, остается только между нами. — Тогда почему Чоны постоянно обрывают вам телефон? — лучшая защита — нападение. — Тэхен, — вздыхает док, — они звонят, чтобы спросить совета, а не чтобы узнать подробности наших сеансов. Они беспокоятся и боятся тебя потерять во всех смыслах. Задумайся над этим, пожалуйста. — Ладно, какой у вас там вопрос? Сокджин старается не закатить глаза от раздражения, когда смотрит на это наглое выражение лица. — Мы остановились на течке, на твоих ощущениях, воспоминаниях, проще говоря. — Я мало что помню, на самом деле, какие-то обрывки. Было сначала очень больно, живот будто иглами протыкали, я постоянно был мокрый… везде, но, думаю, это нормально, ничего здесь удивительного. Но в эту течку я впервые чувствовал себя в безопасности. Чонгук делал все, чтобы помочь, при этом не пересекая черту. Я очень благодарен ему, — последние слова практически шепчет. — Задам неприятный вопрос. Если не хочешь, не отвечай. Мы с тобой мало касались этой темы, но можешь описать свои прошлые течки? — Было больно постоянно. Я не все помню, но унижение, стыд, страх, боль сопровождали меня. Знаешь, сейчас мне об этом легче говорить, — вздыхает. — Я хотел бы окончательно закрыть ту главу жизни и не оборачиваться. — У тебя уже получается. Думаю, скоро мы расстанемся. Уж не знаю, к счастью или к сожалению, — смеется омега. — Конечно, к счастью для нас обоих, — фыркает Тэхен, хотя сам знает, что будет скучать. — На сегодня все? Я могу идти? — Да, конечно. Хорошего вечера. Ким вылетает из кабинета, на всех парах несясь на первый этаж, где Чонгук и Чимин уже ждут его, чтобы вместе поужинать. Ресторан как обычно выбирал младший, потому что открыл в себе изысканного гурмана. Чонгук переживает, что Тэхен в какой-то момент обожрется и лопнет, а Чимин тихо завидует чужому быстрому метаболизму. — Вы такие милые, — бросает внезапно Чимин, глядя на то, как Чон разрезает Тэхену стейк, потому что тот слишком нетерпелив и режет чуть ли не до тарелки. — Типичный Чимин, — фырчит блондин, не отрывая глаз от тарелки, но следит совсем не за блюдом, а за тем, как вены и костяшки танцуют под кожей мужской руки, когда альфа разрезает для него мясо. — Да-да, — но старший омега-то все видит. — Мистер Чон, а вы что-нибудь скажете? — Взять тебя как обычно — плохая идея. — Бе-бе-бе. Ты ему сейчас из мяса фарш сделаешь. Чонгук прекращает резать к неудовольствию Кима и возвращается к собственной тарелке. — Вчера разговаривал с Юнги. Он сказал, что можно взять ребенка под опеку до его совершеннолетия, но для этого надо предоставить справку о том, что ребенок сам принял решение и на него никто не давил. Короче говоря, пройти парочку врачей. — Мне кажется, что уже все больницы меня в лицо знают, — закатывает глаза Тэхен. — Ты согласен? — удивляется Чонгук. — Так просто ты от меня не отделаешься. Ты мне еще аванс должен, — показывает язык. — Пускай Юнги оформляет бумаги, — обращается уже к Чимину. — Кстати, Чонгук не может взять тебя под опеку, потому что он, ну, альфа. — Тогда сделай ты. Дерзости Тэхена стоит только завидовать. Он уже восстановил все запасы своих едких словечек, наглости и эгоизма. — Будет сложновато, я же в разводе сейчас. — Тц! Юнги же дофига какой классный юрист или адвокат, кто он там. Пускай разберется. — Тэ, остынь, — смеется Чонгук, — Мы сделаем все, чтобы ты остался с нами. — Кстати, а можно Хосок будет у нас ночевать иногда? — Тэхен даже перестает жевать, поворачивая голову к альфе. — Конечно.