Штамм-91

Всё началось с вируса. Сначала люди не поняли, насколько всё серьёзно. Симптомы были похожи на обычный грипп – такая же лихорадка, головная боль, кашель. Но всё оказалось намного серьёзнее, только, к сожалению, люди осознали это слишком поздно – болезнь распространялась подобно лесному пожару, пожирая всё на своём пути. Смертность была около 15%, насчёт иммунитета ходила разная информация – кто-то утверждал, что он есть, кто-то доказывал обратное. Самое интересное началось после известий о первом умершем, а именно о том, что он воскрес. Чонгук отлично помнит свои мысли, когда прочитал статью, что в Брюсселе воскрес умерший от Штамма-91 пациент. «Понапишут же бред», - подумал тогда юный Чон, закрывая статью и насмехаясь над горе-журналистами. Разумеется, он решил, что всё это делается ради привлечения внимания. Но такие новости стали появляться чаще и чаще – из Китая, Турции, даже в родной Корее писали, что зарегистрированы такие случаи. Общество не могло понять, как такое возможно, Чонгук думал, что всё это пропаганда с целью заставить людей сидеть дома и соблюдать карантин, но факт оставался фактом – люди действительно воскресали. И возвращались в этот мир не такими, как прежде. По натуре Чон Чонгук был человеком довольно скептически настроенным и благоразумным, поэтому всеобщей панике не поддавался – не бежал скупать с полок рис и туалетную бумагу, старался лишь соблюдать карантинные меры и не высовываться без острой необходимости. Больше всего он беспокоился за маму – она работала мед. сестрой, поэтому была вынуждена контактировать с заражёнными. В Пусане ситуация была лучше, чем, например, в Тэгу, который являлся чуть ли не эпицентром всего этого сумасшествия, но всё же и до их родного города добралась невиданная хворь. Всё происходило довольно стремительно: вот их институт (Гук учился на физкультурном отделении) перевели на дистанционное обучение, а через неделю его парень Ханбин уже заявил, что они с семьёй улетают в США. - Родители считают, что там безопаснее. Прости, Гукки, я бы хотел взять тебя с собой, но мне не позволили. Чонгук всё прекрасно понимал, поэтому спокойно отпустил своего альфу. Между ними не было огромной любви, скорее сильное влечение и симпатия. К тому же Чон ни за что бы не бросил маму одну. Всё стало гораздо хуже, когда Чонгук понял, что беременный. Он проклинал себя, своего парня и этот вирус. Он ругал себя за то, что рассказал всё маме и сводному брату – те стали отговаривать его от аборта, на который он уже успел решиться. Ладно, мама, но Хосок! От него Гук ожидал поддержки, и точно был не готов, что старший Чон встанет на сторону матери, заверяя, что аборт повредит организму омеги. Из мужчин-омег примерно треть имела возможность забеременеть, и Гук оказался в числе «везунчиков». Вспоминая тот вечер, когда он позволил своему парню кончить внутрь, он не мог объяснить, что, чёрт возьми, им двигало. Наверное, он просто безответственный придурок. Нет, Чонгук не был против детей, они ему даже нравились. Но не в условиях всеобщего страха и изоляции, когда ты не уверен в завтрашнем дне. Да и Чон никогда не хотел становиться отцом-одиночкой, если честно. Он вообще не сильно-то рассчитывал на то, что у него так рано появятся собственные дети. - Раз твоё тело способно выносить ребенка, нельзя пренебрегать этим шансом, - читал нотации Хосок, когда они общались по скайпу. – Ты же знаешь, что для мужчин-омег аборт намного опаснее, чем для женщин. Вероятность бесплодия после операции – 30%. А в двух случаях из ста возникают опасные осложнения, такие как сепсис и тяжёлая кровопотеря. Услышав эти цифры, мама Чонгука схватилась за голову, наотрез запретив сыночку идти на аборт: - Только через мой труп! - Но мам, в данной ситуации ребёнок – не лучший вариант. К тому же, нам придётся туго в материальном плане. - Надо было думать об этом прежде, чем разрешать альфе лезть тебе в трусы! – возмутилась женщина, грозя сыну кулаком. - А теперь слушай меня, Чонгуки, - смягчилась она, видя, как омега понуро опустил голову. - Мы всё сможем, слышишь. Я возьму больше смен в больнице, а как только ситуация улучшится, ты найдёшь нетрудную подработку. А там, глядишь, Ханбин приедет. Он вроде неплохой парень, не бросит тебя одного. Ты согласен? Чонгуку было стыдно перед матерью, для которой семья всегда была превыше всего. И он пошёл у неё на поводу, хотя рациональная часть внутри била тревогу: не к добру всё это, ох, не к добру. Но мама была настойчива как никогда, да и Хосок обещал помочь. - Если ты так не хочешь этого ребенка, то мы найдём ему приёмных родителей. Ты знаешь, сколько пар пытаются зачать, но у них ничего не выходит! Мой бывший одногруппник и его муж уже несколько лет мучаются, и всё никак. Видимо, его омега бесплоден. Может, я спрошу у них, и они захотят твоего ребёнка усыновить. Они хорошие люди, Гукки. Чонгук был не против. Не то чтобы он не хотел этого ребенка, он просто был не готов. Не мог представить себя на месте папы, не знал, как нянчить кроху, как кормить, ухаживать. Ребёнок не вписывался в повседневную жизнь Чонгука, в которой всегда главенствующее место занимал спорт – его истинная страсть и увлечение. Разумеется, ещё не родившийся малыш не был в этом виноват – Чон винил только себя. Просто если есть на свете люди, которые мечтают стать родителями и ждут этого, которые готовы и справятся лучше, он был готов им уступить. Сам он для такого ещё не созрел. Мама, пусть и со скрипом, после длительных уговоров согласилась с этим вариантом. Семья Ким тоже была безумно рада: они знали, что Чонгук молод, здоров, и надеялись, что малыш родится сильным и крепким. Гуку лишь оставалось заботиться о них двоих в течение беременности, что он и делал – стал на учёт к врачу, прошёл необходимые обследования. Сокджин, омега, который должен был стать папой для его ребёнка, сам настоял на том, чтобы принять роды у Гука, так что на восьмом месяце Чон должен был перебраться в Сеул, чтобы родить в перинатальном центре, где работал доктор Ким. Всё вроде как устаканилось. Чонгук сообщил Ханбину о своём решении, и тот его поддержал, а пока переводил деньги, чтобы Гук мог позволить себе всё необходимое. Пока беременность проходила неплохо, Чонгука иногда тошнило по утрам, но в остальном он чувствовал себя как обычно. Казалось, всё не так уж и плохо. Главное, мама была рада, да и семейство Ким готовилось встречать долгожданное прибавление. Корея была одной из стран, которые пострадали от Штамма-91 в первую очередь, так что пример брать было не с кого – приходилось учиться на собственных ошибках. Поэтому, когда стали поступать непонятные сообщения об агрессии воскресших пациентов, этому не было уделено должное внимание. Эпидемиологов больше интересовало, продолжают ли вернувшиеся с того света люди выделять вирус, или же они больше не являются источниками. Этот вопрос начали тщательно изучать, и оказалось, что в их организмах вирус находится в видоизменённой форме. Как будто он в очередной раз мутировал. Это насторожило учёных: получается, воскресшие могли стать источниками новой формы заболевания. Но как оно передаётся и какие будут симптомы, никто не знал. Один врач–инфекционист из Тэгу вёл свой блог, в котором публиковал наблюдения за несколькими такими больными. Первые пару дней после воскрешения они вели себя как ни в чём не бывало, говорили, что чувствуют себя хорошо. Позже врач стал замечать некую замкнутость своих пациентов и первые признаки агрессии. Те стали жаловаться на голод, который ничем не утоляется, головную боль, обострение чувствительности – яркий свет, громкие звуки и сильные запахи их будоражили или провоцировали приступы гнева. Больные стали плохо усваивать обычную пищу, стали хуже идти на контакт. Это настораживало врачей, но не массы. По телевизору только лишь без конца крутили споры политиков о том, как заболевание повлияет на экономику, да пустой трёп о том, как же этот вирус появился. Кто-то утверждал, что американцы его разработали, дабы подорвать экономику Китая, другие валили всё на русских. Но никто не был готов к тому, что произошло. Во вторник в интернете появились новости о том, что в одной из больниц Кванджу пациенты напали на сотрудников и других заболевших. Туда была созвана национальная гвардия, и вроде как всё успокоилось, но после этого ситуация повторилась и в Тэгу, и в Ильсане. Власти утверждали, что всё под контролем, волноваться не о чем, и больше ничего не сообщали. В субботу Чонгук попросил маму не выходить на дежурство, но та лишь махнула рукой. Омега старался мониторить ситуацию и следить за новостями, но данные были обрывочными, и правду от выдумки отличить было очень сложно. Кто-то писал, что Сеул закроют – туда сгоняли военных в больших количествах. Люди стали сбегать из городов, как крысы с тонущего корабля. Кто-то отправлялся в посёлки и мелкие городки, некоторые наоборот рвались в столицу, считая её самым безопасным местом. Чонгук так и отключился в обнимку с телефоном, переписываясь с Хоби и читая рассказы других людей. Рано утром его разбудил телефонный звонок – на экране высветилась фотография матери, и Гук спросонья потянулся за смартфоном, чтобы ответить. - Гукки, слушай внимательно! – голос мамы был взволнованный, она громко дышала в трубку, будто запыхалась. - Собирай самое необходимое и беги из города! - Мам, что ты такое говоришь? - сон как рукой сняло, Чонгук быстро вскочил с кровати, вцепившись в собственные волосы. Он не понимал, что вообще происходит. - Что случилось? - У нас тут вспышка! Воскресшие взбесились! Охрана не может справиться, полиция тоже, они ждут помощи военных! Чонгук, пожалуйста, послушай меня. Садись на поезд и уезжай. Позвони Хосоку, пускай он тоже едет из Кванджу. Если я выберусь отсюда, то свяжусь с тобой. - Мам, я тебя не брошу! Я сейчас приеду и заберу тебя! - Нет! Не смей даже! – кричит в трубку женщина. - Ты должен заботиться о себе и моём внуке! Только попробуй сюда сунуться, Чон Чонгук, я тебе покажу кузькину мать! Но омега, разумеется, не послушал. Он с самого детства привык заботиться о маме – больше было некому. Отец ушёл от них, когда Гуку было три года, а ещё через пару лет умер. Чонгук никогда не был слабаком или неженкой, из-за чего многие звали его альфаподобным. Зачастую его всерьёз принимали за альфу, и Гука это ничуть не смущало, даже радовало. Он для своей мамы привык быть опорой и верным помощником, поэтому поспешил сделать всё наоборот: сложил необходимые вещи (всё, что смог уместить в свой походный рюкзак), денежную заначку, их с мамой документы и рванул к больнице. По дороге к метро омега, к счастью, не встретил ни одного патруля - его бы могли оштрафовать и отправить домой. В метро тоже было безлюдно, и пришлось довольно долго ждать поезд: теперь они ходили реже, чем в обычное время. В вагоне вместе с ним ехало всего несколько человек, один мужчина пристально смотрел на Гука, и тот отвёл глаза, пряча лицо за чёрной маской. Наконец поезд прибыл на нужную станцию, и Чонгук стремглав выскочил из вагона, взбираясь по эскалатору и перепрыгивая через ступеньки. Через пять минут очень быстрого шага Чон уже был на подходе к больнице. Издалека было видно, что территория оцеплена военными, тогда Гук решил подобраться с другой стороны. Там оцепление было, но военные стояли на приличном расстоянии друг от друга. Чон засел в небольшом пролеске, откуда открывался удобный вид. Как только один из военных отвлёкся на позывной и стал отходить в сторону, Гук стрелой рванул в образовавшуюся брешь, надеясь, что его не заметят – другой шанс вряд ли представится. Он всё ещё был в отличной форме и бежал очень быстро, но этого оказалось недостаточно: его засекли, оповещая округу громким криком: - Эй, парень! Стой! Чонгук пропустил оклик мимо ушей и втопил ещё быстрее. Рюкзак значительно замедлял его движения, но и бросить все ценные вещи Чон не мог – вдруг не удастся за ними вернуться. С правой стороны его уже настигали, и омега стал петлять, пытаясь уйти от преследователей. - Стой, не то стрелять будем! – послышалось сзади, но омега лишь припустил быстрее. Ни разу в жизни он ещё так не бегал. Он оказался на парковке для персонала, отсюда был уже виден вход в больницу. Его цель очень, очень близка, но Чонгук не подумал, что и военных здесь будет больше. Те услышали крики товарищей и рванули на помощь, пытаясь отловить нарушителя. Гук сдаваться не собирался, пытаясь скрыться меж машин, но внезапно сбоку на него налетело грузное тело, заваливая наземь. К счастью, Чонгук завалился на спину, и рюкзак смягчил падение, но дыхание всё равно перехватило от страха и боли. «Если с ребёнком что-то случится, мама меня убьёт». - Ты совсем охренел, пацан! – бросает сваливший его наземь мужчина, отряхивая форму и оглядывая Чона неприветливым взглядом. Гук, мгновенно оценив оппонента и поняв, что тот не сильно старше его самого, рыкнул в ответ: - Сам ты пацан! – омега тоже стал подниматься с земли, готовясь вновь пуститься в бегство, но отступать было некуда: его окружило человек пять военных. «Очень умно, Чон Чонгук. Теперь ты его ещё больше разозлил», - мысленно закатил глаза омега, упрямо глядя на противника, но тот был сбит с толку ответом и не нашёл ничего другого, кроме как спросить: - Ты чего сюда бежишь? Сказали же, что нельзя. Ты что, слепой, не видишь, что тут всё оцеплено? - Мне нужно к матери, - тихо ответил Чонгук, сверля его глазами, - и я к ней пройду. - Никуда ты не пройдёшь, - в разговор вмешался альфа постарше, видимо, командир, потому что все остальные застыли по стойке смирно. – Туда проход закрыт, парень. Никто не войдёт, никто не выйдет. - И что вы будете делать дальше? - Пока ждём приказа. Группа по зачистке уже там, - старший альфа подошёл к Гуку ближе и втянул носом воздух. – Омега, - он одарил Гука оценивающим взглядом. - Шёл бы ты домой, малыш. Если твоя мама жива, ты ей сейчас помочь не сможешь, а если нет – тем более. Чонгук ненавидел всё это. Покровительственный тон, оценивающие взгляды. Военный будто пожирал его глазами, и Чону это не нравилось. Даже то, как изменилось выражение лица свалившего его парня, когда тот услышал, что Гук – представитель слабого пола. Да и почему вообще омег считают слабыми? Чонгук был не согласен. Но спорить с начальником было бесполезно, такие как он не воспринимают всерьёз таких как Чонгук. Чон фыркнул и отвернулся от командира, делая вид, что согласен, и пошёл обратно, туда, откуда явился. Пусть враги потеряют бдительность, тогда он попытается ещё раз. В глубине души Чонгук уже признал поражение – внутрь он мог попасть разве что приземлившись на крышу на вертолёте. Но упрямство и безрассудность не позволяли опустить руки. - Ты это, прости меня, что я с тобой так грубо, я не подумал, что ты омега, если честно, - за ним увязался тот молодой альфа, которого Чон уже считал виновником всех своих бед. Парень выглядел сконфуженно, и Гук бы даже пожалел его, но сейчас он мог испытывать только злость. Омега молчаливо продолжил своё шествие, не глядя на преследовавшего его по пятам. - Ты ушибся? Я сильно тебя ударил? Мне правда очень жаль! – продолжал парень. Он скорее всего был в армии новичком, подумал Чонгук, потому что вояки со стажем вряд ли бы стали так извиняться. Или, быть может, он просто так воспитан. - Прекрати обращаться ко мне, будто я маленький и беспомощный! – рявкнул на него Чонгук. Возможно, ему позже станет стыдно, но сейчас парень его бесил. – Засунь свои извинения куда подальше. А если тебе правда жаль, возьми меня с собой внутрь больницы, я там всё знаю и смогу помочь, - Чон попытался включить манипулятора – авось прокатит. - Прости, никак не могу, начальство не разрешит, - помотал головой альфа. - Меня, кстати, Югём зовут. Я бы хотел тебе помочь, но не знаю как… У тебя есть фото твоей мамы? - Конечно, - Чонгук не совсем понимал, к чему тот клонит, но быстро разблокировал телефон и открыл их совместную фотографию – мама сжимала сына в объятиях и счастливо улыбалась, а тот выглядел весёлым и пристыженным одновременно. - Если увижу её, то попытаюсь вытащить. Как тебя зовут? - Чонгук. - Чонгук, пожалуйста, отправляйся домой. А лучше уезжай из города, здесь больше не безопасно. У тебя есть родственники в ближайших городах? – парень собирался ещё что-то спросить, но его прервал шум рации, из которой донеслись приказы. - Всем на территории, оцепить объект, переходим к плану Б, операция «Гроза». Повторяю, переходим к плану Б, операция «Гроза»! Лицо альфы резко изменилось, будто он услышал что-то пугающее – страх промелькнул на его лице лишь на секунду, но Чонгук успел это заметить. - Что это значит? Что вы собираетесь делать? - Неважно, Чонгук, пожалуйста, уходи. Я должен вернуться туда один, - он подтолкнул омегу к выходу с территории, а сам направился обратно к больнице, но Чон последовал за ним, не отставая ни на шаг. - Не уйду, пока ты не ответишь на мой вопрос. Вы пойдёте внутрь? – омега был настроен решительно и не собирался отступать. Этот военный –его единственный шанс попасть внутрь, и Гук вцепился крепко. - Тебе опасно здесь находиться, слышишь! Ты можешь пострадать! – гнул свою линию Югём. - Как ты не понимаешь, там моя мама! Если бы твоя тоже была там, ты бы смог просто уйти? Смог её бросить? Альфа останавливается и смотрит на Гука как-то скорбно и жалостливо – этот взгляд тоже омеге не нравится. То, что знает этот военный, явно Чонгуку не понравится. - Прости, мне правда, правда очень жаль. Я не хочу этого делать. Но приказ есть приказ. - Не хочешь делать что? Что они приказали сделать? – шепчет Чон, теряясь в догадках одна хуже другой. - Операция «Гроза» значит, что заражённые вышли из-под контроля. Это значит, надо уничтожить объект. Стрелять на поражение. Кровь приливает к вискам Чонгука, и ему кажется, что он больше не управляет собственным телом. Омега бы упал, если бы в последнюю секунду не ухватился за толстый ствол дерева. К счастью, помутнение прошло мгновенно: он тотчас пришёл в себя, вспыхивая от гнева: - Как они могут! Там же люди! Невинные люди! - Мне правда очень жаль, - парень с оружием качает головой и упрямо продолжает свой путь к больнице. Чонгук хочет это остановить, он не знает как, но отчаянно желает. Поэтому он вновь срывается с места, желая опередить военных, загородить собой вход, попасть внутрь и предупредить всех – сделать хоть что-нибудь! Он хочет увидеть маму. Сзади его обхватывают сильные руки, не позволяя сделать больше ни шагу – Чон отчаянно сопротивляется, но Югём оказывается сильнее. В былые деньки Гук бы точно смог дать ему отпор, но сейчас, после морального потрясения у него нет сил. - Ты ничего не сможешь поделать, Чонгук, только сам погибнешь. Пожалуйста, не ходи туда. Гук совершает ещё несколько попыток вырваться, но на деле лишь слабо трепыхается, зажатый в тиски, как рыба в сетях. - Я должен позвонить маме, - он не может помешать военным, не может попасть внутрь, поэтому ему ничего больше не остаётся. Югём выпускает его из рук, но далеко не отходит – боится, что Чон обманет и побежит вновь к больнице, обрекая себя на верную смерть. - Алло, мам, ты меня слышишь? – Гук вот-вот расплачется, когда в трубке раздаётся знакомый голос. - Мам, тут военные вокруг больницы, и они будут стрелять по всем подряд. Не выходи, пожалуйста, спрячься где-нибудь, найди безопасное место и сиди там. Я найду тебя, я обязательно что-нибудь придумаю, - он понятия не имеет на самом деле, что можно придумать, но верить в это отказывается. - Не волнуйся за меня, Гукки, - голос мамы тихий и хриплый, но такой родной, что Чонгук больше не может сдержать слез. - Какой же ты у меня непослушный, я же сказала тебе уезжать, а ты что сделал? – Гук отвлекается на шум, раздающийся со двора больницы, и они с Югемом выходят из пролеска – вокруг раздаются крики и выстрелы, от которых омега едва заметно вздрагивает. – Пообещай мне кое-что, Гукки. Сбереги себя и своего малыша. Знаешь, я всегда мечтала о внуках, хотя не думала, что стану бабушкой так рано. Я не видела его ещё, но уже люблю. И тебя люблю, больше всего на свете, мой родной мальчик. Так что пообещай мне это. - Не говори так, будто прощаешься, мам, - Чонгук всхлипывает, утирая лицо рукавом. Сил держать слёзы в себе больше нет, - Я обещаю тебе. Обещаю. - Хорошо, хорошо, сынок, - мама в трубке кашляет надрывно, и сперва Чон не понимает почему, но затем поднимает голову и видит, что на уровне 7-8 этажа из окон больницы валит дым. - Мам, мам, беги оттуда! – он прижимает телефон к уху, потому что не слышит больше её голос, только какой-то шум и грохот. Но через пару мгновений мама вновь отвечает. - Я люблю тебя, Чонгук. Помни, что ты мне пообещал. И всё. Короткие гудки возвещают о том, что звонок окончен. Омега пытается набирать снова и снова, но абонент оказывается вне зоны доступа. - Нет! Нет, нет, нет, нет, нет! Пожалуйста, возьми трубку! – Гук мечется по кругу, подобно тигру в клетке, но все его попытки заканчиваются крахом. Югём сочувственно наблюдает за этой картиной, позабыв о своей миссии – слишком зацепил его этот смелый и сильный омега. В альфе просыпаются дремлющие до этого инстинкты – Чонгук в опасности, его надо непременно сберечь. Выстрелы и голоса становятся громче, а после Чонгук и Югём наблюдают ужасающую картину – человек выпрыгивает из окна горящего здания и с душераздирающим криком летит вниз без единого шанса остаться в живых. Чон жмурится, не хочет на всю жизнь запомнить превратившееся в лепешку тело, в тот же момент альфа прижимает Гука к своей груди, желая оградить от пугающего зрелища. - Тебе больше незачем здесь находиться, - строго говорит он Чонгуку, и в его голосе слышится не просьба, а приказ. – Идём, я провожу, тебя вывезут отсюда. Чон покорно плетётся за альфой, не в силах больше сопротивляться. Он не знает, что ему теперь делать, куда податься. Югём уверенно ведёт его к посту военных. Вдалеке виднеется несколько внедорожников, куда они и направляются. - Эй, Ёндже! – подаёт голос альфа. - Тут гражданский, он не из больницы. Вывези его отсюда и проконтролируй, чтобы сел на автобус до вокзала. Другой альфа кивает и заводит машину. - Дай свой телефон, - просит Югём, и Чонгук покорно начинает диктовать номер. Он понятия не имеет, зачем это военному, но нет ни сил, ни желания об этом задумываться. Да ему если честно, плевать. - Я имел в виду не номер, а сам мобильник, - Югём немного смущается, ероша свою шевелюру, которая и до этого была в беспорядке. Чон протягивает гаджет, и Югём пишет что-то в заметках. — Это адрес моих родителей. Если тебе некуда пойти, поезжай к ним, скажи, что от меня. Чонгук, - он бережно берёт лицо омеги в свои руки, - ты справишься со всем. Ты сильный. Гук кивает всё также отрешённо: ему кажется, что всё, происходящее с ним, подобно ужасному сну, но почему-то никак не получается проснуться. У него хватает сил только на тихое «спасибо» Югему – тот действительно старался помочь, хотя не должен был. - И Чонгук, в мирное время я обязательно взял бы твой номер, - альфа всё ещё серьёзен, - но теперь я не уверен, доживу ли до завтра, так что, - он немного смущается, будто хотел сказать что-то ещё, но добавляет лишь, - береги себя. - И ты, - кивает Чон и отходит к машине, где уже заждался Ёндже. Гук садится на заднее сидение, наблюдая за тем, как фигуры Югема и остальных военных остаются за спиной, как и знакомая больница, где сегодня прервались сотни жизней, в том числе и мамина. В машине они едут молча – Гук пытается сосредоточиться и решить, что делать дальше. В голову не приходит ничего, кроме как податься к двоюродной сестре мамы, поэтому, когда его высаживают на остановке, он садится на автобус до железнодорожного вокзала, чтобы поехать в Чинджу, где и живёт тётя. Ожидая свою электричку, он связывается с Хосоком и рассказывает, что произошло. - Нельзя оставаться в больших городах, ты должен уезжать из Кванджу, пока там не началось то же, что и у нас. Брат оказывается растерян не меньше, ведь, хотя у них с Чонгуком общий только отец, Хоби всегда относился к матери Гука с теплотой. - Ты правильно сделал, что решил поехать к тёте. Но и там скорее всего нельзя будет задерживаться долго. - Я не справлюсь один, Хоби, - в этой фразе скрыта мольба о помощи, ведь если сейчас брат его бросит, то Чонгук не выдержит, он сломается. - Всё будет в порядке, мы с тобой встретимся, я обещаю. Главное, чтобы не перекрыли границы провинций. Я выберусь отсюда и найду тебя, Гук. А пока побудь у тёти, никуда не высовывайся. Мы вместе что-нибудь придумаем. Может, улетим из страны. - Хорошо, - облегчённо вздыхает Чонгук. В повседневной жизни он считал себя самостоятельным, но в такой ситуации быть одному совсем страшно – ему просто необходим человек, на которого можно опереться. Чонгук садится на свою электричку и наблюдает за пейзажами за окном и людьми в вагоне. Большинство из них ещё даже не догадывается, что скоро их спокойной жизни придёт конец. А юный омега сегодня на собственном опыте узнал, как в один день можно потерять всё, что у тебя было – родной дом, крышу над головой и самого близкого на свете человека.