Штамм-91

Тётя Соён сперва не верит в историю Чонгука – в Чинджу пока всё спокойно, здесь зарегистрировано не так много случаев Штамма-91. Но Гук берёт на заметку – раз есть заражённые, будут и умершие, а значит и воскресшие, а там уже и хаос. Если, конечно, от них не успеют избавиться. Но пример его родного города показал, что, когда люди понимают, в чём дело, уже становится слишком поздно. Гук сидит целыми днями перед телевизором, следя за тем, как развиваются события. Он уверен, что на самом деле всё гораздо хуже, чем показывают: от людей всё скрывают, чтобы не было паники. Всё же информация просачивается в интернет: люди пишут о том, что воскресшие сходят с ума и нападают на окружающих. Кто-то утверждает, что «сумасшествие» передаётся через укус, другие говорят, что достаточно побыть рядом с воскресшим, чтобы стать таким же, как они. Они обсуждают с Хосоком по телефону, куда им податься – старший хочет в Россию, где зарегистрировано не так много случаев, но вылет из страны категорически запрещён. Есть ещё вариант махнуть на Чёджу или на пароме в Японию, но Хоби боится, что их просто-напросто не пропустят через границу, а на Чёджу тоже может быть опасно – если на остров попадёт хоть один заражённый, то ограниченный клочок земли станет не спасением, а стопроцентной погибелью. В итоге они медлят, и с каждым потерянным днём становится всё страшнее – Чонгук вроде бы и рад находиться в кажущемся безопасным доме, но создаётся впечатление, что они теряют драгоценное время. Может, стоит затаиться в какой-нибудь крошечной деревеньке, запастись провизией и переждать? Хочется надеяться, что военные всё же смогут справиться с ситуацией. Что до родственников Чона, тётя с мужем и дочерью вообще никуда двигать не собираются. Гук не может понять, поверила в итоге Соён в смерть сестры или же считает это фантазией поехавшего головой племянника. Чонгук всё чаще и чаще ловит на себе странные взгляды – он себя чувствует в доме обузой и оставаться там больше не может, о чём и сообщает Хосоку. Парни договариваются встретиться в уезде Хамян – там жителей немного, и должно быть поспокойнее. Там они должны будут принять окончательное решение насчёт того, куда двигаться и как быть. Этот небольшой населённый пункт был выбран Гуком не случайно - там жили родители Югёма. Чонгук всё же решил воспользоваться добротой военного, надеясь, что не задержится надолго и не помешает их тихой семейной жизни. - Тебе придётся подождать меня там несколько дней, - вздыхает в трубку Хосок. - Я смог найти покупателей, если всё пойдёт по плану, продам квартиру послезавтра, на следующий день получу деньги и сразу рвану к тебе. - Хён, зачем тебе это? Если всё уляжется, то тебе негде будет жить. - В такое опасное время деньги не помешают. Они могут спасти нам жизнь, - Гук не совсем понимал, что Хоби имел в виду, но спорить со старшим не стал. - А если всё наладится, первое время поживу с тобой. Или ты против? - Нет, разумеется. Как скажешь, Хо. Так они пришли к соглашению. Гук не стал задерживаться в Чинджу – собрал свои скромные пожитки, пополнил запасы еды, докупил кое-что в аптеке. Его преследовало какое-то странное предчувствие, что медлить больше нельзя. Он сел на автобус, чтобы поскорее покинуть город и не прогадал – эпидемия добралась и сюда. Об этом он прочитал уже вечером, стоя на автобусной остановке уезда Хамян. «Вооружённые силы провинции Кёнсан пытаются остановить бунты заражённых в городах Мирян и Чинджу». «Почему при военных операциях страдают мирные граждане»? – гласили заголовки новостных порталов. Чонгука охватил страх – вирус будто шёл за ним по пятам, от него невозможно ни убежать, ни скрыться. Омега уверенно решил избегать больших городов – на самом деле и здесь ему было страшно оставаться, слишком близко к Тэгу и Пусану, но он должен был дождаться брата. Поэтому, включив навигатор, Чон побрёл по указанному адресу – это оказалось недалеко, и проще было дойти пешком, чем дожидаться автобуса. Хамян оказался более оживлённым, чем Гук себе представлял – наверное, потому что омега был не единственным умником, решившим спрятаться от эпидемии в маленьком провинциальном городке. Здесь было довольно мило, люди ходили по улицам более спокойно, чем в том же Пусане – наверняка патрули полиции здесь были крайне редки. Навигатор привёл омегу на небольшую тихую улочку из частных домов – один из них должен был быть родным для Югёма. Найдя нужную калитку, Чонгук вежливо постучал и, не дождавшись ответа, дёрнул ручку: дверь поддалась, впуская гостя в уютный дворик, где росли пионы и тюльпаны. Тут было очень тихо, и Гук даже сперва подумал, что дом пустует, но приглядевшись, можно было заметить признаки жизни: на верёвке было развешено бельё, а на фундаменте дома грелась, подставив белый бок заходящему солнцу, пушистая кошка. - Хозяева, есть тут кто? – неуверенно крикнул Чонгук, желая привлечь хоть чьё-то внимание, но ответа не последовало, и даже кошка не соизволила повернуть в его сторону голову. Гук поднялся на крыльцо и постучал, но всё было бесполезно. Он вновь спустился и решил пройти вдоль двора, где обнаружил открытую калитку – та вела на огород. - Ну конечно! – мысленно стукнул себя рукой по лицу Чон, двинувшись в ту сторону. - Где же им ещё быть. Выйдя на огород, парень увидел следующую картину: пожилой мужчина, сгорбившись, ковырялся в земле, а рядом с ним стояла женщина с лейкой, раздавая указания. Неподалёку лежала небольшая мохнатая собачонка, с виду напоминающая больше пушистую серую швабру – она и была первой, кто заметил незваного гостя, оповестив хозяев громким заливистым лаем. Пара, обратив внимание на незнакомого юношу, приостановила свою работу, а женщина двинулась навстречу омеге. - Здравствуйте, - он поздоровался первым и низко поклонился, не дождавшись пока женщина подойдёт совсем близко. - Вы госпожа Ким? - Она самая, - уверенно ответила та, оглядывая омегу оценивающим взглядом. - А вы кто? И какими судьбами попали к нам? Гуку стало неловко и страшновато от её грозного тона, и он растерял всю свою уверенность, которой и до этого было немного. Оставалось только неловко ответить: - Меня зовут Чон Чонгук. Я от Югёма, - его голос звучал тихо и даже жалко, и Гуку хотелось провалиться сквозь землю от стыда перед женщиной. - Он сказал, что я могу у вас погостить, но наверное… Знаете, зря я пришёл… Мне лучше уйти, простите, - его голос совсем затих, а к щекам прилила кровь, окрашивая лицо румянцем. Он не привык просить помощи у незнакомых людей и уже пожалел, что решил воспользоваться добротой молодого альфы – лучше бы нашёл гостиницу или снял комнату. В то же время выражение лица аджуммы сменилось с серьёзного на довольное, она уверенно взяла Чонгука за руку, чтобы тот не смел сбегать, развернулась к мужу, махнула ему рукой и крикнула: - Канхо, топай сюда! Посмотри, кто к нам пришёл! Мужчина моментально бросил своё занятие и спешным шагом, чуть прихрамывая, направился к ним. - Наш Югём нашёл омегу и ничего не сказал нам, вот засранец! – продолжила она, всплескивая руками. - И даже не предупредил, чтобы мы ожидали гостей! Ну ничего, пойдём в дом, я тебя накормлю, ты наверное голодный! – она подтолкнула Гука ко входу во двор и сама быстрым шагом последовала за ним, продолжая сетовать на негодника-сына. Чонгуку было крайне неловко. Он хотел сказать женщине, что она не так всё поняла, но вставить слово в её гневные тирады не представлялось возможности. - А ты что здесь? – перевела она внимание на мужа. - Иди лук досади, а потом придёшь! Никто не будет бездельничать в моём доме! Кроме тебя, Чонгуки, - она потрепала омегу за щёки, отчего его глаза полезли на лоб от удивления. - Ты будешь только отдыхать! - Но я тоже хочу познакомиться с женихом моего сына! С тем, кто мне подарит внучат! – промычал жалобно мужчина, поглядывая на жену. - Дела сначала доделай, а потом придёшь ужинать и знакомиться! - пригрозила она мужу, и тот покорно поплёлся на огород, бурча под нос, мол, вот так всегда. Если Чонгук пару минут назад думал, что смутиться ещё сильнее невозможно, то он ошибался: сейчас его лицо пылало аки красный помидор, что не осталось незамеченным аджуммой. - Этот старый дед смутил тебя, милый? Не слушай его, он такую ересь несёт на старости лет! Пойдём лучше в дом, я о тебе позабочусь. Они заходят в дом, разуваются, и аджумма велит Чонгуку подождать на диване, пока сама разогревает ужин. Омега, сидя без дела, просто разглядывает дом – он обставлен небогато, немного старомодно, но при этом выглядит уютно и чисто. Потолки здесь довольно низкие, и Гук мысленно представляет как высоченный Югем стукается головой, проходя через дверной проём. Отчего-то эта картина вызывает у омеги улыбку. - Милый, проходи за стол! – зовёт госпожа Ким. Перед Гуком оказываются большие тарелки с раменом, мясом и кимчи. Он хоть и не ел весь день, всё равно столько умять не в состоянии. - Ешь, ешь, - улыбается женщина, когда видит, что Гук мешкает, - в такое опасное время надо быть сильным и здоровым, чтобы не заболеть. Чон благодарит аджумму и приступает к ужину: мясо оказывается невероятно вкусным, и живот омеги благодарно урчит. Омега съедает только половину своей слоновьей порции, и госпожа недовольно кудахчет, мол, омега такой худенький, и вдобавок ничего не ест (на самом деле Чонгук стройный, но точно не тощий). Позже с огорода приходит господин Ким, которому жена тоже наваливает огромную порцию, радуясь, что хоть кто-то в этом доме любит её стряпню. Чонгук же на это отвечает, что всё было невероятно вкусно, он просто не смог съесть больше – желудок не вмещает. Аджумма смягчилась и ласково потрепала его по голове (прямо как Югем когда-то), усадив омегу на диван и переходя к допросу: - Расскажи о себе, Чонгуки. Чем ты занимаешься? Как вы с Югемом познакомились? Какая у тебя семья? Чон всё ещё не знает, как сообщить им о том, что с Югемом они не пара и вообще говорили от силы полчаса. Его окутывает колкий страх, что узнав об этом, его посчитают обманщиком и погонят прочь, хотя он пытается себя убедить, что господа Ким не такие – они добрые, гостеприимные люди, и не выгонят омегу, когда на дворе почти ночь, и ему совсем некуда податься. Поэтому он отвечает расплывчато, мол, сам из Пусана, познакомились с Югёмом они недавно. Рассказывает, что из семьи у него только мама и брат, и что мама погибла при зачистке больницы. На глаза наворачиваются слёзы, стоит только заговорить об этом, а госпожа Ким тоже даёт волю чувствам, громко сморкаясь в большущий платок. - Бедный, бедный мой мальчик! – она обнимает его, крепко прижимая к груди, а омега неуверенно отвечает на объятия, только сейчас понимая, как ему недоставало человеческого тепла. – Югем правильно сделал, что отправил тебя сюда, в Пусане сейчас такое творится! Он, кстати знает, что ты добрался целым и невредимым? Ты ему уже сказал? -Я… нет, ещё нет, - сглатывает Чон, понимая, что хрупкий замок лжи сейчас разрушится. - Ну ничего, вот он позвонит, и мы ему всё сообщим. Верно, я совсем забыла, что он велел не звонить – он, трудяга, всё время теперь занят! Я так за него волнуюсь, душа каждый день болит. Как там мой мальчик… - она хватается за сердце, а муж принимается её успокаивать. Это задевает какую-то нежную омежью струну в обычно спокойном и не слишком трепетном Чонгуке – эта пара так давно вместе, но до сих пор заботятся и переживают друг за друга. Гук ловит себя на мысли, что он бы тоже так хотел. - Давай я покажу тебе старые карточки Югёма? – подсаживается к Чонгуку аджосси, и омега покорно кивает. Господин Ким притаскивает толстый альбом, где запрятаны запечатлённые на фотографиях воспоминания, открывает и начинает рассказывать: — Вот это Гёма ещё маленький совсем, годика нет. Он как родился богатырём, так и вырос! Смотри какой крупный. Это они с братом, Сонбёном, Гёма, наверное, рассказывал тебе про него… Они часто ругались в детстве из-за игрушек или компьютера, но при чужих стояли друг за друга горой! Старшенький всегда заступался за Югёма, а теперь мелкий вырос так, что его очередь настала заступаться. Вот такие у меня замечательные сыновья, моя гордость… - господин Ким этого не показывал, но было видно, как сильно он переживает за своих детей, которые теперь далеко и наверняка в опасности. - Они будут в порядке, – попытался успокоить его Чонгук, - Югём очень сильный, он со всем справится. - Ох, Гёма наверное не рассказывает тебе, на какие опасные задания их отправляют… - И ты не рассказывай! Не тревожь попусту Чонгука! – перебивает его аджумма, грозя мужу пальцем. – Чонгуки, садись, попей с нами чаю, а то тебе дед, наверное, всю голову своими разговорами забил. - Нет, что вы, - улыбается Чон, - мне было интересно посмотреть на детские фотографии Югёма. Они пьют чай с рисовыми пирожками, и Гук чувствует такое умиротворение, которого не ощущал дома у тёти. Забавно, что ему, незнакомцу, здесь больше рады и относятся теплее, чем относились там. Ещё омега ощущает жуткую усталость: он с самого утра на ногах, и переезд утомил его – он клюёт носом под мерные разговоры хозяев дома, но его сонливость нарушается противным писком телефона. - Гёма звонит! – оповещает их госпожа Ким и уходит в другую комнату, плотнее прижимая телефон к уху – так лучше слышно. Чон больше не ощущает сонливости – он переживает о том, что скажет Югём матери. - Сынок, как ты там? – доносится из соседней комнаты голос аджуммы. - Ты хорошо кушаешь? Голос военного различить не представляется возможности, и подслушивать Гуку не хочется, поэтому он остаётся на кухне, прижухнув в уголке, а аджосси идёт к жене, чтобы тоже поговорить с сыном. - Сегодня приехал твой Чонгуки! Почему ты нас не предупредил? – корит мать сына, а Чонгук скукоживается ещё сильнее, стараясь уменьшиться в размерах, а ещё лучше – мимикрировать под окружающую обстановку. В тот момент он больше всего жалеет о том, что родился омегой, а не хамелеоном. - Как не твой? Он же такой славный мальчик! Ах, мало знакомы? Ну ничего, ещё успеете познакомиться! Конечно понравишься, ты же у нас такой красавец! Ладно, даю ему трубку, - госпожа Чон возвращается на кухню и протягивает ему телефон, а омега неуверенно берёт трубку в руки, бросая неловкое «Привет». - Здравствуй, Чонгук! Рад, что ты всё же послушался моего совета. Ты в порядке? – голос альфы звучит обеспокоенно, и Гук выскакивает в соседнюю комнату, чтобы поговорить с ним наедине. К счастью, его никто не преследует. - Спасибо тебе ещё раз. Я был груб с тобой тогда и не поблагодарил, как следует. Со мной всё нормально. Твои родители – очень добрые люди. Прости, что так вышло… Они приняли меня за твоего парня, и сперва я не мог и слова вставить. А потом побоялся их расстроить или рассердить. - Не переживай, ты ни в чём не виноват. Я знаю, какими они могут быть… Ты уж прости их, - мягко просит Югем. - Тебе, должно быть, было неловко. Это я должен извиняться. - Даже не думай! – восклицает Чонгук. - Ты и твои родители впустили меня в свой дом, хотя мы с тобой едва знакомы… Так никто не делает, а ты сделал. Правда, Югём, спасибо огромное. - Не за что, Гукки. Ты такой храбрый, и сразу понравился мне. Я не мог поступить иначе. - Ты меня совсем не знаешь, а если бы знал, то так не говорил бы, - противится омега. – Расскажи, что там в Пусане? Как обстановка? - Честно говоря, всё плохо. Сейчас мы пытаемся эвакуировать население. Но боюсь, так мы только распространяем заразу. Чонгук, будь очень осторожен. Пореже выходи на улицу. Воскресшие сначала ведут себя как обычные люди, только потом в их поведении можно заметить странности. Если увидишь такого человека, не приближайся к нему, беги. И ни в коем случае не позволяй себя укусить. - Неужели они становятся зомби? - Не совсем, но смысл тот же. Я ещё не видел ни одного, который выглядел бы как зомби – чаще всего они не отличаются от нас. Быть может, позже они станут больше походить на мертвецов. - Получается, вирус передаётся через укус? - Я не врач, чтобы утверждать, но одного из наших укусили, и он умер. Это было очень страшно, Чонгук. Я не стану рассказывать тебе о таких ужасных вещах. - Но я должен знать! – щетинится Чон. - Я не нежный и хрупкий цветок, каковым ты меня считаешь! - Ладно, ладно, не сердись, - мягко смеется Югём, - я расскажу. Он умирал от Штамма, но гораздо быстрее, будто в его организм попала огромная доза этого яда. На какое-то время мы считали, что он скончался, но он вновь стал подавать признаки жизни. И если про воскресших, которых не кусали, говорили, что этот процесс сумасшествия занимает несколько дней или даже недель, здесь счёт шёл на часы. Нам пришлось его обезвредить. Чонгук понял, что подразумевалось под словом «обезвредить». - Мне жаль, что тебе пришлось пройти через такое. - Да, не самое приятное зрелище. Всё, что происходит сейчас… Месяц назад никто и помыслить об этом не мог. - Пожалуйста, будь осторожнее, ладно? Постарайся не заболеть и не дай им себя покусать. - Я постараюсь. Я же хочу увидеть тебя ещё раз, - хмыкает альфа, а Чонгук улыбается от такого неуклюжего и нагловатого подката (но Югёму об этом знать не обязательно). - Спокойной ночи, Югём. - Спокойной ночи, Гукки. Чонгук нажимает отбой и тяжело вздыхает: ему как-то надо объясниться с господами Ким. Омега вновь чувствует себя пристыженно, он возвращается на кухню, понуро ссутулив плечи. Чон ожидает, что хозяева будут его ругать или станут смотреть осуждающе, но те лишь с улыбкой поглаживают по спине, а аджумма причитает: - Что же ты не сказал нам сразу, Гукки! А мы себе уже понавыдумывали! - Простите меня, я не хотел вас разочаровывать. - Даже не думай об этом, глупенький. Я уверена, вы с Югёмом стали бы отличной парой, вам только надо узнать друг друга получше. Он хороший альфа, заботливый, добрый, работящий. Приглядись к нему повнимательнее, дай ему шанс. - Хорошо, - сейчас Гук согласен на что угодно, лишь бы этот неловкий разговор закончился. - Идём, я постелила тебе в бывшей комнате Гём-а. Пока ты гостишь у нас, она будет твоей. - Спасибо большое, - Чонгук следует за пожилой омегой в небольшую комнатку. - Я не задержусь надолго. Я должен дождаться здесь хёна, а после этого сразу уйду. Простите, что доставляю неудобства. - О каких неудобствах ты говоришь! Можешь оставаться сколько угодно, хоть навсегда, - активно жестикулирует аджумма. - А сейчас ложись и отдохни как следует, если завтра проснёшься, а дома никого, значит мы на огороде, а завтрак в холодильнике. Спи спокойно, Чонгукки. Я рада, что ты приехал. Гук ещё раз благодарит женщину, быстренько бежит в душ, а затем забирается в мягкую кровать. Он засыпает, только уложив голову на подушку, и спит крепко без сновидений впервые за последнюю неделю. Этот дом и люди действительно действуют на него чудотворно. Следующие несколько дней проходят спокойно – Чонгук, бывает, выпадает из реальности на несколько часов – здесь так тихо и мирно, что тяжело поверить, что в больших городах творится абсолютный хаос. Но об этом напоминают звонки Хосока и Югёма, а также переписка с Сокджином – тот ещё, к счастью, не отказался от решения усыновить ребёнка Гука. Так что омега периодически отчитывается старшему о своём состоянии, стараясь хорошо питаться и принимать витамины, как положено. Большую часть дня он помогает чете Ким по дому или на огороде – те сперва отказывались, но омега не мог злоупотреблять гостеприимством и сидеть на шее у пожилых людей. Периодически они с господином Ким ходили в магазин за продуктами – аджосси отметил, что в городе стало неспокойно. - Появилось много чужаков. Они шумные, наглые и невоспитанные. А ещё они ничего не боятся, чёртовы бандюганы. Боюсь, вскоре наши служители порядка не справятся, а может и не станут пытаться. Я чувствую, что может случиться что-то плохое. Пожилой альфа наотрез запретил Чонгуку выходить за двор одному после захода солнца. Омега и не стремился, ему было хорошо во дворе или в доме: он мог долго сидеть, читать книгу из библиотеки семьи Ким и гладить кошку. По вечерам Гук слушал рассказы хозяев или смотрел с ними телевизор. То ли это беременность на него так повлияла, то ли потеря близкого человека, теперь Чонгук не стремился куда-то пойти и искать приключения на свою задницу, а наслаждался покоем и уютом. Но в один из вечеров спокойствию пришёл конец. Чонгук даже не сразу заметил неладное, а только после того, как господин Ким выключил телевизор, прислушиваясь к звукам, доносящимся с улицы. Были слышны крики и, кажется, даже стрельба. Судя по звукам, это было не очень близко к их улице, но все они порядком встревожились. - Нара, Чонгук, выключите свет в доме и спрячьтесь в кладовой, - скомандовал господин Ким, а сам двинулся к выходу. - А как же ты? – остановила аджумма мужа, испуганно глядя ему в глаза. - Схожу за инструментами и вернусь, не волнуйся. Они сделали, как сказал аджосси – забились в тёмную каморку и сидели там в тесноте. С улицы всё ещё раздавались крики, на этот раз они были ближе. Атмосфера была по-настоящему напряжённая и пугающая, всё ухудшала теснота кладовой: Чонгук никогда не любил замкнутые пространства. Через минуту послышались чьи-то шаги, дверь приоткрылась, и оттуда показался господин Ким – он протянул омегам два топора. - На всякий случай. Не бойтесь, я защищу вас, - у самого альфы в руках виднелась бензопила – самое грозное оружие в доме, - сидите здесь и не выходите, пока я не скажу. Так продолжалось, наверное, несколько часов: они с госпожой Ким ютились в тесном пространстве, прислушиваясь к звукам снаружи. Было очень тесно и неудобно, но Гука немного успокаивало, что он не один. А ещё он стыдился своей трусости – его защищает пожилой мужчина, а он, молодой здоровый парень, прячется среди банок с помидорами в пыльной подсобке. Для себя Чон решил, что больше не позволит такому случиться – выйдет и постоит за себя и за хозяев этого дома, которые так добросердечно дали ему, незнакомцу, крышу над головой. Наконец, аджосси открыл дверь и скомандовал: - Всё затихло, можете выходить. На улице уже давно стемнело – было поздно, и они разбрелись по постелям. Но каждый из них долго не мог заснуть, глядя в потолок. На следующее утро Чонгук застал хозяев за сборами: - Переносим самое ценное в подвал! – сообщила госпожа Ким. - Если что случится, будем прятаться там. Весь день они и посвятили этому – даже сделали запасы в подвале на случай, если не смогут выйти оттуда в течение нескольких дней. - Соседи сказали, что в дом семьи Квон ворвались бандиты. Всё разворовали, избили главу семейства, угрожали забрать его дочь. Ох, что творится… - вздохнул аджосси, - люди превращаются в зверей. Теперь Чонгук с нетерпением ждал приезда Хосока – брат задерживался, потому что из Кванджу почти никого не выпускали. Нужно было получить специальный пропуск, а это требовало времени. Этим вечером у них было тихо, и в подвал спускаться не пришлось. Оказалось, набеги продолжались, но на этот раз в другой части города – бандиты окончательно потеряли страх, врываясь в дома, унижая, грабя и избивая. Полиция не справлялась, а военным в городе взяться было неоткуда – всех переправили в крупные города для борьбы с воскресшими. Жители Хамяна сидели по домам в страхе, но боялись они не Штамма, не вернувшихся с того света, а обычных живых людей, которые позабыли, что значит зваться человеком. Понедельник был тихим и спокойным. На самом деле Чон даже и не знал бы, что сегодня понедельник – зато об этом не переставала напоминать госпожа Ким, ведь в этот день выходит новая серия её любимой дорамы. Аджумма основательно подготовилась к просмотру: надела очки, наложила полную тарелку закусок, устроилась поудобнее в кресле, а главное – выгнала мужа на кухню, чтобы не мешал. Но просмотр сорвался – как только началась заставка, за двором раздались громкие крики и грохот. - Бегите быстро в подвал! – без промедлений крикнул господин Ким, и омеги послушно последовали за ним на улицу, подхватив по дороге топоры –лучшего средства защиты не было. Чонгук спустился с крыльца вслед за аджуммой и уже было направился к двери, ведущей в подвал, как его остановил громкий стук в калитку: - Помогите! Пожалуйста, пустите меня! Чонгук застыл посреди двора, не в силах сделать и шагу, в замешательстве глядя на госпожу Ким. Нужно было принимать решение как можно скорее, но на лице женщины тоже читался страх и беспомощность, а хозяина рядом не оказалось – тот побежал отлавливать кошку, чтобы взять её в подвал с собой. Тогда Чонгук вспомнил, как они с госпожой Ким прятались в тёмной подсобке и о своём обещании не поддаваться больше страху. Он просто не мог бросить этого человека, нуждавшегося в помощи и кричавшего так отчаянно. Омега рванул к калитке, распахивая её - перед ним предстал небольшого роста паренёк, худенький, со светлыми волосами и детским лицом, на котором был написан животный страх. - Заходи, быстро! – рявкнул на него Чон, заталкивая парнишку во двор и закрывая калитку как можно скорее. Но в последнюю секунду кто-то очень сильный потянул её с обратной стороны, открывая нараспашку, а Гук от неожиданности еле устоял на ногах. Перед ним высился здоровенный мужик, жадная ухмылка украшала его лицо, и он низким голосом промурчал: - Может и меня пригласишь, пупсик? Чонгук крепче перехватил топор в своих руках, вытягивая его чуть вперёд – вдруг этот бугай отступит. Но бандита это только раззадорило: - Ты серьёзно думаешь, что меня напугал твой топорик? Малыш, да ты же не знаешь, как с ним обращаться! Почему ты такой негостеприимный? Уверен, нам бы было весело вместе! – мужчина крадучись приближался к Чону, а тот храбро задвинул за свою спину блондинистого паренька и аджумму, готовый защищать их до последнего вдоха. - Уверен, ты меня не ударишь, - усмехнулся бандит, подступая ближе, заставляя омег пятиться. - Ах, какой я счастливчик! Мне попалась пара милых, привлекательных мальчиков! Ну же, пойдемте со мной, и обещаю, никто не пострадает. Иначе будем играть по-плохому. - Убирайся сейчас же, и останешься жив, - сквозь зубы цедит Чон, краем глаза видя движение – это аджосси вышел из сарая и бесшумно стал подбираться к бугаю, выцепив из земли большой камень, который ограждал одну из клумб. Чонгуку оставалось отвлечь внимание бандита ещё на чуть-чуть, поэтому он продолжил разговор и сказал первое, что пришло на ум. - Все вы, альфы, только болтать умеете, а на деле слабаки. Я уложу тебя одной левой! – он повыше замахнулся топором, стараясь принять наиболее устрашающий вид. Противник его заливисто рассмеялся, находя угрозу омеги очень забавной, но смех его длился недолго: ему нанесли точный удар по темечку кирпичом. Через секунду бандит уже мешком валялся посреди двора, и все четверо наконец выдохнули. - Чонгук, запри калитку! – скомандовал пожилой альфа, склоняясь над упавшим мужчиной. - И помоги мне перенести его. Гук послушно выполняет поручение и берёт бандита за ноги – тот оказывается очень тяжёлым, и они с господином Кимом с трудом дотаскивают тело до входа в подвал. - Мы что, возьмём его с собой? – восклицает аджумма, всплескивая руками. - Не можем же мы оставить его здесь! – кряхтит аджосси, стаскивая мужика вниз по лестнице. – Иначе, когда очнётся, сдаст нас своим, и нам не поздоровится, - они с Чоном опускают тело на пол, а госпожа Ким запирает дверь и включает свет. Паренёк, спасённый Чонгуком, тоже здесь, всё ещё молча глотает слёзы, не отойдя от пережитого ужаса. - Если очнется, - вздыхает пожилая омега, - Что мне с ним делать? - Подай перекись и бинт, - требует хозяин, женщина покорно выуживает из аптечки медикаменты, что-то тихо бурча, а аджосси обрабатывает ссадину на голове бандита и перевязывает ему голову. – Когда очнётся, тогда и решим. - Простите, аджосси, это моя вина, - понуро говорит Чонгук, стыдясь посмотреть в глаза мужчине, на которого навлёк беду. - Я должен был быть расторопнее… - Всё нормально, Чонгукки, не переживай. Ты правильно поступил, - мужчина мягко улыбается омеге и переводит взгляд на новенького. - Вы в порядке, молодой человек? Утрите слёзы, теперь вы в безопасности. Парень послушно утирает лицо рукавом и часто кивает – он всё ещё напуган. - Спасибо за то, что пустили меня, - он поднимает глаза на Чонгука и смотрит из-под ресниц. - Я уже думал, мне конец. Этот человек, он такое собирался со мной сделать, - парень вновь срывается на всхлип под причитания аджуммы, которая воркует над ним в попытках успокоить. – Меня зовут Пак Чимин. Простите, что навлёк на вас неприятности. - Всё будет хорошо, не переживай. Ты голодный? Будешь кушать? – госпожа Ким садится на подстилку и усаживает Чимина рядом с собой, ласково улыбаясь. Чонгук и аджосси тоже опускаются рядом. - Заночуем здесь, - вздыхает альфа, передавая омегам тёплую одежду и одеяла, - они могут быть поблизости. Чонгук послушно кивает и сворачивается калачиком, чтобы занимать как можно меньше места. В подвале прохладно и тесно, но так надо. Здесь их вряд ли будут искать, а мощную дубовую дверь не так легко проломить. Омега ещё немного размышляет о случившемся, мысленно успокаивая себя и благодаря судьбу за то, что господин Ким оказался рядом, после чего проваливается в беспокойный сон. Просыпается он от негромких стонов поблизости. Ему требуется не меньше минуты, чтобы понять, где он находится, и что эти болезненные звуки издаёт бандит, напавший на них. Гук быстро осматривает здорового альфу – хорошо, что господин Ким предусмотрительно связал его по рукам и ногам, иначе он мог бы перебить их во сне. Но пока что мужчина выглядит не лучшим образом – ему хорошенько досталось. Всё же Чон будит аджосси, говоря ему о том, что их пленник очнулся. Пожилой альфа проводит с бандитом воспитательную беседу, сначала спокойно велев ему не орать, но это не помогает – бугай лишь начинает громче кричать, пытаясь привлечь к себе внимание и позвать на помощь. - Тебя всё равно никто не услышит, придурок, - рычит на него господин Ким, заталкивая в рот тряпку на манер кляпа. - Видишь пилу? – он машет инструментом перед носом пленника. - Не будешь слушать меня, останешься без ноги! Пожилой мужчина и правда выглядит так, будто способен реализовать угрозу, в его глазах загорается какой-то страшный огонёк – он готов на многое ради своих омег, и если придётся избавиться от бандита, он это сделает. В итоге пленник замолкает и успокаивается, господин Ким утешает перепуганную жену и Чимина и просит всех лечь спать – часы показывают только четыре утра, за двором ещё не рассвело. У Гука же сна ни в одном глазу, и он безуспешно ворочается на жёсткой подстилке, наблюдая за связанным бандитом. Аджосси видит это и тихо обращается к Чонгуку, дабы не разбудить остальных: - Боюсь, вам с Чимином придётся уйти, - вздыхает он, качая головой, - здесь больше не безопасно, - он ловит на себе испуганный взгляд омеги, но продолжает. - Ты должен как можно скорее встретиться с братом. Отправляйтесь на север. Югём вчера сказал, что в Сеуле строгий контроль, оттуда вывозят всех заражённых, туда пускают только после тщательной проверки. Там планируется что-то вроде укрытия. Я не выгоняю тебя, Чонгук, но и защитить больше не смогу. Я едва справился с одним разбойником, - он переводит взгляд на связанного в углу бандита, - а что, если их будет много? Нам они вряд ли что-то сделают, а вот вы для них - лакомый кусочек. У Чонгука на глаза наворачиваются слёзы – он обещал себе быть сильным, но не выходит. Омега понимает, что господин Ким прав – надо бежать из этого города как можно скорее. Но где гарантия, что в остальных городах по-другому? Здесь он хотя бы не один, у него есть аджосси и аджумма. Вдруг он не справится? - Всё будет хорошо, - заметив изменившееся лицо Гука, утешает его альфа, -ты сильный мальчик, ты всё сможешь. Держи связь с Югемом так долго, как это возможно. Быть может, он найдёт тебя – никогда не знаешь, как повернётся жизнь. Гёма и твой брат, они позаботятся о вас. - А как же вы? – жалобно тянет Чон. - Пойдёмте с нами, пожалуйста… - Мы не оставим родной дом, - мотает головой мужчина. - Мы слишком стары для такого. Мы прожили здесь всю жизнь, моя жена ни за что не уйдёт отсюда. Лучше прожить остаток дней в родных стенах, чем в скитаниях. Но тебя это не касается, - грозит пальцем альфа. - У тебя ещё вся жизнь впереди. В ответ Гук лишь кивает, боясь, что если начнёт отвечать – разрыдается. Аджосси нежно поглаживает его шевелюру, улыбаясь тепло и искренно: - После рассвета соберём вам всё необходимое. Отправитесь сегодня же. А теперь спи, надо отдохнуть. Чонгук проваливается в беспокойный сон, но уже через несколько часов его будит аджумма, приговаривая, что вещи почти собраны, а завтрак готов. Хозяева дают им полные рюкзаки припасов и предлагают деньги, но Чон уверенно отказывается. - Что вы будете делать с пленным? Не лучше ли сдать его полицейским? - спрашивает омега, но аджосси печально качает головой: - Полиция в этом городе больше ничего не решает. Банда всё держит под контролем, устраивая самосуд. Если я его отпущу, он нас сдаст, и они придут, чтобы отомстить. Пока пусть лежит там, а дальше будет видно. - Будьте осторожны, - просит Чон. Он действительно переживает за пожилых людей, беспокоится об их безопасности. За этот короткий промежуток времени они стали ему, как родные. Уход немного откладывается из-за заявления Чимина – он спрашивает у Гука о том, могут ли они забрать его вещи. - Я остановился здесь в придорожной гостинице. Вчера вечером я вышел в магазин, чтобы купить еды, и по дороге домой за мной увязался тот альфа. Почти все мои вещи всё ещё в том гостиничном номере. Мы можем за ними зайти? Изначально Чонгук не хотел так рисковать – гостиница располагалась на видном месте, а члены банды шныряли по городу уже и средь бела дня. Идти туда было опасно, но под жалобным взглядом Чимина Гук уступил. Омег поддержал и хозяин дома: - Я попрошу соседа, он довезёт вас до гостиницы. Мы дождёмся вас, а потом отвезём к окраине, оттуда вы пройдёте через лес, я покажу вам нужную тропу. По ту сторону будет железнодорожная станция, там сядете на электричку до соседнего городка. Там и остановитесь. Омеги послушно кивают, а госпожа Ким вручает им два самых острых мясных ножа и проверяет, всё ли они взяли. Через несколько минут они садятся в дряхленькую Хонду соседа напротив, представившегося Бобром. Это грузный мужчина лет пятидесяти, который тут же начинает шутить и травить всякие байки: - В детстве я любил грызть кору и всякие деревяшки, за что меня и прозвали бобром, - вещает он хриплым голосом. - Я так привык к этому прозвищу, что и настоящего имени уже не помню… - Всё он помнит, - одёргивает его господин Ким. - Бобр у нас охотник, и ружьё у него при себе, так что вы, мои хорошие, в безопасности, - утешает он омег. Чонгук кивает, стараясь сохранять спокойствие, а вот Чимин выглядит изрядно напуганным – он бы всё отдал, лишь бы остаться в доме семьи Ким, а не отправляться куда глаза глядят. Они быстро оказываются на месте – городок небольшой, и поездка занимает не больше пяти минут. На улицах пустынно, и Бобр командует: - Живее, ребятки! Одна нога здесь, другая – там. Если что, кричите громко. Мы будем стоять на карауле и следить, чтобы никто из разбойников не приближался. Чонгук кивает, хватает за шкирку другого омегу и тянет ко входу в гостиницу. Пак не отстаёт – хочется поскорее добраться до укрытия. На рецепшен никого не оказывается, поэтому парни бегом взбираются по лестнице на второй этаж, Чимин по дороге достаёт ключи, но они не пригождаются – двери всех номеров оказываются открытыми. - Кто-то взломал замки, - шепчет блондин рассеянно, а Чонгук прибавляет: - Или просто взял ключи на стойке. Осторожно, там может быть кто-то внутри. Давай, я первый. Гук рывком распахивает дверь настежь, открывая обзор на комнатку, но она пустует. Омега осматривает все уголки и, лишь убедившись, что неприятели не спрятались где-то за душевой шторкой, подаёт Чимину сигнал, что можно войти. Пак ужасно расстроен: все его вещи распотрошены, и он начинает лихорадочно собирать самое нужное, стараясь впихнуть в рюкзак. Он цепляет к нему какую-то игрушку в виде мягкого динозавра на цепочке и выуживает немного денег из-под ковра. Осмотрев всё и убедившись, что взял самое необходимое, он даёт Гуку отмашку, что готов и можно идти. Чон осматривает из окна улицу – там всё ещё тихо, и омеги быстренько спускаются по лестнице. Но когда они подходят к дверям, снаружи слышатся грубые мужские голоса: - Что вы здесь торчите? Убирайтесь, пока целы, старикашки! Чон аккуратно выглядывает и видит, что к господину Киму и Бобру приближаются трое альф с полицейским дубинками. Наглецы ещё не знают, что у Бобра есть ружье, но Чонгуку не хотелось бы, чтобы мужчина приводил его в действие. Но, к сожалению, в рукопашном бою силы будут явно не на стороне омег и пожилых мужчин против молодых, злобных и вооружённых альф. - Кого ты назвал старикашкой, соплежуй? – орёт Бобер и выуживает с заднего сидения огнестрел, перехватывая его поудобнее. – Что, уже не такой уверенный в своих силах? Чеши отсюда, пока я тебе башку не раздробил! Чонгук так увлечён наблюдением за разборкой, что не замечает, как Чимин уже несколько раз тормошит его, стараясь привлечь внимание и тыкая куда-то в противоположную сторону. Гук смотрит туда, куда показывает Пак, но видит только одиноко идущего человека, который шагает шатко-валко, будто находится в состоянии сильного алкогольного опьянения. Чон переводит непонятливый взгляд на Чимина, на лице которого написан абсолютный ужас – кажется, омега сейчас даст дёру или упадёт в обморок. — Это… это воскресший! – Лепечет Пак, цепляясь за плечо напарника. Гук удивлённо переводит взгляд на медленно приближающуюся фигуру, присматриваясь повнимательнее: человек и правда как-то странно подёргивает головой и то открывает, то закрывает рот, подобно рыбе, возможно при этом издавая какие-то звуки, но расстояние пока не позволяет этого понять. - Ты уверен? – переспрашивает Чон у Чимина, и тот активно кивает, подкрепляя движения словами: - Да. Я видел их вблизи. У Чонгука не остаётся другого выбора, кроме как поверить. В конце концов, он ни разу не видел воскресших вживую, а в интернете можно было найти только короткие неинформативные ролики. Человек (или уже не человек, а живой труп) подступает всё ближе, а Бобр и господин Ким его не видят, занятые перебранкой. Надо срочно что-то делать. Внезапная мысль посещает голову Чона и он, не успев как следует всё обдумать, поддаётся мимолётному порыву, хватает Чимина за руку, выбегает из укрытия и истошно орёт: - Берегись! Воскресший! – после этого омеги дают дёру к машине, оставляя активировавшегося от истошных криков трупака за спинами. Бобр и господин Ким особо никак не реагируют, всё ещё считая бандитов главной угрозой, а вот те, завидев живого мертвеца, начинают пятиться назад, заметно испугавшись – видимо, это не первая их встреча с воскресшим, а предыдущие оставили в памяти неизгладимый отпечаток. - Всё взяли? Быстро в машину, - командует аджосси, закрывая за омегами дверь и быстро занимая своё место рядом с водителем. Бобр же поворачивает ключ зажигания – раздаётся скрежет, и машина глохнет. Мужчина пробует снова, то упрашивая свою малышку слушаться хозяина, то обзывая всеми известными матерными словами. Чонгук обеспокоенно оборачивается и видит, что воскресший уже в десяти метрах – он заметно ускорился, двигаясь на шум и мельтешение. Чимин рядышком сжался до размеров улитки, наверняка завидуя моллюску – к сожалению, у него нет раковины, чтобы спрятаться в ней и не показываться до наступления лучших времён. Тем временем оживший мертвец подходит к машине как раз со стороны Пака и начинает возюкать бледными пальцами по стеклу. Его рот приоткрыт, из него капает слюна, а в красных глазах полопались капилляры. Чимин сидит ни жив ни мертв от ужаса – омега превратился в каменное изваяние и не шевелится. Чон тоже жутко напуган, но не теряется – перегибается через Пака и бьёт рукой по задвижке, заблокировав дверь, дабы мертвец не пробрался. - Он не работает! Замок не работает! - орёт с переднего сидения Бобр, но Гук не понимает, о чём он, пока не замечает, что дверь начинает приоткрываться: руки мертвеца добрались до дверной ручки. Чимин лишь крепче вжимается в кресло, даже не старается закрыть дверь и не кричит, пока к нему тянутся костлявые руки. Зато не медлит Чонгук – со всей силы тянет за ручку изнутри, да так что мертвец выпускает дверь из лап, и та хлопает со страшной силой. А в следующее мгновение под разъярённое «заводись, с-сука!» Бобра, мотор наконец поддаётся, и они агрессивно стартуют, сжигая резину и оставляя зомбака позади. - Выкуси, тварина! – издаёт победный клич Бобр, разворачиваясь, готовый переехать воскресшего, превратив тело в мясной рулет. Чонгук не то чтобы поддерживает его, но и не против – времени обдумать всё просто-напросто нет, но неожиданно для всех в салоне раздаётся тихий, но уверенный голос: - Пожалуйста, не надо. Он же тоже человек. Чон удивлённо поворачивает голову на соседа – Чимин пришёл в себя быстрее ожидаемого. - Он уже не человек, Чимин, - оборачивается к ним господин Ким. - Он хотел тебя сожрать! – поддерживает его Бобр, удивлённый тому, что у мертвеца нашёлся заступник. - Он был человеком. И мы не знаем точно, кто он теперь. Ни врачи, ни учёные не смогли ответить на этот вопрос. Быть может, его ещё можно вылечить! И у него где-то есть семья. Он такой же, как и мы с вами. Бобр несогласно мотает головой, но всё же меняет траекторию, оставив воскресшего расхаживать по городским улицам в одиночестве. Видно, что водителю это не нравится, но всё же он решил не убивать ожившего мертвеца, по крайней мере, на глазах Пака. До леса они доезжают в тишине. Бобр, не осмелившись глушить мотор на этот раз, показывает им нужную тропинку и велит: - С неё ни шагу, иначе заблудитесь. Если будет развилка, выбирайте всегда ту тропу, где шире, так придёте на станцию. Тут четыре часа пути, если не медлить и не останавливаться. На месте купите два билета на электричку, идущую до Босана. Выйдете на станции Синчён, это посёлок, он меньше нашего городка. Вот по этому адресу, - он протягивает бумажку Чонгуку, - находится дом моего кузена, он туда только летом приезжает, но сейчас дом пустой. С другой стороны дома есть маленькое окошко на большой высоте, его можно открыть. Оно узкое, но твой друг, думаю, пролезет, - он оглядывает Чимина, убеждаясь в своей правоте. – На вешалке в прихожей есть розовая куртка, во внутреннем кармане запасной ключ. Им дверь и откроете. Если не выйдет, разбивайте окно, только потом заколотите деревяшками. - А ваш кузен? Он не будет против, что мы вломились в его дом? - Он умер от Штамма пару месяцев назад. Или может воскрес и расхаживает где-то, пуская слюни. Так что ему всё равно. Чон быстро кивает и благодарит мужчину за помощь, а потом обнимает на прощание аджосси, обещая не терять связь с Югёмом. - Береги себя, Чонгук. Никогда не поддавайся панике и помни – даже если кажется, что выхода нет, это не так. Держитесь друг за друга, ребята, - он оглядывает омег ласковым взглядом, как своих родных сыновей. - Когда встретишь Гёму, а я верю, что это случится, позаботься о нём. Он хоть и делает вид, что большой и сильный, в душе всё такой же ребёнок. Гук смущённо кивает, стараясь не поддаваться тревоге за доброго мужчину и своё туманное будущее, и делает первый шаг по тропинке вслед за Чимином, который ждёт чуть впереди. Машет в последний раз и упрямо движется вглубь леса, слыша за спиной хлопки дверей и удаляющийся рык мотора. Как бы ни было грустно это осознавать, реальность такова, что пожилую пару он вряд ли ещё встретит. По лесу идут в тишине – лишь иногда Чонгук спрашивает у Пака, не хочет ли он пить. Омеги поддерживают быстрый темп, и Чонгук замечает, что хотя Чимин действительно довольно миниатюрный, он вовсе не выглядит слабым: уверенно движется в заданном темпе, за несколько часов ни разу не пожаловавшись на усталость. Это радует Чона, ведь ему совсем не хотелось бы иметь вечно скулящий и ноющий прицеп. Сначала Чонгук не хотел заводить со спутником беседу, но бесконечные минуты тишины начали угнетать, поэтому он решил сказать то, что не давало ему покоя: - Чимин, твоя реакция на воскресшего в машине… Ты же понимаешь, что так нельзя? Ты должен был постоять за себя. - Я понимаю, - вздыхает блондин, оборачиваясь на Чона, - но не уверен, что могу с собой что-то поделать. Рядом с ними я будто теряю рассудок и теряю контроль над телом. Прости, что вновь подверг тебя опасности. Чонгук задал Паку ещё пару вопросов, сумев выведать, что тот тоже родом из Пусана, и ему 21 год – выглядел он лет на 18 максимум, а оказался старше самого Гука. Но беседа не клеилась, и Чон решил дальше не лезть – раз Чимин не хочет ничего рассказывать, он не будет приставать с расспросами. Наконец впереди показался светлый промежуток – лес подходил к концу. Они действительно вышли почти к станции, оставалось не больше сотни метров. Рядом с платформой был небольшой зал ожидания, но он пустовал, и билеты не у кого было купить, что показалось Гуку подозрительным. До электрички оставался ещё час, и омегам ничего не оставалось, кроме как приземлиться на скамейку, опасливо озираясь по сторонам. - Поспи, если хочешь. Если что подозрительное замечу – сразу разбужу, - предложил Пак, а Чонгук неуверенно согласился, подкладывая под голову рюкзак. Он и правда задремал, проснувшись от лёгкого похлопывания по плечу. - Через пять минут должна прийти наша электричка. Парни вышли на платформу, надеясь не привлекать лишнего внимания. Кроме них тут не было никого, но Гук решил не задумываться об этом – всё равно мысли не приведут ни к чему хорошему. Он лишь надеялся, что всё пройдёт нормально, и они доедут до места назначения целыми и невредимыми. Электричка подошла, опоздав на минуту, и омеги зашли в один из последних немноголюдных вагонов. Сев в поезд, Чон немного успокоился – вдали от цивилизации он чувствовал себя неуверенно. Он сразу же отправил сообщение Хосоку, сообщив, куда направляется и написав точный адрес. Гука уже конкретно бесило то, как сильно брат задерживается. Омега также записал голосовое Югёму – до него он дозвониться не смог, сообщая о том, что родители альфы попали в нелёгкую ситуацию и держат пленника у себя в подвале. - У тебя есть телефон? Хочешь позвонить кому-нибудь? – Гук протянул Чимину сотовый, но тот лишь покачал головой. - Мне некому звонить. На это младший лишь коротко кивнул и спрятал гаджет в карман. Следующие минут 20 в вагоне было тихо. Электричка сделала очередную остановку, и холодный женский голос объявил, что их станция следующая. Омеги закинули за спину рюкзаки и направились к тамбуру, где терпеливо ждали свою остановку. Краем уха Чонгук услышал какой-то непонятный шум, доносящийся из головы поезда, через пару секунд он смог различить крики. Они становились всё громче, и скоро можно было разобрать слова: - Воскресшие! Воскресшие! - судя по звукам, кричащие люди приближались, и, если их окажется много, они затопчут теснящихся в тамбуре. Чонгук растерянно посмотрел на Чимина, не зная, что делать, но и на лице Пака красовалось полнейшее замешательство. Пришлось взять всё в свои руки – Гук потянул старшего за рукав и вернулся в их вагон, стремительным шагом пересекая его и двигаясь к противоположному концу. Пройдя по узкому переходу меж вагонами, омеги попали в хвостовой– дальше бежать было некуда, им оставалось только ожидать у последней двери и надеяться, что поезд успеет доехать до станции прежде, чем их растопчут обезумевшие пассажиры или сожрут воскресшие. Внезапно электричку дёрнуло, и раздался дикий визг колёс: кто-то нажал на стоп-кран. Чимин от неожиданности не удержался на ногах, повалившись на спину и потянул за собой Чона, приземлившегося ровнёхонько на него. Гук при этом ещё ударился головой о твёрдое сиденье. Они не пытались подняться, пока поезд совсем не остановился, а затем бросились к дверям, возле которых уже толпилась кучка людей. К счастью, сработало аварийное открывание: двери настежь распахнулись, и в этот момент в вагон с другой стороны повалил народ. - Быстрее, быстрее! – прикрикнул Чонгук на выходящих из вагона. Сзади уже наступали люди, грозясь столкнуть омег с высоких ступенек. Платформы внизу никакой не было – до станции они так и не доехали, но сейчас было не до этого. Чимин прыгнул вниз, отбивая пятки, а Чон повторил за ним. Омега не успел даже отойти от входа, как какой-то высоченный мужик спрыгнул следом чуть ли не на него, и Гук, пошатываясь, еле удержал равновесие. Толпа понесла его вперёд – он попытался схватить за руку Чимина, но та выскользнула, а светлая макушка спутника затерялась впереди. Чон попытался пробиться налево, чтобы покинуть поток ошалевших от страха женщин и мужчин, но на него со всей скорости налетело тяжёлое тело, окончательно сбивая с ног. В следующую секунду омега оказался лежащим на земле – некоторые люди успевали переступить через него, но другие даже не замечали, отдавливая руки и ноги. Гук прикрыл руками голову и попытался отползти, ему оставался буквально метр до небольшого овражка, где он бы смог подняться на ноги, но ему не дали это сделать – чей-то тяжелый ботинок дал по рёбрам, заставляя скрючиться от боли. Чон чувствовал себя Симбой среди огромного стада антилоп – он и не думал, что в электричке было настолько много народу. Внезапно чьи-то сильные руки схватили его за подмышки и потянули с этой проклятой тропинки, давая спокойно выдохнуть. Чонгук успел заметить краем глаза, что это никто иной, как Чимин – оба парня скатились в спасительный овражек, переводя дух. Признаться, Чон был удивлён, что в маленьком тельце Пака спрятано столько силы, ведь старший выглядел довольно хрупко. - Некогда отлёживаться, надо бежать, - воскликнул тот, помогая Гуку подняться, и парни двинулись на противоположную сторону овражка, подальше от толпы. Чонгук кинул беглый взгляд на электричку и увидел, как один из заражённых впивается своей жертве в шею – тот человек пытался вырваться, но тщетно – Чон знал, что укушенный уже не жилец. Чон прибавил шагу, не желая себе такой же участи. Омеги скрылись за кромкой леса, уходя подальше от потенциальных преследователей. Но глубоко в чащу заходить не стали – нельзя было терять из виду железнодорожное полотно. Минут через сорок то бега, то быстрой ходьбы они по обоюдному согласию решили устроить привал, чтобы попить и перевести дух. Чонгук тяжело опустился прямо на землю, облокотившись о толстый ствол дерева и закрыл глаза, пытаясь успокоить сжавшееся от страха нутро. Он прислушался к ощущениям: руки и ноги болели, как и голова, на которой обещала налиться шишка. Но всё же травмы были несерьёзные – он чувствовал себя вполне сносно для того, по кому прошёлся добрый десяток человек. - Спасибо тебе, - выдохнул он, поднимая глаза на Чимина, - один я бы не смог оттуда выбраться. - Не за что, - серьёзно ответил старший. - Я твой должник, помнишь? Это была одна из самых длинных фраз, сказанных Паком за всё время их знакомства, но спорить со старшим Чон не стал – должник так должник. Они посидели ещё несколько минут и продолжили путь – нужно было добраться до поселения до темноты, а сколько идти, оставалось только догадываться. Через часа полтора ходьбы вдали наконец показалась заветная платформа – Чонгук вздохнул облегчённо. Дойдя до неё, омеги двинулись по дороге в Синчён – они очень торопились, но всё равно, когда дошли до окраины посёлка, сумерки уже надвигались. Чон по навигатору посмотрел, как добраться до нужного дома и выбрал окольный путь, избегая самых крупных улиц, вдруг здесь творится такой же беспредел, как и в Хамяне. Но вокруг было тихо. Слишком тихо. - Тебе не кажется всё это странным? – неуверенно окликнул его Чимин, оглядываясь по сторонам. – Мы будто единственные люди здесь. - Не нравится мне это, - покачал головой Чон. Его раздирало нехорошее предчувствие, но он решил не обращать на это внимания – его интуиция работала так себе. - Держи нож наготове. Парни крадучись шли меж частных домов и, свернув в очередной переулок, увидели метрах в двадцати от себя фигуру, нетвёрдой походкой идущую навстречу. Чон среагировал моментально, спрятавшись за угол забора и притянув за собой Чимина. Оставалось надеяться, что воскресший (а Гук на 99,9% был уверен, что это именно он, а не просто пьяный мужик) их не заметил, а иначе надо было готовиться дать бой. Гук вжался в забор, оборачиваясь на Пака – тот сделал то же самое, крепко зажмурившись в придачу. Да, на подмогу можно было не рассчитывать... Но им повезло: то-ли -живой-то-ли-мёртвый прошёл мимо, не обернувшись в сторону омег, которые, кажется, даже дышать перестали, выдохнув, только когда зомби скрылся из виду. Молча парни продолжили путь, молясь всем известным богам добраться до нужного адреса живыми. Неизвестно, кто услышал их мольбы, но у них получилось – через четверть часа они стояли у указанного дома. Стараясь не поднимать лишний шорох, Чон залез на лавку, а оттуда вскарабкался на забор, подавая руку Паку и помогая провернуть то же самое. Омеги опасливо оглядели двор – казалось, что всё чисто, и отыскали нужное окошко. Судя по его размеру, Пак должен был пролезть, но вот только оно располагалось высоко, а ничего, похожего на стул парни во дворе не нашли. Оставалось одно: - Я подсажу тебя. Встанешь мне на плечи и залезешь, - обречённым голосом заявил младший, снимая успевший оттянуть спину рюкзак. Конечно, Чону, будучи беременным, не следовало поднимать тяжести, но выбора не было – Чимин вряд ли сможет его поднять, и даже если так, то широкоплечий Гук в узенький проём не пролезет. Пак не сопротивлялся, поэтому Чонгук пригнулся, а блондин вскарабкался по его широкой для омеги спине на плечи, и младший приподнялся, напрягая все мышцы. Чимин не без труда раскрыл небольшое окошко и стал протискиваться, а Гук помогал ему, подталкивая. Вскоре Чимин оказался внутри, оглядывая подсобку, в которой оказался. Дверь из неё была закрыта, но поддалась, и он поспешил найти ключи от входной двери и передать их Чонгуку. Через несколько минут младший с рюкзаками уже был внутри, запирая входную дверь. Свет во всём доме включать побоялись, поэтому зажгли его только в той самой подсобке, окно которой выходило во внутренний двор. Этого было достаточно, чтобы худо-бедно ориентироваться в темноте. Парни осмотрели дом, но ничего подозрительного не обнаружили: всё было пыльное, но в относительном порядке, видимо, мародёры тут не хозяйничали. За окном окончательно стемнело, поэтому парни наскоро поужинали и приняли душ, а потом легли спать. За этот день они натерпелись не на шутку и к настоящему времени были без сил. Чонгук улёгся поудобнее в надежде, что удастся уснуть – внизу живота неприятно тянуло после того, как он поднял Чимина. Чон подумал о маме – что бы она сказала, если бы увидела, что её сын вытворяет? Точно по головке бы не погладила. Чон проверяет сообщения на телефоне и ставит гаджет на зарядку. Хосок наконец вырвался из Кванджу и едет к нему – хоть одна радостная новость. С надеждой о том, что ничто не помешает их воссоединению с братом, Чонгук засыпает.