Штамм-91

Хосок уже полдня стоял в ебучей пробке, но едва ли продвинулся на сотню метров. Перед ним всё ещё тянулась длиннющая очередь из машин на выезд из Кванджу. У Чона уже сдавали нервы: он успел пять раз выйти покурить, два раза выгулять Стайлза и познакомиться со всеми соседями по пробке. Ему даже приглянулась симпатичная девушка из красной Субару, но время и место для знакомств явно было неподходящее. Хосок переживал за Чонгука сильнее всего на свете. После смерти матери Хосока два года назад, сводный брат остался для него единственным родным человеком. А теперь, когда и мать Гука умерла, у омеги тоже никого больше не осталось. Альфа чувствовал угрызения совести – это он настоял на том, чтобы братишка не делал аборт, а теперь омега и его неродившийся ребёнок в огромной опасности. Что будет теперь с Чонгуком? А вдруг он заразится Штаммом? Сейчас младший ждёт Хосока в небольшом городке у знакомых людей, и Хоби хочет встретиться с ним как можно скорее, но что дальше? Хосок старший, он в ответе за брата, и у него должен быть план, но его нет. Единственное, что приходит в голову – отправиться в Сеул и надеяться, что они смогут туда попасть. Там Гук сможет получить необходимую медицинскую помощь, а иначе… Не хотелось бы, чтобы младший рожал где-нибудь под кустом или в пещере, как в каменном веке. Да и Хосок не бабка-повитуха. Альфа не думал, что ему придётся пережить такое на своём веку. Люди оказались не готовы и бессильны против вируса. Видимо, природа взбунтовалась, решив напомнить человеку, где его место. Хосок оглядывает недавно приобретённую машину. Ему пришлось продать старую, потому что она была готова вот-вот испустить дух, на неё нельзя было положиться. С горем пополам он-таки продал квартиру с огромной скидкой – в период пандемии люди не спешили приобретать недвижимость. Большую часть денег он обналичил, надеясь, что он пригодятся им с Чонгуком: вдруг появится какой-то бункер для богатых или просто возможность улететь отсюда на необитаемый остров. На остальные деньги он купил её – черную BMW Х1, которая была управляемой, надёжной и не жрала слишком много бензина. Только вот когда Чон расправился с продажей квартиры, ситуация в Кванджу стала выходить из-под контроля. Из города выпускали только здоровых и то по пропускам, которые готовились не меньше недели. Хосок задействовал все возможные связи, чтобы раздобыть себе такой пропуск. Но через несколько дней нововведение отменили, и если раньше у правительства провинции была политика «никого не впускать, никого не выпускать», то теперь сделали иначе. Понимая, что эпидемию внутри города не остановить, здоровых начали вывозить. Тех, у кого не было личного транспорта, сажали на автобусы, а затем транспортировали на паромах на Чёджу и другие близлежащие острова. Политики решили, что там население будет в безопасности. А те люди, у которых были собственные автомобили, сами решали, куда держать путь. Поначалу Хосок тоже задумывался, чтобы свалить на остров, но теперь эта идея не казалась такой уж блестящей. Сейчас его первостепенная задача –найти Чонгука. А что делать дальше, они решат вместе. Очередь к контрольно-пропускным постам немного продвинулась. Таких кабинок, в каждой из которых находились медицинские работники и военные, было немало, но желающих покинуть город было гораздо больше, отчего и создались все эти заторы. Хосок теперь мог видеть, что происходит на ближайших к нему постах. Вот семья из пяти человек заходит в кабинку, а через несколько минут одного из них уводят под белы рученьки, что-то при этом говоря по рации. Остальные члены семьи начинают скандалить, но тут же поспевает горстка военных и ведёт их в карантинный блок. Хосок понимает, что у первого обнаружили Штамм, а все остальные – контактные. Их машину быстренько отбуксовывают на временную стоянку, где уже практически нет свободного места. И так поступают со всеми, вне зависимости, есть ли симптомы или нет. Даже если ты носитель, выезд за пределы города тебе запрещён. На самом деле, Хосоку жаль таких людей – неизвестно, что случится позже с городом и с теми, кто остался здесь. Все эти меры кажутся бесполезными – Чон уверен, что и в маленьких городах есть заражённые. Правительство одумалось слишком поздно, контроль над ситуацией уже утерян. Чон закуривает очередную сигарету – он давненько так много не дымил, но сейчас нервы не выдерживают. Он не привык так долго ждать, и сейчас ему, всегда активному и нетерпеливому, просто не хватает выдержки. Он берёт на руки Стайлза, чтобы хоть чем-то себя занять и немного успокоиться. Пёс смотрит из-под бровей осуждающим взглядом, мол, какого хрена мы сидим тут так долго? Я, конечно, люблю кататься, но не настолько. Тут внимание альфы привлекает человек, идущий к его машине неуверенной походкой. Это женщина средних лет, прилично одетая, если бы не одно «но» - вся её одежда и лицо заляпаны кровью. Хосок помнит её – за семь часов стояния в пробке он успел изучить всех людей вокруг. Кажется, она сидела в серой Mitsubishi с мужчиной средних лет, скорее всего, мужем. Чон выискивает машину и видит того самого мужчину – голова неестественно повёрнута набок, всё боковое стекло заляпано кровью. Видимо, он пытался выбраться, но не сумел. — Вот чёрт! Чёрт-чёрт-чёрт! – шепчет Хосок и начинает остервенело сигналить, стараясь привлечь внимание военных. Но вместо этого привлекает заражённую, которая теперь идёт непосредственно к нему. Чон запирает на замок все двери, надеясь, что воскресшие не обладают суперсилой, стальными когтями или чем-то подобным. Он начинает рыскать по салону – недаром он купил травмат, его руки лихорадочно трясутся, когда он хватает пистолет. Женщина подбирается к его машине с пассажирской стороны и начинает скрестись, оставляя небольшие царапинки на стекле. - За страховку мне кто платить будет? Ты же сожрала своего мужа, дура! - остервенело орёт Хосок, понимая, что вскрыть дверь зомби-бабе вряд ли под силу. Он вновь и вновь насилует клаксон, чтобы на него наконец обратили внимание, и всё–таки добивается своего: к нему подходит обозлённый военный, сначала не замечая воскресшую, и обратив на неё внимание только тогда, когда Хосок всеми возможными жестами указывает в её сторону. Завидев заражённую и быстро оценив ситуацию, военный достаёт табельное и стреляет женщине прямо в голову. Кровь и ошмётки летят во все стороны, а тело валится прямо рядом с машиной Чона. Хосок сидит не в силах пошевелиться – не каждый день видишь, как убивают человека, хотя для этой женщины умирать не впервой. Военный уходит, но через несколько минут подбегают работники в противочумных костюмах, грузят тело в чёрный мешок и уносят на носилках. То же самое делают и с останками её мужа – это оказывается не самое приятное зрелище, и Хосок отворачивается, желая стереть это из памяти. Не то чтобы он был голодный, но теперь аппетит пропадает совсем. Наконец наступает очередь Чона проходить контроль. Он пытается объяснить военному, почему его машина в крови. Хосок уверяет солдата, что я не я, и хата не моя, и вообще, спросите вашего коллегу из соседнего КПП – это его рук дело. Окинув альфу подозрительным взглядом, военный возвращает его документы и направляет к медсестре, которая проводит экспресс-тест на Штамм. К счастью, результат отрицательный, Чон выдыхает, резво садится за руль и спешит укатить отсюда подальше, пока не придумали каких-нибудь новых правил. Он отправляет брату сообщение о том, что выехал из Кванджу, и вбивает в навигатор нужные координаты. Ехать часа четыре с половиной, и к ночи он уже должен быть на месте. Бак полон, Стайлз с суровым видом восседает на пассажирском кресле, начавшийся ливень смывает с капота кровь, а из колонок играет 2NE1 –кажется, всё не так уж и плохо. Выехав на трассу, альфа набирает скорость, радуясь, что оставил Кванджу позади. Он никогда особо не любил этот город, отдавая предпочтению Сеулу или Пусану, но за последние несколько недель успел просто-напросто возненавидеть его. Тем не менее, там был его дом, его крыша над головой, а теперь у него есть лишь эта машина и бесконечно расстилающееся полотно дороги, ведущее в неизвестность. Хосок – альфа, все утверждают, что альфы сильны и независимы, но Чон бы не хотел проходить этот путь в одиночку. Трасса почти пуста, Хосок делает только одну остановку, чтобы заправиться и отлить, но всё равно не успевает доехать до темноты. До Синчёна остаётся километров двадцать, и альфа разгоняется – хочется увидеть брата как можно скорее, убедиться, что тот в порядке. Он сворачивает с главной трассы на побочную дорогу, извилистую, плохо освещённую и окружённую лесом со всех сторон. Чон поворачивает на большой скорости, но никак не ожидает, что прямо на его пути окажется человек. Времени на раздумья нет, и альфа выкручивает руль, чтобы не зацепить пешехода, но не успевает, и тот мешком заваливается на капот и отлетает в сторону. В то же время автомобиль, визжа шинами слетает с дороги в кювет и проезжает ещё с десяток метров, врезаясь в стволы деревьев. Хосок слышит хруст металла, чувствует сильнейший толчок, а после его накрывает темнота. Он приходит в себя, по ощущениям, через несколько минут. Чон пытается пошевелить ногами в страхе, что сломал позвоночник. В ушах шумит кровь, а тело будто само по себе – совсем его не слушается. Парень с трудом дотягивается до телефона и жмёт на быстрый набор – у него в голове единственная мысль, которую надо озвучить. Сказать Чонгуку, чтобы не ждал и ехал в Сеул без него. На другом конце раздаётся голос, но Хосок не уверен, что это Гук – он едва слышен. - Чонгук… Гук… - хрипит Хосок, каждое слово даётся с неимоверной болью. Краем глаза он замечает движение – это окровавленный сбитый человек, которого должно было размазать по асфальту, но он жив и идёт к машине. «Мне конец», - проносится в голове у альфы, и его вновь накрывает темнота.

***

Первое, что он чувствует, когда приходит в себя – боль. Кажется, всё его тело – одна сплошная болевая зона. Он со стоном поворачивает голову, разлепляет глаза и понимает, что он больше не в машине. Его окружает обстановка домика в деревне – деревянные стены, пара плохеньких картин-пейзажей, прикрывающих трещины, на одной их стен висит ковёр, собирающий пыль. Чон пытается поднять голову и осмотреть себя – не укусил ли его живой труп. К счастью, ноги и руки шевелятся, и он аккуратно ощупывает себя – вроде бы укушенных ран нет, но тело всё равно болит. Хосок чувствует себя неуверенно в чужой обстановке, но всё равно задрёмывает – он слишком слаб для того, чтобы подняться и куда-то идти. Просыпается он от топота чьих-то ног, и обнаруживает возле себя мужчину пугающей наружности – широкоплечий альфа с хмурыми бровями и шапкой, низко надвинутой на лоб. Всё бы ничего, но треть его лица закрывает неровное красновато-багровое пятно, придавая ему пугающий вид. - Ооо, ты очухался! – хмыкает он, глядя на пострадавшего. - Я уж боялся, ты отдашь концы, а потом неизвестно, что с тобой делать – вдруг ты снова оживёшь. Пришлось бы и тебя пристрелить. - И меня? – переспрашивает Чон, туго соображая. Неужели он попал в логово убийцы? - Мне приходилось убивать пару живых мертвецов. В том числе и вчера, того, который собирался тебя сожрать. - Я сбил человека, - шепчет Хосок, вспоминая об аварии и о том, почему оказался здесь. - Не думаю, что, когда ты его сбил, он был живым. Ты сбил трупа, но он всё равно решил отомстить тебе, - ухмыляется хозяин и опускается на табурет рядом с Чоном. - Где мой пёс? Он жив? - вспоминает альфа о питомце, надеясь, что тот уцелел. - Винсент спас тебе жизнь! Я пришёл на его лай, он пытался отогнать от твоей тушки зомбака. Если честно, я когда подходил к машине, думал забрать только собаку, сначала решил, что ты уже в мире ином. Но ты живучим оказался. - Какой ещё Винсент? Его зовут Стайлз! - Для меня он Винсент. Ему это имя больше подходит. Хосок тяжело вздохнул, не в силах спорить. Вздох отозвался болью в грудной клетке. Винсент так Винсент. Пускай хоть Ренуар, главное, собака жива. - Спасибо вам…? – пробормотал он, не зная, как обратиться к старшему. - Хеджином меня зовут. А ты кем будешь? - Я Чон Хосок. - Наверное из города бежал? - Можно и так сказать. Я ехал к брату. Где я сейчас нахожусь? Что это за место? - Мой дом. Я лесник. Патрулировал местность, когда нашёл тебя. Хеджин оказывается неплохим мужчиной. Поначалу он немного сторонится Хосока, отмалчивается, но всё равно заботится – кормит его бульоном, меняет повязку на голове, даёт свою одежду, чтобы тот не лежал голым. К вечеру того же дня Чон аккуратно садится в постели, стараясь не тревожить больной бок, на следующий день уже встаёт. Лесник говорит, что у Хосока трещины в рёбрах, и надо быть аккуратнее – отломки могут проткнуть лёгкие или печень. Но Чон на уговоры полежать не соглашается: ему нужно как можно скорее найти Чонгука или хотя бы связаться с ним. Но телефон и все вещи Хосока остались в машине. - Никто твою железяку не тронет, - заверяет Хеджин, - она теперь годна только на металлолом. Завтра доедем до неё, заберём все твои манатки. Где твой братишка-то находится? - Он должен ждать меня в Синчёне. Прислал мне точный адрес, сказал, что туда направляется. - Ох, нехорошо это. Не думаю, что там осталось много живых. Но, с другой стороны, мертвяки ненамного хуже. Возможно, в таком виде они мне даже больше нравятся, - заявляет лесник, причавкивая ужином, который сам приготовил. - Смотрю, вы не слишком-то людей жалуете, Хеджин-ним, - качает головой Хосок, уплетая рамен за обе щеки. - Как они ко мне, так и я к ним. В юности я мечтал стать айдолом. Я неплохо пел, но с моим лицом, сам понимаешь, какая мне сцена. В школе одноклассники унижали меня из-за родимого пятна, все считали уродом, даже родители. Они никогда мне этого не говорили, но всё было видно по их глазам. Младшего братишку любили намного больше, а меня считали неудачным экземпляром, бракованным. Я всё больше и больше проводил время с животными или в одиночестве, звери не судили меня по внешности. Их преданность многого стоит в отличие от людской. Поэтому я решил стать лесником, оберегать природу. - Мне жаль, что так вышло. Это несправедливо, - тихо ответил Чон, глядя в глубокие глаза старшего. Трудно было определить возраст Хеджина, но тому явно было не больше тридцати пяти. - Не жалей меня. Я доволен своей жизнью. Научился жить в гармонии с самим собой. У меня есть верный друг, Фред, - он трепет по большой голове охотничью собаку, свернувшуюся калачиком в ногах. Хосок внимательно оглядывает пса с пятнами на боках, длинными ресницами, грустными глазами и бородкой. И правда выглядит как Фред. Хеджин оказывается приятным собеседником. Он много читает и сам пишет картины – в основном пейзажи, висящие на стенах. Много слушает музыку, разбирается в искусстве и знает, кажется, всё о повадках животных и выживании в диких условиях. Хосок вновь думает о том, что это несправедливо. Почему этот человек, который в десять раз умнее и приятнее большинства городских жителей, вынужден жить в изоляции? Почему общество отвергло его из-за отталкивающего внешнего вида? На следующий день лесник, как и обещал, везёт Хосока к месту аварии. Его несчастная BMW и правда выглядит как груда искорёженного, ни на что не годного металла. Чон аккуратно вылезает из машины, придерживая больной бок, оглядывает свой автомобиль печальным взглядом: - Она была совсем новая… - Она тебе жизнь спасла. Если бы это была не хорошая машина, а консервная банка, ты бы либо погиб, либо остался инвалидом, а в данных условиях это не лучше смерти. А благодаря ей ты живёхонький, на тебе почти ни царапинки. А шишка и рёбра — это ерунда. Чон аккуратно выуживает свои вещи из багажника, и мужчины погружают всё его добро в машину Хеджина. Старший помогает отыскать телефон и пистолет. При виде оружия лесник хмыкает: он с собой носит огнестрел помощнее. На экране мобильного небольшая трещина, но он работает, правда заряд почти на нуле. Хосок спешит набрать брата – тот звонил не меньше сорока раз, и не терпится узнать, всё ли в порядке. Он слышит несколько длинных гудков, которые вскоре прерываются короткими – звонок остался без ответа. - Не могу дозвониться, он не отвечает, - удивлённо тянет Чон, поглядывая на напарника. - Наверное, занят, мало ли что. Потом сам перезвонит, - пожимает плечами Хеджин. - Отправь ему сообщение. Но Хосок лишь сильнее тревожится – что происходит у Чонгука, раз он не может взять трубку? Омега должен был сидеть спокойно в доме и ждать приезда брата. Чон набирает снова, желая добраться до правды. - Хосок, - слышит он возбуждённый голос Чонгука, - я рад, что ты звонишь, но ты очень, очень не вовремя. Альфа слышит какие-то тревожные нотки – Гук явно не в порядке. - Чонгук, ты где? Ты в безопасности? - Нет, мы совсем не в безопасности, - омега звучит так, будто готов расплакаться, но держится из последних сил. - Мы в магазине, и тут полно воскресших. Они слышат нас и ломятся. Нам не выбраться, Хо, - голос Чонгука стихает, и повисает молчание, а слова брата выбивают у Хосока почву из-под ног. - В каком магазине, Гук? Вы в Синчёне? Объясни подробнее, я не понимаю! - Да в Синчёне, в Синчёне! – взрывается омега. - Не знаю я, в каком магазине! Там была зелёная вывеска… А рядом, кажется, почта или что-то подобное. Я больше ничего не помню. - Спокойно, Гук, мы сейчас приедем и выручим тебя, понятно? Я не разрешал тебе паниковать! Тебе просто нужно продержаться ещё немного, договорились? - Хорошо, - нервно шепчет брат. - Пожалуйста, быстрее. Хосок сбрасывает и спешит сесть в машину. - Нам надо в Синчён как можно скорее, - оповещает он Хеджина в надежде, что тот согласится, но лесник и не думает спорить. Они резво стартуют – водителю не нужен никакой навигатор, он знает дорогу как свои пять пальцев. - Сколько нам ехать? – Чон нервно кусает губы, только бы успеть! - Минут двадцать, если поспешить. - Пожалуйста, поторопись. - Не сомневайся. Какой адрес? - Он не сказал. Лесник окидывает его категоричным взглядом: - И что прикажешь делать? Обыскать все дома? - Они в каком-то магазине. Зелёная вывеска, рядом почта. Больше ничего не знает. - Я, кажется, понял. Я там раньше закупался. Надеюсь, твой брат нас дождётся живым. Хосок тоже надеялся – это всё, что ему оставалось. Если с Чонгуком что-то случится, он себе этого никогда не простит, ведь это целиком его вина. Он должен был быть там, рядом с ним, оберегать его. Хосок проебался по всем статьям. Хеджин понял по его лицу, что творится у Чона на душе, и попытался успокоить: - Не психуй. Найдём твоего братца, всё будет в порядке. Он всё это время как-то без тебя справлялся, и сейчас выдержит. - Он омега. К тому же беременный. Я должен был защищать его, но подвёл. - Ты всё исправишь. Но в нынешнем положении я ему не завидую. Беременный! – старший альфа хмурится ещё сильнее. — Это всё моя вина… - мотает головой Хосок, закрывая лицо руками. - Ты что, отец ребёнка?! – глаза Хеджина лезут на лоб, он поворачивается к Чону, чуть не забыв, что ведёт машину. - Ты совсем с ума сошёл? – рявкает на него Хосок, забив на приличия. - Ты что такое несёшь? - Не, ну ты так выразился, а я подумал… В общем, неважно. Повисает неловкая тишина, и Чон всё-таки решает объяснить Хеджину всё, чтобы не было недопонимания. — Это я убедил его оставить ребёнка. Он думал сделать аборт, это было ещё до пика Штамма. Мы с его матушкой уговорили родить ребенка. Мой друг захотел усыновить малыша, и Чонгук согласился. А теперь, наверное, ругает меня и жалеет о том, что послушал. Я и сам себя ругаю. Я идиот. - Теперь уже поздняк метаться, выбор сделан. К тому же у него есть своя голова на плечах. Он ведь совершеннолетний? – опасливо интересуется лесник, боясь вызвать у Чона ещё больший гнев. Хосок кивает, остальную часть пути едут молча. Они заезжают в посёлок и паркуют машину неподалёку от магазина. Возле входа бродит один воскресший, который, заслышав звук мотора, движется в их сторону. - Стреляй только в крайнем случае, - предупреждает Чон старшего, - Не то зомби со всей округи сбегутся на звук. Хеджин даёт Хосоку топор, а сам крепко держит охотничий нож – хорошо, что у лесника инструменты всегда с собой. Огнестрельное оружие тоже берут, на случай если этого окажется недостаточно. Лесник, выйдя из машины, ловко вспарывает подоспевшему мертвяку брюхо – Хосок морщится, наблюдая как кишки лезут во все стороны, а зомби падает наземь. Парни подходят к магазину – за стеклянной витриной виден один воскресший, что стоит, упёршись башкой в стену и пока не представляет угрозы. Альфы тихо пробираются внутрь и идут мимо касс к стеллажам, но там никого не обнаруживают. Хосок прислушивается – до него доносится стук и какие-то хрипы, и он, махнув Хеджину, идёт в том направлении. Он натыкается на приоткрытую дверь и пытается заглянуть, что там, но обзор недостаточен, а подоспевший старший подаёт знак не медлить. Чон распахивает дверь, и его взору открывается небольшой склад – по бокам навалены коробки, а на противоположной стороне виднеется дверь. Скорее всего, Чонгук именно там. - Что ты там говорил? Стрелять только в крайнем случае? – тянет Хеджин, накидывая ружье на плечо и прицеливаясь. Дверь, ведущая к Чонгуку, окружена – возле неё топчется не менее десятка мертвецов. Да уж, добраться до братика будет нелегко.