Мальчики не плачут

       Заявляться в школу раньше времени было плохой идеей. Мелькая в коридорах, я наткнулся на Серёжу. Он разговаривал с Максом и уже поглядывал в мою сторону. Тот парень был тоже своего рода крутым в нашей школе. Между ним и Сергеем идёт невидимая борьба за власть, но при всём при этом они притворяются приятелями. Макс учится в параллельном 11 классе и тоже имеет свою банду. Но как по мне, он так и держится на втором месте после Серёжи. Макс высокий блондин спортивного телосложения. Ходят слухи, что он занимается боями без правил и хорошо зарабатывает на этом.        Парни пожали друг другу руки, и брюнет направился в мою сторону. Сердце одновременно трепетало и дрожало от страха. — Опять ты, педик… — он одним резким движением впечатал меня в стену и сжал мою шею рукой. Теплой и нежной рукой. Я начал задыхаться и Сергей ослабил хватку, давая мне осесть на пол. — Серёг, тебе не надоело его пиздить? Поторопись, нам некогда, только тебя ждём. — раздался голос его завсегдатого подхалима Артёма. — Потом с тобой закончу. — Сергей пнул меня в ногу и стал удаляться.        Всё внутри дрожало, моё дыхание никак не могло выровняться, и я судорожно глотал воздух.       «Лучше бы он задушил меня.» — подумал я и побрёл в класс. Видимо, Сергей не скоро появится на уроках. Когда его банда куда-то торопится, значит, намечается серьезная кулачная разборка. К счастью, без моего участия.        Шёл последний урок, когда дверь открылась, и в класс вошёл директор, а следом за ним Сергей. Он был потрёпанный, на щеке выделялась свежая царапина, а костяшки рук были разодраны до мяса. — Живо на место! Гордеев, ещё одна выходка и ты вылетишь из школы! На этот раз я не шучу! — пригрозил Виктор Геннадьевич и ушёл. Сергей медленными гордыми шагами прошёл к парте и плюхнулся на стул, приобнимая красивую соседку.        Этому хулигану уже давно грозило отчисление. Ещё до моего прихода сюда он ввязался в какую-то драку, и на педсовете был поставлен серьезный вопрос о его отчислении из школы. Серёжу, правда, чуть не выгнали, его мать долго упрашивала директора дать ему ещё один шанс. Один его шаг в неверную сторону, и я буду избавлен от каждодневных издевательств, но также потеряю любимого человека.        Я не мог отвести взгляд от брюнета. Сейчас он выглядел так эстетично и мужественно, что я достал свой блокнот и принялся делать наброски. Уже через несколько минут я прорисовывал тщательно каждую деталь, каждую царапину, вену, побитые костяшки, гордый взгляд. Признаться, это был мой лучший рисунок, ведь этого парня я рисовал постоянно и знал почти каждую деталь его тела. Закончив, я ещё долгое время пялился на листок и улыбался, как последний кретин.

POV Сергей

       Последнее время ситуация в школе обострилась. Этот придурок — Максим стал слишком много себе позволять. Я и так ему многое прощал, но то, что он творит сейчас, выходит за рамки дозволенного. Всего пару дней назад я узнал, что этот дебил стал толкать наркоту в среднем звене. На мирное соглашение он не обратил никакого внимания. Мне пришлось объяснить ему, что школа — это моя территория, и я не позволю распространять это дерьмо. Всё шло как по маслу, мы с пацанами почти размазали компашку этого ублюдка, но закончить нам помешал директор. Чёрт! У меня могут быть проблемы из-за этого. Для меня школа ровным счётом не значит ничего, но моя мать слишком много вложила в моё образование. Ну ничего, разберусь с ним позже.        Я окинул взглядом соседку по парте. Оксана была первой красавицей школы, знойной блондинкой с ногами от ушей. Не могу сказать, что она нравилась мне, но пару раз я проводил с ней жаркие ночи. Многие думали, что она станет моей девушкой, но такое счастье ей не светит. Теперь мне оставалось лишь изредка дразнить её, давая ложную надежду. И вот сейчас я нежно приобнимаю её, и чувствую, как она тает от моих прикосновений. Я сразу же убираю руку и отвожу взгляд, будто бы ничего и не было. Она злится, сжимает кулаки и сверлит меня взглядом.        Краем глаз я замечаю, что за мной следят. За последней партой сидит этот пидор — Тимофей. Как же он меня злит! Один его мимимишный вид раздражает каждую клеточку. Взгляд его то впивался в меня, то нырял в лист бумаги, а его рука выводила линии. Он рисует. Неужели меня?        Этот парень появился в школе не так давно, но успел стать моим самым ненавистным человеком. В первый же день я заметил его — невысокий русый мальчишка с горящими глазами и стройным худощавым телом. За пару дней он подружился с несколькими ребятами из класса, многие девочки обсуждали его ахуенную внешность, и меня это выводило из себя. Я не выдержал, когда он заявился в школу в ярком свитере цвета радуги. Причина унизить его пришла на ум сама собой — он выглядел как гей. После уроков, я взял пару своих ребят и избил новенького за гаражами. Я называл его пидорасом, унижал, нанося удар за ударом, а он сжимался, пуская слезы. Уже на следующий день вся школа не имела права разговаривать с ним или просто находиться рядом. Я запретил. Мне просто хотелось уничтожить его. Был ли он геем, я понятия не имею до сих пор. Я, конечно, добился того, чтобы все думали так, заставил его сказать это при всех, но что не скажешь под моими пытками? Избивать этого парня как-то вошло в привычку, я изучил его, знал куда надо бить и как, чтобы он не терял сознание и мог выдерживать это почти каждый день. Мне нравилось видеть ссадины на его теле. Мои авторские ссадины. Поэтому я стал бить его один, говоря друзьям, что хочу разобраться сам. Их это и не удивляло, по правде просто им надоело. Артём вечно спрашивал меня «Опять? Чего ты как привязался к нему?». Я не знал ответ. Из всех пидарасов и мразей этой школы так страдал только он, даже таковым не являясь. Каждая его слеза доставляла мне внутреннее удовольствие и одновременно добавляло злости. В какой-то момент он перестал убегать, звать на помощь и даже плакать. Это стало каким-то квестом — выбить из него хоть одну слезинку. Со временем он даже начал здороваться со мной, а иногда иронично спрашивать «Куда ударишь сегодня?». От его слов я закипал ещё сильнее. И всё начиналось сначала.        Прозвенел звонок. Я дождался, когда Тимофей выйдет из класса и последовал за ним, выжидая, когда мы останемся без лишних глаз.        Как только мы оказались в коридоре наедине, я схватил парня за шиворот и затащил в туалет. Бросив его на пол, я вытряхнул его рюкзак, забрав блокнот. Это был старый потрепанный скетчбук. Я пролистал несколько страниц и замер от удивления. Почти на каждой странице, был я. Иногда в полный рост, иногда это был мой профиль или анфас, а порой части моего тела: глаза, губы, спина. Я бросил взгляд на парня, он испуганно смотрел на меня. Его губы дрожали, пытаясь выдавить какой-то монолог. Но он молчал. — Что это? — закричал я и ногой ударил его в живот. Он лишь мучительно охнул. Я вырвал пару рисунков из блокнота, смял их и бросил в него. — Что это блять такое?! — Ты. — еле слышно произнес парень.        Я в миг вскипел, начал выдирать листы один за другим, а когда они кончались, переключился на бедолагу. Я поднял парня за волосы и стал наносить удары в грудь, живот, когда он снова упал, бил его руки и ноги. От каждого удара он вздрагивал, издавал протяжный стон, но не плакал. Арррр! — Почему ты рисуешь меня? — не унимался я.        Я будто сорвался с цепи и, нанеся ещё несколько ударов, стал душить его.        Тимофей брыкался, хватая меня руками и в конце концов простонал: — Потому что… Потому что я люблю тебя. — после этих слов он зажмурился, ожидая очередного удара, но меня будто переклинило, и я отстранился от него. — Что ты блять сказал? Гомосек сраный! — я замахнулся на него, но ударить не успел, он снова ошарашил меня той же фразой. — Люблю тебя… — он наконец открыл глаза и уже смотрел в упор. Я заметил, что у него выступили слезы. Он наконец заплакал. Парень сидел на полу трясся, как мокрый котенок, его губы дрожали в неком подобии улыбки и шептали всё ту же фразу: — Я люблю тебя. — Заткнись, слышишь! Закрой свой рот! — я как бешеный стал метаться рядом с ним. Мне хотелось уничтожить его, но прикасаться я больше не смел. Я схватил кучу смятых рисунков и стал смывать их в унитаз. — Серёж… — всхлипнул парень. — Мальчики не любят! — прорычал я и, как ошпаренный, вылетел из туалета.        Я и сам не понял, что со мной произошло. В один миг мне вдруг стало так противно, что находиться с ним наедине я не мог. Оказавшись в коридоре, я столкнулся с Артёмом. — Эй, что с тобой? — Всё… Всё хорошо. — Что это? — приятель взглянул на мои руки, в которых был зажат мятый листок бумаги, я торопливо сунул его в карман. — Ничего важного.

POV Тимофей

       Я не помню, как добрался до дома, не помню, как пробирался в дом и, как оказался внутри. Я пришёл в себя лишь, только когда стоял в ванной, прислоняя острое лезвие к своему запястью. Мне было так больно, что не хотелось жить, хотелось прекратить эти страдания прямо сейчас. Я медлил, смотрел в зеркало на себя, а видел лишь его лицо. Отвращение в его глазах.        Внизу послышались шаги отца, он снова заявился домой пьяный и, видимо, гремел новой порцией алкоголя.        Я медленно провёл по своему запястью, сделав неглубокую рану. Потом ещё одну. И ещё одну. Я уже не собирался умирать, но мне хотелось оставить шрамы, чтобы всегда помнить этот день. Помнить о том, как я признался в своих чувствах, помнить о том, как увидел ещё большую ненависть в глазах любимого, помнить о том, что я не должен любить его.        Капли крови стали медленно выступать наружу и стекать по запястью. Я схватил бинт и перемотал руку. Как же мне хотелось, чтобы эта боль научила меня быть другим. Нормальным.        На следующий день, придя в школу, я вёл себя очень осторожно, пытался не попадаться Сергею на глаза, и это у меня получалось. Его не было в школе, что удивительно. Ни сегодня. Ни завтра. Меня было некому бить. Я уже начал, думать, что с ним, что-то случилось, но на третьи сутки я нечаянно врезался в него в коридоре.        Я испуганно посмотрел на брюнета и сделал шаг назад, ожидая удара. Сергей и правда на секунду поднял руку, замахиваясь на меня, но потом просто прошёл мимо. — Даже трогать тебя противно, пидор. Ненавижу. — ядовито сказал он вслед.        Я стоял в ступоре. В голове эхом разносились его слова. «Ненавижу». Всё громче и громче… Весь мир рухнул. Лучше бы он ударил меня, чем сказал это и брезгливо отошёл от меня.        Шли дни. Моя жизнь стала значительно спокойнее. Сергей больше вообще не обращал на меня внимание. Он стал жить прежней жизнью, пить, курить, постоянно сосаться по углам с разными девками. Это убивало меня. Казалось бы, всё наладилось, я могу жить спокойно, но это не так. Стало только хуже. Мои чувства к этому парню изнывали от недостатка его внимания. Я был согласен снова терпеть его издевательства, лишь бы видеть его, чувствовать его прикосновения и запах, смотреть ему в глаза и просто быть рядом.       Мои раны уже почти зажили, и воспоминания о Сергее уходили от меня. Я неосознанно стал сам надавливать на свои синяки, лишь бы они подольше не проходили. Теперь ссадины на теле — это единственное, что у меня осталось от него.        «Мальчики не любят» — повторял я ночами, пытаясь поверить в сказанное, но мои навязчивые сны опровергали это. Но вскоре даже сновидения стали уходить от меня. Казалось, я смотрю на него во сне, но не могу разглядеть, не могу дотронуться до него, а он только отдаляется.        В итоге я стал сам преследовать его, пытался проходить рядом, касаться его плечом. Пусть лучше бьет, но не избегает меня. И спустя неделю я почти добился этого.