Мой любимый учитель

Юнги летит вниз и считает этажи… «Три… Четыре… Пять…» Следом за ним летит и человек, закрывая своей тушей ясное звездное небо. Да, Юнги успел в последний момент ухватить того за ботинок, поэтому он теперь умрет вместе с ним. «Двойной суицид…звучит не плохо…» «Двенадцать… Тринадцать… Четырнадцать… Пятнадцать…» «Есть ли смысл дальше жить?» «Двадцать восемь… Двадцать девять… Тридцать…» «Естественно, есть… Чонгук… Ребята со школы…» «Тридцать шесть… Тридцать семь…» «Надо еще Чимину накостылять, с Гуком сходить в комнату страха, которую недавно открыли в парке…» «Сорок четыре… Сорок пять… Сорок шесть… Сорок семь…» «Всего тридцать этажей осталось… Надо решать: умереть или остаться… Звук… Странно… Это Чон… Не кричи, милый… Не надо… Я не могу слушать твой срывающийся голос…» «Пятьдесят два… Пятьдесят три…» «Я должен жить… Ради Гукки…» За спиной что-то мягко шуршит и обвивает Мина, создавая огромный черный кокон из плотных перьев… Чонгук следил за двумя падающими мужчинами, но подробностей не видел. Слишком темно. Да и слезы, что градом сыпались из глаз, создавая эффект запотевшего стекла, не давали рассмотреть все, как следует. Как только два черных пятна достигли земли, Чонгук бросился к тому месту, где они слились с линией горизонта. Незнакомец был мертв. У Мина было очень тяжелое состояние, но он был жив. С огромным трудом ему удалось хватать ртом спасительный кислород. — Господи… Юнни… Чонгук дрожащими пальчиками набирает номер скорой. Машина приехала довольно быстро, Чон даже не ожидал такого. Как в старом замедленном фильме Юнги переносят в машину, а следом забирается и Чонгук. Казалось, он просидел целую вечность перед устрашающей дверью с ярко-желтой надписью: «Операционная». Буквы пугающе мигали в темном коридоре, давая понять, что сложные медицинские тайны, чтобы спасти Юну жизнь. Все понимали, что шансов почти нет. Организм, ослабленный болезнью, вряд ли сможет удержаться и не дать сознанию покинуть этот мир. «Вероятность смерти двести из ста» — предупредили Чонгука врачи. Вывеска в последний раз мигнула и погасла. Человек в белом халате вышел из операционной. Чон поднял на него глаза, полные надежды. — Состояние стабильное. — оповестил он. — Что…? Операция закончена? — Гук прищурился. — Нет, мы потеряли его… — хирург ответил глаза, опустив голову. — Н…Нет… — Чонгук растерянно смотрел на него. Нет… Не может быть, чтобы его Юнги умер… Нет! Чон никогда не поверит в это! Он отталкивает врача в сторону, забегая в операционную. Не обращая внимания на крики врачей, он оказывается возле кровати, хватает Юнги за руку, роняя слезы на ледяную кожу. — Нет! Юнги! Ты не можешь меня оставить! Ты обещал! Помнишь? Противный писк кардиографа говорил об отсутствии пульса. — Нет! Юнни… Я… Я люблю тебя! Ты не бросишь меня… Ты не поступишь так со мной… Пара мгновений и прибор зафиксировал биение сердца… Один единственный удар… И снова прямая линия… Минута проходит в тишине. Множество количество глаз приковано только к этой линии… — Может, сбой? — предложил кто-то, не выдержав давления. Но вторая ломанная отобразилась на экране, крича о том, что сердце парня еще в состоянии работать, но, если хоть кто-то совершит ошибку, еще одного шанса небеса уже не дадут. Какое-то время все просто в недоумении пялились на эту время от времени изгибающуюся линию, а потом Чон, тихо охнув теряет сознание. Да, врачам удалось восстановить стабильное биение сердца. Чонгук вытащил Мина с того света…

***

Как же Юнги остался жив после падения с семьдесят первого этажа? Очень просто. В последний момент он решил, что должен прожить эту жизнь счастливо, вместе с Чоном… Выпустив огромные, мягкие и самые настоящие крылья, Юнги успевает обвить ими себя. Именно они и смягчили удар. С величайшим трудом и страхом, заставив исчезнуть после выполнения их предназначения, Мин понял, что поступил правильно. Затормозить он бы не успел, а цепляться за дом тоже не лучшая идея. Кажется, Чон ничего необычного не заметил. Тело Юна покрывали многочисленные переломы. Дальше провал в памяти. Потом шепот Чона и вой сирен. Потом тряска. Пока они ехали, Юн думал, что развалится окончательно. А потом больничная палата… Многочисленные провода… Но тут Мин стал чувствовать, будто его тело растворяется. Перед ним его семья… Мама зовет его пойти с ними и протягивает руку. Но стойте, у его мамы кожа нежнее — Юнги пытается взглянуть на людей. Белый свет слишком сильно бьет в глаза, чтобы что-то разглядеть. Но тут звенящую пустоту разрывает голос Гука. Мин оборачивается на звук под недовольное шипение семьи и смотрит на парня. — Юнни, это иллюзия. Не верь им… Пойдем со мной домой, на землю… Ты не можешь оставить меня одного… Юнги лихорадочно соображал. Почему не верить семье? Вернуться на землю? Что? — Юнги! Не слушай этого оболтуса! Мы тебя любили сильнее, чем кто бы то ни был! — в один голос стали отговаривать его люди за его спинами. — Что…? Любите…? — Да, мы любим тебя! — Ребят, мои родители никогда бы не сказали, что довольны мной, а ух тем более — любят. С этими словами Юн хватается за руку Чонгука и оба идут к далекому черному проходу, в котором виднеется бесчувственное тело и плачущий Гук. А дальше пустота. Лишь на пальцах легкое покалывание — за эти участки кожи держал его Чон, пока вел. Как он исчез, Юнги не заметил. Юнги стоит около кровати со своим же телом и Чонгуком, что сидит рядом. Ему делали операцию, а Чон молча роняет слезы на колени и просит его вернуться. — И что мне делать? — спрашивает он в надежде на ответ. — Спать! Просто спать! Давай вместе? — А давай! — с легкостью согласился Мин, что было довольно странно в такой ситуации. Юнги лег поверх своего тела и тут же уснул. Чонгук напоследок коснулся его руки и тоже направился к себе настоящему.