Разлучница

опять весна, опять коты... никто не нужен кроме ты! совсем чуть-чуть осталось ждать и мну пойдет тебя искать!

      Мягко говоря... Ну оооочень мягко говоря, Гермиона выглядела теперь не очень. Ну как не очень, жутковато, прямо скажем. После несколько мимолетного осознания собственной опрометчивости, продолжая лелеять свою гордость, она скрупулезно раскладывала по баночкам и мешочкам глаза ящериц, безоары, разнообразные травы, параллельно размахивая палочкой, дабы ускорить процесс настаивания настоек и отваривания отваров, притом не забывая помечать аккуратными галочками выполненные пункты в "километровом" списке, любезно предоставленном ей объектом ее вожделения.       Временами в лабораторию заходил вышеупомянутый объект и с неповторимой почти победной ухмылкой наблюдал за мучениями новоявленного волонтера. Его несколько забавлял теперешний видок молодой колдуньи: растрепанный пучок на макушке превратился в нечто, напоминающее гнездо ястреба-тетеревятника, а выпученные глаза очень эффектно приобрели неожиданное и отнюдь не гармоничное сочетание с объемными сероватыми мешками под ними, от перепадов температур и влажности в помещении побледневшие губы начали трескаться, а и без того худая спина как будто еще сильнее похудела - и все это к вечеру второго дня работы.       Но даже сейчас была выполнена всего лишь половина списка. От понимания своего незавидного положения, Грейнджер все ускорялась и ускорялась. Случайно увидивший этот процесс маггл, подумал бы, что девушка переборщила со спидами. Что ж, доля истины в этом имелась, ведь без помощи тонизирующего зелья не обошлось. - Ну что, мисс Грейнджер? Сдаетесь? - Кроме голоса Снейпа за спиной у девушки послышался звук запирающейся двери. - Не дождетесь, профессор! - Теперь от ярости у Гермионы дрожала каждая венка. Она приостановила работу, и, не поворачиваясь, выпрямила спину и гордо подняла голову. - Хм... Может Вам стоит повнимательнее изучить цель Ваших мучений? - Ч-что тут еще можно изучить? - Грейнджер медленно повернулась лицом к своему объекту вожделения. - Что если я сделаю так, что Вы и близко ко мне испугаетесь подойти? - Профессор подошел к девушке почти вплотную и теперь смотрел на нее сверху вниз, как будто перед ним было нечто настолько жалкое, что много чести даже разговаривать. - Это вряд ли, Северус. Я слишком сильно... - ЧТО СЛИШКОМ СИЛЬНО? НАСТОЛЬКО СИЛЬНО ЛЮБИШЬ МЕНЯ, ЧТО ПОЗВОЛЯЕШЬ СЕБЕ БЫТЬ НАСТОЛЬКО ФАМИЛЬЯРНОЙ? - Снейп схватил бывшую гриффиндорку за горло, затем, успокоившись, наклонился к ее уху и продолжил уже шепотом. - Сейчас Вы, мисс Грейнджер, испытаете такую боль, что жизнь со мной станет Вашим худшим кошмаром.       Гермиона даже не успела возразить, как сильная рука ударила ее по щеке, а вторая больно когтями впилась в одну из ягодиц. - Запомни, девочка. Я тебя никогда не любил, не люблю и никогда не буду любить. Лили - моя жена, и то, что я сейчас сделаю, даже изменой не будет считаться. Это будет просто урок для маленькой гриффиндорской выскочки. И даже если ты выполнишь условие обета, и я каким-то чудом буду обязан на тебе жениться, то твоя жизнь превратится в Ад.       Бывший пожиратель отошел от девушки, и, призвав кожаную плеть, одним ударом рассек ткань рубашки и кожу на боку Гермионы. От боли она рухнула на пол. Добавив еще один удар, он стремительно приблизился к своей жертве и по клочкам сорвал с нее то, что недавно было рубашкой. Вымазанная кровью, белая ткань плавно опустилась на пол. Профессор медленно и с небольшим нажимом провел по окровавленным рассечениям на коже, от чего гриффиндорка зашипела, почувствовав ужасное жжение, и машинально вцепилась в черную рубашку своего мучителя. Снейп сбил ее руки одним мощным ударом и, схватив ее за волосы, потащил к одной из ледяных каменных стен помещения. Задрав узкую юбку и разорвав колготки ровно настолько, насколько требовалось, он добавил еще несколько до ужаса болезненных ударов по ягодицам и, удостоверившись, что ей достаточно больно, наконец, расстегнул штаны и достал свой давно эрегированный член. Поводив недолго головкой между ягодиц, он резко вошел в нее сзади, так что крик девушки заполнил все помещение, и еще несколько мгновений раздавался эхом, возможно, выходя за пределы комнаты. Рывками толкаясь внутри, он больно хватал ее за волосы, продолжая поглаживать кровоточащие рассечения на боках. А тем временем Гермиона непрерывно кричала от боли, но, почему-то не могла сопротивляться, а из рук ушла вся сила. Ватное тело, пронизанное болью умоляло о помощи. Вынув член из ануса, Снейп вошел в раскрасневшееся намокшее лоно девушки также резко, болезненно прорвав девственную плеву. - Очнитесь, мисс Грейнджер! Очнитесь...       От легкого похлопывания по щекам Гермиона дернулась и, наконец, открыла глаза. Над ней нависал Снейп, с почти абсолютно равнодушным выражением лица, в котором прослеживалась нотка тревоги. Испуганные глаза девушки несколько напугали самого профессора ЗОТИ. Не успев ничего спросить, он тут же получил звонкую пощечину, оказавшуюся весьма болезненной. - Что произошло? - Он поднялся с колен и протянул напуганной девушке руку. - Ты... - Гермиона потрогала недавно обожженный плетью бок и обнаружила, что одежда в целости все еще была на ней, а на теле не было ни царапины кроме отдающей пульсирующей тупой болью шишки на затылке. - Мне... - Лигилименс! - Перед глазами Снейпа возникло недавнее сновидение девушки, но наиболее отчетливо эхом в ее голове проносились, кажется, его слова: "Запомни, девочка. Я тебя никогда не любил, не люблю и никогда не буду любить. Лили - моя жена..." - Вот оно что. Страхи. Значит, мисс Грейнджер, Вы отдаете себе отчет в том, что Ваша миссия потенциально провальна? - Я... - Гермиона поняла, что сейчас она не сможет четко говорить, потому что слезы уже затуманили глаза, а к горлу подкатил ком. Гриффиндорка только разревелась, сидя на холодном полу под ногами Снейпа, все еще протягивающего ей руку. Поняв, что руку она ему не даст, мужчина наклонился и осторожно поднял девушку на ноги. Она была изможденная, а сердце колотилось после такого количества тонизирующего. - Отоспитесь. Никто не в состоянии выполнить такой объем работы за три дня, но Вы умудрились завершить половину списка для двухнедельной работы за два дня. Завтра продолжите, но никаких тонизирующих, и отбой не позже десяти. Если все будет в порядке, может Ваше сновидение повторится наяву, только в несколько более мягкой форме, я же не садист.       Оставив Грейнджер наедине с собой, профессор направился в сторону своей спальни, решив переночевать в полном одиночестве и обдумать сказанное. Он боялся представить, какую боль причинит Лили своим поступком, но почему-то образ плачущей Гермионы был здесь, наяву. Образ по уши влюбленной в него, старого женатого сальноволосого ублюдка, красивой, молодой и такой умной девушки, однако, слишком много о себе возомнившей. - Прости, Лили... Прости, Гермиона... - Впервые назвав для себя Грейнджер по имени, профессор погрузился в беспокойный сон.