her fires burn within breanna's marrow

      Целый день вместе с Далилой они возятся над Оракулом. Заканчивают подготовку чучел: придают скелетам нужные позы, плетут ожерелья из разноцветных бусин, сидя на полу, перебирают кости, платки, пряжки и бездна его знает что ещё. Самая сложная задача — погрузить тела в металлические гробы, сконструированные Джиндошем. Женщины поднимают тяжёлые чучела и аккуратно вставляют их в аппарат. Далила работает без жакета и перчаток, застёжки на сапогах ослаблены, чтобы легче было двигаться. Волосы взмокли, по виску сползает тяжёлая капля. Когда они подсоединяют последний провод, небо над стеклянной крышей наливается багровым.       — Виски или вино? — спрашивает Брианна, когда они наконец добираются до кабинета.       — Вино, завтра мне нужна свежая голова.       Губы Брианны накрашены, помада смазывается, отпечатывается на стенке бокала, затем на чужих щеках.       Далила смеётся, когда в суете их зубы неловко сталкиваются, как будто они обе разучились целоваться и делают это в первый раз. Смех у неё низкий, грудной и тёплый. Далила расслаблена, лежит под ней на софе — ноги спущены на пол, голова на груде подушек — от её шеи пахнет потом и летней пылью.       Брианна чувствует тяжёлые золотые нити на корсете, обхватывающем плоскую, почти мальчишескую грудь. Далила откидывается на подушки и смотрит в потолок, где кружатся блики от люстры и цветочная духота. Застёжки корсета щёлкают, красная ткань, шурша, падает куда-то вбок; ногти Брианны стучат о металлическую пряжку ремня, пока Далила пытается сбросить расстёгнутые сапоги. Наконец ей это удаётся.       У Брианны так бьётся сердце, что дрожат кончики пальцев. Она суетится в страхе сделать больно — Далила терпеливо направляет её руки и улыбается. Затем она перекатывается на живот:       — Расслабься.       Брианна чувствует Далилу где-то глубоко внутри своих костей.       После у обеих нет ни сил, ни желания искать разбросанную одежду. Далила вытянулась на софе, Брианна сидит на полу, уткнувшись ей в бедро — ощущая лбом твёрдую косточку. Её причёска растрепалась: высокий пучок еле держится на оставшихся шпильках. Заколка слетела, и — Брианна пока не видит — от неё откололась жемчужинка. Далила вытягивает руку и наощупь осторожно вынимает шпильки одну за одной, пока тёмные волосы не падают Брианне на плечи. Брианна легко касается губами теплой кожи.       — Я пойду налью чай.       Далила кивает и шарит рукой по полу в поисках пепельницы:       — Чёрт…       — Прости, кажется, я помыла её и забыла вернуть обратно. Тебе придётся подняться вместе со мной, — Брианна надевает халат и, не оборачиваясь, поднимается наверх.       Далила встаёт, но не торопится. Лениво оглядывает книжные полки, проводит кистью по корешкам; подходит к столу, перебирает разбросанные заметки, чертежи и письма, щелчком пальца сбрасывает на пол монетку. Бронзовый кружок отскакивает от паркета и катится куда-то, сердито позвякивая.       Далила поднимает глаза, на лестницу, где в массивной раме висит портрет Брианны. Ей не нравится место, которое выбрала для него Брианна. Слишком неудачно падает свет: блики на масле почти полностью скрывают лицо.       Над портретом Далила работала прямо здесь, в Консерватории. Это была первая работа, написанная по-новому: хаотичные линии и всполохи краски уступили место чётко продуманной геометрии. Годы в Бездне изменили Далилу. Она никогда больше не примет поспешных решений, никогда не пойдёт на поводу у эмоций — ногти оставляют на ладонях розовые полумесяцы — никогда.       Её отвлекает Брианна: она перегибается через перила, хитро смотрит в глаза.       — Пойдём.       Они выбираются на крышу, под бледные звёзды. Брианна принесла туда поднос: фарфоровый чайник и две чашки, злосчастная пепельница, снаружи покрытая голубой глазурью. Далила курит сигарету за сигаретой, забывая вставить их в мундштук, в пепельнице быстро вырастает гора серых хлопьев. Далила не знает, куда деть руки: они закончили Оракул — дальше только работа с линзами, а это дело Брианны — отъезд назначен, часовых солдат прямо сейчас грузят в порту. Ожидание для неё невыносимо, и Брианна чувствует это, но сделать ничего не может.       — Я тебя ещё увижу?       — Если всё сложится, на троне, — неожиданная льдинка в голосе заставляет Брианну вздрогнуть.       Она смотрит, как Далила одевается, будто заковывает себя в доспех. На вороте жакета распускаются розы, плечи обвивают корни.       На прощание Далила молча касается её пальцев.