Откройся мне

Pov Алиса. Серые стены, на штукатурке которых было много трещин. Пол, усыпанный пылью и грязью. Запах, пропитанный плесенью, сыростью и страхом. С того момента, как наша мать умерла от множества побоев, нас с братом часто закрывали здесь. У нашего отца было психическое расстройство из-за которого он сошёл с ума. Ему всегда казалось, что она ему изменяет. Ну, а мы страдаем, потому что дети «какой-то шлюхи, которая нас нагуляла». Такое мнение сложилось, потому что мы двойняшки. Ну мало ли с какой стороны лет двести назад были двойняшки, что такого? Но правду всей этой нелепой ситуации мы знаем. Как-то во время очередного избиения наша покойная мама говорила, что он сам близнец. Об этом ей рассказала бабушка, его брат близнец умер при родах, поэтому и никто об этом не знает, точнее не знал. Мама просила о помощи, молила остановиться, но он был невменяем и никого не слушал. С её смерти прошло пять лет, нам уже одиннадцать. Каждый день был полон боли. Иногда отец, если его так можно назвать, приходил в нашу комнату и мог забрать кого-то одного, а иногда прямо там и избивал. Все удары сопровождались словами о том, какие мы отбросы и никому ненужные бестолочи. Я даже не понимаю, почему ни в чем не виноватые дети должны страдать из-за какой-то болезни? Почему именно мы? Сегодня был один из дней, когда он привёл очередную женщину домой, а нас как обычно запер в подвале. Его действия как он говорит можно оправдать. Якобы это месть за то, что жена гуляла налево и направо. Да даже если бы это было правдой, она давно поплатилась. Мама умерла, а её детей мучают. Что может быть хуже для матери? Правильно, ничего ужаснее и придумать нельзя. Сейчас он воспользуется той идиотской, которая повелась на его внешность, а потом придёт сюда и начнёт потешаться над нами… — Лиска, как думаешь, это когда-нибудь закончится? — Из мыслей меня вытянул голос моего брата. В комнате было настолько слабое освещение, что его тело казалось слишком бледным. В школе нас прозвали трупами, из-за чересчур белой кожи. Да даже у мертвеца она будет более здоровой, чем у нас. Одевались мы всегда очень закрыто, так как многочисленные синяки и раны могли увидеть, а лишних проблем мы не хотели, ведь у отца большой бизнес, и это навредит репутации. — Не знаю. Если ему не надоело за пять лет, то дальше явно ничего не изменится. — Я прижала колени к себе и положила на них голову. Здесь было очень холодно, а на нас была только пижама. — Замёрзла? — Спросил заботливо Эм. Он всегда был мягким по сравнению с папой. За все это время, он единственный ни разу не предал и не заставил меня страдать. — А ты? Иди сюда. — Мы всегда обнимаемся, когда холодно и когда приходит он. Если первой оказываюсь я, то брат пытается защитить меня, но попытки бесполезны. Я получаю больше всех, лишь потому что похожа на мать. — Интересно, а если бы мы были в другой семье, как все сложилось бы? — Его мечты порой меня радуют. Однако от них становится только хуже. — Эм, я же просила. Пожалуйста не мечтай об этом, так будет больнее. Реальность хоть и жестока, но пора смириться. Такая наша судьба… — После этих слов мы вздрогнули. Тишину нарушили тяжелые шаги на лестнице и звук бьющегося стекла. Видимо сегодня будет много криков. Ключ в замочной скважине медленно поворачивался, а наши сердца уже успели дважды перестать биться. Дверь, с устрашающим скрипом, открылась, а на пороге стоял высокий, спортивного телосложения брюнет. Знакомьтесь наш отец собственной персоной. — Ну что? Скучали по мне, любимые детишки. — Его слова резали сильнее ножа. Они были пропитаны желчью и неприязнью. От вида обезумевших глаз, хотелось скрыться. — Знаю, что скучали. Ну что, Алиса, готова поиграть с папочкой? — Ехидная усмешка, как всегда присутствующая при взгляде на родную дочь. — Настолько скучали, что… — Сильная пощёчина не дала закончить предложение. Кожу неприятно зажгло, походу останется синяк. А силы он не пожалел. — Тебе не давали слово! И никогда не смей перечить мне, мелкая дрянь! Ты будешь такой же как и твоя испорченная мать! — Ненавижу, когда меня сравнивают, а тем более когда говорят гадости о покойном человеке. — Не смей говорить так о ней! Ты можешь оскорблять меня или кого угодно, но не её. У тебя никогда не было на это права! А если уж и говорить о том кто испорченный так это… — Какой все-таки бешеный у нас папаша. Даже не хочет дослушать, а затыкает рот ударом в живот. Я согнулась пополам, чтобы хоть как-то уменьшить боль. Изо рта потекла небольшая дорожка крови. — Хватит! Прекрати! Ей и так достаётся много. Уж лучше меня, но не надо больше избивать Лиску. — Эм не надо, хотела бы сказать я, но не могу выговорить и слова. Он попытался остановить «палача», но силы были слишком неравны. Отец схватил его за шею и бросил в стену, так что теперь и он не мог пошевелиться, а лишь смотреть на происходящее. — Заткнись, мелкий отброс. Сейчас папочка поиграет с сестрёнкой, а ты отдыхай. — Безумный голос, предвещал о скором «веселье». Он взял какой-то грязный осколок с пола и закатал край моей футболки. Не сказав и слова надавливая на стекло, провёл небольшую линию по ребру. Я зажмурилась и подавила крик. Сжав зубы до скрипа, и издав очередное шипение, вжалась в пол. Следующие порезы пришлись в области грудной клетки. Вся одежда и тело уже были покрыты алыми пятнами, а в глазах плыло. Перекошенное от страха и гнева лицо брата, было последним, что я увидела перед тем, как провалиться в бездонную пропасть под названием сон…