Yokohama lights

солнце опускалось за горизонт, окрашивая небо в яркие, почти что неестественные для природы оттенки. солнце время от времени приобретало кровавый цвет, а бледная луна начинала свой путь. тихий океан сейчас казался сплошной лужей крови, что так хорошо было видно из шикарного французского окна, что принадлежало далеко не дешевой квартире на 24 этаже. за происходящим снаружи наблюдал невысокий длинноногий мужчина с пламенными волосами, его стройные ноги украшали дорогие обтягивающие брюки. на его хрупком теле было достаточно одежды : чёрный короткий пиджак, серый длинный жилет, чуть помявшаяся к концу дня рубашка, на тонкой шее красовался чокер-ошейник. его некогда выразительные яркие синие глаза сейчас казались глубокими карие из-за заходящего солнца. рядом с мужчиной, который к слову сидел на диванчике, красовалась столешница из тикового дерева, на ней стояла бутылка явно дорогого вина достаточно долгой выдержки, рядом покоилась стальная пепельница с несколькими окурками, поодаль красовался хрустальный бокал с багровой жидкостью. совсем неподалёку лежала излюбленная рыжим шляпа, на спинке кресла разложилось его неизменное пальто, а под деревянной мебелью расположились дорогой модели строгие чёрные туфли. в по-женски аккуратных пальцах невысокого расположилась сигарета не самой дорогой, зато любимой марки накахары сигарета. молодого человека, кстати, зовут накахара чуя, ему 22 года и он один из исполнителей портовой мафии, сейчас он, к слову, сидит вовсе не в своей жилой площади. вернёмся же к происходящему, маленькая ручка эспера поднесла сигарету ко рту, он крепко обхватил её пухлыми губами и затянулся. ему всегда нравился этот процесс, хоть и осознавал, что для его образа жизни - это достаточно губительная привычка. сейчас наступал самый обворожительный момент для накахары, он выпускал из лёгких дым, что мгновенно поднимался и растворялся в воздухе, сам процесс очень расслаблял.  — кто тебя сюда звал? — послышался мелодично-высокий голос. чуя вздрогнул от неожиданности, но был не удивлен столь скорому приходу обладателя квартиры.  — ну и зачем ты так рано приперся? так хорошо без тебя было… — простонал чуя, нагло игнорируя поставленный вопрос. голос принадлежал напарнику накахары чуи, дазаю осаму, второму исполнителю мафии, 22 года, суицидник. осаму не был удивлён распущенности рыжего, ведь тот уже давно привык и смирился с тем, что первый частенько наведывался к нему без предупреждения, иногда неизвестно в каком состоянии. вот и сейчас тот без зазрения совести распускал клубы дыма по дорогой квартире осаму. дазай прерывисто вздохнул и разувшись, поставил обувь в обувницу, повесил чёрное пальто на крючок и прошёл на кухню, налить себе виски со льдом, чтобы расслабиться в конце рабочего дня. двойной чёрный часто пили вместе, иногда напивались до беспамятства и каким-то образом оказывались в одной постели, пару раз чуя даже замечал у себя засосы и боль в пояснице, которой обычно не привык наблюдать по утрам. когда накахара пытался выведать всю интересующую его информацию у осаму с утра пораньше, то заспанная морда вечно отвечала, что ничего не помнит и отворачивалась. чуя таки подозревал, что тот помнит каждый момент предыдущей ночи, ведь споить осаму было крайне сложно, его организм будто был создан для алкоголя, не то что у накахары. того уносило уже с первой бутылки вина, что уж говорить про что-то крепкое, из-за этого дазай не так часто выбирал чую для душевных бесед, а просто сбегал в бар к другим коллегам, от чего рыжий дико ревновал. дуэт и сам не понимал своих отношений, все их чувства всегда смешивались воедино : это была и любовь, и ненависть одновременно. днём они вечно цапались по каждому пустяку, один постоянно задевал другого, но когда на город опускалась ночь, все маски сбрасывались. от ненависти оставалось ни следа, очень часто квартира осаму наполнялась нежной, иногда грубоватой атмосферой, но рано или поздно из спальни можно было услышать стоны удовольствия. накахара слышал как с кухни доносились звуки падающих сосулек из морозилки, полез за льдом, затем тихий скрип шкафчика, новая порция дорогого виски, глухой звук и стакан начал наполняться жидкостью, а потом послышался резкий удар по стеклу, в содержимое упал кубик льда. пока чуя в очередной раз затягивался, он услышал звук приближающихся шагов, но не придал этому значения, ну идёт и идёт, какая к хуям разница? но когда рыжий запрокинул голову, чтобы выдохнуть дым, его губы накрыли сухие губы осаму; накахара выдохнул весь дым в рот кареглазому, тот укусил первого за нижнюю губу и отстранился, разрывая поцелуй с небольшим дымком, что оставался между ними. они делали так уже не в первый раз, дазая сильно заводила эта привычка, он считал её нереально сексуальной, особенно если это делал накахара.  — опять ты за своё? — раздраженно спросил чуя, туша сигарету в пепельнице при этом закусывая припухшую губу. ровно как и чуя, осаму не стал отвечать, просто потому что не хотел. он подошёл к огромному стеклу от потолка и до самого пола. медленно попивая виски, дазай наблюдал последние лучи солнца, перед тем как йокогама погрузиться в сплошной мрак. сзади были слышны шумные глотки, опять накахара неосторожно пьёт, ведь знает чем это все может закончиться. честно, в глубине души дазай только и ждал этого момента.  — знаешь… а я ведь тебя уже здесь давно жду. — попытался разорвать тишину рыжий.  — я вижу — бросил осаму, кивая головой на пепельницу, видимо чуе настолько было скучно, что тот решил пол пачки выкурить, жаль дазай пришёл слишком поздно и не успел понаблюдать за этим зрелищем, чертов фетишист. накахара резво встал с кресла и подошёл к попивающему виски осаму. взгляд голубых глаз упал на вечернюю Йокогаму, её порт. рыжий всегда его любил, он в принципе любил воду и все что с ней связано. вдруг он внезапно почувствовал чужую руку на своей талии. чуя не дёрнулся, он сделал вид, что не заметил, что не почувствовал вовсе. действия осаму стали настойчивее, теперь его ладонь не просто лежала на тонкой талии рыжего, но и елозила туда сюда. вот ведь скотина похотливая, устал видимо сильно после рабочего дня. накахара все ещё не обращал внимания, требовал большего. а дазая это только заводило, теперь с талии он переключился на самую аппетитную по его мнению часть тела, и, резко придвинув к себе накахару стал по-собственнически обводить округлые ягодицы рыжего, изредка сжимая, а иногда даже пошлепывая. чуя закусил нижнюю губу и вжавшись в осаму, схватил маленькой ручкой его пиджак, изредка постанывая. шатен присел на корточки и отставил недопитый стакан к окну, затем, выпрямившись, резко подхватил рыжика под ноги и уселся с ним на кресло, которое уже успело пропитаться запахом накахары. рыжий поудобнее умостился на коленях исполнителя и обхватив того за шею, потянулся за поцелуем. осаму похотливо ухмыльнулся и резко коснулся чужих пухлых губ своими, они ощутимо стукнулись зубами, но обоих это распалило ещё больше. шатен болезненно укусил рыжего за нижнюю губу и стал активно посасывать, постанывая от удовольствия, последний же начал ощутимо ерзать на коленях неполноценного, блуждая аккуратными ручками по сильной груди. дазай хотел накахару всегда и везде, это было целых сто шестьдесят сантиметров ходячего секса. поэтому каждый раз оставшись вдвоём, дикий зверь неполноценного срывался с цепи и жаждил полностью овладеть рыжим эспером. шатен нехотя оторвался от губ чуи и начал уделять внимание каждой открытой части его тела, первой бросилась в глаза шея. он жадно припал к ней губами и начал влажно расцеловывать. шея для накахары была одной из эрогенных зон, поэтому после внезапного действия осаму, он распахнул глаза и открыл рот в немом стоне, но смог издать только сдавленный хрип, подавляя рвущиеся наружу звуки удовольствия. рыжего настолько захлестнул экстаз, что он не заметил как заскрипели его плотно сжатые зубы, как в глазах начались фейерверки, от того что тот сильно зажмурился, и как его руки мертвой хваткой вцепились в плечи исполнителя.  — я же знаю, что тебе нравится… — томно прошептал в ухо шатен, кусая за покрасневшую мочку. второй выстрел. чуя заскулил, осаму опять играет с его чувствительностью. — я хочу слышать… рыжему мешала гордость.  — пошёл к черту, — только и сумел просипеть он, приоткрывая мутные глаза. дазая заводила самовлюбленность накахары, каждый раз тот отчаянно препирался, но в конце концов сдавался и забывался в страсти. шатен начинает раздевать эспера, завороженно стягивает с него пиджак вместе с жилеткой и расстегивает пуговицы на белоснежной рубашке. покончив с раздеванием, тот чуть отстраняется и, закусив губу, рассматривает рыжего. чуя был взъерошенный, с мокрыми висками и слегка лбом, полными желания мутными глазами, припухшими от поцелуев губами, в одном нижнем белье и с шикарным торсом.  — я тебе не экспонат, — огрызнулся объект вожделения. и начал взаимно рвать на эспере одежду, попутно сбрасывая пиджак и вовсе избавляя его от рубашки. под одеждой был плотный слой бинтов, которые накахара с ненавистью разорвал, открывая себе вид на желанное тело. облизнувшись, чуя припал к груди осаму и стал целовать ключицы. затем провёл мокрую дорожку до сосков и стал тщательно вылизывать сначала один, затем второй, вызывая рваные выдохи и еле слышные стоны со стороны дазая.  — если хочешь чтобы я не сдерживался, будь добр, отвечай взаимностью, — хрипло съязвил мафиози. дазай вновь закусил готовую вот-вот закровоточить от постоянных терзаний губу, и замахнувшись, громко шлёпнул рыжего по выпяченной заднице, тот в свою очередь громко охнул от неожиданности, а потом словно кот зашипел, почувствовав колющую боль. в отместку он поднялся к шее шатена и со всей силы укусил под подбородком, оставляя наливающуюся кровью ровную отметину от зубов. дазай болезненно простонал и запустив руку в пламенную копну волос, оттянул их, запрокидывая голову чуи, открывая себе вид на его лебединую шейку.  — малыш, поставь ножки на подлокотники, — несдержанно попросил шатен, намереваясь доставить накахаре удовольствие. последний послушно выполнил ' просьбу ' и, широко расставив ноги, уязвимо привстал над осаму. исполнитель резко вжал в себя рыжего, крепко держа одной рукой за тонкую талию и начал буквально вылизывать тому шею, балдея от одеколона и приятного природного запаха. его вторая рука медленно полезла под нижнее белье чуи, его длинные пальцы подхватили краешек с одной и другой ягодицы, слегка натягивая. накахара смотря на мир вверх тормашками, напрягся и попытался найти в осаму небольшую опору, вцепившись в его плечи. затем дазай резко дернул, сильно натянув ткань, та впилась между ягодиц и сжала яйца. рыжий распахнул от удивления глаза и вскрикнул, но шатен в тот же момент припал к шейке поперёк горла, кусая. накахара уже был готов потерять равновесие, но сильные руки не давали ему этого сделать,  — какой же ты красивый, — жадно просипел осаму, смотря на острый подбородок чуи. рыжий обессилено выдохнул,  — п.пожалуйста… ещё, — сладко протянул пассив, нетерпеливо ёрзая бёдрами.  — ты мой сладкий… — нежно выдохнул осаму, снимая с него белье и откидывая к горочке одежды. когда белоснежная кожа на упругом месте была освобождена, шатен опустил обе руки на сладкую попку и развёл половинки, прикусывая щеку изнутри. чуя несдержанно выдохнул и, опустив голову, посмотрел на осаму, закусывая от нетерпения губу. шатен вдруг задумался.  — малыш, — нежно позвал он. накахара мыча отозвался.  — ты можешь повернуться ко мне своей самой сладкой частью? — хищно облизнулся дазай. рыжий заалел, но в предвкушении развернулся к нему тылом и опустился руками на пол. накахаре тоже захотелось подразнить своего любовника.  — так, папочка? — сам испугавшись своих слов, выдал чуя. в осаму будто выстрелили, все тело пробило током, и не только от открывшегося развратного вида, но и от слов рыжей бестии.  — что ты сейчас выдал? — ошалело переспросил исполнитель.  — папочка, сделай мне хорошо… — простонал чуя, прогибаясь в спинке.  — как моему малышу угодно, — прорычал шатен, срываясь со всех цепей, которые только могли сковывать его извращённую сущность. в следующее мгновение осаму припал губами к промежности накахары и начал вылизывать нервно сжимающееся нутро, вызывая шумные вздохи со стороны последнего, своей рукой он коснулся колом стоящего чужого достоинства и начал медленно водить по стволу, теребя головку и уздечку большим пальцем. чуя заходился в стонах, ему было нереально хорошо, он извивался, просил большего и подавался бёдрами назад, затем он почувствовал как в него вошёл один смазанный палец, но очень скоро к нему присоединился второй. пальцы рвано растягивали его, переодически расходились ножницами, но затем к двум присоединился третий, рыжий довольно закусывал губу. потом присоединились ещё два пальца, от чего пассив удивленно охнул.  — ты… ч-что это делаешь? — возбужденно спросил накахара.  — такого с тобой точно ещё никто не делал, — рыча бросил осаму. в следующее мгновение в рыжего уже пытался протиснуться кулак, от чего тот вскрикнул,  — осаму! ты меня порвёшь! — слезы покатились из глаз мафиози.  — сучка, как ты меня назвал? — распалившийся актив сильно ударил свободной рукой по чужой ягодице.  — папочка! не надо! — завизжал накахара. шатен будто бы оглох, он был полностью поглощён похотью и страстью. он вводил кулак в пассива, сначала тот проходил достаточно туго, но потом растянутое отверстие сладко принимало его руку. накахара подозрительно притих, изредка всхлипывая, или подвиливая задницей. осаму это не нравилось, он вынул испачканную в смазке и чужих выделениях руку, затем положил обе руки на талию старшему.  — малыш? — аккуратно позвал дазай. тишина, что-то не так.  — чуя? — беспокойно позвал шатен. до его чуткого слуха донёсся только едва слышимый всхлип.  — малыш, — жалобно протянул дазай. он резко на себя дёрнул рыжего и усладил на колени, спиной к себе. осаму поцеловал в холку столь беззащитную сейчас бестию, совсем нежно, извиняясь.  — чуя? — позвал вновь. названный резко повернулся и заглянул в глубокие карие. обладатель тёмных глаз потерял дар речи. чуя с полными слез глазами, раскрасневшимся щеками и припухшими губами, как у плачущих.  — детка… — выдохнул дазай, аккуратно разворачивая к себе трогательное создание. — прости, прости… я не хотел, — слёзно извинялся провинившийся. накахара не мог вымолвить и слова, он чувствовал себя максимально униженным. его вжали со всей силы в чужое тело и крепко-крепко обнимали. рыжий уткнулся аккуратным носиком шатену в шею и зажмурил глаза, подрагивая темно-рыжими пушистыми ресницами.  — детка моя, прости, прости… — как в бреду повторял осаму. чуя молчал, как почувствовал, что чужая рука поглаживает спину и медленно опускается ниже, поглаживая ягодицы. его тело пробила дрожь, он вцепился зубами в плечо неполноценного. последний пытался посмотреть в глаза бестии, но тот мертвой хваткой прицепился, не позволяя увидеть собственное лицо.  — малыш… ты хочешь чтобы я продолжал? — выдохнул на ухо шатен, чуть прикусывая хрящик. накахара зашипел и резко встал, замахнулся и отвесил звонкую пощёчину.  — ненавижу тебя! — прорычал он, поспешно вставая с колен и обходя кресло. рыжий зло зашлепал ногами в сторону кухни, он ловко обогнул стол со стульями и припал к морозильной камере, выуживая оттуда кубики льда в полиэтиленовом пакете. он поднялся, противно скрипя суставами и помчался в ванную, минуя опешившего осаму, который застрял в проходе наблюдая за действиями бестии. последний бережно положил лёд в раковину и стал изучать места засосов и укусов у себе на шее и прочих открытых местах в верхней части тела. чуя с ненавистью, скрипя несчастным льдом, приложил его к синякам и зашипел от внезапного противного холода. он зажмурился до цветных кругов перед глазами, но это того стоило, синяки обязались стать менее явными на следующее утро.  — чуя… — нерешительно позвал осаму. названный только нахмурился.  — чу.  — да что твою мать? что тебе? — невероятно зло перебил своего любовника рыжий.  — я собираюсь убить босса, — вырвалось у шатена. рыжего пришибло на месте, его бросало то в жар, то в холод, а по телу побежали табуны мурашек. он изумленно посмотрел на шатена, в его руках затрещал таяющий лёд.  — голышом? — первое, что пришло на ум ляпнул накахара. дазай только сверкнул глазами, поведя головой.  — я тебя в любом случае ненавижу, — прошипел рыжий. — свали отсюда, я в душ. осаму лишь вздохнул, ему было некуда деваться, это его квартира, а вот рыжий в ней, к сожалению — второй хозяин. накахара посильнее включил напор воды, закрыл шторку и уселся в белоснежной ванной. он уставился в одну точку, пока вода капала ему на голову и крупными каплями огибала каждый рельеф его тела, ему никак не давали покоя слова дазая.