Everything Ends

Ацуши неуверенно зашёл в квартиру Рюноскэ. На удивление, она была очень ухоженной и светлой. Просторная студия с кроватью, рабочим столом, небольшой кухней ближе к выходу и ещё одним столом. В воздухе витал мягкий аромат кофе и мяты, и ещё что-то очень знакомое… «Книги,» - подумал Накаджима, холодея. – Так зачем ты хотел увидеться? - Акутагава выглядел очень непривычно в такой… обычной одежде. Футболка, лёгкая длинная рубашка и слегка драные джинсовые шорты. – Я хочу поговорить, - Ацуши снял плащ, шляпу и сапоги, глянув в глаза Аку. – Пожалуйста. – Слушаю.

***

– И на выходе меня ждал Огай, - закончил Ацуши, глубоко вздыхая и смотря на Рюноскэ. – Так ты не можешь убивать… из-за детской травмы? - Аутагава перебирал пальцами по столу, на который он опирался. – Да… - черноволосый всхлипнул, сделал шаг вперёд и крепко обнял Рюноскэ, мелко дрожа. «Кофе и мята..» Тот поднял руки, и Ацуши начал молиться о том, что он сделал это для того, чтобы обнять его в ответ… Но Акутагава схватил его за грудки и отбросил от себя, фыркая: – Ты просто жалок… - взгляд, полный отвращения, обжёг Накаджиму, который уже заливался слезами. – Твой надзиратель был неправ, ты не монстр, ты жалкая псина, которую может обидеть кто угодно… Исполнитель со всей силы ударил Ацу в переносицу, и черноволосый снова ударился головой об стену. – Я надеялся… - Накаджима надрывно всхлипнул, – ты меня поймёшь… – Убирайся, мусор. Ацуши сжал кулаки, поднимаясь и слегка покачиваясь, проходя в коридор. – Акутагава… – Пошёл нахуй из моей квартиры.

***

Накаджима подошёл к дальнему порту Йокогамы. Огромная баржа отплывала от причала, чуть левее от которого, вдали от всех складов, погрузчиков и ящиков, была маленькая пристань. Достав мобильник, он быстро написал: «Рюноскэ, шеф сообщил о новом задании, приезжай к дальнему порту, на месте всё расскажу». Через несколько минут Ацуши сидел на пристани, перебирая пальцами и покусывая свои губы. Небольшие волны с шипением разбивались о берег и изредка обдавали Накаджиму брызгами. Нос забивал смрад мусора и рыбы, а свет луны серебряными потоками стекал по блестящим, чёрным волосам и падал дальше, на худое тело, к которому прилипла уже мокрая белая рубашка. Тут тонкий слух Ацуши уловил далёкие шаги, и вскоре раздался грубый, резкий голос Акутагавы: – Почему так поздно и что за идиотское место? Не обратив внимания на эти слова, Накаджима поднялся, разворачиваясь к Акутагаве: – Привет, Аку. – Ты глухой? - Рюноскэ скрипнул зубами. – Знаешь… - начал Ацуши, блеснув глазами, – ты говорил, что я мусор… - шаг к Аку, – что я жалок… - ещё один, – и что мой надзиратель был неправ… - в золоте глаз Накаджимы полыхнула раскалённая ярость и черные искры безумия. – Что ты несёшь? - Акутагава отступил. – Он был прав, Рю. Я ебаное чудовище. Монстр, - Ацуши вытащил из-за ремня нож и с щелчком разложил его. – Только в одном он ошибся: чем больше боли, тем я сильнее. Быстрый рывок, и лезвие вошло между ребер исполнителя. – Я больше не боюсь этого чувства… - Накаджима шумно втянул воздух, безумно смотря в глаза Акутагаве, – потому что это моё естество. Я демон, который питается болью. – Ты… - Рюноскэ захрипел, когда черноволосый вытащил клинок и отбросил тело Акутагавы. – Что? - Повысил голос Ацуши. – Что, Акутагава?!? Хочешь сказать, какой я жалкий? – Ты прекрасен… - выдавил исполнитель, смотря в горящие глаза. Это было последнее, что он сказал, прежде чем Накаджима вогнал лезвие в его шею, перерезав артерии. Ацуши ещё долго сидел рядом с трупом возлюбленного, из шеи которого торчал нож, а под головой разрослась огромная кровавая лужа, и гладил того по волосам: – Теперь ты тоже прекрасен, Аку…