Everything Ends

Сколько прошло времени? Час? Три? Восемь? Сутки? Накаджима не знал. Мышцы онемели из-за жёсткого пола, глаза щипало от постоянно подступающих слёз, а дышать приходилось ртом, потому что нос намертво заложило. Спина горела огнём, а засохшая кровь неприятно стягивала кожу, каждый раз, когда черноволосый очередной раз вздрагивал от холода. – Ацуши? - раздался незнакомый, тихий голос. Мальчик отозвался стоном и с трудом повернулся в сторону решётки, за которой стояло две фигуры: одна знакомая, надзирателя, а вторая… Длинные волосы, кропотливо уложенные назад, плащ, достающий до голеней посетителя, и глубокие, холодные серые глаза, в которых сейчас плескалась смесь удивления и искреннего сочувствия. – Не называйте его по имени, это ужасное создание… – Закрой ебало, - неожиданно холодно и резко прервал его неизвестный. – Ты больной ублюдок. – Вам придётся покинуть наш приют, – голос надзирателя наполнился металлом. В следущий момент посетитель дёрнулся, метко ударяя надзирателю в челюсть, а рядом с Ацуши что-то звякнуло. Неизвестный убрал пряди волос с лица, выпрямляясь: – Надеюсь, Вас это хоть чему-нибудь научит. Когда надзиратель оклемался от удара, тот повернулся к камере: – Видишь, тебя даже такой идиот не хочет забирать. Но Накаджима не слушал, он крепко сжимал в кулаке отмычку, которую длинноволосый мужчина кинул ему.

***

Вас презирать, о, демоны мои? Вы предо мной встаете в забытьи́, И в сумраке, мой странный сон лелея, Вещаете душе о царстве Змея. К. Бальмонт.

Ацуши глубоко вздохнул. Спина всё ещё горела, а мышцы нещадно ныли... но он был на свободе. Лунный свет заливал зал церкви серебряными лучами, поблескивая на металле стула и многочисленных скамей и причудливо преломляясь в витражах, а ноздри приятно щекотал тот самый запах книг. «Ты абсолютно свободен…» Руки Накаджимы чуть дрогнули, и по позвоночнику как будто пустили электрический разряд. Он знал, где жил надзиратель. Через десяток минут он стоял перед массивной дверью. Ступни онемели из-за холода, всё тело била крупная дрожь, а в руках поблескивал массивный тесак для разделки мяса, который он стащил с кухни. Скрип петель, и на спящего надзирателя упала тень. С громким всхлипом Накаджима ударил тесаком ему в шею, разрубая сонную артерию и упираясь коленом в грудь. Брызнувшая фонтаном кровь покрыла его лицо, руки и остатки рваной одежды, из-за чего та быстро прилипла к худой фигуре. Надзиратель захрипел, пытаясь скинуть мальчика с себя, размахивая руками и давясь кровью. В глазах сверкали страх и гнев. – Я не чудовище! - очередной удар тесаком и громкий хрип надзирателя. – И не демон! – Ацуши вновь ударил того в шею. Вытащив тесак из растерзанной шеи, из которой струилась кровь и торчал осколок кости, черноволосый глубоко вздохнул. Опять это чувство… Выйдя из церкви, Накаджима, постепенно ускоряя шаг, направился к воротам. С разбегу открыв дверь, Ацуши побежал по трассе, шлепая ступнями по асфальту и хрипло, шумно дыша, как вдруг его окликнули: – Ацуши! Узнав голос, мальчик остановился. От машины быстро шёл тот самый мужчина, который бросил ему отмычку. – Ацуши, постой! – Кто Вы? - Накаджима попятился. – Я не собираюсь тебе навредить… - мужчина чуть приподнял брови, когда увидел, что мальчик весь в крови. – Я Огай Мори, начальник портовой мафии. – Я не слышал о Вас… – Это естественно, ты жил в изоляции… я искренне хочу тебе помочь. Я узнал об этом месте от своего подчинённого и решил посетить его лично. Узнал от вашего… - Мори фыркнул, – «начальника» о твоём поступке. – И что?! - голос Ацуши надломился. – Я не хотел! Но они били меня, кричали на меня! Постоянно! Я просто хотел это прекратить!!! Мори еле успел подскочить к Накаджиме, когда тот закатил глаза и начал падать, потеряв сознание. Подняв черноволосого на руки, начальник портовой мафии понёс того к машине: – Ты цветок, рождённый во тьме, Ацуши. Воистину уникальный. И ты должен расти среди таких же.

***

Четыре года спустя.

– Вызывали? - Ацуши зашёл в кабинет Мори, садясь напротив начальника и снимая шляпу с длинных, черных волос. Посреди комнаты стоял большой стол, по двум сторонам от которого располагались удобные, крупные кресла, а вдоль стен кабинета были шкафы с книгами. – Да, - Огай устало посмотрел на Накаджиму. – Я нашёл тебе напарника. Рюноскэ Акутагава, исполнитель и киллер. Через три дня у вас будет задание по устранению, и тебе надо будет скоординировать его… и принять участие. – Я не буду убивать… - начал Ацуши. – Ты будешь, блять, убивать, когда тебе скажут! - рявкнул Мори, ударяя по столу. – Ты гениальный аналитик, и твои физические возможности потрясающие… ты мог бы стать лучшим, но нет, из-за твоих страхов… – Они обоснованы! - закричал Накаджима, не обращая внимания на недобрый блеск в глазах начальника. – Я не могу убивать! Не могу!!! - голос надломился, а из золотых глаз скатились несколько слезинок. Если внешне черноволосый выглядел непоколебимым и бесчувственным, то на самом деле… он мало чем изменился. Всё такой же ранимый, неуверенный и болезненный. И это дико бесило Мори, который мечтал о том, чтобы Ацуши убивал. После его рассказов он видел его только как киллера. – Ты. Будешь. Убивать. Когда. Я. Скажу,- начальник выдохнул. – Пойми, я всегда желал тебе лучшего, и если ты разобьешь этот барьер… – Пожалуйста… – Я всё сказал. Накаджима рвано вдохнул, быстро поднимаясь и выходя, оставляя шляпу на столе Огая. Страх того чувства прожигал насквозь, заставляя заливаться слезами и сползать вниз по стене. Ледяное, безграничное удовлетворение и полное наслаждение, которое окутывает тебя полностью. Наслаждение смертью.

***

– Как? – Ацуши. Ацуши Накаджима, - черноволосый легко улыбнулся Рюноскэ, который холодно смотрел на него. – Хорошо… - Акутагава зашлялся. – У нас будет план? – Да, я посмотрел планировку здания… самый простой способ - заплатить за проход в ВИП. – Мори не будет рад дополнительным расходам… – Я разберусь, - Накаджима махнул рукой. – Самое сложное - это пронести туда оружие…

***

Сквозь гудение лифта раздался сухой щелчок взведённых затворов, и Накаджима снова вздохнул. «Я смогу?» Шум открывающихся дверей. Сердце Ацуши как будто пропустило удар, а палец задрожал на спусковом крючке. – Стреляй, мудак! - заорал Акутагава, выпуская очередь в их цель. Кровь брызнула на стекло, а тело упало на пол. Крик толпы, звон гильз, грохот выстрелов… Накаджима с криком вскочил на кровати, тяжело дыша и подрагивая. На лбу блестели капли холодного пота, а перед глазами всё ещё была кровь, заливающая стекло. В комнате была практически абсолютная темнота, только тонкая полоска света с улицы пробивалась между штор, А то, что было после задания...

***

– Ты бесполезный уёбок! - Рюноскэ с силой ударил Ацу под дых, схватив того за волосы и снова ударяя. – Мы чуть всё не проебали, потому что ты не смог застрелить охрану, блять! - рыкнув это, Акутагава оттолкнул Накаджиму в стену, в которую тот глухо ударился, так и не подняв взгляда от земли.

***

Сложно было сказать, что Ацуши испытывал к Рюноскэ. Болезненная смесь зависти, восхищения, симпатии и любви, которая прожигала грудь Накаджимы каждый раз, когда он вспоминал эти крики и удары. Плюнув на здравый смысл, черноволосый схватил с тумбочки мобильник, и выбрал контакт. «Рю» Гудки… гудки… – Что тебе надо? - резко начал разговор Акутагава, всё-таки ответив. – Мы можем увидеться? – Нахера? – Пожалуйста, Рюноскэ… - Ацуши еле сдерживался от того, чтобы не разрыдаться. Через десяток секунд молчания он всё-таки ответил: – Приезжай. И сбросил.