Бесполезное руководство по тому, как любить себя

Басня о Курице и Свинье иллюстрирует разные уровни заинтересованности сторон, вовлечённых в проект.

Когда спустя долгие, долгие часы будильник Чимина звенит, всё случившееся кажется далёким сном. Монстр возвращается под кровать, ночные тени поглощает щедрый утренний свет. Чимин в безопасности. Солнце уже высоко в небе, рисует светлые полосы на белых стенах, мягко поглаживает обнажённый торс Чимина, пока он стоит, прислонившись к холодильнику, и ждёт, когда вскипит вода в чайнике. Воздух в квартире тёплый, но пол холодный, а Чимин не смог найти второй тапочек, поэтому он опирается только на одну ногу, а кончиками пальцев другой едва касается пола. Он зачерпывает овсяную кашу, глядя куда-то в пространство. Порой он всё ещё забывает, что у него нет вечернего выступления или дневной тренировки, и бездумно проверяет своё тело — чувствует ли он себя комфортно, ничего ли не болит; вращает лодыжки, прежде чем вылезти из кровати, и тянет ноги, держась за стол, как будто это балетный станок. Но теперь Чимин выступает только на проверках базы данных БТС, поскольку уже освоил установку. Такова его жизнь, вздыхает он. Окна высоких жилых домов сонно смотрят на Чимина, пока он выходит на утреннюю прогулку до станции Муллэ. Ему нравится, как деревья окрашивают улицу в ярко-жёлтый. Словно гоблины из древних преданий случайно рассыпали сокровища Короля Фей, и теперь весь город завален золотыми монетами. Чимин старается не задевать листья и двигаться по улицам так, словно он лёгкий, как пёрышко. По небу плывут редкие облака, воздух чист, нет ни тумана, ни пыли. Чимин не отбрасывает тени, не издаёт ни звука; он знает, что его окружает, он всё видит, но при этом он в пузыре безопасности, недосягаемый, под защитой. Он — часть волшебного мира, герой добрых сказок. Он — Пак с Холмов… блуждает по горам и долинам… Нет. Он Ариэль, катается на кудрявых облачках… Неважно. Идея о том, чтобы принадлежать длинной рукописной истории, скрываясь за кулисами, или сверхъестественному измерению, спрятанному от любопытных глаз обычных людей, забавляет его. Листья кружатся по осеннему ветру, волосы треплет, и щёки так бледны. Чимн делает глубокий вдох, прежде чем нырнуть в тёмный влажный воздух метро, своего рода подземное царство. Чудесное приятное утро перетекает в чудесный приятный вечер. Часы проплывают так же медленно, как ленивые паутинки в осеннем воздухе. В другие дни встречи проходят одна за другой, постоянно нужно что-то сделать или с кем-то поговорить, и время летит незаметно. Но сегодня Тэхён, Хосок и Чонгук работают из дома, а Сокджин и Намджун целый день проводят на совещаниях с менеджерами. Нечего делать и не с кем поговорить. Так что Чимин наслаждается не богатым на события рабочим днём, и только вечерняя встреча с Юнги висит над его головой, точно дамоклов меч. Без сомнений, единственное, что стоит упоминания — это переписка в чате БТС-Персона в Слаке: Тата ♡ 10:10 Мне нравится работать из дома, ребят, вы просто послушайте. Мин Юнги 10:10 Мы тоже любим, когда ты работаешь из дома. Просто послушай. Да. Это тишина. J.K rollin’ 10:10 @Тата что? Скинь уже, мне скучно Тата ♡ 10:10 всё ещё грузится Единственный и неповторимый Джин 10:10 @ J.K rollin’ в таком случае у меня есть для тебя кое-что J.K rollin’ 10:10 В таком случае я очень занят Тата ♡ 10:12 моялюбовь.wmv Единственный и неповторимый Джин 10:12 это запись, как ты испражняешься? ❀ Чимин ❀ 10:12 Ахахахаха Хосок ☼ 10:14 тоже так подумал. может это твой микрофон искажает звук ❀ Чимин ❀ 10:16 я сначала подумал, что это саундтрек к бегущему по лезвию. Тата ♡ 10:18 Я разочарован, ребят. это Танни храпит… Хосок ☼ 10:18 ахх как мило! Тата ♡ 10:25 хватит подлизываться предатель Хосок ☼ 10:25 :(( Тата ♡ 10:25 прости. это был Ёнтан. Мин Юнги 10:25 Знаете, у него есть привычка нажимать рандомные символы на клавиатуре… Хосок ☼ 10:25 они рандомные, да РМ 10:25 теорема о бесконечных обезьянах гласит, что это возможно :пожимает-плечами: Мин Юнги 10:27 Наверняка да. Но, возможно, он сознательно напечатал читаемое сообщение. Как умно. Может, Танни — клон? J.K rollin’ 10:27 Вау!!! правда?,,, Хосок ☼ 10:29 что? Мин Юнги 10:29 Забей, негиковый анти-лузер. Хосок ☼ 10:29 почему это звучит как комплимент? Мин Юнги 10:29 Это был не комплимент. Качок. Единственный и неповторимый Джин 10:30 должно быть, ёнтан съел и моё графическое задание. Тата ♡ 10:30 Асдвзпжкл [ред.] нет, всё ещё ждёт, когда ты оправишь ёбаное письмо. Единственный и неповторимый Джин 10:31 ох серьёзно чувак Мин Юнги 10:31 Не представляю, зачем редактировать удар по клавиатуре. Между прочим, это ещё ничего. Готов поспорить, что кто-то храпел во время моей презентации финального продукта. РМ 10:31 Со мной такое бывало. Единственный и неповторимый Джин 10:31 @РМ ты тоже заснул во время презентации юнги? я уверен что со мной такое случалось Мин Юнги 10:31 Не то чтобы я удивлён. РМ 10:31 @Единственный и неповторимый Джин Да Хосок ☼ 10:32 Серьёзно? ❀ Чимин ❀ 10:32 :удивлённый-пикачу: Тата ♡ 10:32 :попкорн: J.K rollin’ Что Единственный и неповторимый Джин 10:32 что ж это было неожиданно. Мин Юнги 10:34 Мы нашли виновного. Дело закрыто. РМ 13:50 Подожди. нет. Нет+ Я собирался ответить тебе Неважно? и ты знаешь. Это было по ош бике J.K rollin’ 13:50 Кто такая бика? Единственный и неповторимый Джин 13:50 @J.K rollin’ это мой мальчик. РМ 13:50 ошибке Юнги Надеюсь ты не думаете что я бы во время твоей презенаци. *презентации думаешь +храпел Или просто спал! Без разницы Единственный и неповторимый Джин 13:57 мне нравится каким ты бываешь красноречивым. РМ 14:00 хён? РМ 14:29 @Мин Юнги? Мне очень жаль, что кто-то заснул на сегодняшнем собрании во время твоей презентации, и я надеюсь, что ты знаешь, что это не потому, что ты скучный, потому что ТЫ не скучный. и ты очень умный и всегда готов помочь нам и я многому научился у тебя и БТС не были бы БТС без тебя Тата ♡ 15:59 авв почему мне никто такого не говорит J.K rollin’ 16:05 @ Тата ♡? Мне очень жаль, что кто-то заснул на сегодняшнем собрании во время презентации Юнги-хёна, и я надеюсь, что ты знаешь, что это не потому, что ты скучный, потому что ТЫ не скучный. и ты очень умный и всегда готов помочь нам и я многому научился у тебя и БТС не были бы БТС без тебя Тата ♡ 16:05 <3 Мин Юнги 16:30 Господи. Вижу это только сейчас Я на вводной встрече с Чимином. Успокойтесь, или я выключу уведомления. Тата ♡ 16:45 можешь выключать сколько хочешь, но мы знаем что ты покраснел~ В реальной жизни Юнги ни капли не краснеет, когда на его экране всплывает уведомление. Кажется, слова Намджуна никак на него не действуют — Юнги показывает что-то на другом мониторе, объясняя Чимину, как работает менеджер элементов (или что это такое). Он не останавливается уже три часа. Юнги вводит команды, перечисляет информацию, заходит и выходит из каталогов и редактирует текстовые файлы в ви (что оказалось сокращением для визуального редактора текста в Линукс; элементарно, мой дорогой Ватсон). Он включает и выключает SYNC, запускает и останавливает процессы, добавляет новых пользователей и, ну… чёрт знает, что ещё он делает. Чимин потерял ход рассуждений где-то час назад. Он слышит всё, что говорит Юнги, но он не слушает. И его мысли витают в другом месте, Чимин даже не знает, где. Похоже, Юнги настолько глубоко понимает подобные вещи, что уже не знает, какие из них очевидны для новичков вроде Чимина, а какие нет. К примеру, он по шагам рассказывает, как открыть документ в Майкрософт Ворд (типа, зачем?), но, очевидно, считает то, что балансировка нагрузки ДНС основана на методологии циклического распределения, всем известным фактом (это не так). Хосока можно назвать требовательным, но добрым учителем. Он замедляет темп обучения, когда Чимин путается в новой информации; всегда проверяет, что Чимин всё понял и нигде не отстал; задаёт наводящие вопросы, чтобы Чимин подумал и на него снизошло озарение. Тэхён ужасно много матерится, но его ругательства безобидные и пассивно-агрессивные. На самом деле забавно, как он ненавидит продукт. И свою работу. И свою жизнь. (Видишь эту ебучую заметку, которую мы засунули везде в руководство по проёбанному копированию? Ага. В ней сказано не проводить повторную синхронизацию самостоятельно и всегда сообщать БигХиту. Но всем похуй. Они всё равно делают всё сами и проёбываются. Поэтому я и называю это проёбанное копирование, не резервное. Может, однажды они поймут ёбаный намёк.) Чимин смеётся над шутками Тэхёна, получает крутые советы и написанные специально для него шпаргалки. Сокджин тоже много помогает. У него отсутствует чувство юмора, как и у Тэхёна, и порой его шутки просто ужасны, но Чимину весело каждый раз, когда Сокджин говорит, и он восхищается способностью Сокджина объяснить сложные идеи с помощью наглядных примеров. (У тебя есть разные сайты, на которых ты хочешь разместить одинаковую информацию. Одинаковые данные. Так, чтобы это было наиболее отказоустойчиво. Просто представь: одна пожилая леди услышала новые сплетни в парикмахерской. Назовём эту леди Сайт Один. Она звонит другой пожилой леди, назовём её Сайт Два, чтобы посплетничать. «Привет, Сайт Два, ты слышала? Они разводятся!» — да, она знает. «Ты знала, что он ей изменил?» — упс, а вот это новая информация, которой нет в базе Сайта Два. Но она быстро соединяет все ссылки. «Так вот почему они уже продают дом?» — ого, Сайт Два знает деталь, которую Сайт Один упустила. Синхронизация завершена, информация в безопасности. И если одна пожилая леди сыграет в ящик, вторая всё равно будет помнить все твои грязные секреты. Так работает отказоустойчивая база данных с большим количеством сайтов.) Это и есть способ объяснений Сокджин-хёна. Что касается Юнги… За ним сложно поспевать. Его способ думать нелогичный. Необычный. Он, точно конь на шахматной доске, прыгает с одной мысли на другую, не особо вдаваясь в подробности. И Чимин чувствует себя глупой пешкой, пытающейся не отстать, но способной сделать только один шаг за раз. Вместо этого он пользуется моментом, чтобы понаблюдать за Юнги. Чимин надеется, что если будет смотреть на того достаточно долго, то поймёт, о чём Юнги говорит. И, возможно, у Чимина появится лучшее представление о том, кто такой Юнги на самом деле. Почему его это волнует? Чимин не знает. Это всё равно не срабатывает. Чимин ни на йоту не начинает понимать Юнги, но при этом он не может оторвать от него взгляд. У него мягкие черты лица. Юнги курносый, с пухлыми губами и маленьким мальчишеским подбородком. При этом Юнги никак нельзя назвать мягким. Его глаза блестят умным, острым огнём. Его тело угловатое. И, хоть Юнги и худой, он не хрупкий. Он весь — сухие мышцы, кости и сухожилия. Жёсткий, как узловатое дерево. Не говоря уже о его руках… — Этот параметр настраивает то, как HYYH использует канал BST или DNA. Так что ты можешь изменять его в соответствии с данными, которые ты хочешь получить. Чимин вновь поднимает глаза. Даже голос Юнги глубокий и хриплый. Юнги практически не открывает рот и никогда не повышает голос — кажется, что весь мир замолкает и обращает на него всё внимание, когда он хочет что-то сказать. Юнги умеет быть услышанным. — Легко, верно? — спрашивает он. — А? Ага, — это звучит скорее как вопрос. Чимин нервно запускает пальцы в волосы и закусывает губу. Юнги некоторое время молча смотрит на него с открытым ртом, а затем, когда их взгляды встречаются, начинает быстро моргать. Чимин нервно ёрзает на своём месте, когда до Юнги, должно быть, доходит, что Чимин понятия не имеет, о чём идёт речь. Или, может быть, нет? Это что-то другое? Чимин не может избавиться от ощущения, что мысли Юнги тоже далеки от продукции БТС. Или, кто знает?.. Юнги тяжело прочитать, несмотря на то что Чимин пытается изо всех сил. — Вопросы? Чимин не хочет признаваться, что не понял ничего из слов Юнги. — Нет. Это даже не ложь. Он настолько потерян, что не знает, о чём вообще спрашивать. И просто для справки, даже будь у него вопросы, он бы точно не стал задавать их и показывать свою некомпетентность на радость Юнги. — Замечательно. Тогда на сегодня мы закончили. — Круто, — Чимин кивает и тут же покидает Юнги, чтобы вернуться в знакомую обстановку в трёх столах отсюда. Встреча, где Чимин так и не смог применить теорию на практике и попробовать использовать продукт самостоятельно, подходит к концу, но он не может двигаться дальше. Хотя его голова набита, он не может найти связь между информацией, которую Юнги только что силой вложил в его мозг. Без аттрибутивных индексов, что бы это ни было, ему придётся потратить кучу времени, чтобы обойти все записи в базе данных своего разума и найти среди них нужную. Может… может, информация, которую Юнги добавил в его краткосрочный процессор, не синхронизировалась с долгосрочным. Пожилая леди умерла прежде, чем позвонила другой. Когда по телефону Чимин рассказывает о своих мыслях Хосоку, используя ту же аллегорию, Хосок просто смеётся. — Не переживай, Чимин. Ты переработал на этой неделе. Обязательно уйди в четыре вечера, прогуляйся, посмотри фильм — или что помогает тебе чувствовать себя лучше — и ложись спать пораньше. И всё обретёт больше смысла после твоего… ночного техобслуживания. Хосок имеет в виду, что новая информация станет понятнее на свежую голову. Так что Чимин без колебания следует инструкциям главы команды. Он рано заканчивает рабочий день и решает вернуться домой другой дорогой. Вместо того, чтобы идти прямо в метро, он садится в автобус до Мёндона, неспешно гуляет там, смотрит выступления уличных артистов, через час покупает токпокки и хлеб-рыбу с красной фасолью, запивает всё это пивом и наконец уезжает домой. Приятно немного побродить по городу. Обычно Чимин просто ходит кругами — из дома на работу, с работы домой — и иногда покупает продукты или убегает по делам; но это первый раз, когда вечером он куда-то пошёл — и при этом не ходил никуда. Он просто гулял. Бродил. Бесцельно. Вышел из знакомой, надёжной зоны комфорта впервые за месяц. Это приятно, но пока этого достаточно. Не нужно ничего торопить, говорит он себе. Даже хорошие вещи. Особенно хорошие вещи. Чимин приходит домой чуть позже захода солнца. Он снимает обувь и кидает рюкзак в угол. Наконец-то. Чувство одиночества не так неестественно, когда ты на самом деле один. Сегодня он чувствовал себя в одиночестве на работе, хотя вокруг него сидели дюжины других людей, и так же в одиночестве в громкой красочной толпе в старой части города. По крайней мере сейчас никто не назовёт его странным из-за этого. Сейчас он один. Пожалуй, один — не то слово, которое здесь подходит. На самом деле он… может, немного одинок. Странно, но в последнее время он не особенно любит выходные. В глазах странно жжётся. Нет, не слёзы. Просто… Ладно. Первым делом Чимин снимает контактные линзы. Затем он смотрит в зеркало. На Чимина в ответ смотрит его размытое отражение. Оно будто за слоем тумана. Или в стадии строительства… Основа здесь, цвета и очертания знакомы, но детали по-прежнему нечёткие. Он медленно меняется, но ещё не принял новую форму. Чимин вздыхает, отворачиваясь от зеркала, надевает очки, берёт телефон и открывает список контактов. Он останавливается на некоторых именах. Друзья из Пусана, его младший брат… мать, отец… затем… он. Его бывший. Почему Чимин понимает, что не должен с ним контактировать, но всё равно останавливается на его имени? Почему его большой палец почти касается экрана? Чимин вспоминает его улыбку, запах его шампуня, как они лежали в обнимку на диване…. Как в полусне он бормотал сладкие похвалы, если у него был хороший день… Затем Чимин вспоминает его полные отвращения взгляды, как он хватал Чимина за ворот и с ненавистью плевался угрозами ему в лицо, вспоминает кисло-сладкий запах соджу… И то, как он… Нет. Чимин нажимает кнопку «домой» и никому не звонит. Даже своим родным. И не потому, что сейчас поздно. Чимин знает, что, если он позвонит им, они сию же секунду ответят. Он прекрасно знает их позиции и роли в огромном театре родительского дома. Чимин может увидеть, как холодный, постоянно меняющийся свет телевизора падает на отца, вырезая глубокие тени на его некогда статном, сейчас добродушном лице. Мужчина спит с приоткрытым ртом, в руке у него пульт, большой палец покоится на кнопке выключения звука. Чимин может услышать свою мать в ванной. Она сидит в остывшей воде, мерный стук капель из старого крана теряется в мягком плеске от руки, переворачивающей историческую новеллу, страница за страницей. Женщина уже как минимум восемнадцатый раз шепчет себе, что это последняя страница, а потом она вылезет из ванны, но сюжет такой интересный, что она просто не может отложить книгу. Чимин может учуять еду, которую его брат достаёт из холодильника и тихо уносит в свою комнату. Он вернулся домой после долгого дня в университете и не менее долгой ночи где-то ещё — сладкий, яркий аромат романа витает вокруг него. Должно быть, он провёл вечер со своей тайной девушкой, о которой, по его мнению, никто из семьи не знает, но о которой, разумеется, знают все. Чимин так сильно скучает по ним. Он уверен, что и они скучают. Но нет, он знает, что они не поймут. Они не поймут, почему Чимин не рассказывает им, где он живёт и чем занимается. Они захотят приехать к нему, захотят, чтобы он приехал. И Чимин знает, что, как только он услышит их голоса или увидит их сообщения, он сломается, и пройдёт не так много времени, прежде чем его бывший узнает всё о нём. А этого нельзя допустить. Поэтому слишком рискованно отправлять им даже короткую смс-ку. Одно сообщение — и всё навалится, как снежный ком. Сердце Чимина сжимается. Лучше не думать о них. Он всё равно думает. Родительский дом по-прежнему остаётся его безопасным местом, Чимин по-прежнему любит вспоминать свою семью, а не… не его. Не квартиру, в которой он жил словно призрак, крался везде на цыпочках, стараясь не двигаться, не издавать ни звука, не нарушать пространство. Он был не больше, чем мятые простыни на кровати, тайно выкуренная в туалете сигарета и пустая кружка из-под чая в раковине — и при этом он был слишком. И в то же время его было недостаточно. Ком встаёт в горле. Лучше вообще не думать о Пусане. Но он думает. Чимин долго смотрит на незаправленную постель, пустые пластиковые бутылки, висящую на сушилке одежду — уже полностью высохшую и ожидающую, когда её сложат и уберут в шкаф, — и кучу грязной посуды в раковине. Эта маленькая тесная квартира — ничто по сравнению с комфортом родительского дома или с роскошью его пентхауса с видом на море, в модном районе Пусана, такого современного, такого дизайнерского… такого фальшивого. Но Чимин должен быть доволен. В отличие от того места, здесь он хотя бы чувствует себя дома. Здесь не идеально, но честно. Грязно, но безопасно, безопаснее, чем он когда-либо чувствовал себя, живя с ним… с тем, кто казался чистым, опрятным и сияющим снаружи, но был самым мрачным, грязным и запутанным внутри. Ком в горле не исчезает. Лучше не думать вовсе. Сегодня он даже не пытается заснуть без подкаста. Когда Чимин находится между сном и явью, его собственные мысли, монолог Юнги об их продукте и поэма, которая сейчас играет, смешиваются, словно цвета осени на улицах, по которым он шёл сегодня, нарезка песен и танцев, которые он видел, сладкий и одновременно острый вкус уличной еды и пива, который чувствуется на кончике языка даже после чистки зубов. Вот кто ты, кто ты, кто ты… Но подожди, жди, пока это станешь не ты, жди, пока крылья не станут крепки, чтобы пересечь небосвод и улететь, лететь, лететь, лететь, жди, пока солдаты, которые вручили корону тебе, не заставят твою драгоценную голову катиться по земле, умри, умри, умри, умри, жди, пока угольный океан во тьме не будет прогрет и не закипит в утренний свет, тепло, усиливающее прилив, потому что приходит время, когда я оставляю ужас и страх позади, время, когда я хватаю ножи, но я не буду ранить, я не буду мучить, мне не нужна месть, я перерезаю путы, так что не бойся, ты упадёшь на свой клинок и в свои западни, и ты будешь обгладывать кости свои, не пересекать, место преступления, вспышка, вспышка, вспышка, вспышка. Мой язык тяжёл, но налит он свинцом, и твой магнетизм не может контролировать его… Да. Чимин падает в постель, ни о чём не думая, и моментально засыпает. Посреди беспорядка. Но это неважно. Он убирает квартиру на выходных в своём собственном темпе. И к моменту, когда на следующей неделе Чимин уходит на работу, его одежда сложена в шкафу, пластиковые бутылки лежат в корзине для переработки мусора, посуда вымыта и сохнет. Он сделал это не для бывшего. Не потому, что он должен был. Чимин сделал это только для себя. Он не гладил одежду, он мог бы вынести остальной мусор, он мог бы вытереть тарелки и убрать их. Но он не должен был. Это было его желание. Его дом и его ритм. Да, он был одинок. Но это нормально. Потому что ещё он чувствовал себя свободным.

***

Хосок оказывается прав. В следующий понедельник всё выглядит куда менее хаотичным, и спустя несколько недель практики Чимин с радостью осознаёт, что с каждым днём ему становится всё комфортнее работать с продуктом. Последние несколько недель его часто хвалят за его навыки. Как, например, сейчас, когда они возвращаются с ежедневного стэндапа. Кажется, его коллеги согласны с тем, что, хоть у Чимина всё ещё много вопросов, они умные. Значит, он уже хорошо понимает основы. — И в твоём английском нет изъянов, — говорит Хосок, опираясь на его стол. — Его нельзя изъять, — добавляет Сокджин, задыхаясь от смеха. Остальные дружно закатывают глаза. — Откуда вы знаете, хёны? Вы ведь даже не говорите по-английски, — спрашивает Чонгук, и Чимин молча соглашается с ним. Он не уверен, что у этих двоих хватает знаний, чтобы утверждать подобное. — Ну… Я говорю, в некоторой степени, — отвечает Сокджин. — Серьёзно, хён? — Я знаю достаточно, чтобы понимать, как мало я знаю, ты, маленький кусок дерь… — Жизненно, — встревает Хосок, не давая Сокджину договорить. — Ну да? И я просто вижу, когда кто-то умеет хорошо писать. Прямо как когда моя двоюродная бабушка сказала мне, что я должен стать айдолом, и не только… — Не только из-за внешности, — одновременно вздыхают Тэхён и Хосок. Чимин ухмыляется. Должно быть, они слышали эту историю раньше. — Мы знаем. Но и потому, что она видит, как хорошо ты поёшь. — Эм-м-м… Разве это не она глухая? — спрашивает Чимин. — В этом и суть. Она не слышала меня, но знала, что я хорош. — Ну разумеется, хорош, — Тэхён снисходительно улыбается. Чимин хохочет, но его смех затихает, когда из офисного леса выходит дикий Юнги. — Только представьте Джин-хёна на прослушивании, — бесстрастно комментирует он. — «Кто вдохновил вас стать певцом?» — «Моя глухая бабушка». Все смеются. Ну, все, кроме Чимина и Сокджина — по разным причинам. Чимин позволяет себе только слегка улыбнуться уголком рта — и жалеет даже об этом. — Эй, не будь таким грубым… Ты можешь смеяться надо мной, хорошо. Но я вижу. Я просто вижу, что у Чимина отлично получается. Хоть я и глух к английскому, я не слепой или тупой. Благодаря ему английский в пользовательских документах стал намного лучше, — настаивает Сокджин, угрожающе тыкая в Юнги. — Согласен, — признаёт Юнги. Похвала заставляет сердце Чимина слегка подпрыгнуть. Даже если он не готов признать это. — Правда? — спрашивает Чимин, закусив губу, стараясь остаться невозмутимым. Просто это так приятно — когда тебя одобряет тот, кто явно не одобряет большинство вещей. Ему отвечает Намджун: — Да. И я на самом деле знаю английский. — Оу. Ты серьёзно? — Чимин смотрит на Юнги, надеясь, что тот развеет его сомнения. Хоть и ненавидит себя за это. Чёрт. Почему он всегда ищет одобрения у людей, которые игнорируют его? Юнги отворачивается и взъерошивает волосы. — Да, он серьёзно… Он правда знает английский. Вот всё, что ему нужно было сказать. Жестоко, как всегда. И радость в Чимине убита этой простой издёвкой от Юнги. Видимо, ему надоело льстить Чимину, и он решил всё прекратить. — Как и Чимини, — упрямится Тэхён. — Да, и я уверен, что его кривая обучения будет постепенно идти вниз, — добавляет Сокджин. — Аминь, хён. Кто-нибудь хочет кофе? — Разумеется, — Сокджин встаёт, и они вдвоём уходят ещё до того, как Чимин успевает поднять голову. — Подождите. Разве это не плохо? — задумывается Тэхён. — Кофе? — Нет, Гук-а, кривая обучения, которая идёт вниз. — Это плохо. Она должна расти и скоро достигнуть плато, если мы хотим вовремя выпустить продукт, — говорит Юнги. — Наоборот, — возражает Хосок. — Если кривая обучения идёт вверх, значит, учиться становится всё сложнее или приходится тратить время, чтобы овладеть нужным навыком… Так что если Чимин развивается, то кривая должна идти вниз. — Хм… — Чонгук хмурится. — Я согласен с возражением, чётко сформулированным Чонгуком. Юнги сказал всё верно, — добавляет Тэхён. — Я думаю, что Джин-хён был прав, — говорит Хосок. Чимин кивает. — Кривая обучения: противостояние, — драматично комментирует Чонгук голосом рассказчика из фильма. — Ладно. Или хён неправильно выразился, или Чимин развивается в обратную сторону, — Юнги с усмешкой смотрит на него, затем возвращается к работе. Все возвращаются к работе. Они просто оставляют разговор. Чимин молча испепеляет взглядом стол, перебирая в голове оскорбления, но не произнося ни одно из них вслух. Тишину нарушает только Чонгук, по-прежнему имитирующий металлический скрежет от костюма Железного Человека. Но Чимин едва ли слышит его. С этого момента Юнги начинает отпускать неприятные комментарии по поводу его работы. Чимин знает, что у них был тяжёлый старт. Но они взрослые люди. Очевидно, что Чимин развивается. Все так считают. Почему Юнги не может просто сказать: «Хорошая работа, Чимин, ты не такой уж отстойный»? Или, если он не способен сказать что-то приятное, мог бы просто держать своё тупое мнение при себе… Но нет. Хосок чувствует напряжение — а также желание доказать, что навыки Чимина, его протеже, действительно улучшаются. Как гордая мама, которая сидит рядом с песочницей и соревнуется с другими матерями, пытаясь выяснить, чей драгоценный отпрыск на площадке наименее безумный. — Ладно. Давайте сами посмотрим на прогресс. Чем ты занимаешься, Чимин? — Хосок спрыгивает с кресла и идёт прямиком к столу Чимина. Чимин замирает. — Я? — Кто же ещё? — Хосок смеётся и испытующе смотрит на него. От этого смех Чимину становится жутко не по себе. Удивительно, как Хосок умудряется быть милейшим человеком, но за секунду превращается в ходячий ужас, когда дело касается работы. — Прямо сейчас? — Ага. Установкой? — Эм. Да. По крайней мере, я пытаюсь. — Что ты имеешь в виду? — Тэхён оборачивается, хмурясь. — Руководства не помогают? — Ну, помогают, конечно, я почти закончил… Но… — Но? — спрашивает Юнги. Почему все снова сосредоточены только на нём? — Я… Эм, я не знаю, в чём дело, но процессы… они… они не запускаются. Тэхён даже не утруждает себя тем, чтобы встать, просто подкатывается к нему, сидя в кресле. Чонгук и Юнги с кружками подходят — уже на своих двоих — вслед за ним, их лица светятся любопытством. Неужели это действительно необходимо, думает Чимин, закусив губу. Все смотрят на его историю команд, включая неловкие запросы, опечатки и ненужные смены каталогов, и он начинает дико стесняться. Серьёзно. Они просто пришли сюда, чтобы проанализировать и безжалостно раскритиковать его работу, будто это премьера фильма или публичное вскрытие трупа. Или словно они наткнулись на Чимина, пока он переодевался, наполовину голый, не уверенный, подойдёт ли ему вообще новая одежда. Тэхён и Хосок стоят справа от него, Чонгук — слева, и они втроём думают, где Чимин мог ошибиться, предлагая даже самые глупые и очевидные вещи, с которыми справился бы любой. — Хм. Может, он залогинился как рут, а не бхадмин? — предполагает Чонгук. — Имеешь в виду, когда он начал установку пакетов? — Угу, это вполне возможно, — соглашается Тэхён. — Давайте проверим… Проблема оказалась не в этом. — Возможно, он пропустил шаг, на котором надо добавить бхадмин в список пользователей, которые могут давать команды HYYH, — говорит Чонгук. Выясняется, что не пропустил. Чимин улыбается, угрожающе скаля зубы. — Или, может быть, он установил устаревший iso-файл? — продолжает Тэхён, не осознавая, как снисходительно он звучит. — Или, может, он сменил пользователя без дефиса? — умничает Хосок, когда выясняется, что Чимин следовал всем инструкциям. — Или, может, он так не делал, — говорит Чимин и поджимает губы — Не нужно злиться. Введи эту команду ещё раз. — Что? — О да, это определённо окажется команда смены пользователя. — Напиши su… дефис… бхадмин, — диктует Хосок, словно Чимин — ребёнок какой-то. Тэхён дёргает его за рубашку, когда он не начинает писать сию же секунду. — Я знаю, ясно? Не нужно перепроверять, я просто покажу вам… — сквозь сжатые зубы цедит Чимин. — Я использовал дефис. Видите? — Проверь ещё раз устанавливаемые пакеты. Может, он правда что-то там упустил, а мы не заметили, — говорит Хосок. Не заметить там что-то практически невозможно, но ладно. Чимин вызывает несколько команд, и терминал выводит на экран информацию. — Что ж, кажется, он действительно всё сделал правильно, — признаёт Хосок. — Нет, кажется, он сделал это правильно, — из уст Чонгука всё звучит по-другому. — Но он определённо сделал что-то не так, раз ничего не работает, — добавляет Тэхён. — Я вас слышу, вы в курсе? — огрызается Чимин. Чимин расстраивается всё сильнее. Он нервно крутится на месте и видит, как Юнги, щурясь, с приоткрытым ртом смотрит на его монитор, качая головой каждый раз, как кто-то высказывает свою догадку. Но он всё ещё ничего не говорит. — Что происходит? — Намджун и Сокджин заходят в офис. Намджун с обеспокоенным видом присоединяется к стоящим вокруг ноутбука Чимина коллегам. От этого ситуация становится только хуже. — Быстрый кофе, — слышит Чимин свой раздражённый голос. Лучше бы им высказать гениальную идею. Потому что ещё один бесполезный совет — это последнее, что ему сейчас нужно. Уши Сокджина краснеют, и он тут же садится за свой стол. Хорошо, одним человеком меньше. — О нет. О боже. Чимин что, убил одну из виртуальных машин, когда попытался установить CF? — Намджун, нахмурившись, подходит ближе. — Что-то типа того, — кивает Тэхён. Какое словесное унижение. Стоп. Что? Он убил виртуальную машину? — Правда? — Чимин моментально разворачивается, глядя на ноутбук с таким ужасом, как если бы тот горел. Никто не говорил ничего о порче виртуальной машины, и он верил, что здесь просто незначительная проблема. — Правда убил? Господи. А затем… Он не видит Юнги, только чувствует его пристутствие за своей спиной. Чимин слышит, как ложка со звоном ударяется о стенку его кружки, и внезапно чувствует на задней части шеи тёплое дыхание, от которого волосы встают дыбом. — Нет, не убил. Не переживай. Тогда бы не появлялось это сообщение, — говорит Юнги — слишком близко, — забирая мышку у Чимина. Их пальцы соприкасаются на мгновение, и в это мгновение сердце Чимина замирает. Он отдёргивает руку так быстро, будто дотронулся до огня. — Прости. Можно мне? — Юнги замирает и с лёгким беспокойством смотрит на него. — Да, разумеется, — хрипло отвечает Чимин. Лицо Юнги сейчас буквально в нескольких сантиметрах от его собственного. — Отлично. Остальные, кажется, не замечают эту заминку, они с нетерпением ждут, когда Юнги найдёт решение. Юнги вводит «yum история» и проверяет цифры. — Ох-хох. — Хм? — Чимин всё ещё в изумлении трёт руку в том месте, где Юнги дотронулся до него. — Давайте взглянем на новую версию внутреннего руководства по установке. Не возражаешь, если я?.. — Нет… Но Тэхён сейчас работает над исходником, нам не стоит менять его… — Всё в порядке. Я хочу посмотреть на версию, которую ты использовал. — Ой, я забыл, куда сохранил новый пдф, — признаётся Чимин, краснея. Он думал, что этот файл ему сейчас не понадобится. — Всё нормально, — бормочет Юнги и наклоняется ближе к экрану, поставив кружку на стол и положив свободную руку на спинку кресла, в котором сидит Чимин. Чимин вздыхает, и сладкая смесь кофе, мыла, табака и ментола наполняет его нос, лёгкие, поднимается до мозга и клубится в мыслях. Чимин делает глубокий вдох, и ещё, и ещё, уже не из-за беспокойства, а из-за… он не может определить, из-за чего. Он не хочет определять. Он чувствует лишь внезапное желание вдохнуть это запах максимально глубоко. — Всё нормально, — повторяет Юнги и даже слегка улыбается Чимину, вероятно, решив, что тот так часто вздыхает из-за стресса. Или это снова был снисходительный тон? Или Чимин снова намеренно пытается неправильно понять Юнги? Неважно. Юнги за секунду находит нужный файл и начинает листать его, как только он открывается. Чимин не понимает, зачем это нужно, ведь в документе не описано ничего из того, что он сейчас делал. Там говорится только о подготовке виртуальной машины к установке. Он закончил с этим давным-давно, и всё было в порядке. Чимин пытается сказать ему об этом, но Юнги останавливает его, заранее зная, что тот скажет. — Именно. В этом руководстве описаны процедуры предустановки. Наша гениальная команда разработчиков ничего об этом не знает, они работают с нуля, на полностью чистых виртуальных машинах. Но ты используешь старую, и ты очистил её не до конца, верно? Потому что так быстрее. — А-ага. — О, я, кажется, знаю, к чему ты ведёшь, — кивает Хосок. — Да? Чимин ничего не понимает. — Да, я об этом и не подумал, — возбуждённо добавляет Чонгук. Чимин смотрит на Юнги те несколько минут, что тот молча листает документ. О чём Юнги думает? Было бы неплохо уметь видеть мысли, спрятанные за его бровями и платиновыми волосами. — Вот оно, — наконец говорит Юнги. — Ты ничего не испортил. — Не испортил? Ох, слава богу, — выдыхает Намджун, и, очевидно, этой информации для него достаточно, потому что он разворачивается и уходит. Как хороший РМ, он хочет лишь знать, что всё идёт своим чередом, и не собирается утруждать себя разными «как» и «почему». — Я не понимаю, — Чимин качает головой. — Когда ты удалял предыдущую версию БТС, ты должен был следовать порядку установки процессов, но с конца. Видишь цифры в истории? Ты пошёл не с конца, а в том же порядке, в котором их устанавливали. Это кажется логичным, но, что интересно, это неверный путь, — объясняет Юнги. — А! — похоже, на Хосока снизошло настоящее озарение. Тэхён же кивает с таким видом, словно это — очевидные вещи. Он писал руководство, очевидно, он знает. — Оу. Мне жаль, — извиняется Чимин. Он сделал так нарочно. Должно быть, он что-то не понял. — Не стоит, это не твоя вина. — Я не понимаю… — Смотри, ты удалил процессы LY перед процессами HYYH, потому что HYYH установили последними, — с этими словами Юнги снова поворачивается к Чимину. Они всё ещё некомфортно близко друг к другу. И от взгляда Юнги сердце Чимина начинает биться чаще. Без какой-либо причины, потому что Чимин знает, что Юнги всего лишь пытается разглядеть каплю понимания в его глазах. Тогда почему он начинает так стесняться? Чимин робко кивает и переводит взгляд на терминал. Юнги наконец отходит. — Думаю, я понял, где я ошибся, — шепчет Чимин. — Ты не ошибся, это баг. — Вообще-то это не баг, — тут же возражает Сокджин, глядя на Намджуна с Хосоком. — Это известное ограничение и ожидаемое поведение. — Простите. — Не нужно извиняться. Хоть они и зовут это всякими модными именами вроде известного ограничения, это по-прежнему баг. И мы определённо должны написать об этом в документации. Сейчас из инструкций ничего не понятно. — По-моему, понятно, разве нет? — Тэхён пожимает плечами. — Для тебя, который кучу раз проделывал это, — возможно. Но обычному пользователю, очевидно, нет, что нам только что доказали. — Юнги показывает на Чимина, произнося слово «обычному». Чимин старается пропустить это мимо ушей. Он просто так счастлив, что не ошибся. Он ловит себя на том, что улыбается. Значит, он не тупой, и Юнги потратил своё время, чтобы это доказать. На сердце у Чимина теперь не так тяжело. Он чувствует себя… почти… легко. Чимин смотрит на Юнги и… и словно видит его впервые. Должно быть, глаза Чимина полны эмоций, которые он раньше не показывал — и не испытывал — по отношению к Юнги. Удивление. Благодарность. Симпатия. Беспристрастное любопытство. Желание увидеть его настоящего. Юнги начинает моргать и торопливо возвращается к своему столу, даже не улыбнувшись в ответ. Но Чимин не против. Не особо. Может, Юнги не холодный… Может, он просто… стесняется? — Отличная работа. Очень неясные инструкции. Нужно обновить их, — соглашается Хосок. — Да. Создайте в Джире задание с обновлением этой процедуры. — И запишите его на меня, — вызывается добровольцем Тэхён. — Разумеется, Тэхёни, — Хосок подмигивает и делает пальцы пистолетиками. — Считай, что всё уже сделано, хён, — Тэхён кивает, в его голосе сквозят виноватые нотки. Чимин едва его слышат. Он слишком сосредоточен на Юнги. — Хорошо. Чимин, ты можешь начинать. — Начинать? — А… да. Начинать. — Что? — Ох, ты все ещё не понял? — Тэхён вздыхает. — Наши соболезнования, Чимин-а, но… — Тебе придётся начать всё с начала и исправить ошибку. — Хосок смотрит на Чимина своим задорным сумасшедшим взглядом, который придаёт ему сходство с совой из Дуолинго. — Эм… Хочешь сказать… — Ага. С самого начала. Тебе придётся сделать откат, — кивает Тэхён. — С отменой истории из yum, — добавляет Хосок. — Пусть настанут хорошие времена! — Он даже исполняет короткий танец. — И проследи, что сейчас ты проводишь удаление в правильном порядке. В голосах Тэхёна и Хосока нет ни капли сочувствия. Это уже слишком. Чимин знает, что они пытаются помочь, но его ужасно раздражает, что восемь часов работы ничего не значат для них. — Знаю. Я имею в виду… Мне правда обязательно начать всё сегодня? — спрашивает Чимин с таким лицом, словно ему только что сообщили, что Рождество отменяется. — Ну, я, конечно, не могу тебя заставить, но было бы хорошо, если бы ты закончил с руководством к завтрашнему дню… — Хосок делает щенячьи глазки и надувает губы. — Подождите. Он сам пишет руководство? — спрашивает Юнги. — Ага. Поскольку у нас нет времени… — Это плохая идея. Он не отвечает за руководство. — Да, но он может его написать. — Неважно. В таком случае нам лучше отложить проверку, пока кто-нибудь из нас не освободится, чтобы добавить изменения… — Я могу это сделать, ясно? — огрызается Чимин. Теперь, когда Юнги не нравится эта идея, он более чем готов начать работу. — Уверен? — с надеждой спрашивает Хосок. — Да. — Нет, — одновременно с ним отвечает Тэхён. — Возможно, Юнги прав. К тому же у нас сегодня командный выход в свет. Я не хочу, чтобы ты пропустил его из-за моей ошибки. — Всё в порядке. Я приду. — Ты успеешь до девяти вечера? — интересуется Хосок. — Думаю, да. Четырёх часов должно хватить. — А разве у тебя не было планов до нашей тусовки? Ну конечно! Выступление приглашённой немецкой труппы современного танца, которое Чимин очень хотел увидеть и куда купил билет ещё месяц назад. Но как он может позволить Юнги победить? Тем более, если Чимин откажется, он потеряет репутацию. — Нет. Я могу сделать это. И сделаю. — Уверен? Потому что я могу втиснуть установку в своё расписание, если ты хочешь… — Нет. Не переживай, — отвечает Чимин, поджав губы. Ему не нужна помощь Юнги. — Ладно, — Юнги пожимает плечами. — Тогда постарайся думать об этом, как о хорошем упражнении, — с улыбкой добавляет он.

***

— Хорошее упражнение? Бред… — ворчит Чимин. Конечно, Юнги улыбается, когда кто-то страдает. Хорошо, называть это страданиями, пожалуй, слишком. Но это и не праздник Марди Гра — делать откат вместо того, чтобы заполнять свою пустую душу чудесным выступлением. Четырёх часов, разумеется, не хватило, но по крайней мере программное обеспечение запустилось без проблем, а Чимин обновил документацию. Сейчас одиннадцать вечера, и он только что вернулся домой с работы, на которой второй раз за сутки завершал установку. Только он оставался в офисе так долго, что пропустил не только выступление, но и совместную вечеринку команды. По крайней мере, он не будет страдать от похмелья завтра на еженедельной презентации продукта. Завтра он будет не просто слушать. Ему будет нужно выступить и сообщить статус пользовательской документации. Самому. Всё же в какой-то мере Юнги был прав. Как и всегда. Это было хорошим упражнением. Второй раз установка прошла более гладко. Чимину не приходилось всё время сверяться с инструкциями, и он был полностью сосредоточен. Так что — всё благодаря плохо проведённому удалению — Чимин освоил установку. Он чувствует себя слегка виноватым. Чимин даже не поблагодарил Юнги за помощь. Но они ведь не стали друзьями. И Чимин точно не собирается кидаться ему на шею в порыве благодарности. Юнги помог Чимину, да, и что, теперь Чимин должен чувствовать себя обязанным? Он не забудет, как Юнги относился к нему раньше. Юнги не может просто вызвать «yum удалить историю» для всего, что он говорил Чимину. Как жаль, что нельзя вызвать «yum удалить историю» в реальной жизни. Чимин продолжает думать о том, что он не может вернуться туда, где был раньше, но при этом он всё ещё не оказался в новом месте. Он застрял между неправильно удалённой старой жизнью и ещё не запущенной новой. Как ему вернуться к самому началу? Это, должно быть, единственный способ убрать всю эту грязь. Но нет… чтобы всё исправить, нужно больше, чем несколько часов. И намного больше… смелости. Он не может встретиться с этим лицом к лицу. По крайней мере, не сейчас. Он даже не смог заставить себя пойти на то выступление. О, и не только из-за работы. На самом деле он просто искал предлог, чтобы не идти. Почему? Потому что он боялся встретить старых друзей, встретить своего бывшего… Потому что не мог смотреть на других танцоров, занимающихся любимым делом, когда его жизнь… больше не была связна с танцами. Видимо, не судьба. Так зачем всё усугублять? Он вздыхает. Тогда что ему остаётся? Чимин ложится на кровать, закрывая глаза, очищая голову от мыслей, и включает любимую поэму. Он слышал её так часто, что может шептать строки вместе с поэтом. …и сейчас я не чувствую необходимость доказывать, я уже доказал, что только я необходим, я чувствую мягкий, но настоящий вкус, который успел позабыть, это свежие нотки не необходимости быть желанным, но желания быть, и я чувствую в мышцах силу, заставляющую моё тело идти, против твоей хватки, против всего, с каждым шагом бросаю вызов твоей гравитации, и я оставляю этот город в сере и огне позади, я не поверну назад, это больно, это больно, но я океан, я парю, и я не затвердею солью…

***

— Ты ведь не ночевал в офисе, Чимин? — спрашивает Хосок, когда следующим утром видит Чимина, сидящего за своим столом — на том же месте, где он и был, когда остальные ушли в клуб. Чимин качает головой: — Нет. Я никогда бы не стал спать в офисе. — Свежо предание. — Тэхён заходит с четырьмя мешками — два на плечах, два под глазами. — Это полнейшая боль в заднице, но случается со всеми. Хотя бы раз в жизни. — О чём это вы? О геморрое? — Сокджин снимает наушники, появляясь из-за угла. Все в ужасе переглядываются. Тэхён первый находит в себе силы заговорить: — Фу. — Что? — спрашивает Намджун. Он только что пришёл с кружкой кофе в руках. — Да. Это буквально эпидемия среди офисных работников. Проблема намного более распространённая, чем ты думаешь, — Сокджин кивает, явно не замечая отвращения на лицах коллег. — Всё это обсуждение — информация намного более лишняя, чем ты думаешь. — Ну, я слышал, что это распространено среди пожилых людей… — раздаётся голос Чонгука из-за перегородки. — Он бывает не только у пожилых, — Чимин пожимает плечами. — О-о-о, Чимин. Расскажи нам об этом. Сильно болит? — спрашивает Тэ. — Я не имел в виду, что у меня он есть! — Чимин краснеет. — Вообще-то, Чимин прав. Этим страдает один из моих друзей, а он моего возраста, — кивает Сокджин. — Значит, он стар, как мир, — Чонгук ухмыляется Сокджину, выглядывая из-за растущей в офисном лесу драцены. — Вернись на своё место, мелюзга! — Именно это и сказал бы ворчливый старик с геморроем, — хихикает Чонгук, уворачиваясь от степлера, который Джин кидает в него. Степлер чуть не прилетает в спину менеджер-нуне, которая, к счастью, этого не замечает. — Упс. Простите. — Сокджин оглядывается по сторонам, а затем поворачивается к ним. — Я вовсе не старый! — Верно, — произносит Тэхён. — Не говорите такие вещи. Он не старый. — Спасибо! — благодарит Сокджин, но тут Тэхён со злобной усмешкой продолжает: — Он древний. — Ох, ну серьёзно. — Быть старым — это не плохо. А Джин-хён так же стар и так же молод, как любовь, — говорит Намджун. — Что это вообще значит? — спрашивает Тэхён с такой болью в голосе, которая может быть только у человека с геморроем. — Он снова несёт свою обычную чушь из гуманитарных наук, — Сокджин шутливо отчитывает РМ-а, на его губах играет улыбка. — Я не понимаю её. Но мне нравится, — добавляет он. Намджун смущённо улыбается в ответ и прочищает горло. — Кофе? — Да, чёрт возьми! — Тэхён вскакивает, опережая Сокджина. — Простите, хёны, но сегодня я чувствую потребность присоединиться к вам. — Мы всегда рады тебе, Тэ, — говорит Намджун. — Да! Ты можешь присоединиться к нашему обсуждению нового рецепта, который я только-только попробовал. Это довольно интересно, жду-не дождусь, когда смогу поделиться этим и с тобой. Я добавил каплю бренди в соус, и это, брат мой, изменило всё, обычный кок-о-чвен превратился в чрезвычайно сочное, живое блюдо. Неудивительно, что бренди называют живительной водой… — О боже. Забудьте, что я сказал. У меня и так болит голова, и твой рецепт сочных членов — последнее, о чём я хочу слышать. — Тэхён падает обратно в кресло. Судя по виду Сокджина, всё так и было задумано. — Уверен? — Да, просто заткнись и уходи. — Вернее и не скажешь, — произносит ещё более хриплый, чем обычно, голос, принадлежащий Юнги. Тот подходит к своему столу, в том же чёрном костюме и с тем же рюкзаком, с которым ходит всегда. Он скидывает туфли и надевает шлёпанцы с Кумамоном. По-прежнему в чёрном, с ног до головы. Он всё тот же человек, с ног до головы. Чимин по-прежнему ненавидит его. Но Чимин отчётливо видит его надутые губы, видит, как Юнги ерошит волосы. И так же отчётливо Чимин понимает, что ненавидит, как всё это действует на него. — Просто, просто заткнись… и уходи тоже, пожалуйста? — советует Тэхёну Юнги. — Что ж, и тебе доброе утро, хён. Скажи, что я натворил, чтобы заслужить такое жестокое отношение к себе ранним утром? Неужели мы все забыли, как вчера ты написал мне и Чонгуку, что любишь нас? — Правда? — с улыбкой спрашивает Хосок. — О-о-о, — добавляет Намджун. — Это так мило, — Хосок вздыхает. — Наверное, он был пьян. Юнги корчит рожу. — Хён такой милый, когда выпьет. — Чонгук притворяется, будто роняет что-то на пол. — Что это было? — спрашивает Хосок. — Я уронил все свои уву, когда вспомнил то сообщение. Юнги закрывает лицо рукой. — О Господи. Достаточно. — Что, не хочешь, чтобы мир узнал о том, какой ты сладкий мальчик? — ухмыляется Тэхён. — Нет, просто все конференц-залы заняты, а мне нужно сделать короткий звонок перед нашей презентацией. И я не хочу, чтобы вы и ваши уву мешали на фоне. Так что можешь, пожалуйста, или заткнуться, или ненадолго уйти? Выпить кофе или покурить, мне всё равно… — Я ведь только что сказал, что никуда не пойду. Сейчас Намджун и Сокджин торчат на кухне или терассе, вероятно, всё ещё обсуждая члены и всё такое. Юнги кривится от отвращения. — Ладно, тогда оставайся здесь. Плевать. Но мне нужна тишина. Последние слова он произносит на английском. Чимину становится жутковато, хоть он и не понимает, из-за чего. Волосы у него встают дыбом. — Не будь таким нытиком, хён. Мы едва повышаем голос, — дуется Тэхён. — Вы вообще не должны повышать голос. — Это тебе не стоило так сильно повышать градус в крови, хён, — Чонгук подмигивает Юнги. — Кто-нибудь, снимите его с проекта, пока он не превратился в Сокджина. Хосок, я к тебе обращаюсь. — Да-да, — кивает Хосок, даже не слушая. — Я серьёзно. Взгляни на его ухмылку! Скоро он станет невыносимым. Он слишком много времени проводит рядом с Сокджином, — Юнги вздыхает, садясь, и сразу же берёт со стола наушники. — Намекаешь, что с возрастом я становлюсь всё красивее? — спрашивает Чонгук, нагло подёргивая бровями. — На что я скорее намекаю, так это на то, что с возрастом ты становишься всё менее смешным и всё более громким, — парирует Юнги. — Надо было догадаться. — Чонгук заметно грустнеет. — Это они-то громкие? Интересно, как ты выдержишь кучу китайских, индийских и французских разработчиков, которые говорят одновременно и при этом пытаются понять друг друга? — спрашивает Хосок. — Точно… Еженедельная презентация через час… — не подумав, нервно говорит Чимин. — Всё будет в порядке. Это легко. Просто коротко расскажешь обновлённую информацию, ничего больше, — Хосок ободряюще улыбается ему. — Чимину, может, и будет легко, а вот я умру там. Тестирование позади, и они мне голову оторвут, — Юнги вздыхает, надевая наушники. — Да. Здравствуйте. Можем начинать. Я включил демонстрацию экрана, вам видно? — добавляет он, говоря в микрофон и даже не догадываясь, что Чимин прожигает взглядом его спину.

***

Встреча определённо похожа на ад. Чимину никогда в жизни не было так скучно. Сперва он нервничает в ожидании своей очереди выступать, но минуты тянутся одна за другой, и он отвлекается, потом впадает в оцепенение, потом откровенно засыпает. Встреча, судя по всему, никуда не продвигается, разработчики задают одни и те же вопросы снова и снова. Намджун отчаянно пытается всем всё перевести. Похоже, только он способен разобрать все акценты и при этом говорить понятно для всех. Чимин может понять китайских разработчиков. Но когда говорят индийцы или французы, он радуется, что Намджун искусно повторяет их вопросы в своих ответах — без него Чимин не разобрал бы ни слова. — Перейдём к команде тестировщиков. Юнги, насколько я знаю, вы выделяете два дня в неделю исключительно для работы над Персоной… Чимин чуть не заснул секундой ранее, но он вскидывает голову, как только Юнги начинает говорить на английском. Теперь это больше, чем просто жутковатое ощущение. — Да. На самом деле, в последнее время мне приходится заниматься Персоной как минимум четыре дня в неделю… Чимин разворачивается, снимает наушники и начинает слушать Юнги вживую. — Но из-за нехватки ресурсов для тестирования процедуры, похоже, сейчас мы не способны поддерживать трёхступенчатую установку в релизе семь-ноль-ноль… Чимин уверен, что голос Юнги напоминает ему кого-то. Голливудского актёра? Ютубера? Чимин не может понять. Но голос такой знакомый. Такой… сбивающий с толку. — Да-да, мы всё ещё обсуждаем альтернативы — нужно ли сделать двухступенчатую установку или откатиться к версии шесть-девять-ноль… Но, кажется, команда БТС не может прийти к единогласному решению. В поле зрения Чимина появляется улыбающееся лицо Хосока, который пытается прикончить его своим убийственным взглядом. — Привет. Что ты творишь? — сквозь сжатые зубы интересуется Хосок, по-прежнему улыбаясь. — Надень наушники! Чимин быстро моргает, кивает и разворачивается к экрану, снова в наушниках. Он видит цветные фигуры и таблицы, которые не понимает, временной план релиза, даты окончания заданий, графики выгорания и другую (вероятно) полезную (но не особенно полезную для него) информацию. Мысли Чимина всё ещё сосредоточены на голосе Юнги. Какое преображение! На английском он звучал так непохоже на себя. Так… так странно. — Значит, отсутствие окончательного решения может поставить под угрозу релиз семь-семь-ноль? — высоким голосом спрашивает кто-то из менеджмента, не знакомый Чимину. — Нет, мэм, совсем нет. Мы проведём экстренное совещание в среду, чтобы сделать окончательный выбор, — отвечает Намджун. Но Чимин думает только о Юнги. Его голос. Где Чимин мог слышать этот голос, эту шепелявость, эту своеобразную интонацию? Он не успевает обдумать это, потому что… — И как это повлияет на документацию? Процедуру трёхступенчатой установки уже добавили в руководство? Что? Документация. Процедуры. Руководство. Пришла его очередь говорить? — Я уже внёс это в документацию, — выпаливает Чимин. На секунду наступает тишина. Довольно неловкая. — Кто говорит? — Пак Чимин. Я новый работник. — Новый? Где? — В БТС. — О, правда? — она хихикает, и у Чимина волосы встают дыбом. Не от удовольствия. — Да. Я технический писатель… в команде Персоны. — Значит, вы не разработчик? Намджун и Хосок включают и выключают микрофоны, явно не зная, что сказать. Словно они открывают рот, делают глубокий вдох, но не произносят ни слова. Они придут ему на помощь? Кажется, нет. — Нет. — Вы старший писатель? — Нет. — Нет? — Окей, — говорит Юнги. Наконец-то кто-то нарушил всеобщее молчание. — Чимин всего лишь цыплёнок, но, пожалуйста, дайте высказаться свиньям… Что ж. Чимин был бы благодарен за попытку сказать хоть что-то в его защиту, если бы слова Юнги не звучали как оскорбление. Чимин всего лишь цыплёнок? По сравнению с ними, свиньями? Что? — Нет, я хочу получить от него ответ. Ещё раз, как вас зовут? — спрашивает она, хихикая. Её смех похож на звон колокольчиков, но Чимину он скорее напоминает сигнал тревоги. — Чимин. — Чимин. Точно, — она всё ещё добра, но Чимин чувствует яд в её милом и притворно скромном голосе. — Вы сказали, что задокументировали это. — Верно. — Я думала, только разработчики могут редактировать руководство по установке. Писатели не отвечают за него. Но поправьте меня, если я не права, Чимин. Кажется, я мало что знаю о процессе документирования, хотя это и маловероятно, ведь я работаю над этим проектом уже десять лет. Юнги смотрит на Хосока взглядом «я же тебе говорил». — Эм… да… Мэм, обычно всё так, я имею в виду, разработчики пишут документацию, но… хм… — запинается Хосок. — Но? — настаивает она. — Но время поджимало, и мы… кхм… — пытается объяснить Намджун, но она перебивает его: — Хорошо. Я хочу услышать это от него, — настаивает она. Намджун и Хосок послушно выключают микрофоны. — Почему вы решили, что можете сами редактировать документы, Чимин? — Ну… — Чимин делает глубокий вдох. Он даже не думал об этом. — Я могу только повторить уже сказанное. Меня попросили пересмотреть документацию в соответствии с языком, и, поскольку я уже работал над ней, я предложил добавить новую информацию, чтобы избежать ненужных повторений… — Вы новичок, верно? — Да. Начал работать примерно месяц назад. — И вы считаете, что уже знаете о продукте достаточно, чтобы редактировать руководство по установке? Снимаю шляпу! — Она даже аплодирует. Что за пассивно-агрессивная сука, думает Чимин, сжав зубы и раздувая ноздри. Хосок жестами умоляет его успокоиться и не терять самообладание. Может, вообще перестать говорить. Но Чимин не отступит. Она спросила его. И Чимин будет защищаться, даже если это будет последним, что он сделает. Он может быть милым и ласковым, если захочет, но не когда его загоняют в угол, обвиняя в вещах, за которые он не отвечает. — Что ж… спасибо! Мои наставники убедились, что я отлично знаю продукт, прежде чем я начал работать над документацией. Но это не так важно, потому что все правки, которые я делаю, даже самые незначительные, проверяются тестировщиками и разработчиками несколько раз, прежде чем покупатели вообще смогут их увидеть, — говорит Чимин. Его голос звучит так же, как и её. Идеальная смесь вежливости и лёгкого высокомерия. — Это правда? — Да, да. Абсолютная, — Намджун отвечает со скоростью света. — Всё так, как он сказал, — дрожащим высоким голосом говорит Хосок. Он даже кивает, хоть его и не видно в собрании. Почему они так себя ведут? Чимин никогда раньше не видел их такими. Или… — Могу я взглянуть? — Да, — отвечает Намджун. — Нет, — одновременно с ним отвечает Хосок. — Пока нет, — добавляет Чимин. — Но этим вечером мы отправим его на проверку. Оно будет доступно онлайн, если вы захотите оставить комментарии, мы будем рады. Но имейте в виду, что это всего лишь черновик. — Черновик? — Да. Черновик. Это значит, что это не окончательная версия. Но, возможно, вы просто мало что знаете о процессе документирования, хотя это и маловероятно, ведь вы работаете над этим проектом уже десять лет, — отвечает Чимин. В собрании полная тишина. Но в офисе происходит сразу несколько вещей. Чонгук и Тэхён присвистывают и возбуждённо отправляют удары по клавиатуре и «о боже» в закрытый чат команды. Сокджин и Намджун молча ловят ртом воздух. Хосок сдавленно стонет и падает лицом на стол. Юнги разворачивается и смотрит на спину Чимина. Тишина. Возможно, он зашёл слишком далеко. Но всё же, кто эта женщина? Тишина. Затем… — Думаю, вы мне нравитесь, Пак Чимин. Наконец-то кто-то, кто не боится высказывать своё мнение, — она смеётся. — Хорошо. Я взгляну на руководство, когда оно будет доступно для проверки. Отметьте меня в Джире, когда выложите его. Меня зовут Аннелиз ван де Ваалс. Чимин сглатывает. Аннелиз? Теперь он понимает, почему все так её боятся. Когда он встречается взглядом с остальными, его глаза полны страха и сожаления. Аннелиз. — Да. Конечно, — Чимин отвечает всё с той же уверенностью, хотя её нет и в помине. Она пропала всего за секунду. Оставшееся время документацию не обсуждают. Собрание завершается через несколько минут. — Думаю, мне нужно… — Хосок снимает наушники и вылетает из комнаты, как только все выходят из Скайпа. Он не уточняет, что именно ему нужно. Вероятно, покурить. — Пиздец, — говорит Чимин. — Так это была Аннелиз? Все одновременно кивают. — Вопросительный знак-Аннелиз? Снова кивки. — Злая королева БигХита? — Верно, — кивает Тэхён. Он бледный, как приведение. Все они бледные. — Аннелиз, глава департамента исследований и разработок собственной персоной, — добавляет Намджун. — И Чимин только что вежливо сказал ей, что она нихуя не знает о процессе документирования, — ухмыляется Тэхён. — В какое время мы живём, — Сокджин вздыхает. — Нахуй Тони Старка. Чимин — мой новый герой. — Чонгук вскакивает с места. — Нет-нет-нет. Это не пример для подражания. Почему-то она была не против, что Чимин ей нагрубил, но, должно быть, новичкам везёт, — Намджун качает головой. — Ага, — говорит Тэхён. — В конце концов, она ёбанная Анне-злис. — Безжалостная красавица, — добавляет Намджун.  — Злая западная ведьма, — соглашается с ним Сокджин. — ГЛаДОС, — кивает Чонгук. — Что? — Что, я думал, мы перечисляем легендарных злодеек. — Да. Но это не женщина. — Но её озвучивала женщина, — замечает Намджун. — И она была моим первым крашем, — Чонгук вздыхает. — Актриса? — с лёгкой ревностью в голосе спрашивает Тэхён. — Нет. Искусственный интеллект. — Что? Но она прогнила до основания. В прямом и переносном смысле. — Знаю, хён. Но она просто уморительная. — Чего? — Ну, для тебя, может, и нет. — Чонгук краснеет. — Но я вырос на игре «Портал». Она вроде как определила моё чувство юмора. — Это многое объясняет, — раздражённо отвечает Сокджин. Пока другие спорят, Чимин смотрит на Юнги, которому хватило наглости назвать Чимина цыплёнком перед больше чем семидесятью участниками конференции и потом ничего больше не говорить. Но он не присоединяется к разговору. — И твой типаж, я думаю. Есть ли шанс, что тебя привлекает Аннелиз, а, Гук? — Тэхён скрещивает руки на груди. — Есть такое, — признаётся Чонгук, сморщив нос. — Есть такое? — Тэхён округляет глаза. — Но она же Шелоб, прямиком из Кирит Унгол! Чимин смог победить её только потому, что у него есть эльфийский меч… — Хватит вести себя так, словно я сделал что-то из ряда вон выходящее. — Чимин пожимает плечами. — Я разговаривал с ней так, как разговаривал бы с любым другим человеком. И она оценила это. — Да, просто суть в том, что мы не уверены, что она человек. Но ладно, — отвечает Тэхён. — На самом деле она дементор, питающийся нашими надеждами и счастьем, — Сокджин качает головой. — Или, скорее, она боггарт, который может принимать форму того, чего мы боимся… — Намджун кивает. — Но нам лучше не смеяться над ней. — Мне кажется, главный психологический посыл здесь именно в этом. Мы должны набраться смелости и посмеяться в лицо нашим страхам, — настаивает Чимин. Юнги продолжает смотреть на него, не говоря ни слова. — Делай что хочешь, Чимин-а, но я бы ни за что не стал смеяться этой женщине в глаза. И никому бы не советовал. Мне нравится моя работа и моя прекрасная голова. Могу я, пожалуйста, оставить их при себе? — ноет Сокджин. — Слушайте, если вы продолжите ходить вокруг неё на цыпочках, она будет этим пользоваться. Поверьте. Был там, пытался вести себя так. Не сработало. — Чимин сглатывает. — Её кровожадность только усилится. — Может, Чимин и прав, — Тэхён вздыхает. — Мы позволяем ей делать что угодно. Даже неправильно произносить наши имена. — Ну, мне даже нравится, когда она зовёт меня Джон Кок. — Да, но мы ведь выяснили, что ты злодеесексуал, — грустно говорит Тэхён. — Нет, просто… это довольно смешно, — Чонгук надувает губы. — Расскажи об этом Юнджи, — Намджун качает головой. — Или… — Нет, мы не говорим о том случае, когда она спросила, является ли Тэ сокращением от Тэквондо, — раздражённо перебивает его Тэхён. Сокджин разражается хохотом. — Но почему-то у неё не возникло проблем с именем Чимина. — Чонгук пожимает плечами. — Магия, — соглашается Сокджин. — Просто… я знаю её типаж, понимаете? — говорит Чимин. — Я работал с постановщиками и хореографами, которые были куда более манерными и строгими, чем она. — Хорошо, но ведь всего один неверный шаг, и она превратит твою жизнь в ад. Или хуже. Уволит тебя. — Они тоже так могли, — Чимин пожимает плечами. — И что, если она превратит мою жизнь в ад или уволит? Нахуй её. — Нет-нет-нет. Дело не только в Чимине. Не делайте вид, что всё только о нём, — Юнги наконец-то заговаривает, и вот что он говорит. Что дело не в Чимине. Чимин должен был догадаться, что Юнги как можно скорее попытается убедиться, что все знают, что Чимин для него ничего не значит, только команда, только проект, только… — Дело в Хосоке и Намджуне. Они должны были защищать тебя. Они свиньи, а ты нет. Пожалуйста, пойми, что она… Чимин закатывает глаза. — О да. Понял. Я цыплёнок. Маленькая глупая птичка. Никто. И никого не волнует, если меня уволят. — Нет! Это не так! — одновременно возражают Тэхён, Намджун и Сокджин. Чонгук молча смотрит на него удивлёнными глазами. — Ага, и я совсем не это имел в виду, — говорит Юнги, но Чимин не собирается слушать его оправдания. — О, я знаю, что ты имел в виду. Что я всего лишь цыплёнок, окей, но… — начинает Чимин, его голос трясётся. — Нет, не знаешь, но продолжай, — Юнги качает головой. Чимин поджимает губы и продолжает. Остальные переводят взгляд с одного на другого, будто смотрят теннисный матч. — Но, хоть я всего лишь цыплёнок, я неплохо справился с этой ситуацией и сам, спасибо. — Да, и если бы ты дал мне закончить, я бы сказал, что… — Что? — Что ты хорошо справился. Что я думаю, что ты был довольно крутым. Даже не крутым, а великолепным. У Чимина уходит несколько секунд, чтобы понять: несмотря на холодный тон, Юнги на самом деле похвалил его. Чимин закрывает рот и замолкает. Но Юнги продолжает говорить: — Намджун и Хосок отступили, когда должны были принять вызов. В то же время ты, Чимин, показал, что на самом деле у тебя больше яиц, чем у всего нашего отдела менеджмента. Так что… хорошая работа. У Чимина нет слов. Нет мыслей. Что? Просто — что? Юнги… сказал, что он сделал хорошую работу? — Пардон? — Намджун так же ошеломлён, как Чимин, но ему есть что сказать. — У меня есть яйца, и у Хосока тоже, понятно? Просто тогда было не лучшее время, чтобы их показывать. — Не могу придумать лучшее время для этого, — перебивает Чонгук, но Сокджин затыкает его отеческим шлепком, от которого Чонгук чуть не падает. — Я имел в виду… — Намджун краснеет. — Было не лучшее время, чтобы вести себя… необдуманно и… дерзко. — Я просто был честным, — Чимин выходит из транса. — Прекрасно. Честность с Аннелиз. Ага. Это… то, что нам нужно, Чимин. Жаль, что она увольняла людей за меньшую честность. — Но, как видишь, она не уволила меня за бóльшую честность, — с пассивной агрессией отвечает Чимин. Юнги на долю секунды усмехается, но возвращается к своему бесстрастному выражению лица, когда Намджун поворачивается к нему. — Верно. Ты был прав, хорошо? И Юнги, ты тоже был прав. Я должен был лучше справиться с этим. В следующий раз я так и сделаю. Но… я хочу попросить в следующий раз… не только тебя, Чимин, но и остальных, вести себя… более благоразумно. Пожалуйста. Или нет, не знаю, — Намджун пожимает плечами, встречаясь глазами с Чимином. — Ладно. Если я что-то и знаю, так это то, что мне нужен кофе. — Мне тоже, — кивает Сокджин. — А я проведаю Хосока на крыше, — Юнги поднимается с места. — Хочу перекинуться с ним парой слов. — Слов из трёх букв? — спрашивает Сокджин. Юнги его игнорирует. Тэхён тоже встаёт. — Я пойду с тобой. Во-первых, я хочу услышать эти слова. Во-вторых, я уверен, что бедный Хосок прикончит целую пачку, если мы его не остановим. — Балетную? — Пачку сигарет, — Тэхён с любовью поправляет Чонгука, который просто хихикает. — Вот о чём я говорил раньше. Между ним и Сокджином просто жуткое сходство, — Юнги указывает на них пальцем. Они все вместе уходят, споря насчёт точности этого утверждения, и оставляют Чимина одного.

***

Чимин остаётся наедине со своими мыслями, и он снова и снова проигрывает в голове этот проклятый разговор. И чем больше он вспоминает его, тем меньше он уверен в себе. Наверное, они были правы. Наверное, Намджун был прав. Чимин вёл себя вспыльчиво и необдуманно. Он мог облажаться и всё испортить. Он всего лишь цыплёнок, как заботливо напомнил Юнги. Надо было позволить свиньям справиться с этой ситуацией. Но… они не справились. И Юнги… Я думаю, что ты был довольно крутым. Он правда так считает? Даже не крутым, а великолепным. Сердце Чимина делает сальто от одного воспоминания об этих словах. Почему? Он хочет врезать себе за это. Но Чимин должен признать: последнее, чего он ожидал, — что Юнги, его офисный заклятый враг, примет его сторону в ситуации, когда все были против него. Разве он не должен быть врагом Чимина? Что ж, этот враг снова оказался союзником. Ты показал, что на самом деле у тебя больше яиц, чем у всего нашего отдела менеджмента. Но тогда… почему из уст Юнги приятные слова звучат злее всего, и почему он всегда оборачивает комплименты в оскорбления? Чимин пытается вспомнить всё плохое, что Юнги когда-либо говорил ему. Он честно пытается. Чимин — всего лишь цыплёнок, цыплёнок, который… Великолепный. Живот Чимина скручивает. Пиздец.