Личный Дьявол

Дейви Джонс прищурил свои серые глаза, всматриваясь в лицо победителя. — Чего же ты хочешь, Гектор Барбосса? — с ухмылкой спросил он, хотя по ускоренным движениям щупалец и нахмуренным бровям можно было догадаться, что он находился в сдержанном гневе. Проигрывать Дейви Джонс не любил, но именно сегодня ему захотелось наградить победителя, чтобы дать остальным пленникам «Летучего Голландца» надежду. Надежду на то, что победить возможно, а потом наблюдать за тем, как они один за другим сгорают, обжигаясь ею. Подобные развлечения были в стиле Морского Дьявола, поэтому Гектору повезло — он мог получить свою награду: любое желание, которое Дейви Джонс сочтёт приемлемым для выполнения. Свободы ему, конечно, не видать, но даже так, Гектор знал, чего хотел и отступать было поздно.

***

Джек был недоволен. Джек был обижен. Джек был крайне возмущён. Не так он представлял дальнейшую жизнь, когда впервые захотел привлечь Армандо Салазара на свою сторону. Правда, тогда он надеялся ещё сохранить корабль и команду, в таком случае всё могло бы сложиться иначе. Теперь же он оказался заперт на корабле отца, где не имел той свободы, которую любил больше всего на свете. Тиг относился к нему так же, как к другим матросам на корабле, никаких привилегий или поблажек. Джек привык, ничего нового. Дело было в другом. В чёртовом желанном испанце со своими жестокими правилами…

***

«Попытка номер один» После того, как Джек проснулся и обнаружил, что его спящего кто-то перебинтовал, он испугался. Изо рта воняло так, будто там испражнился краб и благополучно покинул помеченную территорию. Джек поморщился, сполз с мешка с картошкой, встал, пошатнулся и схватился за бочку, чтобы не упасть. — Что это? — сам у себя спросил он, сонно моргая. Его ладонь коснулась куска пергамента, что лежал на крышке бочки. Протерев глаза тыльной стороной ладони, Джек поднёс листок к лицу и принялся читать: «Посмотри вниз…» Он не дочитал письмо, решив сразу следовать указаниям. Рядом с бочкой стояла металлическая кружка, накрытая куском деревяшки. Подняв её, он понюхал содержимое и покривил носом, после чего брезгливо отставил на край бочки. К сожалению, это не был ром. Взгляд снова вернулся к письму. «Посмотри вниз. В кружке то, что облегчит твоё состояние. Выпей. Захочешь просто вылить — мучайся дальше, может, тогда поумнеешь.» Джек уныло глянул на кружку. Сейчас ему ничего не хотелось вливать в себя. Голова побаливала, как после шумной пьянки, живот урчал, а обоняние обострилось, из-за чего нос улавливал все самые неприятные запахи, по большей части исходящие от самого Джека. Конечно, письмо мог написать только Салазар, на корабле Тига этого сделать больше было некому. От осознания в груди распространялось приятное тепло. Джек мало что помнил с того момента, как вернулся на корабль отца, память подводила, а головная боль не давала напрячь мозги, но что забыть было сложно, так это тёплые по-своему заботливые руки. Можно было смело заявлять, что Морскому Мяснику не чужда забота, просто она отличалась от того, как проявляют её другие люди. С грозным испанцем ничего просто не бывало и Джеку это отчасти нравилось. Пришлось закрыть нос пальцами, чтобы залпом выпить хотя бы половину содержимого кружки. Всё осилить он не смог, противная холодная жидкость едва не полезла наружу. Если бы он не был уверен, что письмо написал Салазар, кружка бы так и осталась стоять на полу не тронутой. Джек не хотел думать о том, что им руководил страх. Хотя не отрицал того, что немного боялся именно гнева Салазара. Учитывая прошедший опыт, сложно было предсказать, что могло разозлить бывшего адмирала. Салазар явно не привык к тому, чтобы ему перечили или игнорировали приказы — что так любил делать Джек, следуя порывам своенравия. В данном случае можно было и уступить. Один разок. Пока головная боль не пройдёт. Салазар ведь для него старался. Накинув на плечи свою чёрную рубашку, местами испачканную в крови, Джек поморщился от неприятных ощущений под бинтами. Заживление — дело медленное и это всегда бесило. Джек напомнил себе, что виною его нынешнего состояния, того, отчего болела перебинтованная спина в верхней левой части, был Салазар. Тот самый, который потом почти заботливо зашивал и бинтовал его. Можно ли расценивать это как извинения? Джек пока не определился. Пошатываясь, он натянул сапоги, после чего двинулся к выходу. Ему не хватало свежего воздуха. Можно было прогуляться по верхней палубе, разведать обстановку и поискать Салазара. Вспоминая, чем занимался испанец на «Распутной Девке» во время их путешествия к острову Смерти, можно было предположить, что тот развлекается с пиратами, пугая команду Тига своими навыками убийства. Джек не был против взглянуть на это. Он хотел полюбоваться испанцем и немного отвлечься от своего состояния, но в итоге насупился, когда увидел того, стоящего на мостике подле Тига. Мужчины о чём-то разговаривали, оба наблюдали за действиями моряков на палубе, и от Джека не ускользнуло то, что Салазар его заметил. Их взгляды встретились, всего на мгновение, которого Джеку хватило с головой, чтобы ощутить стаю мурашек, бегущую по спине. Он же вроде ничего ещё не сделал, но уже получил строгий холодный взгляд, предупреждающий о грядущей буре или разовом ударе молнии где-то вблизи, не смертельной, но пугающей своей внезапностью. Джек продолжил смотреть на эту удивительную картину — общение Морского Мясника с Лордом Пиратов. Салазар проигнорировал появление Воробья на палубе, как и Тиг. В груди Джека начала закипать ревность. Его отец — великий капитан и уважаемый человек среди пиратов, бесспорно, но сейчас Джек чувствовал только раздражение по отношению к нему. Армандо Салазар должен был стоять вот так плечом к плечу с капитаном Джеком Воробьём! Нельзя допускать, чтобы отец украл у него этот титул. Нет. Джек уже был известен тем, что сумел одолеть того самого Салазара у «Треугольника Дьявола», но этого было мало. Убить проще, чем привлечь на свою сторону. Почему Джек лез из кожи вон, чтобы заслужить хотя бы чуточку внимания, а Тигу достаточно было просто заговорить? Дело в возрасте, статусе Лорда Пиратов или уважении? Джек намеревался это выяснить. Сперва он проник на камбуз*1, где украл немного хлеба, чтобы заткнуть воющего кита в желудке. Ничего другого в рот не лезло. Затем он умылся, немного прогулялся по палубе, изучая обстановку, новых матросов, а после пришёл к выводу, что без рома день не обретёт новых красок. Украсть чудо-напиток было несложно, а вот выпить… — Эй! — воскликнул он, когда на запястье сжались чужие пальцы. По знакомой силе захвата можно было сразу догадаться чьи. Джек рефлекторно отпустил бутылку, из которой не успел сделать ни глотка. — В твоём состоянии полезно пить воду, — сказал Салазар, когда перехватил бутылку свободной рукой. — Но приятнее — пить ром, — ответил Джек, восседая на бочке и взирая на мужчину снизу вверх. Они находились на нижней палубе, недалеко от камбуза, в укромном местечке, где Джек намеревался промочить горло любимым напитком, для подпитки мозгов и поднятия настроения. — Приятнее не быть пиратом и мыться чаще, чем раз в месяц. От тебя воняет, — грубо сказал Салазар. На его лице отразилась неприязнь. — Это ты ещё не находился рядом со стариком Сэмом! Вот от него воняет, поверь! Мужик мылся только два раза в своей жизни, а ему уже семьдесят, — хмыкнул Джек. Он попытался высвободить руку из стального захвата, чтобы сделать попытку отобрать ром обратно, но испанец держал крепко, по-видимому, не собираясь отпускать. По равнодушному выражению на лице, было видно, что история его не впечатлила. — Ты не будешь пить ром, пока не поправишься, — спокойно пояснил Салазар, когда оставил бутылку на соседнюю бочку. Благо, хоть не разбил, как обычно. Джек хотел возразить, но мужчина продолжил, не давая вставить слова: — Чем чаще будешь менять бинты, тем быстрее заживёт твоя рана. Я помогу с обработкой, если будешь слушать, что говорю, и для начала ты помоешься и отстираешь старые бинты. Не стоит раскидываться многоразовыми запасами. Учись быть бережливым — пригодится в жизни. Джек нахмурил брови и напрягся, стараясь всем видом показать, что его не устроила такая перспектива. — Ранение? — переспросил он. — Это твоя чёртова метка, приятель! Я пират, а пираты бывает, пахнут и похуже! Считай, что тебе повезло со мной, amigo. Сказав это, Джек попытался вновь выдернуть руку из чужого захвата, но Салазару не пришлось прикладывать особых усилий, чтобы не дать этого сделать. В мыслях Джека проскользнула новая обида. Нечестно пользоваться своей могучей силой против очевидно более слабого оппонента. — Пират или нет, ты сделаешь то, что я сказал, или отправишься к местному лекарю. Мне плевать, кто тебя перебинтует, но это произойдёт, — заявил Салазар, с намёком на ухмылку. Он отпустил Воробья, отчего тот сразу принялся растирать запястье. Очевидно, это было неприятно. В подкрашенных сурьмой глазах читалось негодование, за которым скрывался страх. Воцарилось недолгое молчание, во время которого Джек прищурил глаза, прокручивая в голове наивно нелепые мысли. Затем он заговорил тихим заговорщицким тоном: — Ты хочешь перебинтовать меня, но для начала мне надо помыться, — он поднёс палец к губам и поднял взгляд в правый верхний угол, делая вид, что задумался. — А что потом? — Потом ты поешь и будешь спать. А если начнёшь прыгать по кораблю и разойдуться швы — в таком случае я промою твою рану морской водой, — ответил Салазар, взирая на пирата своим самым строгим и не терпящим отказов взглядом. — Ты мне не капитан! — возразил Джек, спрыгивая с бочки на ноги. От резкого движения в животе снова завыли киты, оповещая о том, что куска хлеба за день было мало, но, в тоже время, более сытную пищу они отправят обратно. Очень вредные и больные киты. Джек машинально потёр свой живот ладонью, после чего выпрямился и сделал шаг по направлению к испанцу, дабы добавить следующее: — Знаешь, ни к чему эти все угрозы, — он коснулся указательным пальцем груди мужчины, прямо там, где рубашка не прикрывала кожу под ключицами. — Ты можешь просто извиниться и попросить то, чего хочешь. Это был смелый и опасный ход, но пираты сперва делали, а потом уже думали. Ничто не могло остановить капитана Джека Воробья от хождения по краю лезвия. Гладкая поверхность пальца нарисовала маленький круг на грудных мышцах. Джек мог бы коснуться этого места языком, поцеловать и доставить мужчине удовольствие по собственной инициативе, если бы не побаивался самую малость. К тому же Салазар не стал перехватывать его запястье, что можно было расценивать положительно, и даже не двинулся с места, просто стоял, испытывая смелость пирата. Джек нервно сглотнул. Бездействие почему-то пугало больше, нежели вспышки гнева. Сложно было удерживать зрительный контакт, когда холодный взгляд пронзал насквозь. — Когда я чего-то хочу, Воробей, я это беру, — серьёзно ответил Салазар. «В эту игру могут играть двое» — читалось на его лице. Очевидно, что лидирующие позиции занимал он. Воробей мог только делать жалкие попытки выбиться вперёд, что для него не было преградой. — Что-то мало ты хочешь, — буркнул Джек. — Не хочу тебя огорчать, но годы берут своё. Ай! Салазар дал ему подзатыльник, к чему он готов не был. — Когда сделаешь, что я сказал, тогда поговорим о сексе, — прозвучал ответ, которого Джек тоже не ожидал. Все испанцы такие прямолинейные? Кто ж так рубит с плеча-то? Но почему-то Джеку это нравилось, хотя он был в негодовании от другого — у него и без подзатыльника голова побаливала. — Я вообще-то ранен! — возмутился он. — Если ты не в курсе, то знай, что поцелуи лечат куда лучше побоев. — Ты должен был выпить настой, который я оставил возле бочки, — сказал Салазар, с высоты своего роста наблюдая за тем, как пират потирает затылок и морщится. — Я выпил, — буркнул тот, упираясь взглядом в пол, как это делали зачастую неумелые лжецы. — Весь? — прозвучал встречный вопрос. — Нет, — честно ответил пират, беспомощно пожимая плечами. — Но я старался, честно! Ты сам-то пробовал эту дрянь? Я выпил половину, а это уже достойно хотя бы поцелуя в щёку! Ты слыхал, что помимо кнута существует ещё и пряник? — Пряник? — с ухмылкой переспросил Салазар. Джек, в который раз, стиснул зубы, когда жёсткая рука без предупреждения оказалась на его челюсти, чтобы задрать голову вверх. Он машинально задержал дыхание, наблюдая за тем, как лицо испанца приближается к его собственному. Хотелось надеяться на поцелуй, но чужие губы остановились на издевательски близком расстоянии, обжигая горячем дыханием гладкую кожу. Джек неосознанно приоткрыл рот, руки потянулись к вороту чужой рубашки, но были опущены вниз от резкого удара по ним. Он даже приподнялся на носочки в надежде, что хватит лёгкого движения, дабы преодолеть то маленькое расстояние, на котором его удерживала чертовски сильная рука. Они ещё не поцеловались, а у Джека уже закончился кислород в лёгких. В голове возник вопрос: как Салазар это делает? Отчего Джек жаждет больше даже в тех случаях, когда этот чертовски сексуальный, но безжалостный ублюдок поступает с ним вот так? — Пряник нужно заслужить, — сказал Салазар. Его дыхание обожгло губы, но соприкосновения не произошло. Хладнокровный взгляд вызывал пожар, а низкий бархатный голос подгибал колени. Джек едва не простонал в голос, но сдержался, приложил все свои силы только для того, чтобы устоять на ногах. Пальцы на челюсти разжались как всегда с небрежным толчком, от которого голова метнулась в сторону. Джек пошатнулся, отступая в сторону, чтобы не столкнуться с каменной грудью напротив. Салазар двинулся вперёд, давая понять, что на этом их разговор окончен. — Не забудь постирать рубашку, — не оборачиваясь, добавил он прежде чем повернуть за угол.

***

«Попытка номер два» Джек сидел посреди ночи на верхней палубе и стирал. Он не пошёл на поводу у Салазара, это совсем не то, что могло показаться с первого взгляда. Просто ему не хотелось, чтобы перевязку делал кто-то другой. Не считая того, что у корабельного лекаря дрожали руки, никто не должен был видеть метку на спине Джека. В будущем, когда швы заживут, он сможет забить шрамы татуировкой. Когда-нибудь потом. Джек уныло наблюдал за тем, как в бочке плавают почти чистые бинты. Рубашка уже сушилась на фальшборте*2, а сам Джек сейчас был самым чистым человеком на корабле. Пираты не очень чистоплотны. Поэтому Джек предпочитал заниматься подобными вещами в ночи, дабы никто не смог рассмотреть его оголённую на данный момент спину с инициалами Морского Мясника, а также то, чем он занимается. Не хотелось, чтобы к нему прилипло какое-то дурацкое прозвище наподобие «чистюля». Подумать только! Салазар заставил его делать нечто подобное, не приложив к этому особых усилий. Чего греха таить, Джека попросту заинтриговал тот прямолинейный ответ: «Когда сделаешь, что я сказал, тогда поговорим о сексе». Или это его: «Пряник нужно заслужить». Джек считал себя вольной птицей, но в случаях, когда хотел получить что-то, мог быть извилист, подобно змее. «Больше, конечно, напоминал услужливую офицерскую собачонку, жаждущую угощений и похвалы» — уныло подумал Джек, после чего вмиг отбросил нелепую мысль. Нет, он — змея! Змея, которая сделает так, как сказал Салазар, получит своё, а потом ускользнёт в первую попавшуюся щель. «Какая-то безобидная змея» — снова проскользнуло в мыслях. Кусаться он не собирался, так что змея получается такая себе. Выходит, он — уж: может пошипеть, сделать выпад в сторону, притвориться мёртвым. Как-то в детстве Джек наблюдал за этими ползучими существами, когда бегал по суше, а сейчас сидел и сравнивает себя с ними. «Что ещё делать во время стирки?» — жалобно подумал Джек, выжимая относительно чистый бинт. Ему же не давали указаний сделать это тщательно. «В любом случае они чище, чем были до этого» — с улыбкой заключил он. Найти Салазара не составило особого труда, стоило только спросить у бодрствующих парней, что играли в карты, один из них махнул рукой, даже не оборачиваясь, давая понять, что видел испанца уходящего в том направлении. Джек поспешил туда. Его желудок всё ещё бунтовал, не желая принимать еду, но, в тоже время, требуя чего-то такого съедобного, чтобы не вырвало. Несмотря на запрет Салазара, Джек всё же влил в себя полбутылки рома, пока занимался стиркой, но от этого легче не стало. Разумеется, ему поплохело, но он не подавал виду. Ещё один кусочек хлеба тоже не улучшил положение, поэтому Джек решил больше ничего не есть, не смотря на урчание желудка. Зато теперь он был чист. Относительно. Так что по обнаружению Салазара, он так и заявил: — Я чист! Надеюсь, что пряник будет сладкий и нежный, смекаешь? Салазар лежал в самом дальнем гамаке кубрика*3. Обычно он предпочитал отдельные от всех комнаты, какие только мог найти на нижних палубах, но в этот раз его устроил тот гамак, в котором он уже задремал. Приближающиеся шаги Воробья пробудили до того, как пират заговорил. Джек сам по себе был довольно громким и непоседливым малым, что-то вроде маленького торнадо, который наводил шуму везде, где появлялся и оставлял после себя порой просто суматоху, а временами масштабные разрушения. Салазара это раздражало и забавляло одновременно. Он снял с лица свою серую шляпу и глянул на парня оценивающим взглядом. Ему также нравилось, как мальчишка реагировал на любые его действия, Армандо прожил достаточно на этой земле, чтобы различать реакцию людей на свои слова и жесты. Вот сейчас, например, Воробей стоял перед ним словно по струнке, на самодовольном лице менялись две эмоции: предвкушение и опасение. Парень думал, что получит награду за то, что выполнил указания старшего мужчины, но не был до конца уверен. Салазар предполагал, что так будет, поэтому не собирался спешить с «вознаграждением». Воспитание — дело тонкое, особенно, когда дело касалось юных моряков подобных Воробью. Салазар, молча, поднялся, обул сапоги и потянулся к небольшой тряпичной сумке, в которой уже были приготовлены средства для обработки швов. — Поворачивайся, — сказал он, когда сел обратно в гамак и расставил широко ноги, приглашая Воробья сесть перед ним, для удобства. Джек долго не думал, снял влажную рубашку, которая ещё не успела высохнуть, и опустился на колени, спиной к испанцу. Он чувствовал, как жёсткие, но аккуратные руки касаются его кожи только в тех местах, где это необходимо для перевязки. Хотелось, конечно, ощутить их ниже, но Салазар, видимо, не спешил с этим. — Бинты тоже постирал? — спросил мужчина. — Да, — честно ответил Джек. Он повесил бинты сушиться на один из тросов от мачты. Сейчас для перемотки Салазар использовал те, что ещё были чисты из корабельных запасов. — Хорошо, — прозвучала похвала, от которой на лице Джека растянулась по-детски наивная улыбка. Улыбался он ровно до того момента, как Салазар завязал последний узел, сделав это излишне грубо. Как только перевязка была закончена, Джек повернулся к мужчине передом, не вставая с колен. Его взгляд специально прошёлся от паха к серьёзному лицу. На губах вновь мелькнула улыбка, а в глазах загорелся огонёк хитрости. Ему захотелось вывести испанца на стоны, увидеть на хмуром лице выражение экстаза. Он даже не мог вспомнить, видел ли подобную картину раньше, ведь мужчина всегда контролировал их соитие, не говоря уже том, что Джек в итоге оказывался воткнутым лицом в какую-либо поверхность. В этот раз хотелось сыграть иначе, поэтому его руки плавным движением скользнули к ремню чужих брюк. — Нет, — прозвучал негромкий, но неоспоримый отказ. Джек сразу остановился. В глазах возник новый вопрос, который он озвучил: — Что опять не так? Я мыл руки, честно! — От тебя пахнет выпивкой, — ответил Салазар, пронзая парня укоризненным взглядом, который чувствовался даже в тусклом свете масляной лампы. Джек уныло посмотрел в сторону, быстро соображая, что к чему. Ему ведь не разрешали пить ром. Хотя, постойте! Какого чёрта это происходит? — Серьёзно? — тихо протянул он, дабы не разбудить храпящих у дальней стены пиратов. — Может, тебе тоже стоит выпить, смекаешь? Я же на коленях перед тобой, просто воспользуйся моментом. Для чего я мылся? Скажи, что тебя возбуждает, приятель, и капитан Джек Воробей исполнит любое желание. Улавливаешь, как тебе повезло, несмотря на все твои причуды? — Джек махнул рукой, как бы описывая все те прихоти испанца, которые ему приходилось видеть ранее. Салазар повёл плечом, что уже выглядело устрашающе, если смотреть снизу вверх. Затем он хмыкнул и покачал головой в отрицании. С ракурса Джека это выглядело так, как если бы он был провинившимся матросом и смотрел на своего капитана, который с высоты мостика сверлил того разочарованным взглядом. — Ты не выполнил всех моих указаний, — сказал Салазар тихим, но властным тоном. Джек напрягся и неосознанно сжал кулаки, опустив руки на верхнюю часть своих бёдер. Глаза сами зажмурились, когда широкая ладонь коснулась щеки. Машинально ожидался удар, толчок или какая-либо властная грубость, но к его удивлению, шероховатые пальцы лишь нежно погладили кожу, за чем не последовало ни грубых сжиманий, ни пощёчин. Это что-то новое. Джек втянул носом воздух, замерев в ожидании. Большой палец начал медленно рисовать круги у края губ, намекая на что-то большее, отчего Джек удивлённо моргнул. Неужели его аргумент сработал? Что-то не сходилось, хотя ему нравился такой подход, но только от рук этого неповторимого испанца. Взгляд сверху завораживал, а ухмылка в тусклом свете больше смахивала на дьявольский оскал. Прослеживалась некая тонкая линия, которая разделяла бывшего адмирала на два типа: грубого властного ублюдка и строгого стражника закона со своими правилами, но ни одному из них не была свойственна доброта и нежность. Это бывало единожды или, быть может, дважды за всю историю знакомства Джека с испанцем, возможно, даже не наяву, а во сне. Так что жест с медленным поглаживанием на щеке точно был неспроста, однако Джек не хотел прерывать такой феномен, даже если это пугало, как и многое другое. Можно было просто закрыть глаза и насладиться, пока была такая возможность. Голова сама наклонилась по направлению к ласке. После длительной паузы Салазар продолжил: — Приятно принимать вознаграждение, правда? Будь ты более послушен, то получил бы больше, жаль только, что пираты не соблюдают никаких правил, — он покачал головой и цокнул языком, отображая разочарование. Его взгляд блуждал по молодому лицу, а Воробей внимательно слушал, словно бы завороженный. Данная картина подтверждала тот факт, что пирата можно немного перевоспитать. — Я выпил всего… — заговорил Джек, но быстро замолчал, как только ощутил нажим большого пальца на губах. — Ты больше не будешь пить, пока я не разрешу, — сказал Салазар всё тем же тихим властным тоном. — Выполнишь всё то, что я уже говорил и получишь своё вознаграждение. Понял? Джек кивнул. В подкрашенных глазах читалась борьба между желанием возразить и попытаться следовать установленным правилам. Перспектива получить таинственное вознаграждение возбуждала интерес. — Свободен, — сказал Салазар, когда убрал руку с юного лица и принялся готовиться ко сну. Джек не мог понять, как так произошло, но озвучить свои возражения не получилось. Пришлось уйти, ловя себя на мысли, что ему это понравилось. Понравилось проявление заботы и нежности, параллельно с манящим суровым взглядом. То, чего он ощутил, было мало, хотелось большего, но Салазар ясно дал понять, как это заполучить: нужно следовать правилам, что уже было абсурдно. Он и правила — две несопоставимые вещи. Однако правила можно обойти. Всегда. Нужно просто искать способ.

***

«Попытка номер три» Джек держался молодцом. Рвотные позывы прошли за пару дней, голова приобрела ясность, а «метка» на спине потихоньку заживала. Джеку нравилось то, что каждый вечер и порой в обед Салазар менял ему бинты и обрабатывал швы. Не всегда нежно, но относительно заботливо, как для безжалостного убийцы пиратов. Джек никогда не думал, что человек, подобного типа, будет занимать все его мысли на протяжении целого дня. Если бы он знал, что Салазар будет настолько категоричен в условиях к сексу, то утолил бы жажду с какой-либо шлюхой ещё на Санта Круз. Конечно, то были бы совсем не те ощущения, которые Джек жаждал получить от близости с горячим испанским капитаном, но хотя бы что-то. Он — молодой организм, который нуждается в конкретных потребностях. «Неужели Салазар этого не понимает?» — уныло подумал Джек, когда жевал мясо, сидя на одной из бочек верхней палубы. Его взгляд жадно блуждал по телу того самого испанца, который развлекался в тренировке с горсткой пиратов. Салазар, конечно, побеждал, его навыки в сражениях достигали невероятных, по мнению Джека, вершин. Ради такого мужчины в своей постели даже на один вечерок можно было вытерпеть те дурацкие правила. Всего раз, ибо Джек так и не нашёл способа их обойти. Ни капли алкоголя — это вообще издевательство, но, по крайней мере, желудок теперь чувствовал себя превосходно. Стирать грязные бинты — Джек старался делать это по ночам. Высыпаться — с этим проблем не было. Не участвовать в драках или тренировочных дуэлях — вот это раздражало. Чтобы швы заживали без лишних проблем, следовало меньше двигать левым плечом, но когда тебя обзывают «мальчиком на побегушках» удержаться от удара или колкости, за которыми последует драка, просто невозможно. — Давай, покажи, на что ты способен, малыш, — с издевкой произнёс лысый кривоносый пират. Джек не должен был поддаваться на провокацию, но сжатый кулак не слушался здравого смысла. Моряк, что дразнился, разочарованно фыркнул, когда запястье мальчишки перехватила другая рука. — Можешь сразиться со мной, — пригрозил Салазар. Джек сразу попытался освободиться от захвата, но смог только нелепо брыкнуться и покраснеть от стыда. Тем временем провокатор, стоявший напротив, усмехнулся, что только сильнее расстроило Джека. Он вполне мог постоять за себя сам, но стальная хватка не давала этого сделать. — Это между нами с Джеком, приятель, ты же не его папочка, — с насмешкой произнёс лысый пират и отступил на шаг назад. Никто не хотел драться с кровавым испанцем один на один. — Я просто хочу развлечься и лишить тебя той части тела, которая коснётся Воробья, — с кривой ухмылкой ответил Салазар. В его голосе звучала очевидная угроза, а взгляд зарождал панику даже в самых смелых негодяев. — Он что, твой телохранитель, Джек? — с опаской попытался отшутиться пират, стараясь не смотреть в сторону испанца. — Ты его чем-то подкупил или Тиг впервые позаботился об охране своего непутёвого сынишки? — Я вообще-то капитан, это — во-первых. Во-вторых — пропустим, а в-третьих — ты лопух и мне не составит труда выгнуть твой кривой нос в обратную сторону, — высказался Джек. Его запястье отпустили, и он смог скрестить руки в защитном жесте. Если бы не крупная фигура Салазар по правую сторону от него, то разгневанный пират, оскорблённый прозвучавшей угрозой, залепил бы ему кулаком в глаз или под рёбра. Джек смог бы уклониться, возможно, или убежать, что более вероятно и множество раз использовано на практике. — Спасибо, конечно, за это, — сказал Джек, когда они остались наедине, — но я вполне могу постоять за себя сам, — это не было ложью, потому что он считал себя мастером по выпутыванию из скверных ситуаций. Просто с Салазаром это получалось быстрее и менее болезненно. — Конечно, — кивнул Армандо, без каких либо угроз или насмешек, но Джеку показалось, что слово несло куда больше смысла, нежели было озвучено. Также он заметил кольцо на среднем пальце правой руки испанца, той, которой тот удерживал его запястье. Джек не припоминал, чтобы Салазар носил какие-либо украшения, поэтому он обязательно спросит об этом позже. Испанец, молча, вернулся к своей тренировке, а Джек только и мог, что скользить взглядом по крупной фигуре. Закатанные по локоть рукава рубашки открывали вид на сильные напряжённые предплечья, а расстёгнутая у шеи пуговица вызывала фантазии, в которых Джек опрокидывал мужчину спиной на кровать и запрыгивал сверху. Как бы хорошо смотрелись смолистые волосы, разбросанные по подушке, не говоря уже о шее, открытой для поцелуев. Он мог бы вырвать громкие стоны из молчаливого испанца, будь у него шанс это сделать. Джек покраснел от собственных фантазий, ещё раз согласившись с тем, что терпение того стоило. Никто же не говорил, что ему нужно будет выполнять дурацкие правила после полученной награды. Капитан Джек Воробей всегда брал, что хотел, зачастую самыми хитрыми и безрассудными способами.

***

Спустя ещё пару дней, Джек заметил Салазара, выходящего из каюты капитана, в руках испанца была книга. На корабле пиратов мало кто держал книги, но у Тига в каюте их была целая библиотека, насколько Джек помнил. Его раздражал тот факт, что Тиг и Салазар слишком часто общались. «Нужно действовать, иначе это может привести к необратимым последствиям» — подумал Джек, и решил проследить за испанцем. Тот спустился на нижнюю палубу, нашёл пустую каюту и сел на мешки, набитые сеном, специально сложенные у стены, как замена кровати — привычные спальные места для пиратов. — Тебя слышно за милю, Воробей, — громко сказал Салазар спустя небольшое время после того, как принялся читать книгу. Джек затаился за дверным проёмом. Ему пришлось выглянуть из-за угла, но это ничуть не расстроило его. Быть обнаруженным входило в план. — Я и не пытался быть скрытным, — фыркнул он, когда показался полностью, пряча за спиной то, что сразу привлекло внимание испанца. Заметив настороженный взгляд, Джек подошёл ближе, не делая резких движений, чтобы не спровоцировать защитных действий. Возможно, в такие моменты Джек уже сравнивал Салазара с диким зверем, но по-другому описать поведение мужчины было сложно. Это вечная серьёзность на лице, во взгляде читалась готовность к любой посторонней выходке, спина вытянута, как струна, а плечи вроде бы расслаблены, но Джек-то знал, что в любой момент зверь может прыгнуть первым, чтобы обезопасить себя от внезапной атаки. Поэтому Джек остановился, чтобы вытащить из-за спины две бутылки, по одной в каждой руке. Бровь Салазара приподнялась вверх, а во взгляде появилось негодование. — Знаю-знаю! — поспешил оправдаться Джек, тряся перед собой бутылками. — Я не пил с тех пор, как ты запретил это делать, — его губы изогнулись в кривой линии. Один только факт был невероятен, учитывая любовь Джека к рому. Но это было не всё, и он продолжил: — А ещё я помылся и легко могу двигать плечом, смотри, — он осторожно покрутил левой рукой, чтобы показать, что рана на спине почти зажила, после чего добавил: — Бинты постираны, от меня хорошо пахнет, — он понюхал свои подмышки, слегка скривился и с ухмылкой фыркнул: — Хорошо, как для пирата. В общем, я пришёл с хорошим предложением и…просьбой, — последнее слова пришлось выдавить из себя через силу. Салазар хмыкнул, когда выслушал данный доклад, отложил книгу в сторону, не забыв завернуть уголок страницы, где остановился, и сказала: — Продолжай. Джек стиснул зубы, не в состоянии выговорить это вслух, но спустя недолгое молчание и глубокий вдох, слова таки прозвучали: — Разреши…пожалуйста, выпить, — он скривился, будто съел дольку лимона, а затем быстро добавил: — Я принёс для тебя виски. Поверь, мне пришлось попотеть, чтобы кок*4 поделился со мной хотя бы одной бутылкой. Джек чувствовал себя неловко от того, что ему приходилось просить, но чего не сделаешь ради желаемой цели. Пираты умеют быть сговорчивыми, когда им что-то нужно. — Разрешаю, — ответил Салазар. На губах промелькнула довольная улыбка, что было непривычно для мистера «я сама строгость». Это заставило Джека ощутить больше неловкости, но он быстро взял себя в руки и с ликованием подошёл ближе, чтобы плюхнуться рядом по правую сторону от мужчины. — Я заметил на твоей руке кольцо, — сказал он, когда протянул виски Салазару, а сам открыл бутылку с ромом. — Точно такое же носит мой отец. Джек не решался спросить напрямую, что это значит, но ему было до жути любопытно. Не заметить схожесть между кольцами сложно, учитывая, насколько они привлекают взгляд. Джек бы попытался украсть такое украшение, будь оно на руке менее опасных людей. — Верно, — кивнул Салазар. Он сосредоточился на бутылке в своей руке. — Это всё? — переспросил Джек, когда не дождался хотя бы ещё пару слов для прояснения. — Тебя не касается, Воробей, — сухо отрезал Салазар, на что Джек обиженно поджал губы. Злить испанца в такой момент не входило в его планы, поэтому он быстро сменил тему: — Почему ты никогда не называешь меня по имени? — Много чести, — прозвучал краткий ответ. — Тогда скажи, как мне заслужить эту честь? — спросил он, хитро улыбаясь. Салазар не ответил, задумчивый взгляд вонзился в подкрашенные глаза пирата, а тот в свою очередь нервно сглотнул образовавшийся в горле ком. Повисло молчание, во время которого Джек сделал пару глотков рома, не в силах играть в гляделки с данным человеком. — Терпение, Воробей, ты уже достиг невероятного — не умер от моей руки, — вдруг сказал Салазар. — Ого! — хмыкнул Джек. — Так ты признаёшь моё влияние? Я польщён, серьезно! Как будет по-испански «спасибо» что ли? — Gracias, — прозвучал ответ. Джек заулыбался шире и сделал ещё пару глотков из своей бутылки. Похоже, у них складывалось что-то вроде непринуждённого общения. — Мне нравится, когда ты говоришь по-испански, — не задумываясь, признался он, вытирая рот тыльной стороной ладони. — Я ничего не понимаю, но звучит красиво. Можешь сказать что-то ещё? — Desearía haberte matado cuando pude*5, — сказал Салазар, от чего Джек не прекращал улыбаться. Армандо смотрел на эту искреннюю улыбку и не мог отвести взгляда. Парень временами казался ему невероятно красивым, наивным и порой слишком добрым, как для пирата. При виде этой улыбки в груди Армандо начинали сражаться два противоположных вихря эмоций, от которых хотелось либо ударить Воробья, либо убить всех, кто когда-либо пробовал причинять мальчишке боль. — Что это значит? — спросил Джек. Улыбка медленно сползла с его губ, так как взгляд тёмных глаз показался ему предупреждающим. Сложно было разобрать, что передавали те или иные эмоции на зачастую угрюмом лице. — Tienes unos ojos hermosos Jack*6, — сказал Салазара, пронзая пирата серьёзным взглядом. Джек пару раз моргнул, прокручивая в голове услышанное. — Ты произнёс моё имя, — с обидой в голосе произнёс он. — Так нечестно. Что ты только что сказал? — Dije que me gustas, Jack. Me hace enojar*7, — сказав это, Салазар поднёс бутылку ко рту, на что Джек возмущённо высказался: — Звучит красиво, но так делать нельзя! Я же умру от любопытсва! Ты не можешь так поступать со мной. — Хорошо, — хмыкнул Салазар, когда опустил бутылку на пол. — Тогда скажи сам, как же мне поступить с тобой сейчас. Джек на мгновение замер, после чего хитро прищурился. — Для начала, — заговорил он, опустив заинтересованный взгляд на губы испанца, — можешь поцеловать меня. Салазар удивился тому, насколько требовательно это прозвучало. Наглости пирату не отбавляй, несмотря на очевидный страх, в нём хватало смелости или глупости, чтобы произносить подобные фразы вслух. Отчасти Салазару это нравилось, но только когда он перебывал в хорошем настроении. В такие моменты Воробью везло, пусть даже парень сам об этом не догадывался. Джек замер в ожидании. Салазар всегда был излишне серьёзен, из-за этого хотелось отвернуться или спрятать взгляд, но Джек заставлял себя смотреть на то, как мужчина рассматривает его в ответ, испытывает, изучает. В этом взгляде можно было прочесть заинтересованность молодым телом, строгость и готовность сделать то, чего Джек так давно жаждал. По своей натуре Джек мог бы первым податься вперёд или схватить испанца за ворот рубашки, притянуть к себе — с любым другим человеком так можно было бы сделать, но не с Салазаром. Именно поэтому Джек с огромным трудом заставлял себя ждать, когда испанец даст разрешение или сам поддастся вперёд. Чего не сделаешь ради достижения целей. Хотя Джек не терял надежд на то, чтобы в одно прекрасное время сделать что-то этакое, чего Салазар никогда бы не разрешил. Потому что риск и свободу действий сложно выбить из пирата даже страхом. Можно только припугнуть, но не более. У Джека перехватило дыхание, когда Салазар медленно подался вперёд, не прекращая сверлить своим устрашающим взглядом, от которого первым желанием было спрятаться, а вторым — утонуть в чёрный и непредсказуемых, как морское дно, глазах. Армандо коснулся губ Воробья так, как если бы это была хрупкая и невинная девица, дабы посмотреть на ответную реакцию. Он знал, что может задать любой темп — парень подхватит, но также он осознавал, насколько шумный Птаха сам по себе. Дать такому волю, означало сыграть в рулетку, а Салазар не был готов позволить мальчишке вольности, но мог поощрить за послушание ранее. Джек громко выдохнул, когда ощутил чрезмерно нежный поцелуй на своих губах, после чего положил ладонь на широкую грудь, ожидая одобрения. Словно птица, желающая поесть с руки человека, но опасающаяся каждого резкого движения. Джек ощущал себя также, не зная, чего ожидать от подобной нежности. Всё что он мог сделать для начала, это подождать, открыт рот и закрыть глаза. Молчаливое приглашение было принято без замедления, но теперь уже вместе с нежностью появилась сила давления. Салазар наступал не спеша, с твёрдостью в движениях, постепенно захватывая дюйм за дюймом предоставленного рта. Одна ладонь легла на тонкую талию, а вторая прошлась подушечками пальцев от ключицы к мочке уха. Джек отвечал на поцелуй, подстраиваясь за умелым языком более опытного партнёра. Это было ново для него, в плане поведения Салазара по отношению к его губам. Он чувствовал напор, но не ощущал грубости, которая бывала свойственна в прошлых их близких контактах. Конечно, ему могли не многое позволить, поэтому для начала хотелось нащупать, где начиналась грань запретного. До неё он обязательно дотянется, но чуть позже, когда насладится редкими моментами нежности со стороны испанца. Эти сильные руки умели держать крепко и аккуратно, не причиняя боли, словно вознаграждая за то, что Джек все эти дни выполнял приказы. Его губы следовали за губами старшего мужчины, позволяя всё, что Салазар мог взять и без разрешения. Эта мысль щекотала нервы, возбуждала. Джек любил риск, приключения и не контролированные стихии, подобные Салазару. Никогда не знаешь, насколько опасен человек в тот или иной момент, а когда хочет сделать нечто подобное, от чего Джек не мог сдержать сладостный стон. Ладонь, что лежала на широкой груди, поднялась выше, пальцы сжали ткань рубашки, а вторая рука обвила крепкую шею. Джек тяжело дышал, едва успевая вдыхать ртом воздух между теми моментами, когда Салазар просто прижимался своими губами к его и проникал языком внутрь. Большой шершавый палец медленно возил по тощему боку, где задрался край рубашки, немного щекоча кожу. Джек почувствовал себя драгоценностью, которую нужно держать крепко, чтобы не выпала из рук, но в тоже время аккуратно, дабы не повредить. Он выгнулся в пояснице, желая прижаться грудью к горячему телу, колени разъехались в стороны для удобства, а брюки стали жать в районе паха, появилась навязчивая идея снять их. Его ладонь осторожно скользнула за ворот рубашки, подушечки пальцев прошлись по мускулам шейно-воротникового отдела, исследуя каждый выступ, когда как вторая рука продолжала медленно поглаживать крупные мышцы груди через ткань. Хотелось трогать везде, но без тканевых помех. Он вдохнул носом воздух и медленно выдохнул, затем задрал подбородок вверх, открывая доступ к шее. Это было приглашение, но Салазар ещё не закончил с губами, поэтому просунул пальцы промеж прядей на затылке пирата и с давлением, но плавно, заставил опустить подбородок вниз. Поцелуй продолжился. Джеку ничего не оставалось, кроме как ловить моменты, когда можно было дышать. Его рот грабили, но не так, как это делали пираты, что врывались в дома с пистолетами наперевес, нет, Салазар будто спрашивал разрешения перед тем, как войти, а затем просто брал то, что считал нужным, при этом ничего не объясняя. А Джек просто отдавал. Хотя из-за медленных осторожных поглаживаний в районе тазобедренной косточки и мягкой хватке на затылке, складывалось такое впечатление, что он мог изменить их положение в любой момент, если бы захотел, но Салазару без слов удавалось убедить его в том, что он этого не хотел. Вернее не смел хотеть, ведь и без того получал больше, чем надеялся. Когда Джек почувствовал, как его потянули вперёд и затащили на колени, он не сопротивлялся, перекинул ногу через массивные бедра, а ладони положил на крепкие плечи. Теперь он возвышался над мужчиной и смотрел на него сверху вниз, завороженный видом. Одна из чужих ладоней легла на талию, вторая — на бедро, а зачастую холодный взгляд поднялся вверх, в данный момент там искрился огонь, не добрый и не злой, но настораживающий. На губах растянулась ухмылка, от которой по спине прошёлся холодок, но этого было мало, чтобы появилось желание бежать. Хотя от выражения на лице испанца могло показаться, будто Джек наивная овечка, что поддалась на приманку и попалась в цепкие лапы сытого волка, который не хотел есть, но был не против развлечься с жертвой. От данной мысли Джек улыбнулся в ответ. Если он та самая овечка, то отступать некуда, только подыграть и свести хищника с ума. Таков был его метод: безрассудный, но весёлый. — Ты красивый, — вдруг сказал он, импровизируя, как всегда. Джек действительно так считал, ведь бывший адмирал в свои года мог гордиться не только военными достижениями, но и внешними данными. На лице Джека читалось восхищение, он не контролировал эмоции, что подтверждало искренность слов. Салазар задрал подбородок выше, чтобы тоже полюбоваться очарованным выражением на не менее симпатичном лице. Слышать комплимент в свою сторону для него было привычным делом в прошлом, но из уст Воробья это звучало даже интригующе. В такие моменты Салазар только сильнее убеждался в привязанности парня и знал, как использовать это в дальнейшем. — Можешь не подлизываться, Воробей, ты и без того получишь свою награду, — сказал он. — Просто говорю, что вижу, — хмыкнул Джек, не отрывая взгляда от обворожительно опасных глаз. Он довольно промычал, когда шершавая ладонь проникла под рубашку в нижней части живота и начала медленно подниматься вверх. Хотелось наслаждаться подобными ласками вечно, лениво прикрывая глаза и улыбаясь от уха до уха. — Тогда скажи, чего ты хочешь прямо сейчас, — ответил Салазар. Его голос звучал очень низко и соблазнительно. Джек начал двигать руками, имитируя массаж на плечах мужчины, но без нажимов, просто возил пальцами по ткани. Ему нравился голос Салазара, особенно в такие моменты, когда он мог слушать его с закрытыми глазами, наслаждаясь медленными ласками. Казалось, что его уши могли свернуться в трубочку от недостатка звуков, исходящих из уст немногословного испанца. — Хочу, чтобы ты называл меня по имени, — сказал Джек, когда открыл глаза, чтобы посмотреть на реакцию мужчины. Салазар расстегнул его рубашку и начал возить подушечками пальцев по оголённой безволосой груди. Не было ничего сложного в том, чтобы выполнить озвученную просьбу, но с определённой мерой, поэтому он ответил: — Как пожелаешь, Джек, — голос прозвучал слишком мягко, с несвойственной добротой. Вторая рука, что не поглаживала грудные мышцы, лежала на тазобедренной кости, а большой палец проник под шнуровку брюк, подразнивая круговыми движениями чувствительную кожу. — Твоя доброта пугает больше, чем всё остальное, ты вкурсе? Тебе следует поработать над этим, — хихикнул Джек, продолжая массировать каменные плечи. Пальцы медленно двигались к воротнику, дабы расправить его и открыть больше загорелой кожи. Он всё ещё помнил, как при их первой близости ему запрещалось трогать рубашку, Салазар не хотел показывать своего тела. Пускай даже во время второго раза этот запрет не всплывал, скорее из-за потери памяти, Джек старался подходить к этому моменту с осторожностью. Не зря же Салазар такой добрый, в этом определённо есть какой-то подвох. — Ты ещё не видел моей доброты, это только вершина айсберга, — ответил Армандо. Его взгляд прошёлся от плеча пирата до кисти, после чего вернулся к подкрашенным глазам. Джек напрягся. Его пальцы уже добрались до оголённой кожи и застёгнутой пуговице на белоснежной рубашке, но вовремя остановились. — Можно? — спросил он. Салазар не выглядел сердитым или встревоженным этим действием, от прозвучавшего вопроса его губы приподнялись в не широкой улыбке, после чего он кивнул в знак согласия. Джек заулыбался в ответ и с восторгом на лице принялся расстёгивать пуговицы, одновременно наслаждаясь горячими ладонями на своей коже, что не прекращали дарить лёгкие поглаживания. — Эта доброта и есть моя награда? — спросил Джек, не отрывая взгляда от груди мужчины. Света лампы было мало, но ему хватало, чтобы восхищаться очертаниями крепких мышц, не только зрительно, но и физически. — Ты не подумай, я очень даже доволен, только не останавливайся, — промурлыкал он, выгибаясь в пояснице, когда ощутил чужие пальцы на очень близком расстоянии от члена. — А ты думаешь, что заслуживаешь большего, Джек? — прозвучал ответный вопрос. Армандо коснулся большим пальцем соска, обвёл по кругу, слегка надавливая, после чего наклонился вперёд и накрыл губами второй. Изо рта пирата вырвался громкий выдох, а затем и тихий стон, как только вторая рука приспустила с него штаны. Широкая ладонь обхватила уже затвердевший орган, который жаждал куда большего, нежели одно касание. — О-о, да, — на выдохе произнёс Джек с закрытыми глазами. — Осмелюсь попросить больше, — в голосе прозвучали нотки дерзости. — Вы, пираты, слишком эгоистичны в своих запросах, — хмыкнул Салазар, обжигая дыханием кожу на груди. — Ваши желания не соответствуют заслугам, — одна его рука спустилась к гладкому бедру, чтобы крепкой хваткой обездвижить. Парень попытался качнуться вперёд, создать трение чужой ладони, но неудачно. Как всегда несдержанный в своих потребностях — это зачастую раздражало Салазара, у него была причина помучить пирата, прежде чем дать то, чего тот заслуживал. — На то мы и пираты, — лукаво протянул Джек, когда с разочарованием был вынужден оставаться неподвижным. Он громко дышал, наслаждаясь ощущением влажных губ. Хотелось большего, намного. Доброта Салазара смахивала на пытку, которую Джек не имел желания послушно терпеть. В голове крутились фантазии, в которых он заставляет сурового испанца стонать и умолять — маловероятные события, но Джек был не из тех, кто сразу сдаётся, не попробовав трижды или даже больше. Когда в голове заседала какая-то дерзкая мысль на подобии этой, то сложно бездействовать, особенно если в этом не было ничего сверх опасного. — Не тому ты этим хвастаешься, Воробей, — с небольшой вибрацией в горле промолвил Салазар. Это был намёк, чтобы парень подбирал слова в его присутствии, но Джек уже наперёд знал, что ответить: — Конечно, сэр, позвольте принести свои искрение извинения, — произнося это, он наклонился к уху, чтобы рискнуть и облизать кожу на хрящике. Салазар замер, как бы давая безмолвное разрешение, а Джек воспользовался им в тот же миг. Ловкие пальцы проникли под рубашку, огладили твёрдые мышцы на широких плечах и опустили белоснежную ткань до локтей. Затем плавно спустились к брюкам и немного задержались на ремне. Чтобы не заострять внимания на этой чёртовой преграде, он оставил влажный поцелуй под мочкой уха. — Капитан Джек Воробей готов исполнить любую вашу прихоть, сэр, можете начинать умолять, — прозвучало довольное мурлыканье, которое по задумке должно было быть сексуальным, но Салазара это только рассмешило. Джек даже приостановил свои действия, чтобы обиженно переспросить: — Чего? Ему, конечно, нравился приятный на слух смех, но он не понял, чем его вызвал. — Плохая попытка, Воробей, — ответил Салазар. — Твоё время вышло, — с этими словами он отодвинул чужую руку от своего ремня, чтобы самому с ним справиться. Его ладонь, что накрывала член пирата, резко задвигалась вдоль ствола. Раздался громкий вздох. Вторая рука поднялась к вечно запутанным волосам, сжала пряди в кулак и потянула вверх. Джек послушно задрал подбородок выше, не желая противиться крепкой хватке. Резкая смена поведения со стороны Салазара немного выбивала из колеи. Сложно было понять, что не так было сделано, особенно когда времени на размышления вообще не оставалось. Стоило только ощутить прикосновение разгоряченной плоти к своей, и рассудок затуманивался. Это не совсем то, чего он хотел, но жёсткий быстро нарастающий темп не давал озвучить ни слова. Из уст вырывались только кряхтение да всхлипы. — Такова твоя награда, Джек, — сказал Салазар перед тем, как прикоснуться губами к открытой шее. В голосе звучали короткие задержки, вызванные наслаждением. Джек вцепился пальцами в плечи и заднюю часть крепкой шеи, когда почувствовал зубы над ключицей — там без сомнения останется след. Грубая смена темпа кружила голову. В ответ Джек мог провести ногтями по напряжённым мышцам, оставляя едва заметные красные полосы от затылка до лопаток. В этот момент он впервые пожалел, что не имел таких же длинных ногтей, как были у Гектора. — Не так быстро, о-о-о, Дьявол, — выдохнул он, нахмурив брови от жестких толчков. Всё начиналось так хорошо, нежно и постепенно, но в какой-то момент он допустил ошибку. Или это было не ошибка? Нарастающая пульсация внизу живота мешала думать. Так тоже было неплохо, но главное не останавливаться. Если вдруг Салазар решит прекратить свои действия, то Джек закричит, наплевав на то, что их могут услышать. Хотя Салазар сам тяжело дышал и определённо не имел желания тормозить процесс, судя по довольно громкому прерывистому дыханию с отзвуками рычания. Джек заставил себя наклонить голову, чтобы увидеть эмоции на лице мужчины, но это сложно было сделать, когда Салазар оставлял отметины на его ключицах и шее. Тогда Джек просто поднял руку выше и позволил себе сжать смолистые пряди в кулак. Если уж нежность закончилась, а риск никуда не пропадал, то пора было бросать кости. Поэтому, когда никакого протеста не последовало, он из последних сил потянул кулак назад, побуждая Салазара оторваться от шеи. Если бы тот не позволил, то вряд ли бы у Джека получилось увидеть нечто подобное: затуманенный наслаждением, но всё ещё устрашающе строгий взгляд вонзился в него, отчего Джек тихо простонал, почти готовый отпустить нарастающий узел внизу живота. Затем Салазар выдохнул, закрыл глаза, приоткрыл рот и выгнул брови вверх, позволяя смотреть на себя такого. Джеку большего не требовалось, он мог кончить уже, но излишне грубая рука специально надавила на край головки, дабы оттянуть тот момент. Салазар ещё не был готов, поэтому Джеку пришлось выгибаться в спине и просить отпустить его, ведь он не мог даже двинуть тазом, чужая рука без труда удерживала его на месте. — Хватит…прошу, — протянул Джек, поглядывая на исказившееся в наслаждении лицо перед собой. Его пальцы всё ещё путались в чужих волосах, поэтому он, не задумываясь, сжать кулак сильнее и потянуть назад, отчего последовал предупреждающий рык. Такими методами ему было не получить желанное, и Джек произнёс следующее: — Капитан Салазар…позвольте, сэр. Хитрый нетерпеливый мальчишка. Салазар не мог сказать, что ему не понравилось, как это звучит. Из уст Воробья особенно. Чёрт, да он готов был признать поражение, лишь бы услышать это снова: — Повтори! — прозвучал приказ. Рука, что сжимала оба члена, остановилась, отчего Джек издал разочарованный полу-стон полу-всхлип. Салазар открыл глаза и посмотрел на него требовательным, разгорячённым взглядом. Повторять дважды не пришлось, Джек сумел сдержать рвущуюся наружу хитрую ухмылку. Он всё понял и произнёс следующее: — Капитан, сэр, позвольте мне сделать это, прошу, — голос звучал с соблазнительной хрипотцой, по крайней мере, Джеку хотелось так думать. Сложно было контролировать себя в такой момент, но это сработало. Просьба была исполнена. Волна экстаза накрыла его с головой в тот самый момент, когда шершавые пальцы на члене сделали своё дело. Глаза сами закрылись, а голова рефлекторно закинулась вверх. Бедра могли бы качнуться вперёд, дабы получить желанный завершающий толчок, но крепкая хватка не давала сдвинуться, ни на дюйм. Пусть так, Джек был доволен полученной разрядкой. Хотелось улыбаться и говорить всякие глупости, не заботясь ни о чём. Прошло некоторое время, прежде чем он заметил, что всё ещё цепляется пальцами за чужие волосы. — Прости, — выдохнул Джек, когда разжал пальцы и задрал руки в жесте капитуляции. Салазар не выглядел рассерженным, его лицо быстро приняло спокойный вид, в отличие от лица Джека. Пират улыбался во все свои зубы, довольный произошедшим, словно кот, получивший чужую порцию рыбы. — Это было почти потрясающе, — вдруг ляпнул он, когда Салазар столкнул его в сторону. Одна из бровей испанца вопросительно поднялась вверх, а руки принялись приводить одежду в порядок, застёгивать пуговицы и доставать из кармана кусок ткани для чистки. Тем временем Джек завалился на бок, после чего быстро приподнялся на колени и упёрся ладонями о бёдра, чтобы поспешно добавить: — Я имел ввиду, что могло быть и лучше…в плане, если бы ты захотел чего-то большего… Эти лампы уже триста лет здесь стоят, пылятся, я бы тоже не захотел их использовать… Ну, ты понял. Я, конечно, не против, если бы ты захотел…может, если захочешь пойти на второй заход, то я готов… Или два раза для тебя много? Пока Джек бездумно тараторил, Салазар успел привести себя в порядок, поднялся на ноги и подошёл ближе. Джек замолчал и моргнул пару раз, имитирую саму невинность. Ему показалось, что его хотят поцеловать. Когда мужчина наклонился, Джек рефлекторно вытянул шею, но Салазар лишь потянулся за книгой. — Я уже дал тебе твою награду, Воробей, — сказал Салазар, когда выпрямился в полный рост и опустил взгляд вниз, туда, где пират разочарованно хмурил брови. — Если хочешь большего — старайся лучше. — Чего? — переспросил Джек, вскакивая на ноги, чтобы нагнать уходящего испанца и преградить путь, не заботясь о распахнутой рубашке и сползающих с бёдер штанах. — Я столько дней подряд выполнял твои указания. Этого мало? — Я поощрил эти старания, — сказал Салазар, одарив пирата укоризненным взглядом. — Продолжай в том же духе и, быть может, в следующий раз получишь больше. — Это жестоко! — буркнул Джек. — Ты не знаешь, что есть жестокость в её истинном проявлении, Воробей, — серьёзно произнёс Салазар с едва слышимой печалью в голосе. — Перед сном можеш подойти для перевязки, но вначале приведи себя в порядок, — после этих слов он покинул каюту. Джек остался один, подождал пока шаги отдаляться, дабы его не услышали, и гневно произнёс: — Напыщенный ублюдок!

***

«Не попытка вовсе» «Туманная Леди» прибыла в порт Нассау. Тиг намеревался собрать здесь часть своего флота, дабы в составе четырёх кораблей появиться подле Пуэрто-Рико. Если ему всего-то нужно было наделать шуму, то следовало действовать разумно, поэтому Тиг взял те корабли, которые обладали дальней артиллерией. Не считая «Туманной Леди», на ней он планировал под шум пушек высадить своих людей на берег, дабы пощекотать нервы испанцев. Такова была часть его сделки: навести шуму и вовремя отступить до того, как испанский флот соберётся для контратаки. Тамошние капитаны разъелись на роскошной и безопасной жизни, они даже не представляли, что пираты могут явиться к ним в столь открытом виде. Вглубь острова пробраться сложно, слишком много солдат и вооружения, для грабежей и разбоя не самое подходящее место, но самое оно для шумной заварухи. Если Салазару нужно проникнуть внутрь, Тиг поможет ему, но не более. Излишний риск ни к чему, особенно в том месте. А если Салазар не справится с тем, что задумал, то что поделать — Тиг уплывёт без него, с разочарованием и грустью. Не хотелось, конечно, терять такого союзника, пусть даже Салазар себя таковым не считал, Тиг придерживался своего мнения. Он планировал взыскать с испанца хотя бы одну услугу в будущем, по праву их клятвы на кольцах. Так что по прибытию на Нассау предостерёг Салазара оставаться на «Туманной Леди», пока та будет находиться в порту. На этом острове правили пираты, что не было основной причиной их скрытности, потому что именно сейчас среди прочих опасных головорезов Тиг заприметил корабль Эдварда Тича — «Месть Королевы Анны». Конечно, Салазар знал, кто это, и ему хотелось встретиться с данным отродьем в бою, дабы расправиться с пиратом самолично, как и с другими, но разумней было придерживаться своего плана: попасть на Пуэрто-Рико и забрать там своё. Остальное подождёт.

***

— Просто воткните эту бутылку ему в глотку, хоть развлечём себя коротким шоу, господа! — громко сказал широкий пират с золотыми зубами. Он раскинул руки в стороны, привлекая внимание зевак, что отдыхали за местными столиками и барной стойкой. — Постой! — испуганно воскликнул Джек. Его держали двое шестёрок того самого пирата, что сейчас предлагал своим парням расправиться с ним столь отвратным способом, от которого колени Джека задрожали. — Ты хоть знаешь, кто перед тобой? — гордо задрав подбородок, выплюнул он. Со стороны это выглядело так, как если бы маленький воробей пытался вырваться из лап тигра при помощи громкого крика и нахохлившихся перьев. Бесполезное дело, но Джек находился в отчаянии. Если этот пузатый пират не прикончит его за кражу одной бутылки рома, на которую у Джека не хватило денег, то это сделает хозяин таверны, который стоял за спиной первого и сурового глядел на данную расправу. По счастливым обстоятельствам, Джек умудрился насолить и второму, когда прошлой ночью переспал с его дочерью за деньги, но не совсем благополучно сбежал, не заплатив. Теперь он стоял на коленях перед ними и дрожал от страха, тщетно пытаясь договориться о смягчении своего наказания. Прошло только два дня с того момента, как «Тумання Леди» прибыла на Нассау, а капитан Джек Воробей уже вляпался по уши. Если его не прикончат сейчас, то это сделает Салазар, когда узнает, что он натворил. Джек пообещал, что будет осторожен, хотя мог вообще ничего не говорить. Удивительный факт: он всё ещё был обижен на Салазара, но продолжал выполнять его указания и вот даже спросил разрешение, прежде чем сойти с «Туманной Леди». Как это работает? — Заткните уже этого мальца, я даже слушать не хочу, кем он там может быть, — лениво отмахнулся пират, приказав своим людям свершить расправу. — Постой! — воскликнул хозяин таверны. — А кто возместит ущерб, принесённый моей милой дочурке? — он кивнул головой в сторону блондинки, что стояла у барной стойки и, не беспокоясь о происходящем, флиртовала с новым молодым пареньком. — И что же ты хочешь с него взять? — раздражённо, но слегка заинтересованно спросил золотозубый пират. У Джека глаза сияли от блеска золота, но чтобы под покровом ночи украсть подобное, нужны были целые руки и ноги, которых он вскоре лишиться, если не придумает, как выкрутиться из дрянного положения. — Будет работать на меня, — хмыкнул тот, что был хозяином таверны. — Руки есть, ноги на месте, если не сумеет работать ими, научится работать другим местом. Джек брезгливо скривился от неуместного грязного намёка. Его красота в кои-то веки сыграет с ним злую шутку, но также её можно использовать во благо себе. Только не в данном положении. — Я капитан Джек Воробей! — воскликнул он. — Мой корабль стоит в порту, и если вы не хотите, чтобы мои люди вздёрнули вас на реях, то советую отпустить меня. За моральный ущерб я заберу эту бутылку рома и забуду обо всём. Двое из пиратов, что держали Воробья и слушали, громко засмеялись. Джек нахмурил брови, стараясь делать серьёзный, устрашающий вид, но выглядел не лучше щенка. Смехом залились также окружающие их зеваки, которые увлеклись происходящим, а тот пират, чью бутылку рома Джек украл, устало вздохнул и спросил: — Кто-нибудь здесь знает капитана Джека Воробья? Никто не ответил, хотя из-за шума пьянствующих в округе посетителей не многие вообще услышали, о ком идёт речь. Поэтому пират махнул рукой и отдал приказ: — Засуньте бутылку ему в глотку, но не глубоко, чтобы не… — Джентльмены, погодите немного, — раздался голос со стороны. Все, кто был увлечён расправой над маленьким пиратом, не заметили, как неприметная тень прошмыгнула за барную стойку и выкрала оттуда два мешочка с золотом. Остальным было плевать, тем, кто просто отдыхал и пьянствовал. Теперь эта тень показалась на свет и с ухмылкой произнесла: — Простите моего капитана, это моя вина, что я забыл за него заплатить. Думаю, этого будет достаточно? Мешочек с золотом прилетел в руки пузатого пирата, который с ухмылкой на лице одобрительно кивнул. Такой оплаты было достаточно, чтобы отпустить мальчишку. Хозяин таверны хотел возразить, но ему в руки прилетел второй, такой же плотный мешочек с монетами, отчего тот замолчал и махнул рукой, чтобы все расходились. Представление было окончено, а Джек Воробей упал на четвереньки, когда оказался свободен от грубых рук. — Если это твой капитан, — с недоверием и насмешкой произнёс хозяин таверны. — То ты либо глупец, либо богач. — Либо мертвец, — с иронией произнёс мужчина, отсалютовав тому двумя пальцами, после чего поправил полы своей широкой шляпы, что скрывала большую часть лица. Его юмор был непонятен другим, посему очень скоро он и Джек остались наедине, не считая других пьянчуг за соседними столиками, коим не было никакого дела до побитого воришки и его спасителя. Джек поёрзал на коленях и опустился на пятки, чтобы растереть свои многострадальные запястья, за которые его постоянно хватали. Он был благодарен таинственному незнакомцу, что вступился за него, хотел спросить имя, но его снова схватили за запястье и потянули к выходу. Эта жестокая привычка, походу, передавалась, как болезнь. — Приятель, если ты хочешь получить благодарность за моё спасение, то знай, что я тебя не просил этого делать и могу разве что пообещать вернуть долг, но чуть позже. Или я могу взять тебя в команду, но тогда мы будем квиты, что скажешь? — тараторил Джек, пока топал за мужчиной в широкой шляпе, из которой торчало пышное перо. Вырваться было не просто, незнакомец держал крепко, однако не причинял боли. Пока. Джек ахнул, когда оказался прижат к стене в узкой расщелины между двумя домами. В голове проскользнула мысль, что таинственный спаситель мог оказаться тем, кто заплатил свои деньги с намерением взыскать их другим способом. Глупо было надеяться, что на Нассау есть добрые люди, без мерзких побуждений. И будто в подтверждение этим мыслям одна из рук более крупного мужчины упёрлась о стену подле головы Джека, отрезав пути к побегу. — Я заплачу тебе больше! — в испуге воскликнул Воробей до того, как незнакомец приподнял полы своей шляпы второй рукой. Голубые давно знакомые глаза вонзились в удивлённые подкрашенные пирата. Шрам на правом глазу вводил в заблуждение, ведь этого не могло быть взаправду. — Я возьму натурой, — хмыкнул Гектор, когда убедился, что парень обескуражен и потерял дар речи. Воспользовавшись этим, он накрыл приоткрытые губы юноши своими, вовлекая их обоих в жаркий, желанный поцелуй.