Honey & Smoke

Бетти Купер открыла приложение к письму, которое она получила от своего начальника. В тот момент она даже не подумала об этом. Это была просто часть ее работы, то, что она делала почти каждый день. Иногда ей нравилось то, что она делала, а иногда она ненавидела это, в зависимости от того, как шли дела. С ее личным опытом она легко находила связь с поручениями, которые были посланы ей, даже несмотря на то, что ее коллеги иногда пытались отделить свои личные моральные суждения от их назначенных дел. Когда папка загрузилась, Бетти сделала глоток черного чая и поморщилась. Она бросила пакет в воду и забыла о нем, когда вода остыла, а теперь она слишком долго кипела, становясь горькой. Имя: Форсайт Джонс рост: 183 см Вес: 70 кг. место жительства: аренда улица: 145 3-й пр., #2 город: Riverdale страха: Роклэнд. штат: Нью-Йорк страна: США дата рождения: октябрь. 21, XXXX судья: ложа приговор: 1-3 года потребности в психическом здоровье: образование: есть диплом. <b>дата ареста: 29 июня XXXX описание инцидента: Офицер заметил двух известных членов мужской банды, слоняющихся снаружи театра. Офицер отметил подозрительный пакет, который Джонс пытался скрыть. При приближении оба самца реагировали враждебно и не подчинялись прямым указаниям. Офицер обыскал Джонса с вероятной причиной и получил незаконные вещества. Офицер поместил Джонса под арест. Ее взгляд задержался на имени в верхней части папки. Что же это за родители дают своему ребенку такое имя? — удивилась она. Это было похоже на то, что вы назвали бы миллиардером, а не мелким преступником, пробивающимся через судебную систему. Может быть, они назвали его так, чтобы побудить его делать лучшие вещи в своей жизни, размышляла она, делая еще один глоток горького чая. Нет, так не пойдет. Ей придется сделать еще одну чашку. Бетти окончила среднюю школу как выпускник ее класса. У нее никогда не было наказания, она никогда не получала ничего меньше пятерки, и она никогда не ошибалась по ту сторону закона. Происходя из одной из старейших семей в ее маленьком городке, она всегда сталкивалась с невыносимым давлением со стороны своей матери, чтобы поддержать их репутацию. Даже когда ее семья распалась в тот год, когда она закончила школу, и ее отец сбежал с женщиной, которую он тайно видел в течение многих лет, Бетти и ее мать просто продолжали жить. Такой мелкий скандал не поколебал бы невозмутимой честности Куперов. Возможно, именно поэтому она решила стать социальным работником. Бетти всегда была слишком занятым ребенком, и мать подталкивала ее к участию во всевозможных внеклассных мероприятиях. Она выступала с публичными речами, писала для школьной газеты, участвовала в команде поддержки, и между всем этим у нее почти никогда не было возможности подумать самой. Так что после окончания школы, когда ее мать ожидала, что она будет специализироваться в журналистике, Бетти решительно выбрала социальную работу вместо этого. Почему? Потому что она видела, как резкие слова ее матери в городской газете разрывали людей на части. Бетти росла, будучи приученной смотреть людям в глаза, несмотря на то, что ее родители опубликовали ужасные подробности своих самых личных секретов. Хотя она всегда оправдывала ожидания своей матери, но постепенно возненавидела это. Бетти не хотела быть тем человеком, который причиняет боль другим людям. Она хотела сделать что-то, чтобы помочь им. Именно эта идеология привела ее к окончанию университета с отличием. Она стала не просто социальным работником, а очень даже хорошим. Даже ее мать очень мало могла возразить против этого. Вероятно, именно поэтому ей была предложена должность в системе правосудия графства в качестве временного управляющего делами. Это была новая, экспериментальная программа. Идея заключалась в том, что куратор будет назначен для оказания помощи лицам, возвращающимся из тюрьмы в обычную жизнь, путем оказания моральной поддержки и чувства общности под видом квазидружественности. Каждый случай был тщательно отобран для программы судебного разбирательства ее руководителем, исходя из показаний о том, что отдельные лица не имели сильной сети поддержки извне или принадлежали к скомпрометированной (преступной) сети. Она открыла свою повестку дня и просмотрела квадраты. Было несколько вакансий, которые могли бы работать для вступительного интервью Форсайта в программу. Она предпочла бы встретиться со своими клиентами в своем собственном офисе в первый раз, чтобы установить, что они скоро покинут тюрьму и вернутся во внешний мир. Даже если стражники стояли у двери, она думала, что личные прикосновения ее пространства помогли создать уровень связи, который был бы необходим для того, чтобы ее программа была эффективной. Потянувшись к телефону, она набрала номер, который запомнила, и подождала, пока начальник тюрьмы возьмет трубку. Она еще не знала, как этот телефонный звонок изменит ее дальнейшую жизнь. ----------- Во вторник днем, в 13:45, Бетти встала и позволила своим коленям отодвинуть стул от стола. Она разгладила юбку-карандаш и убедилась, что пуговица на блузке все еще застегнута. Элизабет, первые впечатления длятся вечно. Повернув дверную ручку, она изобразила на лице свою лучшую улыбку Купера и впустила в кабинет двух человек. Когда заключенный, все еще одетый в темно-синий комбинезон, взглянул на нее, произошло нечто совершенно неожиданное. Темно-синие глаза, подчеркнутые синевой тюремной формы, яростно горели под бахромой вьющихся темных волос. Когда они двигались по ее телу, эти глаза, казалось, ласкали каждую деталь ее тела, задерживаясь на изгибе ее бедер и опускании запястья, когда ее пальцы скользили прочь от ручки. Когда они поднялись, чтобы встретиться с ней, она почувствовала, как что-то низкое и первобытное скрутилось глубоко в ее животе. Немного жара пробежала по ее лицу, и она быстро отвела взгляд. Охранник позади него толкнул его в плечо, приглашая в свой кабинет. Бетти отступила в сторону и пропустила их. Она указала на кожаное кресло для двоих, стараясь больше не встречаться с ним взглядом. — Проходи и садись, — сказала она как можно спокойнее, возвращаясь в безопасное место за своим столом. Ему не нужно было повторять дважды. Его тело опустилось на диван, как жидкость, хотя запястья все еще были скованы наручниками на коленях. Вспышка этих темно-синих глаз осветила ее периферийное зрение, когда она встряхнула компьютерную мышь, чтобы разбудить монитор и зажечь его файл. Охранник закрыл за собой дверь и встал перед ней, бесстрастно глядя на узкое вертикальное окно над головой Бетти. Очевидно, она привыкла работать с тюремными охранниками, и этот человек не был исключением в своей профессии. Пока его пленник не начал действовать, Бетти ожидала, что он будет таким же незаметным, как и та фика в горшке в углу за ее столом. Их состояние тревоги, когда они охраняли заключенных, которые приходили в ее офис, обычно нервировало ее, но со временем, когда она работала над несколькими из этих случаев, она пришла к выводу, что немного нечеловеческий фокус естественен. Когда экран ожил, она снова посмотрела на человека, лежащего на ее диване. — Итак, — сказала она. — Форсайт. Его губы дрогнули, когда она произнесла его имя. Это была почти улыбка? — никто меня так не называет, — мягко произнес он. Она взяла ручку и поправила свой блокнот, опустив взгляд на бумагу, чтобы больше не встречаться с ним взглядом. — Тогда как они тебя называют? — спросила она приветливо. — Джагхед. Бетти кивнула и записала имя, на мгновение задумавшись, разбил ли он составное имя на два слова. В ее работе необычные имена были едва ли чем-то таким, на что можно было бы даже глазом моргнуть. Она работала со многими клиентами, которые пользовались еще более отталкивающими прозвищами. Настоящая проблема заключалась в том, что ее желудок сжимался всякий раз, когда она смотрела на него. Бетти не верила в любовь с первого взгляда. Она верила в планирование. Родители твердо внушили ей, что таких вещей просто не существует. Сделав большой глоток своего черного чая, который она умудрялась заваривать достаточно долго, она мысленно встряхнулась. Бетти никогда не была помешана на мальчиках и уж точно никогда не позволяла себе отвлекаться от работы, как бы ни выглядел ее клиент. Конечно, обычно люди, сидевшие на этом диване, были покрыты шрамами и татуировками, выглядя как уличные версии монстра Франкенштейна. Джагхед был совсем не страшен, но ее мать не воспитывала ее, чтобы предложить себя тому, кто бы ни появился в ее дверях, независимо от того, как сильно ее тело инстинктивно хотело этого. Она заставила себя оглянуться на него и по-настоящему оценить его. Бледный цвет лица, с волосами, падающими на глаза, как будто это был 2006 год, и он только что купил новый альбом «My Chemical Romance». Он определенно не был ее типом. Она была слегка ошарашена, заметив, что он тоже спокойно изучает ее, хотя и понимала, что это вряд ли было чем-то необычным. Первые впечатления, как говаривала ее мать. Он переместился, и она заметила, что он был немного более мускулистым, чем ей показалось вначале. Не культурист вроде мускулистый, но худощавый намек на силу-вероятно, результат тюремной программы упражнений больше, чем что-либо еще. — Элизабет, — сказал он, повышая голос с любопытством, и поднял глаза от таблички с именем на краю ее стола. Прежде чем он закончил свой вопрос, она криво улыбнулась и сказала: — Никто меня так не называет, Джагхед. Я Бетти. Он улыбнулся в ответ. Настоящая, теплая улыбка, такая, что она чувствовала себя счастливой только от одной близости. — Бетти, — поправился он, — ты не возражаешь, если я закурю здесь? Чего бы она ни ожидала от него, но только не этого. Она приподняла одну бровь и ответила: — Вообще-то, против. Никаких пепельниц, Джагхед. тебе придется подождать, пока ты не вернёшься. — вспомнив о своем возвращении в тюрьму, он быстро отвел взгляд. Ну, это был не совсем тот способ, которым она намеревалась наладить их связь. Подумав о том, чтобы установить доверие, она добавила: — Я позабочусь о том, чтобы ты получил пачку, прежде чем уйдешь. Все еще не встречаясь с ней взглядом, он понимающе кивнул. Бетти записала сигареты на полях своего блокнота, чтобы не забыть об этом. Удивив ее, Джагхед пробормотал: — так что же я такого сделал, что меня послали поговорить с тобой? Охранник посмотрел на него, потом снова на окно. Бетти слегка нахмурилась, постукивая ручкой по странице. — Они тебе ничего не сказали? — спросила она.  Он покачал головой. — Я, конечно, не жалуюсь. — он совершенно очевидно оглядел ее, и его губы изогнулись в кривой усмешке. — Я ожидал, что эта встреча будет с какой-нибудь маленькой старушкой, честно говоря. Она выгнула бровь, услышав это. — Ну, с таким именем, как Форсайт, я уверена, что ты тоже можешь догадаться, чего я ожидала.  — Плюс балл тебе, — сказал он, все еще ухмыляясь. Прежде чем позволить себе улыбнуться ему в ответ, она заставила себя опустить глаза в свой блокнот и решительно вернулась к делу. Теперь она была уверена, что он определенно пытается флиртовать с ней, и лучший способ, который знала Бетти, чтобы справиться с этим, был сосредоточен на текущей задаче. — Ты был выбран для пробной программы из-за твоего поведения, — объяснила она, возвращаясь к их предыдущей теме. — Поскольку тебя досрочно освободят, Я помогу тебе вернуться в общество. При этих словах он фыркнул и саркастически протянул: — так ты пытаешься спасти меня? Бетти написала под его именем сарказм. — Как ты думаешь, Джагхед, тебя надо спасать? Его голубые глаза снова сверкнули на нее, скованные пальцы на мгновение сжались, а затем разжались. Он напрягся, возможно бессознательно, и сказал: — Может быть, очень давно, Бетти. Но я не думаю, что сейчас кто-то может мне помочь. Она тщательно записала поражение и честность в следующих двух строчках, прежде чем снова посмотреть на него. — Именно поэтому я и привез тебя сюда. Сегодня мы поговорим о твоих сильных сторонах и придумаем план, который поможет тебе успешно избежать тюрьмы в будущем. Уголки его губ снова поползли вверх. — Ты хочешь сказать, что поможешь мне понять, как не попасться? Бетти ухмыльнулась в ответ и наклонилась вперед над своим столом, понизив голос, когда сказала: — Ты не заметил табличку на двери, которая гласила преступный умысел? Джагхед рассмеялся, заметно расслабившись. — Ты прирожденный Доктор Дум, Бетти, — заметил он. Какой-то уголок ее сознания решил, что ей больше всего нравятся его глаза, когда они улыбаются, и тогда она прогнала эту мысль, записывая большими буквами сильные стороны в своем блокноте. Сосредоточься, Бетти. Никогда не теряйте из виду стоящую перед вами задачу. Подчеркнув заголовок, она спросила: — каковы твои сильные стороны, Джагхед? Какое-то мгновение он спокойно смотрел на нее. Когда он открыл рот, она была уверена, что он скажет что-то вроде поднятия или вытягивания. Вместо этого он сказал: — Ну, очевидно, что я довольно симпатичен. Она почувствовала, как предательский жар полыхнул по ее лицу, как лесной пожар, когда она посмотрела на него, ее рот слегка приоткрылся. Неужели он заметил, что она смотрит на него? Джагхед легко-, соблазнительно-улыбался ей, и сердце Бетти предательски дернулся в ответ. Она сжала губы от этого неприятного ощущения и быстро опустила взгляд на свой блокнот. — Серьезно, пожалуйста, — пробормотала она, готовая записать все, что он скажет дальше. — Я говорю серьезно, — ответил Джагхед, повышая тон в свою защиту. — Но если ты хочешь знать мои рыночные преимущества, я понимаю людей. Услышав это, она подняла глаза. Бетти считала понимание людей одной из самых больших своих сильных сторон, тем, что помогало ей быть настолько успешной в том, что она делала. На этот раз Джагхед смотрел не на нее, а на свои руки. Ей было интересно, что же произошло в его жизни, что привело его к такому выводу-обычно ее клиенты не были достаточно интроспективны, чтобы перечислить свои таланты в межличностном общении. — Вот это хорошо, — заметила она, записывая его. — Значит, ты можешь сказать, что хорошо управляешься? Джагхед коротко и невесело рассмеялся. — Наверное, Бетти, — сказал он, все еще не глядя на нее. Она подумала, что это странно-находить его забавным, и снова задалась вопросом, какие детали его прошлого ей нужно раскрыть, чтобы полностью понять его. — Я тоже неплохо пишу, — сказал он, не дожидаясь подсказки. Бетти послушно записала это. — Ты имеешь в виду репортаж? — спросила она, и ее мысли тут же вернулись к семейному бизнесу, от которого она сознательно отклонилась. — Он покачал головой. — Нет…ну, то есть да… наверное, — он сделал паузу и перевел дыхание. — Я могу это сделать, но мне это не очень нравится. Я предпочитаю писать рассказы. Охранник тоже взглянул на него. Джагхед молча смотрел на него, как будто молчаливо угрожал возмездием, если слух о его таланте распространится по тюремным стенам. Бетти добавила вымысел рядом с записями в своих записях. Это было огромное облегчение-наконец-то вернуться к делу, а не флиртовать наполовину со своим клиентом в наручниках. Она перебила напряжение в офисе и сказала: — Хорошо, мы можем работать с этим. Это то, что ты когда-либо пытались преследовать? Джагхед снова посмотрел на нее, его брови поползли вверх. — Ты имеешь в виду, за деньги? — спросил он. Когда она кивнула, он усмехнулся и сказал: — мне нравится это делать, но я не Стивен Кинг или что-то в этом роде.  Она покачала головой. — Вообще-то, у меня есть некоторый опыт работы в издательстве, Джагхед. Тебе не нужно быть Стивеном Кингом, чтобы зарабатывать на жизнь писательством. Может быть, это то, что ты хотел бы продолжить в будущем? Он выглядел еще более удивленным ее признанием. С явной неуверенностью в голосе он сказал: — Это всегда было своего рода хобби. Я думаю, что не буду возражать, если ты знаешь, как превратить это в какую-то работу? Никто никогда не говорил мне, как это сделать. Она кивнула, ничуть не удивившись, и добавила еще несколько заметок к листку. — Тогда ладно. Я думаю, что это дает нам хорошее место для начала. Я проверю некоторые из местных вакансий и отправлю список вещей, которые ты мог бы квалифицироваться для выполнения. В твоём файле есть копия твоего резюме и расшифровки ваших записей. Совершенно шокировав ее, он почувствовал, как от этого открытия по его лицу пробежал легкий румянец. — О, — пробормотал он, отворачиваясь. — Бетти, я был в некотором роде ужасным студентом. Мои оценки никогда по-настоящему не показывали, что я действительно могу сделать. Это ее не удивило. Большинство людей, которые в конце концов оказывались в ее офисе, просто никогда не были подталкиваемы в правильном направлении. Эту часть своей работы Бетти очень любила. Выяснение того, что им нужно, чтобы мотивировать себя и использовать свои таланты, чтобы стать успешными, было лучшей частью того, что она делала. Перепрограммирование их моральных компасов так, чтобы они не оказались снова в тюрьме, было самой худшей частью, безусловно. Она почувствовала волну беспокойства, глядя на то, как Джагхед все еще смущенно смотрел в землю. В его досье говорилось, что он был арестован за ношение запрещенного вещества-вероятно, каких-то наркотиков. Она надеялась, что зависимость была единственной вещью, которая разрушила его жизнь. В противном случае, он был забавным и умным, и она не решалась выяснить, что могло бы поставить под угрозу его моральную целостность. — Это не проблема, Джагхед. Ты не думал о каких-нибудь университетах? — с любопытством спросила она. Покраснение распространялось. — О нет. Я никому не позволю заманить меня в ловушку со студенческими кредитами. Я наслаждаюсь своей свободой, спасибо. Бетти приподняла две брови, многозначительно глядя на его наручники. Она вежливо откашлялась. Джагхед бросил на нее быстрый взгляд. — Моя метафорическая свобода. Из-за того, что я должен людям вещи. Она сделала еще одну пометку под его именем. — Тебе не нравится быть у кого-то в долгу? — спросила она, и некоторые из ее университетских занятий по психологии вернулись к ней непрошеными. Джагхед издал горлом какой-то звук и снова отвернулся. Это было больше раздражение, чем что-либо еще, и это заставило карандаш Бетти снова замереть. — Не делай этого, — тихо сказал он, встретившись с ней взглядом. — Делать что? — спросила она, мысленно проклиная себя за то, как хрипло звучал ее голос, когда она тихо тонула в этих огромных голубых озерах. Он выпрямился и пошевелил запястьями, как будто хотел убрать волосы с глаз. Наручники заметно натерлись, и он заставил себя расслабиться, глядя на нее. — Допрашиваешь меня, как будто я пациент. Мне не нужен психиатр, Бетти. Мне просто нужно начать все сначала. От его слов у нее перехватило дыхание. Она бессознательно крепче сжала карандаш, когда еще одна волна жара накрыла ее лицо. Бетти не хотела, чтобы он чувствовал себя неловко или переступал ее границы. Это была ее работа, в конце концов. Она должна была немного психоаналитизировать его, выяснить, что ему нужно, чтобы он не вернулся сразу в тюрьму после того, как его выпустят. И все же она не могла избавиться от чувства, что совершила нечто ужасно неприличное. Это была не просто железная идеология ее матери, которая внезапно связала ее внутренности в двойной узел, это было личное чувство порядочности и стремление Бетти сделать все правильно. Так или иначе, с этим простым вопросом, она чувствовала, что поступила неправильно с Джагхедом. Хотя это шло вразрез с ее обычным высоким профессиональным поведением, она встала со стула. Глаза охранника тут же метнулись к ней, пытаясь предугадать ее следующий шаг. Она жестом показала ему, что все в порядке, подняв одну руку и указывая ею на пол. Джагхед тоже наблюдал за ней, когда она подошла к дивану. Она села на край дивана рядом с ним и позволила себе положить руку ему на колено, безмолвно предлагая свою поддержку. Когда ее зеленые глаза встретились с его глазами, она не могла не видеть отраженных в них эмоций. Нерешительность, неуверенность, беспокойство, И…своего рода тоска, которую она не могла сразу же классифицировать как результат какой-либо части их встречи до сих пор. Она старалась не думать о том, как тепло его колено ощущалось на ее ладони, и не обращать внимания на то, как беспомощно подергивались его пальцы, словно он хотел сделать что-то, чему мешали наручники. Искренне улыбаясь не той фальшивой улыбкой Купер, которую ей привила мать, а искренней улыбкой Бетти Купер, — она пообещала: — я собираюсь дать тебе новое начало, Джагхед.